Русское космическое приключение. 23

## Глава 23. Космические приключения: путь, встречи и новый горизонт

«Удар» отправился к Земле вместе с грузовыми судами и контейнерами, чтобы оказать помощь России. Их провожали многие, и всё это транслировалось на гало;экранах на улицах для людей. Император Конст Тин, учителя Мах Дим и Мияги сожалели, что не могут полететь: на них теперь лежал самый престижный университет «Имперский». Они провожали экипаж, наставляя быть осторожными. Юрист Пав Лий сказал, что они ему не просто клиенты, а как родные. Офицер СБ Ал Бан молчал, но заметно волновался.

Отлёт. Диспетчер вместе с указанием курса пожелал им хорошего пути до планеты и возвращения назад. На «Ударе» планировали протянуть ретрансляторы для связи Императора Бастиона с Владимиром Владимировичем.

Корабль уходил всё дальше, и Бастион таял за кормой крошечной яркой точкой. Впереди раскрывалась бездна, прошитая светом. Млечный Путь не был просто полоской на небе — он был океаном. Его рукава тянулись, как светящиеся реки, сплетённые из звёздной пыли и туманностей: где-то вспыхивали фиолетовые искры, где;то переливалось холодное серебро, а в сердцевине клубилось золотое сияние, будто там плавилось само время. Казалось, что корабль не летит, а плывёт сквозь этот свет, как лодка по реке из чистого огня.
***
Постепенно впереди засияла знакомая картина: Солнечная система. Солнце горело, как огромный золотой щит, его свет был не просто ярким — он был живым, тёплым, почти осязаемым, и от него по всему космосу расходились волны энергии. Вокруг него кружились планеты, каждая со своим характером, своей тайной.

А чуть дальше, в этом сияющем танце орбит, висела Земля — нежно-голубая, с белыми завитками облаков, похожая на драгоценный камень, оправленный в чёрное небо. На фоне этой синевы и золота облаков она казалась хрупкой и бесконечно дорогой. Рядом с ней, как верный страж, плыла Луна — серебристая, спокойная, с тёмными пятнами морей, будто следами древних историй, которые она берегла для тех, кто умеет слушать тишину.

«Удар» приближался, прошёл мимо Луны, словно здороваясь с молчаливым спутником Земли, потом вошёл в зону притяжения планеты и завис над Россией, точно над Москвой. Снизу, от сердца города, донёсся голос Ольги Кормухиной перед Кремлём:

> Moscow Calling — если можешь, ответь мне, 
> Moscow Calling (где же ты?) — 3 раза, 
> Moscow Calling — все, кто любит на свете, 
> Moscow Calling — мы не можем друг друга стереть и забыть!

Затем зазвучала песня Ярослава Дронова «Я — русский». Светлана и Андрей выдохнули: «Наконец мы дома». Экипаж внимательно слушал песни и радовался.

Звонок Владимиру Владимировичу. Тот занимался дома, когда телефон вдруг зазвонил в тишине. Он удивился, но взял трубку.

— Добрый день, вернее у вас — ночь, а вы не спите? — сказал Андрей, голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение.

— Кто, позвольте узнать, со мной говорит? И как вы узнали мой телефон? — ответил Путин сдержанно, но в голосе уже слышалось любопытство пополам с насторожённостью.

В комнате вспыхнула 3D проекция, передаваемая с истребителя. Владимир Владимирович удивлённо посмотрел на молодых людей лет двадцати трёх и экипаж в сине;серебристых комбинезонах.

Андрей и Светлана представились, будто находясь прямо в комнате Президента:

— Мы Андрей и Светлана, были в зоне СВО. Но по независящим от нас обстоятельствам попали в Содружество, в Империю Бастион. Просим Вас и представителей дружественных стран прибыть на корабль для обсуждения стратегически важных вопросов и для Вашей связи с Императором, который для этого изучил русский язык.

Вдруг Владимир Владимирович услышал голоса искинов «Комбат» и «Оружейник»: были уничтожены БПЛА над различными областями. Тогда он наконец поверил, что это не розыгрыш, и сказал:

— Я сейчас свяжусь с представителями Беларуси, Индии, Китая, Вьетнама, Монголии, Объединённых Арабских Эмиратов, Южно-Африканской Республики… Вам возможно нас всех собрать и доставить делегацию на ваш корабль?

Светлана ответила:

— Корабль «Удар». И вполне возможно. Челнок представительского класса всех соберёт, кто сможет явиться.

***

Мама Светланы жила в Твери, в уютной квартире с видом на тихий двор, где всё было привычно и надёжно. Когда на экране вдруг появилась дочь, такая живая, улыбающаяся, но при этом будто из другого мира, женщина сначала не поверила. Она поднесла руку к экрану, словно хотела коснуться, потом отдёрнула, будто обожглась.

— Света… это правда ты? — прошептала она, голос дрожал.

Света кивала, торопливо говорила, что всё хорошо, что она жива, что скоро прилетит. Но мама всё равно не могла поверить, даже видя её на экране, и в конце концов ей пришлось выпить успокоительное, чтобы унять дрожь в руках. Потом она засуетилась: начала поправлять подушки, расставлять чашки, будто хотела, чтобы всё было идеально к моменту, когда дочь войдёт в дверь.

Тем временем челнок уже ждал. В салоне, где пахло озоном и металлом, сидели родители Андрея. Им дали напитки, но они почти не пили, только сжимали стаканы, волнуясь. Перед ними на экране развернулся космос: звёзды, планеты, далёкие туманности. Фильтры чуть приглушали яркость, чтобы глаза не уставали, а потом экран затемнили и дали посмотреть на Солнце — огромное, золотое, живое, оно занимало добрую треть экрана, и от его света становилось тепло даже в холодном салоне.

Потом на экране появился угловатый, похожий на хищную птицу корабль немалого размера — это и был «Удар». Родители Андрея засуетились, стали всматриваться, будто хотели разглядеть среди холодных линий силуэты своих близких. А когда Светлана наконец прилетела, они все обнялись, и в этом объятии было столько облегчения, столько невыплаканных слёз, что даже строгий Стинг, стоявший чуть в стороне, отвернулся, чтобы незаметно смахнуть слезу.

Родители засуетились вокруг Светланы, а потом и вокруг беременной Анны, стараясь ничего не упустить: подать воды, накинуть плед, усадить поудобнее. В их заботе было столько любви, что холод космоса будто отступал.

***

В зале для заседаний накрыли большой стол, и Стинг постарался сделать так, чтобы каждый почувствовал себя дома. Он заранее изучил кухни разных стран и закупил продукты, а теперь каждое блюдо было словно маленьким посланием из далёких земель.

На столе стояли китайские блюда: жареная утка по;пекински с тонкими, почти прозрачными ломтиками и сладковатым соусом, рядом — хрустящие рулетики с овощами, а в маленьких чашечках дымился зелёный чай с жасмином, его аромат смешивался с запахом специй. Были и вьетнамские угощения: свежий фо с тонкими ломтиками говядины, зеленью и лаймом, а также хрустящие блинчики нэм, которые хотелось есть снова и снова.

Из кухни ОАЭ принесли пряный бирьяни с курицей, рис в нём был рассыпчатым, пропитанным ароматами шафрана и кардамона, а рядом стояли лепёшки, горячие и мягкие. На десерт подали финики в шоколаде и халву, и даже те, кто не любил сладкое, не могли устоять.

Были и русские блюда: пироги с капустой и грибами, румяные, с хрустящей корочкой, и горячий борщ, от которого поднимался пар, напоминая о доме. Всё это стояло на столе, как карта мира, и каждый мог найти что;то своё, а заодно попробовать чужое.

За столом говорили не только о делах. Разговоры становились тише, теплее, и даже переводчики иногда замолкали, чтобы просто послушать, как люди смеются, делятся историями, вспоминают детство.

После застолья обсуждения продолжились. В парадном зале для заседаний появились голограммы флагов участников из разных дружественных стран. Овальный стол. С одной стороны — президенты Путин и Лукашенко, с другой — в парадной форме Андрей и Светлана.

Путин сказал:

— Итак, начнём?

Обсуждения затянулись надолго. Подняли вопросы об уничтожении боевых кораблей противника, строительстве космопортов и космических станций в пределах России и Беларуси и в других дружественных странах, обучении инженеров и врачей для работы с медкапсулами, организации челночных перелётов между странами, а также о строительстве кораблей для туристических полётов в Империю Бастион.

***

Владимир Владимирович, поев, пошёл в кают-компанию. Его поразила обстановка: деревья, словно растущие прямо из пола, освещение, каплевидные светильники. Он слегка вздрогнул, когда в воздухе появился экран, и с него на него смотрел Император.

Император представился по;русски:

— Император Империи Бастион Конст Тин.

Президент России в ответ представился. Император с лёгким акцентом поблагодарил за согласие переговорить.

Путин сказал:

— Благодарю Вас за то, что нашли время, и ещё за помощь нашим ребятам, попавшим к вам.

Император ответил:

— Я горжусь ими, они стали героями Империи.

Путин удивлённо переспросил:

— Вот как? Вы могли бы поделиться?

Разговор затянулся на много часов. Была достигнута договорённость о том, что Империя вышлет специалистов для помощи и обучения в те страны, которые укажет Президент, а также о разработке дорогих руд в астероидах Солнечной системы. Все остались довольны.

***

По указу Императора в Империи начали обучать детей в школах, и теперь кто;то учился в России, а кто-то отправлялся на учёбу в Империю. Родителям излечили болезни с помощью медкапсул, и они, подружившись, вместе занимались десятью детьми Анны и Андрея.

На «Ударе» устроили небольшой храм — не парадный, не пышный, а такой, куда хочется зайти просто чтобы выдохнуть, когда космос давит своей бесконечностью. Его разместили в тихом отсеке, где не слышно гула двигателей, а свет не бьёт в глаза, а ложится мягкими волнами. Стены отделали тёплым деревом — его специально привезли с одной из колониальных планет, где росли старые, мудрые леса; на потолке тонкими светящимися линиями выложили звёздное небо, будто храм сам стал кусочком Вселенной, только добрым и уютным. В центре стоял простой, но строгий иконостас, а перед ним — небольшой аналой, и казалось, что тишина здесь не пустая, а наполненная ожиданием чего-то важного.

Батюшка Наум, который с самого начала следил за тем, чтобы у людей в дальних полётах оставалась опора, послал туда служить Стефана — того самого, что когда-то был обычным инженером на верфях, а потом, пройдя через долгие разговоры, сомнения и ночные дежурства у иллюминатора, принял монашеский постриг и стал иеромонахом. Он не носил никаких особых знаков отличия — только скромное облачение и чётки, которые перебирал в минуты тишины. Но в нём была такая спокойная сила, что люди сами тянулись к нему: кто-то просто посидеть рядом, кто-то — сказать то, что не решается произнести вслух, а кто-то — просто постоять в тишине, чтобы вспомнить, что он не один.

Именно Стефан и крестил десятерых детей Андрея и Анны. Обряд устроили в кают-компании, потому что храм был слишком мал для всех родных, но Стефан принёс оттуда икону, зажёг свечу, и этого хватило, чтобы всё стало по-настоящему. Кают-компания на время перестала быть просто помещением с экранами и панелями: она стала домом, где рождается семья. Там же приняли и остальные из экипажа крещение. Что еще больше их объединило вместе.

Анна держала на руках самого младшего, а Андрей стоял рядом, чуть наклонив голову, будто хотел услышать каждое слово не только ушами, но и всем своим существом. Родители, бабушки и дедушки — все стояли вокруг, и даже Стинг, обычно занятый на кухне, пришёл и встал у двери, не решаясь войти в самый центр, но не желая пропустить ни секунды.

Стефан говорил тихо, ровно, без пафоса, и в его словах не было ничего, кроме тепла и заботы. Он окунал каждого ребёнка в воду, называл имя и шептал молитву, и в эти минуты казалось, что корабль, летящий сквозь холод космоса, вдруг становится островом, где всегда есть свет и тепло.

Когда всё закончилось, Анна тихо заплакала, но это были не слёзы горя, а слёзы того самого облегчения, которое приходит, когда знаешь, что теперь у твоих детей есть не только защита двух миров — Земли и Империи, — но и тихая, невидимая, но очень прочная защита. Андрей положил руку ей на плечо, и они просто стояли, слушая, как в этом новом, звёздном доме звучит самое главное: дыхание своих детей, голоса родных и тихий голос Стефана, который напоследок сказал:

— Пусть они растут в мире, но пусть помнят: сила — не в том, чтобы ничего не бояться, а в том, чтобы, даже боясь, всё равно делать добро.

И с тех пор, если кто-то на «Ударе» чувствовал, что земля уходит из-под ног, он шёл в тот тихий отсек с деревянными стенами и звёздным небом на потолке, садился на простую скамью и просто дышал. А рядом, если нужно, был Стефан, который не торопил, не поучал, а просто напоминал: даже среди звёзд есть место для молитвы, для тишины и для любви.

Потом дети росли, учились: кто-то становился инженером, кто-то врачом, кто-то пилотом, а кто-то просто любил землю и хотел строить дома и сажать сады. Они все учились в университете «Имперский» на разные профессии, и в каждом из них было что;то от двух миров — от Земли и от Империи.

Светлана так и не завела семьи: она всё время была то в России, то в Империи, помогая налаживать мосты между мирами. А Стинг и на «Ударе» готовил, и родным Светланы и Андрея помогал, заботился о них, как о своих, и его кухня стала тем местом, куда все приходили, чтобы просто выдохнуть и почувствовать, что они дома.

Всё закрутилось в русле достигнутых соглашений. Специалисты Империи подключились к работе, и перемены шли быстро, но без суеты. Над Россией воздвигли военный терминал с боевым флотом, а рядом выросла космическая станция: её прозрачные купола по утрам ловили первые лучи солнца и вспыхивали, как гигантские кристаллы.

Боевые самолёты и боевые морские корабли противника были уничтожены в чётко рассчитанные часы: без лишней жестокости, но с абсолютной точностью. Это была не демонстрация силы, а хирургический удар — чтобы угроза перестала существовать как система.

А из взломанных спутников достали список людей, которые в России работали под прикрытием на врагов. Данные легли на столы спецслужб, и дальше всё шло уже по законам земной справедливости — без космических эффектов, но с той же холодной ясностью, с какой «Удар» держал курс сквозь звёзды.

И когда в кают-компании собирались все вместе — родители, дети, экипаж, иногда даже Император на экране, — казалось, что именно в этом и есть главная победа: не в уничтоженных кораблях и не в добытых данных, а в том, что люди, прошедшие через разные миры, сумели остаться людьми.

Космические приключения Андрея, Анны и их десятерых детей, а также доброй их тёти Светланы продолжаются. Трепещите, противники: сила здесь не в страхе, а в том, что эти люди умеют держаться вместе. И пока они вместе, ни одна тьма не устоит.

1 глава http://proza.ru/2026/08/02/76