Дождливый вечер

Звонок в дверь потревожил мой слух. Потом ещё один... Я бровью не повёл... Канула минута, звонок в третий раз дерзко вспорол тишину...

«Кого там принесло?» — возмутился я.

Скользнув взглядом по окну, а там вечер стекал по крышам, оседая на карнизах тяжёлой влагой, я пошлёпал в прихожую... Открыл дверь. На пороге  сосед. Взгляд какой-то растерянный, будто он сам не верил, что пришёл. Тем более, зачем...

— Извини. Забыл зонт вчера, — сказал он. — Тот, чёрный. Помнишь?

Я кивнул, будто это была не мелочь, а что-то очень важное. Покопался в шкафу. Достал. Он и правда был чёрный, с чуть потёртой ручкой, впитавшей в себя десятки дождливых дней.  Сосед взял его, но уходить не спешил.

— Давай глянем прогноз, — предложил он вдруг, и я не стал возражать.

Мы смотрели на экран , где карта пестрела синими пятнами осадков. Диктор ровным голосом вещал: «Атмосферное давление… вероятность дождя… порывы ветра…». Слова звучали отстранённо, как заклинания, которые должны были держать нас в равновесии. А за окном всё путалось в лоснящийся калейдоскоп. Дождь обнимал усталый горизонт, стекал по стёклам, размывая огни города до бесформенных пятен. Небо свинцовым одеялом накрыло дома. На нём лежала мантия: тёмная по краям и алая там далеко, где ещё держался закат.

Сосед хмыкнул, будто хотел что-то сказать, но передумал. Мы молчали, и в этом молчании было больше смысла, чем в любых новостях. Мне вдруг отчаянно захотелось выпить. Нет, не ради веселья, а чтобы на мгновение заглушить эту тягучую тишину. Она тянулась с начала вечера: из сырого воздуха, из дрожащих отражений фонарей в лужах.

Хотелось сорваться с места. И стать той самой отвязанной лодкой, что скользит по тёмной воде, не зная курса, не боясь шторма. Хотелось подняться на самый верхний этаж. Стоять там и смотреть, как тени на соседних домах обнимают друг друга, ложась одна на другую: стыдливо, опасаясь, что их заметят.

Решил открыть судьбы потасканный блокнот. Не чужой, а свой, с пожелтевшими страницами, где даты сливаются в одну длинную линию. А между строками там прячется то, что никогда не скажешь вслух. Произнести негромкие признанья — может быть, даже не кому-то, а просто в пустоту. Услышать собственный голос и убедиться, что он ещё есть, а ты жив...

А потом — вспоминать. Не великие события, не повороты судьбы, а мелочи: чёрный зонт соседа, прогноз погоды, равнодушный голос диктора, капли, бегущие по стеклу. Казалось, именно они и были теми знаками препинания, что расставляли жизнь по полочкам: точка, запятая, многоточие…

Сосед наконец пошевелился, будто очнулся от забытьи...

— Ну, спасибо, — сказал он, крепче сжимая ручку зонта. — Наверное, пойду. Дождь вроде всерьёз собирается.

Я кивнул. Он вышел, прикрыв за собой дверь. В квартире стало тихо. Так тихо, что слышно было, как дождь стучит по подоконнику. Я стоял у окна, глядя, как город растворяется в сумерках. Думал. Этого вечера хватит надолго: чёрного зонта, прогноза погоды и неловких объятий теней...

                август 26г)"