127

- Впереди бездна, позади огонь, посреди красна ягодка…
- Загадка такая? – тихо спросил Митька у бабки, когда послышалось бормотание с полатей, куда чуть раньше забралась Ксеня.
- Загадка… Только попробуй её ещё реши. Спи… Завтра опять не пойми что разгадывать придётся… Боров тоже угомонился. Никак, заснул?
В подполье, куда определили ночевать связанного Демьяна, было действительно тихо.
- Да ему всё равно, где храпеть, - с осуждением заметил Митька. - Такой уж он человек.
И сам не заметил, как уснул.

Ждать пробуждения хозяина пришлось долго. Лихачевский с Иваном Сергеевичем уже и на рыбалку сходили, и щенков с жеребятами посмотрели, и даже в прядильню носы сунули, пытаясь выяснить кто что слышал.
Но крестьяне молчали. Управляющий вильнул глазом.
- Бабку знаю, Митьку – пацана, тоже. Есть девка Ксеня. А кто там с ними ещё живёт, мне неинтересно.
Не было следов Софии, не было и пьяницы Демьяна, и это было тревожным знаком.
Наконец в полдень хозяин открыл глаза. Ради нежданных гостей пошёл на такие жертвы. И за завтраком он во второй раз выслушал историю о пропавшей родственнице своего гостя. Сочувственно кивал, но помочь ничем не мог.
- Не знаю. Они ведь вольные. Сегодня у меня в деревне, завтра дальше отправятся в любую сторону, потом ищи ветра в поле. Ну а София… Никита Фёдорович, - прервал он сам себя и обратился к барону, - сами ведь видели… Она ничего не… Не в себе она. Чего от неё…
Валенский не знал, как назвать вещи своими именами, чтобы при этом не обидеть гостя. Или того хуже – не нарваться на дуэль.
Но на дуэль незаметно для себя нарывался.
Лихачевский едва сдерживался, чтобы не схватить своего приятеля за грудки. Ведь знал же, что он юлит и лукавит, знал, что на Софию давно глаз положил, знал, что не без его участия накануне девушка пропала. А следовательно, велика вероятность, что знает и где она теперь.
«Какой же скользкий тип… Как же я раньше не замечал? Если я прав, если он замешан в этом деле, я буду с ним стреляться… - пообещал сам себе Лихачевский. - Кровью смою наш с ним позор. И пусть небеса рассудят, кого оставить в этой жизни, а кого стереть с лица земли вместе с кровью».
- Я бы вам посоветовал поездить по окрестным деревням. Может, недалеко ушла… - Валенский не сдержался, зевнул, и Лихачевский опустил взгляд. Чтобы не испепелить бывшего приятеля раньше времени.
- Действительно, Никита Фёдорович, - Казалевский поморгал наивными несчастными глазами, - надо поездить.
- Поедемте, - встал из-за стола барон, толком не позавтракав. Сидеть рядом с Валенским он больше не мог.
Через несколько минут они выезжали за околицу.
- Смотрите, кажется это та малая… Маруся, по-моему.
Девочка сидела на лавке с подружками.
Лихачевский позвал её.
- Маруся, не вернулась… Ольга?
Девочка помотала головой.
Поехали дальше. За селом Лихачевскому пришла в голову идея.
- Слушайте… Я, кажется, знаю, где она может быть… У Валенского домик в лесу… Я там был в прошлом году. Дорогу, правда, плохо помню…
- Едемте.
И мужчины свернули в лес.
Через несколько минут и Валенский въехал в тот же лес, но по другой дороге. Выглядел он, наконец, окончательно проснувшимся и бодрым. И ехал тоже к своему домику. Но в отличие от гостей, дорогу туда он помнил прекрасно.
После завтрака с дорогими гостями Валенский понял, что лучше ему не рисковать, а отправить девку на все четыре стороны. Пусть чешет от греха подальше. Хотя, конечно, жаль…
По дороге пришли сомнения. Может, не стоит так сразу гнать дурку… Может быть… он что-нибудь и придумает. На месте решит. И он пришпорил коня.
А в это время хмурая Нюра стояла перед привязанным к лавке Демьяном и пыталась вытянуть у него хоть одно полезное слово. Девок – Марусю и Таню, выпроводила на улицу. Ни к чему им страсти наблюдать.
Но Демьян только угрожал.
- Давайте-давайте, изгаляйтесь над немощным человеком. По голове треснули, в полон забрали, к лавке привязали… Кака Ольга? На кой она мне сдалась? Вот барин узнает о вашем самоуправстве, плетьми пожалует… Я, можа, ещё сам по вашим спинам кнутом погуляю… Так-то вот… А как вы думали? Изверги… Совести у вас нет, над человеком так издеваться.
Ксеня и Анна сидели на соседней лавке, поглядывали хмуро. Совесть у них не просыпалась, как Демьян ни старался.
Митька стоял у двери, на своего товарища по конюшенной работе тоже глядел неласково.
- Ба, да он сам над нами издевается…
- А ты, щенок, помолчал бы лучше… Мало я тебе добра сделал? – Демьян завёл глаза под лоб, пытаясь вспомнить то добро, но как-то не получилось.
Нюре в голову пришла новая идея.
- Мить, принеси перл.
- Один?
- Хватит с него и одного, - в раздражении непонятно бросила бабуля и вскоре вместе с жемчужиной скрылась за дверью.
Демьян проводил её косым недобрым взглядом и замолчал. На девок тратить бранные слова не хотелось. Лучше он дождётся Нюру, тогда ещё много чего скажет. Оно ведь обидно… Всю жизнь хают по-чёрному. А он в чём виноват? Такой же подневольный, как и остальные. Что же ему, против барина идти? Ага… Ходили уже… ходоки… Сами идите, а он со стороны посмотрит, что из этого получится.
Нюры не было долго. Наконец дверь скрипнула.
- Вот! – грюкнула она о стол зелёную четырёхугольную бутылку. – Здесь штоф.
У Демьяна приготовленные слова брызнули из головы.
Бабка продолжила:
- Когда скажешь, где Ольга, мы тебя тут же развяжем и можешь шуровать отсюда на все четыре стороны.
- А бутылка?
Но бабка не успела ответить.
- Веду-ут! Веду-ут! – раздалось со стороны улицы.
И тут же Маруся вбежала в дом.
- Быстрей! Ведут! Наших разбойников арестовали.
Не сговариваясь, все высыпали на улицу. В избе остался печальный Демьян. Ему тоже, может, было интересно посмотреть на арестантов. Тем более, Кузьму среди них поискать. Мало ли? Может, это те разбойники, про которых брат говорил? Но за неимением возможности, смотрел на штоф. И на худой его шее временами двигался кадык. Демьян делал глотательные движения. Такова его реакция на любимый напиток. Правда, сам он о ней не подозревал.

Вся деревня высыпала, вытянулась двумя тонкими струйками по обочинам дороги.
Со стороны поля шла печальная процессия. Арестантов было много, любоваться на страшное зрелище предстояло долго.
Впереди на лошадях ехали урядники. Увидев их, Митька утянул Марусю за неширокую бабкину спину. Но напрасно старался. Урядники по сторонам не смотрели, они себя больше показывали. Всё же герои.
Дальше шла повозка с железной клеткой. В ней был только один разбойник.
- Чума… Чума… Это Чума…
Шёпот, как шум ветра в ветвях, пронёсся по толпе.
Чума сидел по-турецки, свесив лохматую голову вниз, на людей не глядел.
Но проезжая мимо первой хаты, что-то почувствовал, поднял мутные глаза. И сразу же взглядом наткнулся на Ксеню.
Девушка чуть вздрогнула. Порыв спрятаться за бабку, как только что это сделала Маруся, она преодолела. Молча глядела на разбойника. И не было в её взгляде ни злобы, ни ненависти. Было спокойствие. А потом… Чума поднял голову выше, прищурил глаза. Уж не сострадание ли мелькнуло в глазах у девки, которую они едва не погубили?
Но далеко. Не разобрать…
Дальше шли разбойники по одному, скованные друг с другом цепями. Позади солдаты с оружием.
Долго-долго народ не расходился, смотрел вслед на уходящую цепочку людей, пока пыль окончательно не завесила их серым покрывалом.
Когда вернулись в хату, Демьян встретил их с другим настроением.
- В лес ежели идти, то сначала прямо. Потом будет поворот налево, туда не заворачивайте, идите дале…
- Митька запоминай. Запоминай Ксеня, Анна.
- А я? – незамеченная Маруся проскользнула в избу поглазеть на своего арестанта.
- А ты с девками иди в Логутовку. Вы же с Митькой забрали Татиану, а мать её, небось, бегает по деревне, ищет.
Бабуля почему-то имя Марусиной подружки так красиво тянула – Татиана. Это понравилось и Марусе, и самой Татиане.
Вскоре стали расходиться.
Первым из хаты вышел Демьян. Пошёл не домой. Разве дома дадут спокойно посидеть? Пошёл огородами к дальней роще. Там, может, не достанут. Рваная рубаха его широко топорщилась на животе. Там булькало и согревало.
На мгновение остановился. Снова мелькнула тревога за брата. Может, догнать арестантов, посмотреть?
- А, - досадливо буркнул под нос. – И что я сделаю, коли так? Пропащий он человек.
Заторопился дальше.
Следом, но в другую сторону вышли Маруся, Стеша и Таня.
- Марусь, а скоро мы пойдём Маньшу и Глаю искать?
- Скоро. Может, завтра.
- А я с вами пойду? – Таня умоляюще взглянула на девочек. Но те отвели глаза. Кто же Таню отпустит? Там, может, ещё драться придётся. Разве Таня сможет?
- А чем твой отец заболел? – вместо ответа поинтересовалась Стеша.
- Не знаю, как эта болезнь называется. Только знаю, где эта болезнь находится. У него в глазах. Иногда оттуда выглядывает. Так страшно. Но я научилась… Я сразу отворачиваюсь, чтобы она не догадалась, что я про неё знаю.
- А почему нельзя, чтобы она догадалась?
Маруся пожала плечами.
- Страшно… Нельзя…
- Я тоже её видела, - кивнула Маруся.