Марина и поэт

Книжную выставку устроили на окраине. Писателей и поэтов загнали в ангар. Рядом крутой автосалон: «мерседес-бмв-ауди», промзоны. Какой читатель сюда поедет?! На такси любители книг не ездят, своих машин у них нет, автобус из города приходит раз в час.
Сергеев – поэт малоизвестный пожилой и циничный – выставив книги, гулял между стендами. Спина болит, надо лечь, а негде. Утром загрузил тележку книгами так, что еле в автобус влез. Надеялся на чудо. Теперь и руки болят, и не разогнуться. Покупателей нет, вечером книги назад везти.
Жал руки знакомым прозаикам, сухо кивал знакомым поэтам. Пересчитал мелочь у стойки с кофемашиной, вздохнул и пошел дальше.
За последним стендом у дверей, стоя спиной ко всем, какая-то тетка в красном брючном костюме раздраженно говорила в телефон:
– Костюм специально под новую машину купила, ночь в поезде тряслась из Саратова. Приехала, машина в салоне не готова… пожрать негде… кофе дерьмовый… дочу на маму оставила... та с утра звонками дергает…
В руке у дамы стакан с кофе, она из него с отвращением отхлебнула и процедила:
– Нищеброды книги вонючие продают. Кому они нужны…
За вонючие книги и нищебродов Сергеев обиделся. Поправил галстук и вернулся на стенд.
Посмотрел на пачки книг, обшарпанную тележку в углу. Вздохнул.
Кто-то машины покупает, а у него на новую тележку денег нет.
И увидел идущую вдоль стендов женщину в красном костюме.
Вот ты какая. Автовладелица из Саратова. Для которой книги вонючие. Широкое лицо в обрамлении светлых кудряшек. Глаза маленькие злые. Золото в ушах и на шее. Ищет, куда стакан от кофе пристроить.
– Детектив… женский роман… кулинария!.. – кричали ей продавцы.
«Плыви сюда, золотая рыбка! – подобрался Сергеев. – Сейчас наживку бросим и подсечем!»
Дождался, когда подойдет. Выволок урну из-под стола.
Женщина остановилась, выбросила стакан.
– Эта книга идеально подойдет к красному костюму! – снял Сергеев книгу со стенда.
Ага, подойдет! Стихи про комбайнеров. На обложке красное солнце садится в красное несжатое поле. Типография с красками намудрила.
Женщина книгу приложила к костюму.
– Сколько? – спросила лениво.
– Всего двести рублей.
Расстегнула сумочку, достала кошелек. Выбрала две сторублевки. Одну заменила другой, рваной и мятой.
– Вам подписать?
Пожала плечами, словно сказала: «Отстань!».
Сергеев снял колпачок с ручки, вопросительно посмотрел.
– Ну, Марине.
– Так и писать Марине Ну? Ну – это корейская фамилия?
Юмор не оценили. Марина скривилась.
Сергеев, согнувшись, подписывал, желал всякого хорошего, краем глаза видел, как она брезгливо рассматривает его. Спрятавшуюся в волосах лысину, потертый пиджак. Еще и галстук выпал. Лег на стол, как язык.
«Ах ты цаца! Книги, говоришь, вонючие! – На секунду поэт задумался. Поставил точку. Приблизился, отдал книгу и тревожно принюхался.
Марина отстранилась. Сергеев тянулся следом, словно хотел догнать ее носом.
– Давно не был на Волге! – широко улыбнулся он. – Вы из Саратова?
– Да! – растерянно подтвердила Марина.
И пошла, тревожно обнюхивая себя. Плечи, грудь. Всё, куда дотянулась. На ходу проверила подмышки.
Настроение Сергеева улучшилось.
С почином! Купюрами помахал над разложенными книжками. Победно посмотрел на соседей.
Справа детская писательница играла на телефоне в подкидного дурака. Слева автор комиксов спал, положив голову на столик. Очнулся, глянул на часы, пробормотал:
– К обеду обещали студентов-филологов привезти.
От стенда к стенду переходил дед с рюкзаком.
– Что есть бесплатно? – спросил деловито.
Сергеев отдал ему газету, которую утром взял в метро.
Дед бросил ее в рюкзак за спиной. Снял со стенда книжку, перелистывал, поплевывая на пальцы.
Сергеев вздохнул и отдал запасную ручку.
Дед поправил лямки рюкзака и перешел к следующему стенду.
С деловитым видом прошла блогерша. Телефон несла на длинной ручке перед собой, снимала все подряд.
Сергеев от скуки читал свои книги и сам себе не нравился. Затертые рифмы, тусклые образы. Так и остались в нераспечатанных пачках книги, вышедшие и пять, и десять лет назад. В прошлом году, от отчаяния и безденежья, продавал их электричках вместе с батарейками и пластырями от мозолей. Пластыри брали лучше.
Только через час появился следующий покупатель.
Парень глядел исподлобья, голова клонилась к плечу. Спросил свистящим шепотом:
– У вас есть Книга истины?
– Конечно!
Сергеев достал из пачки с неликвидом первую попавшуюся книгу, обернул её жесткой оберточной бумагой. Прошептал:
– Тысяча рублей!
Псих ушел, прижимая её к себе.
– Пообедаю сегодня, – обрадовался Сергеев и принюхался.
В густом шлейфе запаха духов шла Марина из Саратова.
«Не меньше флакона на себя вылила», – подумал он.
Марина встала метрах в двух и поинтересовалась:
– Как торговля?
– Берут.
– У меня важный вопрос. Саратов – это Волга. Волга нехороша. Цветет. Купаться нельзя. Экология! Скажите, неужели настолько? Ладно вы с книгами. Я встречаюсь с серьезными людьми, если они что-то почувствуют…
«Ладно вы?..» – разозлился Сергеев и процедил:
– Извините! На консультации времени нет.
– Поняла!
Марина взяла со стенда книгу потолще. Протянула тысячу рублей.
Сергеев оставил пожелание за обложкой, отдал книгу.
Марина прочитала. Сверкнула глазами.
– Ну знаете! Это уже слишком!
Бросила ее на стол, развернулась и ушла.
Сергеев пожал плечами и убрал книгу под стол.
В ангаре стало оживленнее. По второму кругу прошла блогерша, совала телефон в лицо продавцам.
– Назовите лучших поэтов современности!.. Где продаются хорошие стихи?.. – пристала она к нему.
– Нас немного!.. Они все здесь… – отбивался он.
За ней подошла девушка лет семнадцати. Фиолетовые волосы. В ушах и крыльях носа кольца. На руке массивный кожаный браслет с шипами. Нелепая голенастая. Неуверенная в себе. Птенец выпал из гнезда. Еще не оперился. Такие и покупают стихи.
– У вас есть стихи о любви? – спросила, потупившись.
– Все о любви!
– О настоящей.
– О настоящей – пятьсот рублей, – протянул он увесистый том «Избранного».
– Подешевле о любви нет?
– Вам же о настоящей? – укорил ее поэт.
Девушка вздохнула и полезла за кошельком.
– Я подпишу, – оживился Сергеев, – как вас зовут?
– Марина!
Сергеев отобрал книгу, сунул ее под стол.
Девушка смотрела недоуменно.
– Шурум-бурум! – помахал он руками над столом. – Бурум-шурум!
После чего достал из-под стола книгу, подписанную Марине из Саратова.
Девушка раскрыла ее, прочитала за обложкой: «Марине от автора. Благоухайте!!!»
– Почему благоухайте?
– Цветите! Распускайтесь! Как цветок, разумеется, и тогда… – он чуть не сказал «его кто-нибудь сорвет», – тогда все будет хорошо!
Отходя, Марина сбоку заглянула под стол.
Рассчитывала увидеть коробки: «Оля», «Света», «Анастасия».
Под столом урна, надорванные пачки с книгами.
Эта Марина ему понравилась. Молодая и наивная.
«Бросить стенд! – думал он. – Догнать. Волосы перекрасить. Достать кольца из носа. В кармане… двести и тысяча рублей от Марины саратовской. Тысяча от психа. Бросай все и беги за ней. Потом хорошие стихи напишешь. Стоп! У меня и от этой Марины пятьсот рублей. Итого две семьсот. До трех тысяч не дотянул. Поторгую еще».
К ланчу подтянулись сотрудники автосалона.
– С картинками есть? – поинтересовался парень в спецовке.
Придирчиво разглядывал комбайн:
– Машина серьезная, а движок простенький. Атмосферный.
Сергеев принял двести рублей за книгу и спросил:
– Вы из автосалона? Клиентка в красном костюме машину забрала?
– С утра мозг выносит! – пожаловался парень. – Ауди седьмая модель. Сначала потребовала вымыть и кузов отполировать. Звонила кому-то, номера заказывала. Чтобы три семерки было. Через час прибежала и нюхать ее стала. Велела салон пропылесосить...
К обеду на книжную выставку привезли будущих филологов. Те разбежались по стендам, книги брали как диковинки.
– Лев Толстой «Война и Мир». Двадцать страниц! – проснулся продавец комиксов. – Семь томов Достоевского в брошюрах.
К нему выстроилась очередь.
– У вас есть стихи Вени Витинова? – поинтересовалась у Сергеева крохотная девчушка в огромных очках.
– Не знаю такого, – честно признался он.
– Ни у кого нет! – пожаловалась филологиня, – мне по этому Вениамину курсовую писать!
– Пишите по мне! – подарил ей сборник Сергеев.
За девчушкой стояла Марина из Саратова. К ней принюхивались проходившие мимо. Она это видела и краснела под цвет костюма. В руке держала книжку Сергеева, купленную утром. Из нее торчали закладки.
Когда ушла студентка, Марина раскрыла книгу:
– Начала читать ваши стихи и ничего не поняла:
Рожь колосится на заре,
Идет комбайн как в море…
– Там перенос ударения, – пояснил Сергеев, – для рифмы. Не мо'ре, а море'. Такое допускается. За эту книгу дали премию «Несжатая нива».
Марина пожала плечами, открыла на второй закладке.
– Зерно в руках мозолистых,
Лишь только проведешь,
Мукою белой сыплется,
На то она и рожь!
Все не так! У меня элеватор и мельница. Ржаная мука бывает сеяная, обдирная, обойная. Белой не бывает. У сеяной оттенок кремовый или серый. Зависит от технологии помола. Если белая – вас хотят обдурить, впарить сеяную под видом дорогой. Знать надо, о чем пишете! Меня! – Подняла она палец, как восклицательный знак, – еще никто не развел!
Мельница у нее! Сергеев процедил:
– Не нравится – не читайте. Вообще эта книга ранняя, надо быть снисходительной. Я вам «Избранное» подарю. Совершенно бесплатно.
Достал из-под стола томик, не доставшийся молодой Марине.
– Спасибо! – машинально сказала она и встрепенулась. – Почему бесплатно? Я за нее уже платила!
 «Ну и характер! – подумал Сергеев, – чуть что – скандалит».
– Что вы все о деньгах? Прекрасная мельничиха! Вам не нравятся мои стихи? Но это не я! Поэт пишет не из головы, а свыше.
Марина усмехнулась, хотела что-то сказать. Он остановил, заговорил утробным голосом, глядя сквозь нее:
– Шелестит как ветер шина,
Несется новая машина,
Что будет на ее пути,
У этой красной ауди,
Семерка не число удачи,
Висят блатные номера,
Три топора, три топора…
Здесь поэт пошатнулся. Марина хотела подхватить его, он отодвинул ее рукой, закрыл глаза, заговорил отрывисто:
– Это важно… красная седьмая ауди несется в Саратов… сто второй километр засада гаи… после реки гора, за горой кафе… еда недобрая, непереваримая… маленький городок, перекресток, на въезде не проскакивайте на желтый. Остановитесь! У вас дочь!..
Когда открыл глаза, Марина испуганно смотрела на него.
– Откуда все это знаете?
– Когда пишешь стихи, открывается канал, – показал пальцем вверх поэт, – идет поток.
Марина посмотрела на гофрированный потолок ангара.
– Вы можете хорошие деньги зарабатывать, – произнесла задумчиво.
– Увы! – вздохнул поэт, – если за деньги, канал закроется. Лучше я вам мои книги заряжу.
Сергеев взял пухлый сборник. Сжал его так, что захрустел переплет.
– Эта – от аварий на дорогах.
Книгу в мягком переплете скрутил в трубку. Дунул в нее и приложил к голове.
– Прибавит двигателю до десяти лошадиных сил.
Распечатал новую пачку.
В этот момент у Марины зазвонил телефон. Она мельком глянула на экран и сбросила звонок.
– Мама звонит! – покачал головой поэт. – Надо ответить. Защиту от банкротства берете?
– Я все возьму! – твердо и решительно сказала Марина. –Терминал есть? Картой заплатить можно?
– Нельзя! На этапе транзакции вербальная связь с космосом прерывается. Вот эта – оберег в бизнесе… – начал он собирать вторую стопку. – Двухтомник берите на встречу с серьезными людьми. Первый том положите в левый карман, второй в правый. Они небольшие…
– На входе банкомат, деньги сниму. Подпишите, какая книга от чего, а то забуду! – волновалась Марина. – Подругам возьму по экземпляру. Три книги сглазьте и заверните отдельно. Заберу все – никому не отдавайте…
Марина вернулась с грузчиком. Пока таскали пачки, еще раз уточнила, какая книга в чем поможет. Записала, на каком сайте их можно купить. Пообещала оставить хорошие отзывы и порекомендовать их партнерам.
Поэт проводил её до выхода.
Книги загрузили в новенькую красную ауди. В огромном багажнике они потерялись.
Машина поехала, Сергеев кричал вслед:
– Читайте мои стихи и все у вас будет хорошо!..
Махал рукой, посылал воздушные поцелуи.
В ангаре остались стол, стул, урна, пустой стенд. Сергеев на прощание улыбнулся прозаикам, ухмыльнулся поэтам. И ушел. Похлопывая по раздувшемуся кошельку в кармане. Тележка весело катилась по дороге. В голове вертелись, натыкались друг на друга, складывались строки:
«Горит костюма красный цвет,
Поэт летит как мотылек,
И пусть тебе немало лет,
Поэт же нищ, и одинок…

Студенческий переполох,
Вечерний чай с подружкой,
Лежат Сергеева стихи,
под девичьей подушкой…

Пусть мелет мельница зерно,
творит поэт стихи,
пусть зреет в закромах вино,
богатые – лохи'!..
«Все же ударение надо ставить правильно! – решил он. – Следующий сборник назвать «Книга истины», продавать запечатанным с окошком, чтобы видели только название».
Он сочинял про Марину из Саратова, а перед глазами была Марина, которая на двадцать лет моложе.
На камне тележка подпрыгнула, у нее отвалилось колесо.
А ведь все они! Романтическая девушка с кольцами и браслетом, деловая владелица элеватора-мельницы, псих в поисках Книги истины, работник автосалона, студентка филологического – все они сегодня читают его стихи. Это так здорово! Поэт Сергеев отбросил сломанную тележку и, забыв о больной спине, вприпрыжку побежал за автобусом.

Андрей Макаров
08.2026