Игрок Глава 14

            Нашли парней обходчики путей рано утром, когда солнце ещё дремало за горами. Они и багаж их подобрали с документами и небольшой суммой денег во внутреннем кармане джинсовой куртки Лёвчика. Остальные деньги просто исчезли. И когда успели эти бандюки обшманать их пожитки?
Обходчики были людьми опытными, случалось они иногда и трупы находили, сброшенные с поезда. Один из них тут же сообщил о страшной находке по рации в отдел железнодорожной милиции и попросил вызвать скорую реанимационную помощь. Работники путей, нашедшие двух избитых ребят, сняли свои фуфайки и шапки, укутали ими страдальцев, а сами почти полчаса дрожали на холодном ветру, дожидаясь скорую.
 
     Оказалось, провалялись парни на каменистой железнодорожной насыпи около часа, не приходя в сознание. В этот «почти  час» вошло и время ожидания  скорой. Был конец октября, температура воздуха минус десять и промозглый холодный ветер. Снег ещё не лёг на землю, но всё предвещало скорое его появление.
     «Скорая» примчалась довольно быстро и сразу же медики занялись реанимацией парней.  Они больше пострадали от удара о мёрзлую землю и холода, который чуть не довёл обоих до обморожения конечностей.  У обоих ребят было сильное сотрясение мозга, множественные ушибы мягких тканей и внутренних органов, переломы рёбер, а у Лёвчика теперь уже настоящий перелом правой голени.
Друзья оказались в травматологическом отделении одной из больниц Читы.

     Больше месяца длилось лечение, причём, с Женькой врачам пришлось повозиться гораздо дольше. Сильно сказалось, недавно перенесённое им, воспаление лёгких. Врачи самоотверженно боролись за его жизнь. И он выжил и быстро пошёл на поправку. 
     Как только ребята смогли говорить, их регулярно стал навещать следователь из милиции. Вот когда понадобилось парням умение врать и изворачиваться так, что они сами удивлялись, что откуда бралось. Конечно, про то, что игра была на деньги, они не сказали, пришлось немного пофантазировать и с причиной их поездки в Хабаровск. А вот при описании компании картёжников особо скрытничать не захотели. Уж кто-кто, а они с Лёвчиком   отлично знали ещё с детства, что карточный долг – это долг чести и это свято. Очень много людей поплатились за то, что не совсем серьезно подошли к этому вопросу. Кто-то "заплатил" за это постыдным статусом "фуфлыжник", а кому-то пришлось заплатить долг ценой собственной жизни. А те субъекты, что так несправедливо и жестоко обошлись с ними, ещё и уголовники! Так стоило ли их жалеть?

     Когда следователь особенно упорно докапывался до чего-то, отвечали   просто: «Не знаю» или «Затрудняюсь ответить». Милиция добросовестно пыталась найти тех, кто выкинул друзей из поезда, но так никого и не нашла.

     Ребята уже потихоньку начинали сходить с ума от вынужденного безделья. Когда они случайно увидели карты в руках одного из больных, глаза их зажглись радостным огоньком. Они ввязались в игру и слегка «пощипали» любителей этого досуга, специально играя слабо, с уступками и максимально честно, насколько могли.  Женька с удовольствием показывал в своей палате фокусы с картами всем желающим. И только один раз они сыграли всерьёз с двумя санитарами из больничного морга, разделав их под орех.  Пришлось тем платить за собственную глупость.

     Спустя полтора месяца приятели выписались из больницы с разницей в несколько дней. Лёвку отпустили чуть раньше.  Он снял номер в гостинице и навёл справки о том, где можно поиграть в покер на интерес.
Значительную помощь в этом ему оказал метрдотель гостиницы. Он же дал ему протекцию на посещение тайного места, где собирались заядлые покеристы. Люди там были разные, но все приличные и денежные. И собиралось обычно не более восьми человек.

     В первую же неделю, Лёвка на костылях добрался до подпольного катрана, представлявшего собой обыкновенную городскую квартиру. Владельцев таких квартир называли «катранщиками», и они считались элитой в среде карточных игроков, так как имели постоянный, очень неплохой доход. Квартирка была уютненькая, чистенькая, хозяин вежливый и услужливый, и это очень понравилось Лёвчику. Похоже было, что хозяин здесь не живёт, а держит квартиру исключительно для игры. Сам он не всегда принимал участие в игре, он больше заботился о гостях, приносил всё, что они просили: сигареты, напитки и другое. Здесь, в Чите, да и повсюду в этом бизнесе, катранщики были самыми богатыми людьми.

     Евгений Георгиевич, прервал свои воспоминания на несколько минут, чтобы поприветствовать постоянных посетителей казино и перекинуться с ними парой фраз. Гости взяли по рюмке коньяка, предложили и Бесу, хотя знали, что крепкие напитки он не пьёт, да и вообще, не любит горячительное.  Вновь погрузился Евгений в свои мысли. «Годы неумолимо бегут…к старости. Пить так и не научился, претит мне это. Не женился, хотя где-то есть сын. Знает ли он обо мне? Вряд ли.  Теперь уже взрослый, должно быть. Неужели ему не любопытно взглянуть на меня? А может, моё место рядом с ним давно занял кто-то другой, кого он зовёт папой? Сам, сам виноват! Многое упущено в моей нескладной жизни. Профессию свою напрочь забыл. Проработал в ней только год и уволился. Для чего, спрашивается, учился?  И ведь государство учило меня бесплатно, да ещё стипендию мне платило. Да, тогда оно, государство, ещё было! В том смысле, что простые люди пользовались кое-какими благами от него, такими, как бесплатное медицинское обслуживание, бесплатное обучение и много ещё чего. А я его за это отблагодарил?
А если подумать, за что благодарить? За те жалкие гроши - зарплаты простых тружеников, на которые можно только выжить? Чтобы нормально жить, не считая рубли от получки до получки, надо или воровать или играть. В деле, которое я выбрал, мне своими умениями хотя бы удаётся нормально зарабатывать. Вот из этих соображений я и уволился тогда. «Гастролировать» стал по поездам, по курортам. Единственное, что я умею делать хорошо – это играть в карты. Не могу и дня провести, не подержав их в руках. Вот она – единственная моя любовь… А место в институте, конечно, напрасно занимал.  Но что-то я снова отвлёкся. Кажется, вспоминал тот читинский катран на квартире и его хозяина - катранщика? Да, играли мы там с Лёвкой недурно. Хорошо тогда «подняли», довольные были. Но лучше всё по порядку…» – снова погрузился Бес в свои прерванные воспоминания.

     Шулеров всегда делили «по масти». Те, которые разводили клиентов в такси, звались «гонщиками», «майданщики» промышляли в поездах, «гусары» работали практически во всех общественных местах: на курортах, в ресторанах, в парках и в поездах. «Гусары», виртуозные психологи, представлялись богатыми, беспечными, слегка хвастливыми и азартными людьми, располагая к себе жертву, завлекая в свою аферу.   
     Таким и предстал перед игроками в катране Лёвка, этаким лихим кутилой, транжирой, да к тому же на костылях, что ещё больше убедило людей с суровыми лицами не принимать его всерьёз. Как же они ошибались! Лёва вышел из этого катрана значительно пополнив свои денежные запасы.
 
В те годы в Чите процветала преступность и особенно сильно резвились стихийные подростковые банды. Уличные драки были обычным явлением, да к тому же с применением огнестрельного и холодного оружия, коим служили переделанные охотничьи обрезы и самодельные ножи.
     Гостиница, где Лев снял номер, располагалась совсем рядом с катраном, но идти пешком Лёва не решился. Ограбить могли и среди бела дня, причём, в любом месте.  А такого немощного, каким он сейчас был, тем более. Уж очень лёгкая добыча. Вдруг кто-то случайно видел, как он вышел из катрана?   Осторожный Лёвка вызвал такси и буквально через десять минут уже был в своём номере, абсолютно невредимый и с деньгами. К выписке друга из больницы он был готов. Жизнь продолжалась.
 
     Единственный вопрос, не связанный с картами, заключался в том, что выехали они из дома в осенней лёгкой экипировке. А сейчас на улице стояла настоящая забайкальская зима. Снега было немного, не было глубоких сугробов, ведь от ветров Читу защищали горные хребты, с запада Яблоновый, а с востока – Черский.  На отрогах этих хребтов, в месте слияния рек Читинка и Ингода и стоял этот город. Ветра здесь почти не бывало, но мороз иногда доходил до минус тридцати градусов.
 
     Друзья решили какое-то время пожить в Чите пока немного не окрепнут, и Лёвка привыкнет к костылям и хождению на них по снежным сугробам и обледенелым тротуарам. Управляться с костылями поначалу ему было нелегко, теперь то он не мог наступить на больную ногу даже на минутку. Решили, что нужна, прежде всего, тёплая, зимняя одежда. Очень мёрзли пальцы рук и ледяной ветер продувал тоненькие, осенние полупальто парней насквозь. Первое, что они сделали после заселения в гостиницу Женьки, отправились в ближайший магазин и купили тёплую зимнюю одежду. И самое необходимое – варежки! Пальцы надо было беречь, в их работе это был главный инструмент.

Прожили они в Чите довольно долго, перезнакомились с местными, которые с пониманием отнеслись к тем обстоятельствам, что вынудили парней временно влезть в их кормушку. Хотя в крупные игры, как и на Чёрном море, их не допускали, кто же захочет самый жирный кусок отдать чужакам?

     А молодость есть молодость. Хотелось ещё и любви, романтических отношений, внимания со стороны девушек. Особенно теперь, когда друзья, где-то на подсознании, поняли, что жизнь непредсказуема, хрупка, и может неожиданно оборваться. А они ещё были очень молоды и тело просило ласки, наперекор сознанию. У них сохранились телефоны симпатичных медсестричек. Так довольно быстро ребята познакомились с местными студентками мединститута, а через них с девочками Читинского пединститута. Среди их знакомых были представители творческой молодёжи Читы и даже стиляги, то есть общались они с «продвинутой» молодёжью. 
Вечерами друзья, захватив несколько бутылок пива и вина, пару коробок конфет и какие-нибудь деликатесы, которые достать было проблематично, посещали то одну, то другую компанию.  Весело проводили время, ни о чём не заботясь. Девочки здесь были такие же, как везде. Большинство из них русские, встречались и бурятки, даже украинки и белоруски. Впрочем, значения это не имело. Все они были тёплые, нежные и почти все сговорчивые. Что ещё надо молодому мужчине, если его сердце свободно от любви пока. А тело, оно всегда живёт своей жизнью.

          – Совсем скоро Новый год, – сказал как-то Лёвчик, – как отмечать будем?

          – Может в ресторан? – вопросом на вопрос ответил Жека.

          – Давай девчонок спросим, как они тут его празднуют? Не очень-то я хочу в ресторан со своими костылями, – саркастически ухмыльнулся Лёвка.

     Парни связались по телефону со своими девушками и сговорились встретить Новый год на одной из квартир, тем более хозяин её где-то добыл новые записи запрещённых западных рок-групп и советских бардов.
     Когда друзья прибыли туда, нагруженные шампанским, дорогими шоколадными конфетами, палкой венгерского сервелата и двумя баночками шпрот, девчонки просто завизжали от восторга. Этот дефицит в те годы достать было практически невозможно. Потом было шумное застолье, танцы под бобинный магнитофон, хлопушки с конфетти и серпантином, объятия и поцелуи и всё остальное в укромной комнатке. Ближе к двенадцати заказали две машины такси и поехали в окружной Дом офицеров, где проводился традиционный бал-маскарад. Лёвка категорически отказался, ввиду своего временного статуса инвалида. Он остался со своей девушкой ждать возвращения компании обратно. Тем более хозяин квартиры слегка перебрал спиртного и «отяжелел», танцор из него в этот момент был никакой. Вернулись уже после боя курантов.

     Снова были сердечные поздравления с Новым годом, танцы и даже небольшой, тогда ещё очень несмелый фейерверк.  Разошлись под утро. Встреча Нового года удалась. Снова полетели дни большей частью заполненные мыслями о том, где поиграть.

     Однажды за игру с ребятами рассчитались золотом, что показалось им очень необычным. В Чите процветал незаконный оборот золота. Это обуславливалось расположенными в регионе золотыми приисками и контрабандой из Китая или из Монголии, так как граница с этими странами была очень близка. Потом это золото они сплавили дантисту в Хабаровске. Познакомились парни и с воровскими законами чисто теоретически. Исправительные колонии окружали город со всех сторон и их было немало, из-за чего он находился под сильным влиянием классических воров в законе, имена которых у многих были на слуху. Влияние «блатного» мира проникало в рабочую среду и, особенно, в среду подростков. Кражи, убийства, разбой были частью повседневной жизни читинцев. Чита, в те времена, была не особо крупным городом, хотя являлась столицей округа, а население его составляло около 300000 человек.
      Здесь же, в Чите, провели они в молодёжной компании Рождество, а затем встретили старый Новый год. Странный, но всё же праздник

          – Эх, королевство маловато, большая деревня. Прямо, как и наш городишко, – шутил Лёвчик, – разгуляться тут негде. Даже лидера своего шулеры здешние не заимели, не солидно как-то. Да и обстановочка, прямо скажем, напряжённая. Наверное, пора нам отсюда сваливать, – решил он.

          – Девчонкам будем сообщать? – поинтересовался Жека.

          – Зачем? – откликнулся Лев, – Долгие проводы – лишние слёзы. Пусть живут спокойно.

И через два дня ребята отправились в путь дальше, в Хабаровск. На дорогу от Читы до Хабаровска ушло чуть больше двух суток. В поезде в этот раз играли мало, больше спали, отлёживались, гадая, что поджидает их впереди.

      Прибыли утром, было ещё темно, но люди вовсю сновали по улицам туда-сюда в толстых зимних пальто и шубах, в тёплых меховых шапках и варежках. Потихоньку рассветало. Ребята, подняв цигейковые воротники «шалькой», очень модные для мужских пальто, фактически спрятались в них. И только верхи шапок торчали в зоне видимости. Они, спасаясь от жуткого холода и промозглого муссонного ветра, рванули на остановку транспорта, который повёз их к гостинице. Арктический воздух давал знать хабаровчанам о своём присутствии. Денёк же выдался, несмотря на жгучий ветер, морозный и солнечный. Остановились в гостинице «Дальний Восток», до которой добрались на автобусе за двадцать минут.  Они ещё не знали тогда, что приехали в такую даль абсолютно напрасно.

      Этим же вечером к ним в номер явился один из знакомых Лёвчика. Лёвка позвонил ему прямо из номера и спросил, когда можно будет поиграть в катране. Но, знакомый пообещал прибыть к ним в гостиницу лично, где они смогли бы поговорить о важном. Звали парня Виктором. Он приехал и битых два часа рассказывал очень интересную историю о женщине-шулере. До сей поры ребята не знали о ней ничего, кроме того, что была такая катала в юбке. Услышав в Сочи впервые эту новость, ребята улыбнулись: «Да, правда ли такое возможно?» Но, больше о ней никто не говорил, и приятели благополучно забыли об этом.

     И вот они услышали о ней вновь в связи с необычным происшествием в поезде Ленинград – Симферополь в августе только что прошедшего года. В этом поезде произошло убийство и причиной тому послужила игра в карты. Как и почему рассказ о таком громком и страшном событии оказался в стороне от их внимания, было непонятно. И сейчас друзья слушали эту историю с большим интересом.

     «Рыжей бестией» звали женщину все за цвет её волос и бесшабашный характер.  Это была Татьяна Верменич.
Евгений Георгиевич прокручивал в голове всё, что знал теперь об этой катале в юбке. Удивительное и возможно единственное явление для того времени – женщина-карточный шулер. Теперь сведений о ней у него было намного больше, и он вспоминал сейчас так, как будто знал всё изначально.
 
     Татьяна Верменич росла в московской, неблагополучной семье. Дома пили почти каждый день, каждый день гости и родственники устраивали разборки, которые, как правило, заканчивались мордобоем. После школы, где она еле дотянула до окончания восьми классов, Таня пошла учиться в ПТУ. Связалась с плохой компанией и очутилась в свои шестнадцать лет в колонии. Осудили её за воровство. Там-то Татьяну и заинтересовала игра в карты. Очень быстро она стала отлично играть. Однажды Таня по-крупному проигралась. Платить было нечем, и в наказание её руку обожгли о раскалённый рефлектор. Так на руке Тани остался большой шрам на всю жизнь. После колонии Татьяну, как «асоциальный» элемент выселили за сто первый километр от Москвы. Иногда на выходные и праздники она приезжала в Москву. Там у новогодней уличной ёлки встретила она Михаила. Красивая девушка была Татьяна: рыжеволосая, зеленоглазая с правильными, миловидными чертами лица и стройной фигурой. Она очень нравилась мужчинам. К тому же рыжевласки, которых на всей планете всего то 2%, и в любовных утехах такие же огненные, как цвет их волос. Как будто бы об этом учёные говорят.

     «Не знаю, так ли это? – размышлял Евгений Георгиевич, – Не встретилась мне рыжевласка за всю мою жизнь, но кто знает, может такая встреча впереди? А вот Михаилу Выгузову   встретилась… Он подошёл к Татьяне и без стеснения спросил: «Хотите, у вас такая же ёлка будет?» У Тани сильно затрепетало сердце. Вот так началась история любви Татьяны и Михаила Выгузова».

 Понимая, что она красивая, Тане очень хотелось шикарных платьев, туфель, сумочек, чтобы выглядеть не хуже заграничных красоток. Но где взять для этого деньги? Помог ей Михаил, он подсказал, как этого можно достичь. Михаил был крайне удачливым и опытным шулером. Он стал учителем для Тани. Терпеливо обучал её всем шулерским трюкам и приёмам в течение двух лет. И Татьяна превзошла своего учителя. А вскоре в одном из катранов рыжая красавица встретила «Министра». Звали его Рудольфом Степановичем и считали негласным карточным королём столицы.  Татьяна бросила Михаила и ушла к своему «Министру».
     Никто не знал ни его фамилии, ни принадлежности его к какой-нибудь отрасли народного хозяйства.
 «Вот такая получилась прелюдия к рассказу Лёвкиного знакомого, Виктора, который приехал к нам в гостиницу в первый день нашего прибытия в очень холодный Хабаровск», – вспоминал Евгений Георгиевич.