Летняя страда

    Если сегодня каникулы деревенского и городского школьника мало чем отличаются — и те, и другие проводят время перед экранами смартфонов и компьютеров, — то в наше время разница между ними была разительной, почти как между двумя разными планетами.
    Родители городского школьника, едва дождавшись последнего звонка, уже держали в руках путёвку в пионерский лагерь. Это было делом решённым: почти у каждого предприятия были базы отдыха и лагеря, а очередь на места распределялась среди сотрудников чуть ли не с осени. Для городского ребёнка лето — это линейки, горнисты, костровые и отрядные песни. Приезжая к деревенским родственникам после лагерной смены, они, набравшись опыта организации игр, нередко верховодили над деревенскими сверстниками.
    Деревенские же школьники о пионерских лагерях знали лишь по картинкам в учебниках и рассказам приезжих родственников. Для нас с началом каникул начиналась настоящая страда.
    Первая волна накатывала в начале июня. Совхозные поля требовали ухода, и наша «производственная практика» заключалась в прополке овощных культур. Мы ползали на четвереньках между грядками свёклы и моркови, выбирая сорняки, пока солнце не начинало припекать так, что голова кружилась. Но это было только начало.
    Как только прополка заканчивалась, наступала пора сбора лекарственной травы — горицвета. Мы уходили в окрестные леса и степи, вооружившись мешками. Траву полагалось не вырывать с корнем, а аккуратно срезать. Затем мы развешивали её в тени под навесами, чтобы она сохранила свои целебные свойства. Высушенное сырьё сдавали в приёмные пункты. Это были наши первые самостоятельные деньги, заработанные мозолями на ладонях.
    Но главное веселье начиналось в конце июня, когда в лесу поспевала земляника. Это была целая эпопея. Мы ходили в лес группами — от каждой семьи выходило по четыре-пять детей. У каждого был свой небольшой стаканчик, куда он складывал собранные ягоды. Наполнив его, мы высыпали землянику в общую семейную ёмкость — ведро или корзину, которую потом тащил старший из нас. Это был настоящий семейный подряд.
    В нашем семейном подряде было четверо: я, старший брат, старшая сестра и младшая сестра. И я считался слабым звеном. Мы заметно отставали от других семей: пока все собирали спелую, сочную ягоду, прятавшуюся под листьями, я срывал только ту, что виднелась сверху. А сверху чаще всего белела неспелая ягода. Меня упрекали, что я рву зелёную, а спелую отправляю в рот, и я чувствовал себя чуть ли не вредителем.
    Однако наступал август, и моя «реабилитация» была полной. Начиналась грибная пора. И тут в нашем семейном подряде я неожиданно становился ведущим звеном. У меня открывался какой-то «третий глаз»: там, где остальные проходили мимо, видя лишь траву и прелые листья, я замечал под ними шляпку груздя. Мы собирали только грузди — крепкие, ядреные, других видов грибов в нашей деревне не признавали.
    Мой талант оставался для меня загадкой долгие годы. И лишь недавно, готовя материал про дальтонизм для одной статьи, я наткнулся на занятный исторический факт. Оказывается, людей с особенностями цветового зрения действительно использовали в качестве наблюдателей: считалось, что некоторые из них могли лучше замечать замаскированные объекты, поскольку иначе воспринимали цветовые различия.   Перечитывая эти строки, я вдруг остро вспомнил своё детство. Почему я почти не замечал спелой земляники, зато мог увидеть груздь там, где остальные проходили мимо?
    Возможно, тогда я просто по-другому воспринимал окружающий мир. То, что мешало мне собирать землянику, помогало находить грибы.
    Так, спустя много лет, я понял одну простую вещь: природа иногда находит свои способы что-то компенсировать. То, что в одном случае становится недостатком, в другом может оказаться преимуществом.