Фил Коллинз сегодня

2 августа Фил Коллинз дал интервью The Sunday Times. Это не классический диалог вопрос-ответ. В свои 75 Фил ясно мыслит, но не способен на интенсивную речь. Поэтому в беседе много подводок с кусочками прямой речи маэстро. Два года назад на почве диабета у него почти отказали почки, и семья принимала решение – отключить Фила от аппарата ИВЛ или дать шанс. К Рождеству 2024-го Коллинз выкарабкался. Но и сейчас его почки работают вполовину возможностей здорового человека. Что усугубляется артритом, из-за чего Фил перемещается в коляске и вынужден круглосуточно держать сиделку.

Но ясность ума и память на былое даже в нынешних обстоятельствах – вот первейшие признаки личности. Он расскажет о чём угодно: как начал барабанить с трёх лет, а в 13 сыграл Ловкого плута в Вест-Эндской постановке «Оливера». («Никогда не чувствовал себя круче!»). Как ушёл из Genesis Питер Гэбриэл, как Тони Бэнкс спас группу в 1975-м (пока все находились в растерянности, Бэнкс написал процентов 80 материала альбома A Trick of the Tail). Как случилось так, что он единственный выступил на обоих сценах Live Aid в Лондоне и Филадельфии, за что его ненавидели со второй половины 90-х новые звёзды брит-попа типа братьев Гэллахеров, как он выкарабкивался от алкоголизма последние 15 лет.

Всё помнит. Ничего не путает. И после интервью вырисовывается портрет атипичной рок-звезды. Аналогов нет.

Фил родился в творческой семье, с детства играл музыку и участвовал в театральных постановках, потом сошёлся с выпускниками «Чартхаус» (Питер, Тони, Майк и все-все-все). Худшие стороны жизни его благодатно не касались, и молодой Коллинз открыт ко всем: Мир так интересен, злых людей на свете нет, есть несчастные, братство художников существует.

Это жизнелюбие напополам с искренней наивностью приводит к тому, что просто барабаня в группе, Коллинз получает приглашения и шансы, ради которых миллионы вгрызаются в ноты десятилетиями. Его зовёт Джордж Харрисон для сессий знаменитого тройного альбома 1970 года (Фил наивно думал, что услышит своё соло ударных хотя бы на одном треке, а не станет массовкой), Джон Леннон приглашает его в группу Plastic Ono Band (отказ ради Genesis!). Потом сумма обстоятельств выпихивает его к роли лид-вокалиста Genesis, и сегодня Фил произносит то же, что всегда: «Я прошёл путь от барабанщика, который поёт, до певца, который играет на барабанах, — и мне нравилось быть барабанщиком, который поёт».

В 80-е он вездесущ без всяких личных сверхусилий. То Эрик Клэптон позвонил, то Пол Маккартни, то цеппелины (навсегда любимая группа Фила) пригласили его поиграть на Live Aid – и это единственная причина, отчего он сел на сверхзвуковой Конкорд с чартером Лондон – Филадельфия в 1985-м.

И цель «умыть» Майкла Джексона по тиражам пластинок в Америке вообще не ставилась. Прилетел, записался, спел… Жизнь Фила – проявление закона Вселенной: когда ты искренне равнодушен к тому, что иные добиваются всеми средствами, не брезгуя ничем и просто любишь музыку, оно само падает тебе в руки.

На рубеже Миллениума, когда расплодились группы-однодневки с двумя хитами и придурки вроде Гэллахеров, его не просто объявили «устаревшим», но и возненавидели в британских СМИ, припоминая любой грешок. Это бессилие: невысокий и рано облысевший джентльмен оставит после себя столько, что нам и не снилось – и он всё ещё здесь (тур Коллинза 2004 года великолепен, посмотрите!). И представьте Фила, вычисляющего алгоритм хита с помощью цифр – этой фигнёй страдал Чад Крюгер из Nickleback.

Поэтому Коллинз – один такой во Вселенной Музыки. Ему достаточно было записать Entangled, Mad Man Moon, Follow me, You`ll be in my heart, чтобы оправдаться перед неизвестными нам судиями из Будущего.

Что бы там ни произносили всякие Пирсы Морганы и прочая шпана рока с завистью к человеку, менее всего подходящему под роль RockStar.

Старые друзья Майк и Тони заглянут на днях. И дети тоже. Жизнь всё ещё имеет смысл, Фил.


****** 


Цитаты из интервью:


— Глядя на мою карьеру, люди автоматически решали, что мной движет желание быть самым крутым, самым популярным, вездесущим. Но всё это совершенно мне не соответствовало. Кому-то хочется быть звездой в центре внимания, но у меня такой цели никогда не было. У меня даже в голове не возникало идеи записать хитовый сингл.

— Я думаю, все воспринимали мою вездесущность как высокомерие. А я правда не хотел выглядеть высокомерным.

— Ты берёшь на себя своего рода моральное обязательство перед группой — принцип „один за всех и все за одного“. Я чувствовал долг перед ребятами и не хотел быть тем, кто скажет: „Извините, я не могу поехать несколько раз в этом году в Америку, дважды в Европу и в Японию“. Но ты надеешься, что близкий человек отнесётся с пониманием… (первая супруга Коллинза Андреа, пока он спасал обновлённый Genesis, завела роман с декоратором их дома – примеч.)

— Я никогда сам не искал работы. Когда кто-то хотел, чтобы я сыграл, я говорил „да“. И с возрастом я начал учиться говорить „нет“. Мне следовало делать это раньше: нет, мне нужно побыть дома с семьёй.

— Я понял, что то, что я считал по-настоящему хорошим и полезным, на деле мешало людям говорить то, что они на самом деле чувствуют. Поэтому я всё это бросил (о личном ведении своей соцсети в начале 2000-х).

— Я говорю детям: помните, у человека бывает всего один момент, чтобы встретиться с вами. И впечатление, которое вы произведёте, останется с ним навсегда (о «встрече» со звездой снукера Стивом Дэвисом, к которому Фил подошёл в баре, и тот дал автограф, не поднимая глаз и даже не поняв, что перед ним Коллинз, чьи пластинки он слушает).

— Я пил вино, когда просыпался. Это было то, чего я хотел на завтрак — бокал вина. Но я не пил до ночи, понимаете. Так что, честно говоря, я не осознавал, что у меня есть проблема. Потом календарь просто вылетел из моей головы. Мне очень повезло, что я из этого выбрался. Разумеется, с тех пор я не притрагивался к алкоголю.

— Я стал членом клуба, в котором мне вообще не место. Не чувствую, что вписываюсь в этот клуб. Допустим, ты просто обычный парень, болтаешь с кем-то в пабе, а потом уходишь и думаешь, что кто-то о тебе говорит: „Ну и придурок же“, — это всё равно будет задевать так же сильно, как любого другого, мне кажется. Для меня это просто человеческая природа (о роли рок-звезды).