Сорока-ворона. 60. Лучше б тебя не было

В ее глазах опять была все та же неизбывная тоска. Нина или мечтала, глядя мимо меня, куда-то в сторону, или же страдала и, вроде, как прятала глаза, чтоб, заглянув в них, никто не увидел, какая в них боль.

Мы сели за квадратный столик, накрытый белой льняной скатертью, с вазой из желтого стекла посередине, в которой стояли оранжево-коричневые чернобривцы, ближе к ступенькам, спустившись по которым из гостиницы в зал вошли две молоденькие девушки.

-Чем ты занималась без меня? -  спросил я Нину.

-Чем еще может заниматься женщина: готовкой и стиркой. Вот, смотри - руки потрескались,- она показала узкие ладошки.

Они прошли, обратив внимание на меня с Ниной, особенно одна, которая бросила любопытный взгляд в нашу сторону.

-Можно потрогать?

-Можно, - разрешила она и вложила тонкие шершавые пальчики в мою руку.

-Какие тоненькие!  Нас сегодня обслужат? - спросил я, собираясь выйти из-за стола.

-Не надо,- одернула меня Нина.

Они видели меня в гостинице, знали, что я там остановился и теперь, встретив меня с Ниной, поняли, зачем я тут, и кто мы друг другу – мы любовники. Они, верно, решали, что будет дальше, и время от времени смотрели в нашу сторону.

Когда уже было невыносимо терпеть их бестактность, я тоже смотрел на них. Встретившись со мной взглядом, они опускали глаза. «Нет, это невозможно», - решил я.

-Не оборачивайся. За нами наблюдают, сказал я Нине.

-Кто? – спросила она.

-Вон те две девушки,- сказал я и  кивнул головою в сторону окна.

Нина посмотрела назад, окатив девиц насмешливым взглядом.

-Ты их испугала. Пускай бы смотрели.

К своему ужасу Нина обнаружила, что нам не о чем говорить. Мы говорили ни о чем, о пустом. У нас нет общих интересов. Может, если бы мы были женаты, все было бы по-другому. А сейчас… Мы чужие. Зачем? Зачем она это сделала. Она, которая считает себя такой хорошей, изменила мужу. Она подлая, гадкая, грязная женщина. Как она умирала от любви! Как кусала руки, царапала и щипала бедра, стремясь сорвать нагую оболочку, как срывала рукою холодную простыню! Как, влекомая (соблазненная) страстью, мчалась через всю ночь! Как потом, утром, проснувшись в своей постели, видела, что рядом с ней никого нет - пустота! Нет. Нет, не так. Она развратна, потому что мысленно она любила всех мужчин. Лицемерка! Да лицемерка. Она лгала. Лгала себе. Обманывала мужа, а теперь вот – любовника. Ну и пусть. Она наказана за это. Чем же? Ну, конечно же, она наказана одиночеством. Боже, сколько же надо прожить, чтобы так возненавидеть всех и себя, чтобы уйти и не вернуться, исчезнуть? После ссор с мужем ей все чаще хочется повеситься. Ей не хочется жить, но иногда, как сегодня, она не может представить, что ее нет, не может представить себя без своей семьи. Она любит мужа. Она не обманывается. Ах, она, действительно, его любит. Если бы он знал, как сильно она его любит!

-Нина, о чем ты думаешь? – заглянув ей в лицо, спросил я.

-Так. О женском. О тяжелой женской доле,- выкрутилась она.

Я подумал, что Нина сегодня какая-то не такая. Надо будет попозже выведать у нее, что с ней.

Подошла официантка с блокнотом и карандашом в руке.

-Наконец! Девушка, что вы себе позволяете? Я полдня вас жду, вернее, жареную картошку, антрекот, ну, еще стакан чаю. Тебе что заказать?

-Я есть не хочу,- вяло запротестовала Нина.

-У нее очень толстые ноги. Сама худая, а ноги толстые. И почему ты не хочешь, чтоб мы поднялись в номер?

Злая официантка сняла с подноса тарелку, вилку, нож, стакан с чаем, и все это поставила передо мной.

-Прости меня. Я боялась тебе сказать… Не мучь меня. Я и так вся измучилась. Днем и ночью меня одолевают невеселые мысли. И на что ты мне дался? Зачем ты мне? Лучше бы тебя не было.

-Как это не было!

-Что я говорю!? Извини. Я часто думаю о тебе, дома и на работе. Бывают минуты, когда я живу одним тобою. Я говорю себе: «Был бы Сережа. Видел бы он…» Или же, когда мне очень плохо, я говорю: «Только бы он не видел». В городе я ищу тебя. Мужчины растеряно смотрят мне вслед, провожая длинным взглядом. Вероятность того, что я тебя встречу, очень мала. Это почти невозможно. И все же…  В последнее время я замечаю за собою, что достаточно мне остаться одной, как тут же я впадаю в беспричинную задумчивость. Я могла бы часами сидеть, ничего не делая, уставившись в одну точку. Ты как-то говорил, что я веселая. Так вот, я давно уже не веселая. Откуда взяться веселью? Я не думала, что у нас с тобою так получится. Я виновата перед тобой. Но я не могу себя представить вне своей семьи. Пора сказать правду - мы никогда не будем вместе. Боже, что я сказала! Что я говорю?! Я тебя люблю, люблю, люблю...