Новотроицкое восстание - 1918 год

  Время гражданской войны в наших краях обошлось без больших кровопролитных сражений – их здесь не было. Были регулярные стычки противоборствующих сторон, было, что даже отдельные села и деревни по несколько раз переходили «из рук в руки», но все эти сражения по масштабам того времени были, скорее всего, просто небольшим оперативным успехом той или иной стороны. Стратегически важных сражений не было, они разворачивались где-то рядом, на счастье местных жителей, которым было одинаково плохо от того, кто реквизировал у них скот и коней, и мобилизовывал их самих в свои армии – «красные» или «белые». Да, это так – в большинстве своём крестьянство в наших краях было равнодушно к вопросам политики, и хотя в советское время историки очень красочно и правдоподобно создали образ рабоче-крестьянского союза, вставшего на защиту Советской власти и большевиков – это не совсем точно отражает суть того времени, что и показали крестьянские выступления против новых порядков, прокатившиеся по всей стране. В частности, в нашей Уфимской губернии только за период с зимы по начало лета 1918 года таких вооруженных выступлений произошло девятнадцать. В советской историографии они получили наименование «кулацких», так как организаторами и вдохновителями таких выступлений были, конечно же, «кулаки», то есть наиболее обеспеченные и влиятельные крестьяне, которым было, что терять. Но и простые крестьяне, которых к сельским богатеям никак не отнесёшь – тоже в этих восстаниях участвовали.   И самым крупным, хорошо подготовленным и организованным выступлением из этих девятнадцати – было восстание в Новотроицком, произошедшее в июне 1918 года, совсем незадолго до того, как Красная армия, под натиском противника,  была вынуждена оставить наши края, победоносно вернувшись сюда только в следующем, тысяча девятьсот девятнадцатом году, чтобы уже утвердиться здесь полностью, установив власть Советов. Это событие – вооруженное восстание против Советской власти в Новотроицкой волости летом 1918 года – стало самым ярким явлением всего периода Гражданской войны в наших краях, повлёкшим за собой много последствий, не только повлиявших на непосредственных участников тех событий, но и изменившем судьбу самого села. Новотроицкое, которое до революции было самым богатым, развитым и имеющим огромное влияние на всё окружающее его пространство, как в экономическом, так и в культурном плане – и это во всём Бирском уезде, занимавшем тогда  всю нынешнюю северную часть Башкортостана и даже еще и часть Пермского края и Удмуртии, и на территории которого жило более шестисот пятидесяти тысяч человек, в котором было 43 волости – так вот, это село (крупнее и влиятельнее которого во всём уезде не было – напомню ещё раз!) при советской власти при административном делении в 1930 году не получило даже статуса райцентра, оставшись, по сути, «обделённым». И всё это было отголосками тех недавних событий 1918 года. Ну не было у советской власти доверия к жителям этого села, массово вставших тогда против революционных преобразований в стране, показали они себя «в истинном лице», вот пусть и живут теперь «на обочине». Вот такие повлекло последствия – не считая горя людей, потерявших во время этого выступления своих близких – это «кулацкое восстание». Было Новотроицкое большим селом с мощной экономикой, производствами, торговлей – стало при новой власти сначала рядовым колхозом (вернее, двумя – очень уж было большим поначалу), потом отделением совхоза «Рефандинский», народ уезжал, перспектив здесь не было никаких, населения становилось всё меньше и меньше. И вдвойне больно это осознавать, зная, какая у села была история, как жили здесь люди раньше, какие планы строили, на что надеялись и во что верили. Всё в прошлом...
  Коснёмся немного истории. Новотроицкое было образовано в 1811 году переселенцами из Пермского края. И то ли люди, переселившиеся сюда, были такие целеустремленные, деловые и работящие, то ли новое место соответствовало тому, а скорее и то, и другое - но  село  быстро превратилось в центр экономической и культурной жизни по всей округе. Три большие ярмарки в году - в день Троицы, 1 октября и 1 декабря - собирали десятки тысяч людей со всех ближайших волостей и даже дальше - купцы приезжали сюда из Перми, Кунгура, Стерлитамака, Уфы и Бирска, других больших и малых городов.  К началу двадцатого века  в селе было большое собственное производство - не считая магазинов и торговых лавок, которых было более тридцати. Работали кирпичный завод, несколько маслобоен по производству льняного и других  растительных масел, несколько мастерских по производству веревок и канатов, несколько - по производству дегтя, полтора десятка кузниц, были и лесопильные мастерские. Здесь производили также все необходимое для обеспечения крестьянского быта - колеса для телег, оконные рамы, гнули полозья к саням, изготавливали хомуты и другую упряжь. Полицейский стан располагался в селе, больница была, почтовая станция, две школы, церковно-приходская и «министерская», телеграф был свой, мельница с паровым двигателем, ветряная мельница, что тоже редкость для наших краёв. Кроме трёх  ежегодных больших ярмарок, проводились и еженедельные базарные дни, тоже собиравшие немало людей. В Новотроицком была каменная церковь - одна из самых красивых и больших церквей в нашей округе, она носила имя Святой Живоначальной Троицы. Каменная церковь – уже показатель богатства села, в то время в нашей округе сельские церкви больше были деревянными. Но одной церкви мало стало Новотроицкому – у богачей села, у купцов, были планы построить еще один храм – Троицкий собор. Это уже в десятых годах двадцатого века. И место было уже выбрано, и даже кирпич в большом количестве заготовлен, и прошение о разрешении на строительство собора было отправлено на рассмотрение в губернию. Но началась первая мировая война, затем революция – планам о строительстве второго храма в селе не суждено было сбыться...
  А какие  в Новотроицкой волости были еще деревни и сёла, сколько народу тогда здесь жило? Возьмём перепись 1920 года, что уже хотя и будет несколько позже далее описываемых событий, но поскольку данных переписи по всей волости 1917 года у автора нет, придётся оперировать двадцатым годом, но уже с учётом того, что в 1920 году населения повсеместно по всем населенным пунктам в наших краях стало меньше – годы революции и гражданской войны, годы голода и эпидемий, а также вынужденного всеми этими факторами переселениями семей на новые места не прошли даром – народу стало хоть и не намного, но меньше.
  Итак, в Новотроицкой волости было всего двадцать пять населенных пунктов, из которых крупными можно было назвать только Артакуль (303 домохозяйства, 1605 жителей), Курачево (356 – 1915), Старонакаряково (253 – 1362), Уразаево (123 – 662), Рефанды (100 – 526). А мелких хуторов, с числом жителей от двадцати до шестидесяти, было больше десятка. Остальные сёла и деревни можно считать средними, там число жителей было от ста до трёхсот человек. Всего же в волости было 2222 домохозяйства, а число человек составляло 12108. Население было, в основном, русским, чисто марийскими анклавами были только Уразаево и Рефанды. В трёх сёлах были церкви – в Новотроицком, Старонакаряково и в Курачево. В последнем, которое сейчас относится к Балтачевскому району, она восстановлена в постсоветское время, на данный момент действующая. Говорят, что она очень похожа на ту церковь, что была в Новотроицком, и хоть не является её точной копией, но сходство есть – и в главном куполе, в соотношении пропорций всего здания, в колокольне. Её уникальность в том, что это единственная церковь в Башкортостане, сложенная не из кирпича, а из природного белого камня...  И вот ещё интересный вопрос – о количестве населения в самом Новотроицком в те годы. Сейчас в интернете по разным сайтам в разных материалах по истории Новотроицкого указываются одни и те же  данные – было здесь, якобы, 800 дворов и пять тысяч жителей. Я и сам в своих первых повествованиях, в частности, в рассказе «Малиновый звон», опубликованном в первом томе книги «Мишкинские рассказы», тоже оперировал этой цифрой. Ну, как было сомневаться – везде же про «пять тысяч» сказано. Это при том, что по переписи 1920 года во всей Новотроицкой волости проживало всего 12108 человек. Стали брать сомнения – откуда такая цифра? Верна ли она? Пять тысяч населения даже для такого большого села, как Новотроицкое – не много ли? В Мишкино, которое тоже было волостным центром, в это время проживало всего восемьсот сорок человек (к 1930 году осталось ещё меньше – 630). При детальном изучении этого вопроса оказалось – да, не всё гладко с цифрами по населению. Судите сами.  По данным сборника статистических сведений по Бирскому уезду за 1870 год в Новотроицком было 316 домохозяйств и 1886 жителей обоего пола. В 1896 году – 437 дворов и 2683 жителя. В 1906 году – 408 дворов и 2484 человека, в них проживающих. В 1914 году на 435  домохозяйств насчитывалось 2655 человек, а по сельскохозяйственной переписи 1920 года по подворным карточкам насчитали 478 дворов и 2475 человек. Как видите, не только пяти тысяч, но и трех нигде не фигурирует. А причина вот в чем. Один  из выходцев Новотроицкого, работавший в партийном комитете Бирского кантона во времена НЭПа, в своих воспоминаниях о дореволюционном прошлом села, написанных им еще в тридцатые годы,  указал эту цифру. Его записи о прошлом этого села  очень  содержательны и интересны. Вот только с количеством населения накладка вышла. А при наступлении эры интернета свидетельства эти (несомненно, бесценные, хоть и с неточными данными) попали в общественное информационное поле, а там быстро разошлись по разным краеведческим и около них интернет-ресурсам. Так бывает, так и рождаются мифы...  Кстати, в Новотроицком, во время описываемых событий – в 1918 году – проживало и довольно большое количество белорусов, более ста человек. А по переписи 1920 года их там было уже всего две семьи – пять человек. Откуда взялись белорусы в Новотроицком и куда исчезли буквально за год – тоже интересно. Впрочем, загадки здесь нет никакой, белорусы в наших краях (как и украинцы) появились с началом Первой мировой войны, с 1914 года, это были беженцы из западных губерний Российской империи, попавших в зону боевых действий. Естественно, что после того, как война там закончилась, они и вернулись в свои родные места. А всего в Уфимской губернии белорусов-беженцев было более четырёхсот двадцати тысяч...
  Весной 1918 года, как и по всей стране, в Новотроицком было тревожно и  напряженно.  Но, в отличие от других мест, в Уфимской губернии были свои особенности, которые и спровоцировали такое большое количество крестьянских выступлений против новых  порядков. Дело в том, что новая власть здесь резко, в отличие от центральной советской власти, начала преобразования в деревне – ликвидировала  частную торговлю, отменила  помещичью собственность на землю, ввела прямой продуктообмен между городом и деревней, по карточкам стала распределять продовольствие. Первые вооруженные отряды, занимавшиеся  принудительным изъятием у крестьян хлебных «излишков»  появились здесь уже в ноябре 1917 года. Эти отряды, занимавшиеся реквизицией хлеба, по своей деятельности были прообразом появившихся в последующем (в мае 1918 года) продовольственных отрядов. Такие продотряды представляли собой специально сформированные и подобранные вооруженные группы людей, которые фактически отбирали у крестьян продукты, руководствуясь зачастую нереальными и завышенными планами сборов продовольствия. Естественно, крестьянам это не могло понравиться, ведь приходилось отдавать почти за бесценок продукт, полученный тяжёлым трудом. Продовольственная диктатура, затем уже и официально объявленная двумя декретами в мае 1918 года, а также объявленная мобилизация в Красную армию, одновременно с приказом о реквизиции крестьянских лошадей для нужд армии, ну и, конечно,  передел земли, изъятие её у «кулаков и помещиков, а также церкви», начавшееся только что организованными комитетами бедноты (комбедами) и советскими  волисполкомами - вот всё это весной 1918 года и послужила толчком к крестьянским восстаниям, произошедшим в Уфимской губернии в первой половине этого года...
  Что же это такое – продовольственная диктатура? Не от хорошей, далеко не от хорошей жизни пошла на неё Советская власть в самом начале гражданской войны. Обратимся к первоисточнику, к Декрету Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) и Совета народных комиссаров (СНК) «О чрезвычайных полномочиях народного комиссара по продовольствию», принятого 13 мая 1918 года. Вот, что в нём было сказано: «Гибельный процесс развала продовольственного дела страны, тяжкое наследие четырехлетней войны, продолжает все более расширяться и обостряться. В то время, как потребляющие губернии голодают, в производящих губерниях в настоящий момент имеются по-прежнему большие запасы даже не обмолоченного еще хлеба урожаев 1916 и 1917 годов. Хлеб этот находится в руках деревенских кулаков и богатеев, в руках деревенской буржуазии. Сытая и обеспеченная, скопившая огромные суммы денег, вырученных за годы войны, деревенская буржуазия остается упорно глухой и безучастной к стонам голодающих рабочих и крестьянской бедноты, не вывозит хлеба к ссыпным пунктам в расчете принудить государство к новому и новому повышению хлебных цен и продает в то же время хлеб у себя на месте по баснословным ценам хлебным спекулянтам-мешочникам. Этому упорству жадных деревенских кулаков-богатеев должен быть положен конец. Продовольственная практика предшествующих лет показала, что срыв твердых цен на хлеб и отказ от хлебной монополии, облегчив возможность пиршества для кучки наших капиталистов, сделал бы хлеб совершенно недоступным для многомиллионной массы трудящихся и подверг бы их неминуемой голодной смерти. На насилия владельцев хлеба над голодающей беднотой ответом должно быть насилие над буржуазией. Ни один пуд хлеба не должен оставаться на руках держателей, за исключением количества, необходимого для обсеменения их полей и на продовольствие их семей до нового урожая. И это необходимо провести в жизнь немедленно, особенно после оккупации Украины германцами, когда мы вынуждены довольствоваться хлебными ресурсами, которых едва лишь хватает для обсеменения и урезанного продовольствия. Обсудив создавшееся положение и принимая во внимание, что только при строжайшем учете и равномерном распределении всех хлебных запасов Россия выбьется из продовольственного кризиса, Всероссийский центральный исполнительный комитет постановил: 1) Подтверждая незыблемость хлебной монополии и твердых цен, а также необходимость беспощадной борьбы с хлебными спекулянтами-мешочниками, обязать каждого владельца хлеба весь избыток, сверх количества необходимого для обсеменения полей и личного потребления по установленным нормам до нового урожая, заявить к сдаче в недельный срок после объявления этого постановления в каждой волости. Порядок этих заявок определяется Народным комиссариатом по продовольствию через местные продовольственные органы. 2) Призвать всех трудящихся и неимущих крестьян к немедленному объединению для беспощадной борьбы с кулаками. 3) Объявить всех, имеющих излишек хлеба и не вывозящих его на ссыпные пункты, а также расточающих хлебные запасы на самогонку, - врагами народа, предавать их революционному суду, заключать в тюрьму на срок не менее 10 лет, подвергать все имущество конфискации и изгонять навсегда из общины, а самогонщиков, сверх того, присуждать к принудительным общественным работам. 4) В случае обнаружения у кого-либо избытка хлеба, не заявленного к сдаче согласно пункту 1-му, хлеб отбирается у него бесплатно, а причитающаяся по твердым ценам стоимость незаявленных излишков выплачивается в половинном размере тому лицу, которое укажет на сокрытые излишки, после фактического поступления их на ссыпные пункты, и в половинном размере - сельскому обществу. Заявления о сокрытых излишках делаются местным продовольственным организациям...»
 Как видим из этого документа,  довольно жестко и весьма решительно Советская власть взялась решать продовольственную проблему в стране, уже охваченной гражданской войной. Но и крестьянство в отдельных областях и краях ответило на это тоже решительно – саботажем, хлебной спекуляцией, а также протестами,  мятежами и выступлениями. Вот хронология только по нашим ближайшим краям. В марте 1918 года – вооруженный мятеж в Бураево, в апреле – восстание крестьян в Кизганбашевской волости (в неё  тогда входили и наши нынешние сёла Иштыбаево, Татарбаево, Терекеево, Большие Шады и все населенные пункты той стороны помельче), в мае – в Пономарёвской волости (тоже рядом с нами, село Сахарово, например, относилось к этой волости), ну и, наконец, самый крупный из мятежей – июньское «кулацкое» восстание в Новотроицком. Им и завершилась череда из девятнадцати крупных вооруженных выступлений крестьян в Уфимской губернии весной и в начале лета 1918 года. Уже в конце июня Советская власть была в губернии свергнута подошедшими к Уфе чехословацкими войсками, как известно, поднявшими мятеж вдоль всего Транссиба, а также подошедшими с юга казаками атамана Дутова и самарским КОМУЧем – всё это мы знаем из истории. Так что продержись в Новотроицком мятежники еще неделю – быть бы им победителями в этом конфликте.
  В советской историографии эти события – июня 1918 года в Новотроицком – почти никак не освещены, практически не описаны, и для широкого ознакомления поэтому не доступны. Правда, в 1933 году была издана книга А.Веселова и П.Варивошеня  «Новотроицкое кулацкое восстание», написанная непосредственно участниками тех событий, но её скоро запретили и из библиотек изъяли, мотивируя тем, что авторами интерпретация тех событий сделана не верно и не правильно, вреда от этой книги больше, чем пользы, так что лучше будет, чтобы её не было вовсе. И вообще, на теме  крестьянских восстаний в советское время старались вопрос не акцентировать по идеологическим причинам. Действительно, Советская власть была позиционирована, как «рабоче-крестьянская», так почему же многие крестьяне поднимались против неё с оружием в руках? Вот, чтобы лишних вопросов не задавалось, эти выступления в историографии не особо и выделялись, хотя историками, конечно, были изучены, но, так сказать, «в узких кругах». И об авторах этой уникальной книги, которую редко кому удалось подержать в руках – это сейчас библиографическая редкость.  Андрей Герасимович Веселов – человек известный. Он был учителем в Новотроицкой школе, активным участником борьбы за Советскую власть в округе, делегатом второго Всероссийского съезда Советов в Петрограде в январе 1918 года. А кто был Пётр Варивошень? Фамилия явно белорусская, так что он, скорее всего, был из тех ста белорусов-беженцев, что жили в селе в 1918 году. И, видимо, из тех, кто не уехал из села после войны, а остался здесь,  иначе, как же он мог быть соавтором А.Веселова уже в тридцатые годы?
  Итак, весна 1918 года, Новотроицкое. Чем оно жило тогда, накануне грозных событий начала лета, навсегда изменивших судьбу этого села и большинства его жителей. Кто жил тревогой и надеждой, кто раздражением и неуверенностью, ну, а кто злобой и отчаянием, глядя на новые власти, взявшие в селе верх, отвергнувшие все старые порядки и устои, уверенной и твёрдой волей своих представителей  неуклонно проводивших политику Советской власти, главными вопросами в которой были перераспределение земельных наделов перед весенним севом, выполнение продовольственных сборов с населения для отправки в города для обеспечения продовольственных пайков рабочих и служащих, а также недопущения никакой «контрреволюции» здесь, в Новотроицкой волости. Кто же были эти люди, представители новой власти, твердой рукой её взявшие, и крепко удерживающие, несмотря на бушующее вокруг море страстей, где враждебно настроенных к ним людей было не меньше, чем сочувствующих. Мы знаем их всех поименно, все они погибли в дни восстания, смертью своей доказав верность идеалам, в которые верили, ради которых трудились, и за которые приняли жестокую смерть от рук озверевшей толпы людей, в ненависти и ярости своей переставших быть людьми... Впрочем, начнём повествование не с весны 1918 года, а заглянем ещё на год раньше – в весну тысяча девятьсот семнадцатого, ибо именно с той весны начался резкий поворот в жизни села, именно после Февральской буржуазной революции, свергнувшей царя и покончившей с самодержавием в Российской империи.
   Итак, село Новотроицкое, 1917 год, весна. Только что произошла Февральская революция, приведшая к краху самодержавия – концу единоличной власти царя-монарха, последнего представителя династии Романовых, правящей Российской империей 300 лет. Теперь у власти – Временное правительство, провозгласившее, что страна  будет превращена в республику, объявившее подготовку к Учредительному собранию, которое и решит вопрос о новой власти в стране.  Но есть в России уже и другая сила – Петросовет!  Это коллегиальный представительный орган власти, сформированный в Петрограде в первые дни Февральской революции и претендующий на высшую власть не только в этом городе, но и во всей России. До созыва Первого Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, который состоялся в начале лета 1917 года, Петросовет являлся центром революционной демократии в стране, органом революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, опиравшимся на немалую вооружённую силу — рабочую милицию и полки Петроградского военного округа. Большевиков, кстати, в составе Петросовета почти не было – меньшевики и эсеры представляли его состав в подавляющем большинстве. И вот такое «двоевластие» просуществовало, как известно, до осени, когда вторая за год революция в России – Великая Октябрьская социалистическая революция! – поставила точку в этом противостоянии, когда власть вооруженным путем захватили большевики, взявшие во главе с Лениным курс на строительство в стране новых порядков, провозгласившие всем понятные и простые лозунги: «Мир - народам!», «Землю - крестьянам!», «Фабрики - рабочим!», «Власть - советам!».  Сейчас в либеральных кругах бытует мнение, что этими-то лозунгами и обманули тогда доверчивый российский народ большевики, в результате действий которых народ не получил ничего – ни мира, ни земли, ни свободы, ни власти. Сколько людей, столько и мнений, конечно, и правда у каждого своя, и доводы есть у каждого – и попробуй опровергни. Но автору, родившемуся  и прожившему половину жизни в Советском Союзе, воспитанному на коммунистических идеалах, всё же ближе консервативная позиция – Великая Октябрьская социалистическая революция (да, именно  так, с большой буквы, как и именовали её в недалеком советском прошлом) была закономерным итогом развития общественных отношений. Невозможно далее было жить старыми порядками, когда эксплуатация одних людей другими, длящаяся веками,  была нормой, освященной и властью, и религией. «В борьбе обретешь ты право своё!» - это хоть и эсеровский лозунг, но абсолютно точен. А все эти ностальгические вздохи по «России, которую мы потеряли», по «хрусту французской булки» - это всё «правда» другой, противоположной, стороны. Большинство же населения в царской России ничего, кроме изнурительного труда за кусок хлеба, не имело. Достаточно почитать классиков русской литературы – которые не были «социалистами» - чтобы представить всю ту беспросветную, неприглядную жизнь народа, что уготована ему была в той России. Так что удивляться нечему – свержение сначала царского самодержавия, а затем и буржуазного Временного правительства были совершенно закономерными явлениями...
  Село Новотроицкое, весна 1917-го. Весть о свержении царя многих ввела в сумятицу. Село торговое, богатое, тут и производства разные, и лавки торговые, и магазины большие, и мастерские кустарей-ремесленников. Телеграф, как уже упоминалось, даже был, телеграмму хоть в Москву, хоть в Париж отбить можно было.  Больница своя! Единственная в округе ветряная мельница! На другой мельнице паровой двигатель жернова крутил! Полицейский стан в селе находился! Уклад жизни прост и понятен, для каждого сословия он свой - «всяк сверчок знай свой шесток».  А теперь что делать, как жить? Царя больше нет, нужно как-то приспосабливаться для жизни в новой реальности, а заправляют в селе, конечно, самые богатые и влиятельные люди. В их руках всё – лучшие участки земли, торговля, производство не только сельхозпродукции, но и промышленных товаров. В селе больше тридцати торговых лавок и магазинов, много капитальных кирпичных строений, складов, амбаров, волостное правление, церковь, две часовни, две школы, два хлебозапасных магазина, пятнадцать кузниц, пять маслобоен, мастерские по производству веревок и канатов, по производству дегтя, кирпичный завод,  винная, пивные, бакалейные лавки,  базары по субботам, три годовые большие ярмарки,  которые здесь проводятся вот уже более пятидесяти лет.  Денег у торгово-купеческой верхушки, верховодящей в селе, столько, что не только самим жить можно, как у Христа за пазухой – но и об общественной пользе подумать. Как уже упоминал, решили строить они ещё одну церковь в селе – Троицкий собор, и место выбрали уже (меж Осиновских озер), и кирпич в большом количестве заготовили – начало Первой мировой войны помешало претворить в жизнь этот грандиозный замысел.  Вообще, жили богатые купцы, лесо- и скотопромышленники в Новотроицком широко – как никто в округе. Если дом – так обязательно двухэтажный, да с количеством комнат в два десятка, да с видом на церковь, как у купца Ивана Васильевича Стаса. Если выезд – так уж на тройке, да что б кони все в одну масть были, вороные, так вороные, пегие, так пегие, а кое-кто, как купец Григорий Архипович Туров, уже и об автомобиле подумывал. Ну, а если уж гулять, так гулять, по неделе и более. А если уж детей учить, так в Москве или Петербурге, а не в Бирске каком-нибудь. А если в карты играть, так уж проиграть всё с себя, вплоть до лошадей, на которых приехал. Вообще, азартная карточная игра была тогда в Новотроицком «в большой моде» и среди богатых, и среди не очень. Существовало несколько домов, в которых постоянно шла игра, всегда были компании. У меня мать с Новотроицкого, так она рассказывала, что еще её дед – Константин Яковлевич Чухнин – как-то проиграл в карты лошадь вместе с тарантасом.  Широко жили, широко. Широко, да не все. Хватало и безлошадных хозяйств. Именно они и составляли класс деревенских париев, вечных батраков у более зажиточных хозяев. Содрать немалый процент со своего соседа-бедняка, взявшего в долг пять пудов зерна на посев или лошадь для вспашки надела – в порядке вещей было, и не только в этом селе, везде, в любой из наших ближайших волостей.  И работали потом бедолаги до седьмого пота на кулака-мироеда, отдавая долги. Так вот оно, богатство-то, и копилось – где своей сметкой, расторопностью, умением делать дела, но часто – и эксплуатацией более бедных односельчан, от нужды залезающих в долги под огромные проценты. Кулак-мироед – явление в предреволюционной России повсеместное, в каждом сельском обществе такие люди были...
  Итак, село Новотроицкое, 1917 год, весна. 10 марта проходит первый волостной народный съезд с избранием членов волостного «Народного комитета». Естественно,  что все места в нем заняли «уважаемые» и «почетные» граждане, а попросту – самые «крепкие» хозяева, чиновники, кулаки и купцы-торговцы. Вот некоторые фамилии людей, избранных на съезде в этот новый орган волостной власти – полицейский пристав Гарин, бывший волостной старшина Малинин, священник местной церкви Таланкин, купец Кишмерешкин. Естественно,   ничего не поменялось в Новотроицком после свержения царя – как была власть на селе у богатой верхушки, так и осталась. Было волостное правление – стал волостной народный комитет. Но как принимали самые важные решения - с учетом, естественно, своих интересов – богатеи села, так и продолжали вершить они свои дела уже и под новой вывеской. Тех людей, кто мог бы им противостоять, и кто потом «возьмёт власть» в Новотроицком, в селе ещё не было, все они были на фронте, набираясь не только военного опыта на полях сражений, но и, благодаря работе большевиков-агитаторов, всё больше и больше углубляя своё «классовое самосознание», становясь сторонниками той идеи, что только вооруженным путём можно поменять существующие в стране порядки, сбросить с шеи трудового народа эксплуататоров-мироедов, помещиков, заводчиков, буржуев и попов, покрывающих власть имущих и оправдывающих несправедливые вековые порядки божественным замыслом. Нет! Они «...построят новый мир, где не будет бедных и обиженных, батраков и богатеев-кровопийц, Ленин и большевики открыли им глаза, показали верный путь к всеобщему благу, так не устрашимся же ничего на этом пути, не пожалеем жизни своей ради светлого будущего всего трудового народа». И, действительно, не пожалели...
  Солдаты стали возвращаться с фронта  – кто по демобилизации по ранению, а кто и просто дезертировал – уже летом 1917 года. Солдат было много и настроены они были соответственно серьёзно – надо брать власть в свои руки, с этой целью и была создана в Новотроицком «Революционная солдатская организация» в противовес кулацкому «народному комитету», входило в эту организацию около ста двадцати человек, большинство из которых – уже после того, как в ноябре большевики взяли власть – составили боевую дружину. В те годы каждое село имело такую дружину из вооруженных людей при местном совете, своего рода отряд «территориальной обороны». В Старонакаряково, кстати,  в такую дружину входил и мой дед, Кузьма Сергеевич Легостаев, о чём в семейном архиве и справка от 1949 года имеется, одним из «красных партизан» того времени подписанная и печатью сельсовета заверенная.
  Это двоевластие в Новотроицком продолжалось до ноября 1917  года, когда  солдатская организация провела в Новотроицком первый съезд Советов. Вот тут уж власть полностью перешла к новым людям, кулаков в новом волостном комитете не было.  Кто же встал тогда во главе волости, кого выбрали делегаты съезда? Надо сказать, что в Бирске, откуда шло управление всем огромным уездом, на ситуацию в Новотроицком внимание обращали самое пристальное, как на самое большое село во всей округе, особенно после восстания крестьян в Бураево в марте 1918 года.  Вот и на второй съезд Советов, происходивший уже весной 1918 года,  в Новотроицкое приехал представитель Бирского уездного комитета РКП(б) – Российской  коммунистической  партии (большевиков) – Пётр Винокуров. Приезжал он и на первый съезд. Вот и сейчас он, как и в прошлом ноябре, тоже  начал это собрание, обрисовав ситуацию, сложившуюся в это время и в уезде, и в губернии, и в целом по стране. И о  задачах, которые стоят перед новой властью, тоже не забыл в своём докладе. Затем перешли к формированию нового органа сельской власти. На втором съезде Советов был окончательно сформирован состав волостного комитета, куда вошли только свои, только проверенные люди, многие из бывших солдат, были  в составе нового волисполкома и члены партии.
  Председателем волостного Совета был избран Андрей Герасимович Веселов, его заместителем - Анисим Ефимович Зязев, комиссаром по земледелию – С.С.Южаков, комиссаром по продовольствию и заготовкам – Ф.А.Пашков, комиссаром по охране населения (командиром боевой дружины) – Г.М.Луканин, его помощниками стали К.Перевышин и А.Ковин. Секретарём земельного отдела избрали совсем молодого Александра Накарякова, Шуру, как все его звали. Далее для борьбы с «контрреволюцией и спекулянтами» был избран революционный трибунал, председателем которого стал В.В.Смоляков, следователем – М.И.Черепахин, вошли в состав ревтрибунала еще два человека – К.Н.Охезин и А.А.Актубин.
  Представители новой власти взялись за работу активно и деятельно - это ощутили на себе больше всего, конечно, самые богатые люди Новотроицкого. Изъятие земли у крупных землевладельцев, а также передел земли до начала сева – главный вопрос. Реквизиции излишков хлебных запасов, отправка их в Бирск и Аскино на сборно-распределительные пункты, охрана их в пути – второе дело. Борьба с саботажниками и спекулянтами – третье наиважнейшее дело. Идеологическая работа с населением – не менее важно. И разные бытовые вопросы жизни в волости – и тут работы много, чего только не приходилось решать.
  Больше всего работы у земельного отдела. Дать землю всем нуждающимся, всем беднякам, всем безлошадным, всем батракам, давно уже не ведущим своего хозяйства. Благое дело? Благое! Но вот земля-то многим уже и не нужна была, не было у них никакой возможности её обрабатывать, легче им было батрачить, чем своё хозяйство с нуля поднимать. Так и осталось в тот год  много наделов, чуть ли не насильно перераспределённых в пользу беднейшего крестьянства в волости – незасеянными, брошенными, не нужными новым «хозяевам», дав повод для злорадства бывшим владельцам – вот, мол, старалась советская власть для нашей голытьбы, дала им землю, и что вышло?
  Ревтрибунал тоже работал напряжённо. Несмотря на своё грозное наименование, репрессий никаких, кроме денежных контрибуций и арестов на короткое время, от него богачам и «контрреволюционерам» не было. А контрибуции были немалые, денежные штрафы начислялись тысячами рублей (для сравнения – зарплата помощника делопроизводителя в волисполкоме была 100 рублей). Готовились здесь и к конфискации всех «активов» у богатой верхушки села – домов, производственных помещений, инвентаря, скота, искали и изымали также запрятанные запасы зерна. В этом волисполкому активно помогал комитет бедноты, организованный в селе вскоре после избрания волостного Совета. Причем зерно и другое продовольствие  изымали не только у самых богатых, но у всех, у кого оно было. Изъятие продуктов раздражало население чрезвычайно, тем более, что этим занимались не только местные власти, но и уже действующие наезжающие на волость время от времени продотряды, произвола от которых тоже было много. Правда, как известно, у каждого своя. Крестьянин не хочет отдавать за бесценок – или даже иной раз и вообще даром – своё добро, обретённое тяжелым трудом. А у командира продотряда, у волостного совета – другая задача. Любой ценой изъять   у него этот  продукт его труда, отправить в города голодающим рабочим, в Красную армию, сражающуюся на фронтах гражданской войны. Вот и к началу лета 1918 года в Новотроицкое приехал представитель рабочих Нижне-Новгородского судостроительного завода некто Марков. Он при помощи местных властей должен был заготовить для коллектива завода несколько тысяч пудов зерна и картофеля. Одновременно с этим в Артакуль прибыл продотряд, командиром которого был Николай Пудов, который тоже незамедлительно начал сбор продовольствия, методов особо не выбирал, действовал довольно жестко и даже жестоко.
  Всё это крайне негативно действовало на крестьян, поэтому мятеж, начатый в середине июня в селе Новотроицкое богатой «кулацкой» верхушкой и был поддержан многими крестьянами, которых к обеспеченным никак было не отнести...
Всё началось в ночь с 13 на 14 июня. Смена власти в селе и волости произошла очень быстро, буквально за несколько часов. Вот хронология тех событий, о которых мы знаем из воспоминаний участников. И не только из книги Веселова и Варивошеня, нет, есть и другие воспоминания. Например, очень подробно описал те дни Александр Сайпушевич Сайпушев, он, житель Рефандов, в тринадцатилетнем возрасте работал в то лето в Новотроицком волисполкоме помощником писаря, чудом тогда остался жив. А о том, что происходило внутри верхушки заговорщиков, в самом центре мятежа, впоследствии рассказал участник этого восстания, делопроизводитель «Военной коллегии» мятежников А.А.Неволин. За участие в этом восстании он получил впоследствии десять лет лагерей, потом воевал на фронтах Великой Отечественной войны, имел много наград, был полностью реабилитирован. Краевед из Новотроицкого Андрей Малинин собрал тоже обширный материал об этом восстании, он даже встречался в 1960 году в Челябинской области с младшим сыном одного из организаторов этого мятежа Григория Турова -  Михаилом. Андрей Васильевич Малинин был большим патриотом своего села, он оставил большое культурное наследие в виде повествований о прошлом Новотроицкого, о людях, здесь живших ранее, рассказал о судьбах целых семей на протяжении нескольких поколений. Ну, также и по рассказам очевидцев автору многое известно. Мне в годы молодости во время работы в редакции районной газеты еще удалось застать живыми некоторых свидетелей того времени,  участников революции и гражданской войны в наших краях, послушать их рассказы. Были среди них и те, кто непосредственно знал и о событиях в Новотроицком. Да и оба моих деда жили в то время там, один в Новотроицком, другой в Старонакаряково, так что в семейных воспоминаниях тоже кое-что осталось от того времени. Кроме дедов, которым тогда было по тридцать лет, в Новотроицке и Старонакаряково проживали и прадеды, коих было уже четверо. Возраст их в то время был от пятидесяти трёх до шестидесяти лет, и которые тоже в сельской жизни тогда активно участвовали. Это Ефим Щаднев, Степан Никулин, Константин Чухнин и уже упомянутый выше Кузьма Легостаев. Ефим Щаднев – отец моей бабушки по отцу Настасьи Ефимовны – так и вообще побывал в заложниках у красногвардейского отряда, освободившего село от мятежников, и едва избежал расстрела в числе тех девяноста человек, что поплатились своими жизнями за участие (подлинное или мнимое) в этом мятеже. Был и ещё один персонаж, о судьбе которого тоже хорошо наслышан. Звали его Никифор Каменев, или просто «Никиша». Был он из бедняков бедняк, связался с мятежниками из-за «шебутного» характера, как он сам впоследствии объяснял – так вот, признан он был потом «активным участником», расстрела под горячую руку тоже избежал, но вот потом по суду получил в двадцатые годы сначала  пять лет лагерей, а потом – уже в тридцатые – ещё десять (это уже с началом коллективизации), вернулся из заключения уже перед самой войной. Поскольку в Новотроицком его никто не ждал, обосновался в Мишкино, женился на бездетной вдове.  Дед мой, Кузьма Сергеевич Легостаев, тоже уже здесь, в Мишкино, жил - с 1936 года. Вот с этим Никифором  и сдружились они тогда крепко – земляки, одногодки и еще причина одна была, общее горе, можно сказать. Никифор отсидел пятнадцать лет в лагерях, а у деда в 1937 году единственного сына (моего отца) тоже на восемь лет в лагеря отправили по печально известной 58-ой «политической», как тогда говорили,  статье. Была у них и общая страсть – рыбалка! Да и выпить любили оба, чего греха таить. Уже потом, в сороковые-пятидесятые годы, когда отец вернулся из заключения (был всё это время на Колыме, о чём родители и не знали, ни одного письма за восемь лет не было), женился, а жили они с матерью вместе с родителями, и когда Никифор Каменев к деду приходил (а было это довольно часто), то разговоры их мать волей-неволей слышала, а разговоры эти – особенно, как выпьют – всё больше о старой жизни бывали, и о Новотроицком мятеже, в котором Никифор участвовал, а мой дед, наоборот, в составе одного из сводных  отрядов, освобождал – тоже говорили. Так потом, уже через десятилетия, и мне всё стало по рассказам матери известно. Никифор Каменев, кстати, с дедом Кузьмой рядом на мишкинском кладбище похоронены, как по жизни были друзьями, так и лежат теперь вместе, вот уже семьдесят лет... 
  ...Раннее утро 14 июня 1918 года, суббота. Только-только начинает рассветать. Вот, как начало восстания описывал в своих воспоминаниях  Александр Сайпушевич Сайпушев, работавший тогда в тринадцатилетнем возрасте помощником писаря в Новотроицком волисполкоме и, поскольку сам был из Рефандов, в ту ночь ночевавший в здании исполкома: «...меня разбудил сторож Гурьян Могильников. Он сказал: «Вставай, Саша, за тобой пришел отец». Я проснулся и увидел отца, стоящего у моей кровати. Он мне говорит: «Давай-давай, быстрее собирайся, уйдём, если не успеем, то тебя убьют!». Далее он говорил, что в нашу деревню приехало много верховых со стороны Новосёлок и всех жителей Рефандов гонят в село Новотроицкое, чтобы убить всех работников волисполкома... Я быстро оделся и вместе с отцом вышел из здания. Мы увидели, как на пригорке, со стороны церкви, в направлении волисполкома двигалась большая толпа. Еле успели перебежать через улицу и скрыться в проулке...». Воспоминания Александра Сайпушевича Сайпушева очень ценны, в них он описывает жизнь в Новотроицком (да и вообще в округе) до начала восстания и во время его, всю атмосферу того, какой была здесь общественная жизнь тогда, в ту весну и лето, описывает людей того времени, мы видим ситуацию его глазами, глазами тринадцатилетнего подростка, попавшего в самую гущу исторических событий, перевернувших за короткое время весь уклад жизни в округе. Его записи, сделанные уже в зрелом возрасте, опубликовал в районной газете «Дружба» в 2008 году учитель истории из деревни Бирюбаш Сергей Яндимирович Бахитов, сопроводив своими пояснениями и дополнениями. Назывались они «Восстание в Новотроицком глазами очевидца». Этот документ – а это именно документ! – единственное обширное свидетельство человека, бывшего тогда в самом центре событий. Эти записки А.Сайпушева, затем книга А.Веселова и П.Варивошеня «Новотроицкое кулацкое восстание», плюс документально-художественный очерк А.Малинина «Революцией мобилизованные», написанный им в 1967 году к пятидесятилетию Советской власти (тоже на основе воспоминаний тогда еще живых участников этих событий) – вот те главные письменные источники, из которых знаем мы сейчас, как происходили тогда события в Новотроицком, не будь их, знали бы мы сейчас только протокольную суть событий, да и то, скорее всего, не всю...
  Утро 14 июня. Со стороны Рефандов большая толпа людей подходит к Новотроицкому. Здесь люди и с Накаряково, и с Новосёлок. Было ли стихийным это выступление? Нет, всё было тщательно спланировано, организовано и проведено. Ведь одновременно к Новотроицкому двигались такие же толпы мятежников и со стороны Артакуля, через день к восставшим присоединятся люди и из Кизганбашевской волости, из Байков, не говоря уже о тех, кто пришел в Новотроицкое из окрестных деревень и хуторов. Всего же восставших было около пяти тысяч человек. Так кто же был организаторами, кто замыслил этот мятеж против новой власти, какие были цели у них? И такими ли уж не реальными были эти цели? Это с позиций сегодняшнего дня видна вся «несуразность» этой затеи – поднять мятеж против Советской власти! Надеяться на победу над ней! Ну не глупо ли? Да, с учётом  знания последующих событий, чем мы обладаем сейчас – это так. Но в начале лета 1918 года обстановка виделась совсем другой. Гражданская война только начиналась, никаких побед Красная армия, только ещё формирующаяся, ещё не одерживала, и чей верх будет в этой войне, знать не мог никто.  Чехословацкий корпус, поднявший мятеж вдоль всего Транссиба, захватил огромные территории, двигался к Уфе. Одновременно с юга, с оренбуржья, наступали казаки атамана Дутова. Так что время новотроицкие мятежники выбрали идеальное, но поторопились буквально на неделю-две. И эта торопливость фатально сказалась на результатах этого мятежа. А ведь буквально через неделю после его разгрома Уфимская губерния оказалась во власти белых, Советская власть ушла отсюда на целый год - до лета 1919 года...
  Ну, так кто руководил восставшими против Советской власти крестьянами Новотроицкой волости, кто организовал этот мятеж? Главным вдохновителем считается Григорий Туров – один из самых богатых купцов Новотроицкого – и его сыновья, офицеры царской армии Никита и Иван Туровы. Но вот в «Губернских ведомостях», издававшихся в Уфе в тот год, названы и другие имена – в статье, посвященной подавлению этого мятежа. Вот что там сказано: «Восстание подавлено. Большинство восставших расстреляно. Приняты меры к поимке бежавших главарей - учителя Ивана Устюгова, двух братьев офицеров Балаевых, офицеров Никиты и Ивана Туровых, старика Семена Кочергина, бывшего содержателя станции Константина Плотникова, членов управления Прошина, Нехороших, Алексея Прохорова, Ивана Ширяева, хромого Ивана Николаева; новотроицких купцов Григория и Архипа Туровых, Семена Южакова, Михаила Мотылева; священника Таланкина; артакульских кулаков Анисима, Василия, Марка Чистяковых; байкинского купца Марка Лопатина; кулуновского купца Мартемьяна Мохнаткина; ургушевского купца Никиту Праздничных; кизганбашевских лавочников Ромадиных, Чернышевых; купцов Агапа и Константина Кишмерешкиных; врача Чуклина, служащих по заготовке хлеба Шамова, Шахтерина; солдат Василия Бишара, Петра Чураша, комиссара деревни Шаушак и Седяш Фадретдина Гайнетдинова; помещика Александра Андреевича Груздева и близких к нему людей, машинистов мельницы Петра Васильевича, Александра Яковлевича Левкович и Александра Тарасова». Подписана статья так: « Военный комиссар Вострецов, комиссар юстиции Марченко". 
Да, большинство из главных заговорщиков ушло от ответственности, арестованы и расстреляны красногвардейцами отряда Петра Винокурова были, в основном, рядовые участники мятежа, многие из которых были виновны лишь в том, что находились в толпе возле волостного комитета, когда там убивали советских работников, хотя сами участия в этом не принимали. Но всё по порядку...
  Помните, в воспоминаниях А.Сайпушева сказано, что его разбудил сторож волисполкома Гурьян Могильников и тем спас ему жизнь? Через несколько минут этот же человек откроет по предварительному сговору дверь волисполкома группе вооруженных мятежников, которые обезоружат часового у оружейной комнаты и захватят весь арсенал, предназначенный для боевой дружины волости. И тут же по всему селу начнутся аресты советских работников, членов комбеда, активистов, дружинников. На площади перед волисполкомом разъяренная толпа моментально начала самосуд, избивая всем, что попадало под руки, захваченных людей.
Одновременно с этим началось формирование новых органов власти. «Новотроицкий совет низложен!» - объявил Григорий Туров на площади перед церковью, - «Нам нужно выбрать сейчас свою власть, мы теперь здесь хозяева!» Верхушка заговорщиков собралась в доме у Турова, здесь выбрали «Временную военную коллегию» для руководства общими вопросами, и «Военную тройку», которая займётся только обороной села, возглавил её полковник Никита Туров, вошли в тройку и ещё два офицера – Шляев и Балаев. А «Временную военную коллегию» представляли Григорий Туров, Накаряков, Кочергин, Плотников, Мальцев, Ширяев, Дульцев и накаряковский помещик Братилов.  Тут же были посланы и гонцы в ближайшие волости с призывами присоединяться к восставшим.
  А на площадь перед волисполкомом доставляли всё новых и новых захваченных и арестованных людей. Привезли Анисима Зязева, на время отсутствия Андрея Веселова исполняющего обязанности председателя волостного комитета, привели уже избитых по дороге комиссара Южакова и представителя Бирского уездного совнаркома Саинова. Издевательства и избиения комиссаров и активистов продолжались и только весть из Артакуля о том, что тамошний командир боевой дружины Шуганов собирает отряд для освобождения Новотроицкого, прекратил мучения захваченных в плен мятежниками людей – их бросили под замок в «арестантскую» и на время забыли. Но они даже в таком состоянии, уже на пороге смерти, окровавленные, избитые, теряющие то и дело сознание – нашли в себе силы написать письмо о происходящем здесь и постарались передать его в Бирский уездный комитет партии. Увы, письмо это по недогляду одних и предательству других попало в руки мятежников и послужило только поводом для дальнейших издевательств и пыток арестованных. Но они были еще живы, даже в больницу некоторых поместили – «до суда», как лицемерно прокомментировал это решение «Временной военной  коллегии» один из её членов.
  Между тем, события развивались своим чередом. В Новотроицкое с окрестных сел и деревень стекались люди, кто по доброй воле, а кто и под угрозами насилия. Прибыла большая группа людей из Кизганбаша, много прибыло и из Байков. Никита Туров активно занимался подготовкой своей «армии» к отражению будущей атаки на село – назначал командиров отрядов, проводил учения, составил план фортификационных сооружений, даже церковную древнюю пушку притащили на самый опасный участок – на дорогу от Рефандов, а на колокольне церкви,  несмотря на протесты священника Андрея Таланкина, установили станковый пулемет. Село к обороне было готово... 
  В Бирске, между тем, о происшедшем в Новотроицком уже знали. Восстание нужно подавить, не дать ему охватить большую территорию, не допустить втягивания в него соседних волостей. А там уже тоже было неспокойно. Но как, какими силами? Регулярных частей Красной армии нет, только местные отряды красногвардейцев да небольшие продотряды и представляют в округе вооруженную силу, готовые защищать Советскую власть. Ну и боевые дружины Советов  на местах – их тоже нельзя сбрасывать со счетов. В общем, первый отряд для подавления восставших был сформирован уже к 17 июня – через три дня после начала мятежа. Этот отряд, по архивным данным, именовался как «Бирский летучий отряд по борьбе с контрреволюционными элементами». Возглавил его  А.Д.Нелидов, который за несколько месяцев до этого принимал участие в подавлении восстания в селе Бураево. И он, и второй командир этого отряда  Курбатов – были в недавнем прошлом матросами балтийского флота, поэтому носили соответствующую форму, сам же отряд состоял из пятидесяти человек – красногвардейцев, часть которых никакого боевого опыта не имела, в армии не служила, а была набрана из местных обывателей, ранее вступивших в Красную гвардию по различным причинам. Утром 17 июня этот отряд – командиры верхом, а красногвардейцы на подводах по шесть человек – двинулись в путь. В Бирске их провожали торжественно, с речами и транспарантами, был проведен целый митинг. Ни о какой секретности не могло быть и речи – поэтому в Новотроицкое, опережая этот отряд, тут же побежала «весточка» о нём, о численности бойцов, об имеющемся оружии, о пути следования. Путь, вообще-то, был один – по новой дороге через Суслово, Чебыково, Новоключево, Верхнесорокино и далее через Елышево с выходом на Бирский тракт около Староарзаматово.  А там уже рядом Новоселка, Рефанды – и вот оно, Новотроицкое. Но что ждёт там этот небольшой отряд из пятидесяти человек, посланный усмирить пятитысячную толпу людей, перешедших уже через все границы и пути которым обратно не было? Что он мог? Какой силой сломить силу противника, превосходящую его во много раз? Невесёлые эти мысли сопровождали бойцов весь путь, они, видимо, и способствовали тому, что многие члены этого отряда всю дорогу «угощались», чему командиры не препятствовали – или не имели возможности препятствовать. А за Рефандами этот отряд уже ждали – засада была организована  грамотно, с учётом всех реалий – офицеры «Военной тройки» дело знали хорошо, имели фронтовой опыт и уже достаточно набрались за последние полгода «классовой ненависти». Участь этого первого отряда красногвардейцев была предрешена – никто не вернулся в Бирск живым, ни один человек. И не в бою погибли, нет, не было боя, была внезапная атака из засады – боевого охранения в пути отряд не имел – окружение, захват в плен, часть красногвардейцев убили на месте, остальных отвели в Новотроицкое, где зверски замучили толпой, а кто остался жив после такого «самосуда», был расстрелян. Так же погибли и командиры отряда Нелидов и Курбатов – на их долю досталось больше всех. Но часть красногвардейцев сумела сбежать от засады, их долго преследовали, выслеживали, и, в конце концов, поймали и убили всех. Последних двух бойцов догнали уже почти у Бабаево, те уходили от преследования по лесной дороге вдоль Бири, что была в те годы между Старонакаряково и Бабаево.
  А, между тем, участь комиссаров волисполкома и других советских работников была решена еще за пару дней до разгрома первого отряда – 15 июня. В этот день их кого забрали из местной больницы, кого – вытащили из «арестантской», привезли на площадь, бросили в толпу, только и ждавшую начала расправы. Временная военная коллегия заседала недолго – убить всех, был её приговор. Расстрела не было – забивали кольями, кололи вилами, выкалывали глаза, перебивали руки и ноги – здесь же, на площади.  «Творилось невообразимое и страшное», - вспоминала затем одна из очевидец этого побоища. После расправы на нескольких подводах убитых повезли закапывать. Но убиты были не все – трёх человек – комиссаров Зязева, Луканина и семнадцатилетнего Шуру Накарякова, работавшего в волисполкоме секретарем земельного отдела -  так и закопали ещё живыми, проткнув их напоследок вилами. Палачи торопились, закапывали,  матерясь, тела своих жертв, а земля всё шевелилась и шевелилась под их лопатами, не желая принимать в своё лоно ещё живых людей. Вот так и закончилась жизнь первых советских работников в Новотроицкой волости, вот такая судьба выпала на их долю. Всего же участниками восстания было замучено и убито 94 человека – в это число вошли и красногвардейцы отряда Нелидова и Курбатова. 
  В Бирском уездном комитете РКП(б) между тем озаботились положением дел в Новотроицкой области всерьёз. Второй отряд красногвардейцев возглавил уже сам Петр Винокуров, не раз бывавший в этом селе и лично знавший там всех советских и партийных работников. На этот раз было решено не торопиться, а собрать более внушительную силу и начать наступление на Новотроицкое со всех сторон сразу. В общем, готовились и те, и другие. Одни к обороне, другие к нападению – и каждый считал себя правым. Увы, такова реальность любого конфликта, а уж гражданской войны – тем более. Нет одной правды на свете для всех, нет, и не было, у каждого она своя.  Но жестокость, с которой расправилась верхушка мятежников с советскими работниками и красногвардейцами – отвратила от них многих участников этого мятежа, «отрезвила» их, многие стали тайком покидать Новотроицкое, и к тому времени, когда должно было состояться решающее сражение – толпа восставших заметно поредела... 
  А верхушка мятежников – Временная военная коллегия – деятельно готовилась к обороне своей «Обособленной Новотроицкой республики» - такое название было придумано территории, взятой под контроль силами восставших. Шла активная работа по поиску союзников. Представители «республики» были посланы и к белочехам, и к атаману Дутову, вроде бы даже и в Саратов, где захватили власть левые эсеры «Комуча» - тоже отправилась делегация. А вокруг села, со всех наиболее опасных направлений, копали окопы, днём и ночью стояли посты охраны и наблюдения. И было отчего тревожиться – кольцо вокруг Новотроицкого сжималось. Артакульский отряд, возглавляемый Шугановым, соединился еще с одним отрядом самообороны и расположился в селе Подлубово, ожидая начала атаки.  Петр Винокуров со своим отрядом красногвардейцев  был уже в Рефандах (имелась у них и артиллерия), а еще одно воинское соединение  – Кинешемский продотряд – располагался в Мало-Новотроицке.  Пришла пора для решительного сражения, но для начала Петр Винокуров решил попробовать решить вопрос без большого кровопролития – послать восставшим ультиматум. Вот,  что в нём было сказано: «Ультиматум. Новотроицкому временному правительству. Предлагаю: 1)сложить оружие, сдать излишки хлеба, выдать зачинщиков; 2)в противном случае мною будет открыт артиллерийский огонь по селу Новотроицкое. Командир Винокуров». Также было подготовлено и обращение к жителям села. Вот его дословный текст. «Воззвание. Граждане села Новотроицкое! Вы поддались агитации и пропаганде буржуазии и кулачества, которые вас жестоко обманули, зверски расправившись с представителями и работниками Советской власти и красногвардейским отрядом Нелидова. Мы обращаемся к крестьянам-середнякам, чтобы они в дальнейшем не поддавались кулацким провокациям, вернулись в свои дома и трудились в своих хозяйствах. Вы не будете подвергаться каким-либо наказаниям. Командир Винокуров. Деревня Рефанды, 1918 год».  Дело осталось за малым – доставить ультиматум и воззвание в Новотроицкое, передать восставшим. Желающих на такое дело среди местных не находилось, а бойцов не пошлешь на верную смерть, как к ним отнесутся по ту сторону противостояния, учитывая, что случилось ранее – неизвестно. Наконец, решилась одна местная женщина, торговавшая в Рефандах в бакалейной лавке – пошла. Потянулось мучительное время ожидания ответа... Штаб Винокурова располагался, кстати, в доме Сайпушевых, и Александр – помните подростка, работавшего помощником писаря в волисполкоме? – был тут же, когда писали и ультиматум, и воззвание. С его слов нам теперь и известно всё, что там было написано.
  А в стане мятежников царило полное смятение. У страха глаза велики, им казалось, что Новотроицкое обкладывают уже со всех сторон, вот-вот начнется штурм. Ещё до того, как  в Военную коллегию доставили ультиматум Винокурова, многие из её членов стали покидать село, оказалось, что у них уже всё было готово для побега. Оставшиеся, наскоро написав ответ, что согласны и оружие сдать, и зерно, но вот только зачинщиков у них нет, мол, всё произошло стихийно  - и, отправив этот ответ в Рефанды с работников одного из торговцев – разбежались тоже. Воспользовавшись тем, что не все дороги из села были перекрыты – скрылись, кто куда, бросив рядовых участников восстания на произвол судьбы, вернее, на милость Винокурова, отряд которого уже победно входил в село. Из окопов не раздалось ни выстрела, оставшись без командиров рядовая масса мятежников, побросав оружие,  мгновенно «рассредоточилась» так, что будто и не было здесь никого, улицы села, в который входили отряды красногвардейцев, продотряда и боевых дружин  - будто вымерли...
  И началась расправа. Аресты, скорое дознание, приговор, расстрел! Много было несправедливости, много людей попало под репрессии просто по воле случая, по наговорам, или просто по ошибке. Арестовано было более трёхсот сорока человек, девяносто из них расстреляли в первые же три дня. Много семей, оставшись без своего отца и мужа, опасаясь мести за содеянное теми в дни мятежа – тут же, бросив всё, разъехались, кто куда. Называют разную цифру, сколько таких семей было, но все источники утверждают, что не меньше ста. Много горя было в те дни, много было пролито и крови, и слёз. 12 дней продлился этот мятеж, унес жизни почти двухсот человек, надолго оставив после себя всеобщую растерянность, отчаяние, взаимную озлобленность и боль. Первые жертвы гражданской войны в наших краях...
  Отряд Петра Винокурова простоял в Новотроицком до начала июля. Поступила телеграмма – белые захватили Уфу, вот-вот будут в Бирске, необходима эвакуация советских учреждений, возвращайтесь в уезд. Но что делать с арестованными? Расстрелять ещё 250 человек – на это не решились. Везти с собой? Тоже не выход. Пришлось освободить. Но пройдёт время, участников этого восстания ещё вспомнят – после окончания Гражданской войны. Судили многих, отправляли в лагеря. Расстрелов, правда, не было. Они будут позже, когда с началом раскулачивания вновь взялись за участников этого мятежа. Многие уже отсидели своё, а тут пришлось снова становиться з/к, строить каналы, рубить лес, добывать уголь. Да это ладно ещё, кому-то и «высшая мера» выпала судьбой. Вспомнили про участников этого мятежа и в годы «Большого  террора»  - в 1937-38. Впрочем, к тому времени уже мало кого из них осталось...
  В тридцатые годы в Новотроицком были организованы два колхоза – имени Куйбышева и «Рабселькор». Председателем одного из них стал молодой Яков Черепахин, сын следователя ревтрибунала Черепахина, зверски убитого во время мятежа. Продолжил сын дело отца, был он, кстати, и первым комсомольцев в двадцатые годы в Новотроицком. Александр Сайпушев снова вернулся на работу в волисполком – но уже после того, как через год в село вернулась Советская власть. Работал здесь несколько лет. Судьба его очень интересна. Начав трудовую деятельность в подростковом возрасте помощником писаря, он в конце Великой Отечественной войны уже подполковник юстиции, председатель военного трибунала 4-й гвардейской армии, награжденный орденами Красной звезды, Отечественной войны II степени, медалями «За взятие Будапешта», «За взятие Вены», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За оборону Сталинграда». Он был участником Нюрнбергского процесса в составе делегации нашей страны, а после войны тоже работал в юриспруденции, был одно время даже  Председателем Верховного суда БАССР. В 1988 году, в восьмидесятипятилетнем возрасте, он приезжал на открытие памятника жертвам кулацкого мятежа в Новотроицком, выступал на митинге, был уже там единственным, кто являлся свидетелем и очевидцем тех далёких событий...
Сто с лишним лет прошло с тех пор, как на новотроицкой земле произошли эти трагические события. Изменилось за это время  всё – вплоть до государственного строя в нашей стране. Но неизменно одно – память. Коллективная память народа. Память обо всём – о  плохом и хорошем, о трагическом и знаменательном, о войне и мире, о труде и празднике, о своих корнях и о своём начале. И хранить эту память, знать историю жизни предыдущих поколений – и передавать её дальше, идущим за нами – необходимо...

     "Мишкинские рассказы", третий том, 2025 год, издательство "Новый формат", Барнаул.