Врач-то в-о-о-о-т...

 Вес 47 - 48 кг. Джинсы - 38 размер из детского мира. Рост 155 см. Каблучки стучат с высоты +5-6 см, но для солидности этого, как оказалось, было явно недостаточно. Молодость, эфемерная легкость хрупкой фигуры -визитная карточка, которая все затмевала и не давала почувствовать визави и заметить во мне человека думающего, совестливого, ответственного.

 Я закончила институт и приступаю к работе. Прием в поликлинике. Я терапевт. У меня медсестра Валентина Михайловна, 40 лет с хвостиком. Дородная, шумная, всегда в центре всех событий и немедицинских тоже, как выяснилось позже.

 В кабинете до предела лаконично. Два стола, сдвинутые вместе, и два стула, поставленные взаимообразно, один – ко мне, другой - к медсестре. Эти два стула, как самая мобильная часть мебели, стали вести себя на приеме так, что повергали меня в смятение, а всякие трудности в диагностике пациента отступали на второй план.

 Заходил пациент в кабинет и садился лицом к медсестре, солидному уверенному  человеку. Это повторялось много раз. Валентине Михайловне до встречи со мной не приходилось сталкиваться с подобной проблемой. Она работала с врачами вполне себе самодостаточными на вид и не хрупкими созданиями, как я.

 В.М. вскакивала со своего места, точнее всем существом своим, поддавалась в мою сторону и цензорским тоном указывала пациенту: «Врач-то   в-о-о-от…». Пациент приходил в замешательство и, полагаю, забывал, зачем он пришел в этот кабинет. Это происходило изо дня в день, от пациента к пациенту.

 Вскоре один стул из кабинета был выдворен, оставшийся повернут ко мне. Но не тут-то было. Единственный стул не унывал, он одержимо вклинивался в наш треугольник: врач – медсестра – пациент. Стул был живой, он вертелся вправо и влево, вперед и назад, пока его не оседлывал пациент, конечно, с помощью медсестры. «Все! Не могу!» - однажды изрекла медсестра и ушла с приема.

 На следующий день В.М. явилась на работу …с веревкой. Она крепко  привязала стул к ножкам стола и довольная собой заняла свое рабочее место. Но все было тщетно. Пациенты не теряли надежды выдернуть стул из веревочных оков  и повернуть его «как надо», лицом к солидной даме.

 Но рано или поздно сакраментальная  фраза моей медсестры «Врач-то в-о-о-о-т…» мало-помалу стала слабеть и война со стульями стала сходить на нет. К тому были причины. Видимо население стало узнавать, что в поликлинике появился новый терапевт, похожий на девочку-подростка.

 Была и другая причина. По окончании института мы с дипломом получили именную личную печать врача. Печать была большая, как орден, ручной работы, не как сейчас.  В районном центре (он же небольшой городок) у врачей ни у кого не было личной печати врача.  А по приказу аптека не имела права выдавать лекарства без личной печати врача. Рецепты писались на специальном бланке на абсолютно все препараты, которые прописывались пациенту. Аптечные работники, без сомнения, видели уровень фармацевтической грамотности врача и о его профессионализме судили и по написанным рецептам. Все врачи стали пользоваться моей печатью, что, конечно, было неправильно. Моя печать красовалась на рецептах врачей всей поликлиники и, война со стульями наконец-то закончилась.

 Но «веселые истории» продолжались. Стала моя медсестра мне записки на приеме  писать и незаметно их мне подкладывать, чтобы пациент не видел. Например: « Не вздумайте дать ему (пациенту) больничный лист. Он на рыбалку собирается». Или, напротив: »Дайте ей больничный, она дояркой работает, у нее ни выходных, ни проходных. Пусть отдохнет от трудов тяжких и немного полечится».

 Совместная медицинская деятельность продолжалась. Открывались новые стороны моей многоуважаемой медсестры. Была, конечно, она умна, сведущая  в медицинской диагностике, чем никогда не забывала при случае блеснуть и продемонстрировать свои знания. Так, однажды приходит пациент с сильными болями в спине между ребрами. Отправляю его на рентген. На другой день является с результатами обследования. Только я велела пациенту раздеться до пояса и погрузилась в рентген-описание, как слышу восторженный возглас-вердикт пациенту: »Герпес-зостер! Это не наш пациент, одевайся и иди к дерматологу». На спине у больного за ночь появилась цепочка пузырей.

 Так все и шло, пока меня не перевели работать в стационарное отделение, заниматься разгадкой  причинно-следственных связей, происходящих в человеческом организме. Все-таки я не послушала маму, которая говорила мне, чтобы я шла в глазные врачи. »Слишком площадь изучения маловата» - таков был мой ответ.

 А что же с медсестрой? Думаю, что все у нее профессионально и шло, спокойно и степенно с солидными врачами до появления какой-нибудь очень молодой особы, вроде меня и, тогда стулья снова  пойдут в бой.