Подъём-провал...

     Никто не будет спорить с тем, что охватить прошлое не только всего человечества, но и отдельных народов-обществ, как нечто целостное, почти невозможно. Вполне возможно, что трудность создания целостной картины прошлого связана и с тем, что в прошлом были так называемые подъёмы-провалы.

     В русской истории наиболее известны два подъёма провала, один начался в тысяча пятьсот шестьдесят пятому году, продолжался сорок восемь лет и связан с именем первого  русского царя Ивана Четвёртого Васильевича (Грозного).  Второй подъём-провал в русской истории начался якобы в тысяча девятьсот тридцать седьмом году и никто не может точно сказать, сколько этот подъём-провал продолжался в прошлом российского народа-общества (совокупности людей, создавшей в себе и государственность, и самоуправление, способные существовать века и даже тысячелетия), но связан этот второй подъём-провал прежде всего  с именем Иосифа Виссарионовича Сталина.

     Так что же такое подъём-провал? Это такое явление прошлого, в, может быть, и будущего, которое исключительно, строго научно определить нельзя. А на стыке исследовательской и художественной деятельности можно предложить такое определение:

     Подъём-провал - это совокупность событий, приводящих к последствиям осуществления единичными и сборными личностями благих целей, перед которыми меркнет свет благих целей. Здесь меркнет свет благих целей перед последствиями произошедших событий.

     Для серьёзных исследователей такое литературно-художественное соединение слов, как "меркнет свет благих целей", может показаться не только крайне глупым, но и очень смешным. Но за подъём в данном определении отвечают благие цели, а за провал - последствия событий, происходящих или произошедших после того, как определённые единичные и сборные личности стали осуществлять какие-то благие цели.

      Конечно, нельзя сказать, что благие цели царя Ивана Четвёртого Васильевича и благие цели генерального секретаря ЦК ВКП (б)  И.В. Сталина были одинаковыми. Подобие или похожесть в действиях царя и генерального секретаря возникает не из-за того, что у них были одинаковые благие цели, а из-за того, что они одинаково понимали то, как нужно соблюдать требования такого непреходящего закона власти, как закон противодействия.

     У Ивана Четвёртого были опричники, у И.В. Сталина, - лично преданные ему члены партии, Иван Четвёртый открыто, то есть принародно, не признавал своих ошибок, по его мнению не он ошибался, а бояре. И.В, Сталин вину, за совершение ошибок, перегибов в индустриализации, ускоренной коллективизации сельского хозяйства  и за массовые репрессии тридцатых годов двадцатого века, умел перекладывать на других людей, таких, например, как Яго'да и Ежов. 

      И гораздо важнее того, сколько лет или даже десятилетий продолжается очередной подъём-провал, может стать установление того времени, которое проходит между началом предшествующего и началом следующего подъёма-провала.  Между началом подъёма-провала  Ивана Четвёртого в тысяча пятьсот шестьдесят пятому году и подъёмом-провалом тысяча девятьсот тридцать седьмого года прошло триста семьдесят два года.

      Если к тысяча девятьсот тридцать седьмом году прибавить  триста семьдесят два года, то получится две тысячи триста девятый год. Это двадцать четвёртый век, - гораздо круче, чем у братьев Стругацких, которые "замахивались" своими  описа'ниями лишь на двадцать второй и двадцать третий века. До две тысячи триста девятого года люди, живущие в две тысячи двадцать шестом году, не доживут.

     Вот и получается, что для того, чтобы предвидеть то, что ожидает общества и человечество впереди, нужно или точнее определить, сократить срок между началами двух соседних подъёмов-провалов или вообще отказаться от использования в историософии понятия подъёма-провала.  Например, большереченцам отказываться от понятия подъёма -провала совсем не хочется, они ведь так много потрудились, давая ему определение.

     P.S. Автора большереченцы, наговорившие все эти глупости, просили дать записи этих глупостей такое название: "Подъём-провал. Грозный и Сталин". Но автор подумал: если уж рассматривать такое историософское понятие, как подъём-провал, то пусть и западники- иностранцы хорошо помучаются, определяя и в своём прошлом подъёмы-провалы, а не только те люди, в прошлом народа-общества которых были Иван Четвёртый Грозный и И.В. Сталин. Автор, как и жители вымышленного города Большереченска, считает, что в 1941 - 1945-ом годах русский народ-общество, как и другие народы Советского Союза, осуществлял исключительно благие, благотворные цели. Среди большереченцев не нашлось, но, может быть, среди читателей найдутся люди, успешно применяющие в своих историософских размышлениях и в своих предвидениях подъём-провал, как понятие историософии.