Звездолёт. Глава 9

Когда Черкасов подошел к домику Джулии, он обнаружил входную дверь открытой. Пройдя в гостиную, он увидел Джулию, сидевшую на диване с сигаретой. На лицо был наложен еле заметный макияж, никакого особого наряда не было: домашний халат и тапочки.
- Ты же не куришь! — Черкасов сделал вид, что удивился.
- Так, балуюсь иногда,
Из ванной доносился шум льющейся воды.
- Николь дома?
- Дома. А ты что, к ней пришел?
- Конечно, нет. Ты - единственная женщина на свете, достойная внимания!
- Опять несерьезно.
- Разве я хоть раз давал повод сомневаться в своей искренности.
- Проходи, садись, искренний человек. Ну, что завтра улетаешь?
- Да. Труба зовет.
- А ты как будто знал, когда говорил, что неизвестно, что нас ждет.
- Не знал. Теперь знаю половину. Мы победим в войне, ты станешь лучшим пилотом, достойным своего великого предка и поведешь первый звездолет в другую Галактику. Вернешься героем, выйдешь замуж и родишь мальчика, который продолжит Вашу великую династию.
- Ты не сказал про себя.
- Не сказал. Вторую половину я не знаю. Меня может ждать все, что угодно.
- Мы еще увидимся?
- Может быть. Если меня не убьют в первом же бою.
- Почему с тобой все так грустно?
- Не я придумал этот мир.
- Скажи, Черкасов, если бы не война, ты бы на мне женился?
- Наверное, да.
- Наверное или да?
- Наверное.
Джулия потушила сигарету, забралась с ногами на диван, подобрала их под себя и положила подбородок на колени.
- Немного женщине для счастья надо.
Шум воды в ванной утих, и в гостиной появилась Николь, свежая и благоухающая.
- Здравствуй, ковбой. Ну, что «Дан приказ идти на Запад», «самолеты, самолеты, ну а девушки, а девушки потом?»
Сергей улыбнулся и кивнул в знак приветствия:
- Николь, у тебя когда-нибудь бывает невеселое настроение?
- Чаще, чем ты думаешь, - и она легкой походкой упорхнула в свою комнату.
- Черкасов, я могу и заревновать, - Джулия улыбалась, но глаза смотрели строго.
За окном стемнело, и до отправления оставалось не более шести часов. Вылет был назначен на четыре утра. Сергей знал, что никто из мобилизованных курсантов не будет спать в эту ночь.
Через некоторое время Николь вышла уже одетая.
- Все понимаю и оставляю вас наедине, - она многозначительно подмигнула Джулии и ушла, бесшумно закрыв за собой дверь.
Черкасов смутился, чего с ним никогда при общении с женщинами не случалось. Он всегда действовал уверенно и шел напролом. Но сейчас он не знал, как себя вести и что говорить. «Ей богу, как мальчик», - мелькнула непривычная мысль. Пауза затягивалась. Джулию это, видимо, только забавляло.
- Ну, что, герой, так и будешь там сидеть?
Черкасов решительно поднялся и пересел на диван. Джулия откинулась на спинку и, закрыв глаза, тихо прошептала:
- Поцелуй меня.
В следующее мгновение Сергей позабыл о войне и мире.
Рассвет следующего дня незаметно подкрался к жилому городку, подтверждая неизменность законов природы и неизбежность окончания всего и плохого и хорошего. Несмотря на ранний час, провожать отлетающих пришла вся школа. Директор выступил с напутственной речью, в которой выразил уверенность, что их воспитанники не посрамят честь школы, отстоят мир и живыми вернуться домой. Зазвучала торжественная музыка, и Черкасов вместе со своим экипажем стал подниматься на корабль, который должен был доставить новобранцев на военную базу Сарануга. В памяти всплыли строки одного известного в прошлом поэта:
«В один ненастный день в тоске нечеловечьей,
Не вынеся тягот, под скрежет якорей,
Мы всходим на корабль, и происходит встреча
Безмерности мечты с предельностью морей».     (Ш.Бодлер пер.М.Цветаева)
Закончилась бесшабашная юность, и впереди ждала неизвестность: война, новые переживания и, может быть, смерть. Позади оставались первые яркие впечатления, «кипящая младость» и мать-планета, «где я страдал, где я любил, где сердце я похоронил».
Всходя по трапу, Черкасов оглянулся в последний раз. Предрассветные сумерки рассеивались, и он охватил взглядом весь городок: здания школы, такие близкие и родные, жилые домики, напоминающие о домашнем тепле и уюте; знакомые лица с выражением серьезности и торжественности. «Прощайте».
Джулия Брэдхем стояла отдельно. Черкасов отыскал глазами ее одинокую фигурку, освещенную первыми лучами восходящего солнца. Он поймал ее взгляд и почувствовал, как сдавливает дыхание и темнеет в глазах. Резко отвернувшись, он прошел в звездолет.

Военная база Сарануга располагалась на одноименной планете одноименной звездной системы. Небывалое количество людей в форме и военной техники скопилось на ней в это время. Около ста вооруженных звездолетов Н-класса были готовы в любой момент по велению человека устремиться в любую точку Галактики и пустить в ход свое смертоносное оружие. Корабли и люди продолжали прибывать, и Черкасов недоумевал, как можно противостоять такой мощи.
Большинство военных думало также, несмотря на сокрушительное поражение в первой битве. Они продолжали недооценивать противника и чуть ли не поздравляли друг друга с победой.
Исключение составлял Тимур Горчаков. Состоявший в молодости в рядах вооруженных сил он был призван в армию и состоял при штабе. Одному неглупому человеку пришло в голову, что командованию будет полезен его опыт работы в экстремальных ситуациях.
Привыкший рисковать и знающий цену человеческой жизни Горчаков был осторожен и не одобрял планы генерального штаба, который намеревался собрать все силы, ударить по Тратону и разом покончить с агрессором. За это его обвиняли в трусости и игнорировали его выступления. Внешне он оставался спокоен, но внутри очень сильно переживал, что не может предотвратить напрасную гибель большого количества людей. Он пытался убедить командование, что необходима тщательная подготовка и прежде всего получение как можно большей информации о противнике.
События следующих дней никому не оставили выбора. Войска Хольца Шимберта захватили планету Бертар, на которой располагался один из крупнейших заводов по обогащению урана. Имея такой козырь, Шимберт получал полную свободу передвижения по всей Галактике для всех своих кораблей. Учитывая их оснащение и железную дисциплину предсказать исход войны было нетрудно.
Было решено немедленно направить на Бертар эскадру и попытаться отбить этот стратегически ключевой объект. В рамках этого плана была разработана особая операция. Десять кораблей должны были направиться непосредственно на завод и выполнить роль живых снарядов, с целью уничтожить его хотя бы такой ценой. Принимая во внимание совершенство системы ПВО Бертара, шансы, остаться в живых для экипажей этих звездолетов, можно было приравнять к нулю.
В разработке этой операции принимал участие Эмиль Боровски. Переложив нужные документы, он добился того, что экипаж Черкасова попал в эту группу. Отправляясь на Бертар, ребята еще не знали об этом. Когда они вышли из гиперпространства недалеко от места, где должны были собраться боевые корабли, настрой экипажа был решительным. Один за другим появлялись на экране радара прибывающие корабли, и сознание того, что они являлись частью огромной силы, призванной спасти Галактику придавало им уверенности и помогало легче переносить охватившее их волнение.
Черкасов заметил, что у Колоскова выступил румянец на щеках и горели глаза. Даже всегда спокойный Нилин без цели бегал пальцами по клавиатуре и вставлял к месту и не к месту самые отвлеченные суждения. «Неужели нам всем придется погибнуть в расцвете лет?» - Мелькнула трусливая мысль, но Сергей тут же отогнал ее и вернулся к своим обязанностям. Он соединился с главным кораблем и доложил о прибытии.
Более ста звездолетов выстроились и направились в сторону Бертара. Когда на экране радара появились первые корабли противника, волнение усилилось. Маленькие точки зловеще увеличивались и подтверждали необратимость грядущего события. Кораблей противника было только шестьдесят против ста, но они были намного лучше вооружены и организованы. К тому же это была не первая их битва.
Перед тем, как неприятель приблизился на расстояние выстрела, Черкасов получил секретный зашифрованный приказ. Узнав, что их отправляют на верную гибель во имя общего дела, он не колебался. Не глядя ребятам в глаза, он сообщил им суть приказа, решительно развернул корабль и направил его непосредственно на Бертар. «Что ж, не знал для чего жил, хоть буду знать, за что умираю».
Чтобы больше об этом не думать, он принялся изучать информацию о системе ПВО Бертара, присланную вместе с приказом. Потратив примерно час, он понял, что шансов у них нет. Защита была совершенной, и любой корабль, нападающий с неба, был обречен. Несмотря на огромную территорию, которую занимал завод, и множество уязвимых мест, система ПВО не оставляла ни одного шанса. Но Черкасов не собирался сдаваться, и все оставшееся время посвятил обдумыванию вариантов.
Когда десять звездолетов вошли в атмосферу Бертара, у него созрел план, который был далек от совершенства, но оставлял хоть какую-то возможность выполнить задание. О сохранении жизни он уже не думал.
Согласно приказу корабли построились в шахматном порядке, чтобы охватить как можно большую площадь и не столкнуться друг с другом. Когда по ним открыли огонь, и первые из них были уничтожены, Черкасов нарушил приказ. Он вывел свой звездолет из-под обстрела и повел на посадку в стороне от завода. К тому времени, как они сели, в небе не осталось не одного целого корабля.
Друзья не поняли Сергея и неправильно истолковали его действия:
- Черкасов, ты струсил?! - голос Колоскова дрожал от негодования, - как ты мог?! Все наши товарищи погибли, а ты сбежал!
- Спокойно, ребята, - Сергей поспешил объясниться, - я хорошо изучил систему ПВО. Для кораблей, атакующих с неба, нет никаких шансов. Но никакой защиты не предусмотрено от того, кто взлетит с земли. Эта система разработана против кораблей G-класса, мы же можем спокойно подняться в воздух и подойти к заводу на малой высоте. С этими словами он пробежал пальцами по клавиатуре и дал кораблю команду на взлет.
- Ну, ты даешь, Серега. Мы-то подумали, что ты испугался.
- Рано радуетесь. Живыми нам все равно не уйти.
В памяти компьютера были все уязвимые точки атакуемого объекта, и Черкасов направил звездолет на ближайшую из них. Приблизившись на расстояние выстрела, он выпустил по ней весь боекомплект и направил корабль вертикально вверх. Как только они вышли из мертвой зоны, по ним открыли шквальный огонь. Сначала защита предохраняла корабль, но через несколько мгновений все боеприпасы завода по обогащению урана сдетонировали. Раздался чудовищный взрыв, ударная волна которого буквально выбросила их из атмосферы.
Черкасов очнулся уже в открытом космосе. «Кажется, я жив», - проползла первая мысль, и он подумал, что должен обрадоваться. Он с трудом оторвал голову от спинки кресла и огляделся. То, что он увидел, заставило его снова закрыть глаза. Ему смертельно захотелось заснуть и никогда больше не просыпаться. Сознание отказывалось воспринимать действительность. Его подушка безопасности чудом выдержала и спасла от неминуемой гибели. Друзьям же повезло меньше. Их тела, вернее то, что от них осталось, было размазано по всей каюте.
Поборов малодушное желание отключиться, он нечеловеческим усилием заставил себя снова открыть глаза и начать действовать. Тут только он понял, что вовсю воет аварийная сигнализация. Отключив её, он попытался оценить полученные повреждения.
Двигатель и система навигации каким-то непостижимым образом остались целы. «Еще будем жить», - подумал он и взглянул на экран радара. В близости от Бертара не было ни одного корабля федеральных сил. Это означало, что все они уничтожены, и сражение снова проиграно. Но главная задача была выполнена, и исход войны теперь зависел от других факторов.
Звездолеты противника засекли его и быстро приближались. Нельзя было подпускать их на расстояние выстрела. Черкасов ощутил подступившую тошноту и острую боль в правом боку. Он легонько ощупал это место и понял, что у него сломаны ребра. Ощущение было такое, будто его тело пропустили через соковыжималку. Глаза застилала красная пелена, и сознание снова готово было отключиться. Последним усилием он успел задать компьютеру первый всплывший в памяти адрес и дать команду на разгон и вход в гиперпространство.
Когда Сергей пришел в себя в следующий раз, то обнаружил, что корабль неподвижно висит в космосе недалеко от Сарануги. Правый бок сильно опух, и малейшее движение отдавалось невыносимой болью. Черкасов направил корабль на Саранугу и оказал себе первую медицинскую помощь. Изучению медицины в летной школе уделяли немало времени, и Сергей имел по ней «отлично», как и по всем другим предметам. Поэтому, заходя на посадку, он чувствовал себя намного лучше. Автоматика не работала, и звездолет пришлось садить вручную.