Невозможная история, или Минус двести

– Ты кого-то ждёшь? - спросила Лена.

– В отеле? В десять вечера? - Аркадий отложил книгу. – Вроде, нет.

В дверь снова постучали. Не громко, но настойчиво.

Лена подошла к двери.

– Кто там?

– Это я, - сказал за дверью мужской голос.

Лена посмотрела в глазок на двери и удивленно повернулась к Аркадию.

– Это наш повар.

– Я ничего не заказывал.

– Открой. Может, пожар.

– Если пожар на кухне, он не стал бы представляться.

Лена открыла дверь.

На пороге стоял мужчина без поварского колпака, в сером свитере, с блокнотом в руке. Вид у него был серьёзный, почти скорбный. Это был повар маленькой гостиницы, где остановились молодожены.

– Добрый вечер, - сказал он.

– Добрый, - осторожно ответила Лена.

– Простите, что поздно. Я на минуту.

Аркадий поднялся с кресла.

– Что-то случилось?

Повар посмотрел сначала на него, потом на Лену, потом опять в блокнот.

– Вот я тоже хотел бы понять.

Лена чуть прищурилась.

– В каком смысле?

Повар переступил с ноги на ногу.

– Вы у нас уже шестой день.

– Да.

– Завтра контрольное.

– Что контрольное? - спросил Аркадий.

– Взвешивание.

В номере стало тихо.

– Значит, - сказала Лена, – вы пришли к нам в десять вечера напомнить, что завтра мы должны взвеситься?

– Нет, - сказал повар. – Я пришёл узнать, почему вы не поправляетесь.

Аркадий медленно сел обратно.

– Лен, это всё-таки пожар. Только психический.

Повар обиделся.

– Вы смеётесь, а у меня цифры.

– Какие цифры? - спросила Лена.

– Нормальные отдыхающие за неделю дают динамику. У кого триста граммов, у кого семьсот. Немцы из пятого номера – шестьсот грамм на двоих, прекрасные люди. Француз сначала сопротивлялся, но после пирога пошёл вверх. Даже девочка из двенадцатого номера, которая питается одними макаронами, и та прибавила.

– Поздравляем девочку, - сказал Аркадий.

– А у вас, - повар постучал пальцем по блокноту, – минус двести.

Лена закрыла лицо рукой.

– Мы что, в санатории?

– Формально нет, - сказал повар. – Но кухня у нас оздоровительная.

– Мы едим, честное слово.

– Недостаточно.

– Я сегодня съел две порции гуляша, - сказал Аркадий.

– Полторы. Вторую половинку вы отдали жене.

– Я не забирала, - сказала Лена. – Я только попробовала.

Повар грустно кивнул, будто эта ложь ранила его сильнее всего.

– Я всё вижу.

– Это уже пугает, - сказала Лена.

– А меня пугает минус двести, - ответил он. – Я третий день думаю: может, суп слабый? Или соус не такой сочный.

– Суп отличный.

– Тогда почему?

– Потому что мы много ходим. Мы в отпуске.

– В отпуске надо не только ходить, - назидательно сказал повар. – В отпуске надо восстанавливаться.

Аркадий посмотрел на жену.

– Слушай, в этом что-то есть.

– Не переходи на его сторону.

– Я не перехожу. Я объективен.

Повар оживился.

– Вот. Мужчина понимает.

– Мужчина будет спать на балконе, если будет продолжать, - отрезала Лена.

Повар снова заглянул в блокнот.

– Я вам могу предложить индивидуальную программу.

– Нет, - быстро сказала Лена.

– Подождите, - сказал Аркадий. – Какую?

– Завтрак обычный, плюс творожная запеканка. На обед суп не чашка, а тарелка. К ужину компот и пирог. Ночью, если проснётесь, на ресепшене будут пирожки.

– Ночные пирожки? С чем? - переспросил Аркадий.

– Аркадий, - строго сказала Лена.

– Я просто уточняю состав угрозы.

Повар посмотрел на Лену почти с мольбой.

– Вы не подумайте, я не про фигуру. Я старый человек. Для меня “поправиться” – это не обидеться. Я раньше в детском лагере работал, в оздоровительном. Там всё было просто: дети приехали – худые, бледные, носами крутят. Через три недели – щеки, аппетит, глаза блестят. В конце смены взвешивали. Если прибавили – значит, не зря работали.

Лена немного смягчилась.

– Дорогой мой ночной гость! Это, конечно, мило. Но когда повар вечером приходит к женщине и спрашивает, почему она не поправляется, женщина слышит совсем не это.

Повар задумался.

– А что она слышит?

– Что завтра она будет завтракать воздухом и ненавистью.

Аркадий хмыкнул.

– Хорошая диета.

– Молчи.

Повар виновато убрал блокнот за спину.

– Понял. Неправильно выразился.

– Очень неправильно.

– Тогда скажу иначе. Почему вы не становитесь счастливее в измеримом виде?

Лена посмотрела на него.

– Ещё хуже.

– Да? - огорчился он.

– Да.

Аркадий встал.

– Смотрите, давайте честно. Мы вашу кухню любим. Просто мы утром гуляем, днём плаваем, вечером опять гуляем. Поэтому ваши пироги сгорают в процессе культурной программы.

Повар прищурился.

– Значит, не кухня виновата?

– Не кухня.

– И не гуляш?

– Гуляш вообще герой.

– А сырники?

Лена сдалась:

– Сырники выдающиеся.

Повар заметно выпрямился.

– Тогда почему минус двести?

– Видите ли, - сказала Лена, – иногда хороший отдых – это когда человек уезжает в том же весе, но с нормальным лицом.

Повар медленно обдумал это.

– В том же весе, но с нормальным лицом, - повторил он. – А вообще-то, если сказать женщине “вы хорошо поправились”, она почему-то не обнимает повара.

– Не почему-то.

Он развёл руками.

– Я одной даме как-то сказал: “Вы за две недели у нас прямо расцвели, килограмма на два”. Она потом три дня со мной не здоровалась. А я же хотел похвалить.

– Вот именно, - сказала Лена. – Вы хотели похвалить себя, свою работу.

– Наверное, - согласился повар и раскрыл блокнот. – Можно запишу?

– Только не напротив нашего номера.

– Нет-нет. Общая мысль.

Он записал: “Вес не главный. Лицо тоже показатель”.

Аркадий заглянул через плечо.

– Напишите ещё: “Ночные пирожки – по согласию сторон”.

Повар записал.

Лена посмотрела на мужа.

– Ты зачем ему помогаешь?

– Я работаю над регламентом.

Повар закрыл блокнот, собрался уходить, но остановился.

– А пирог всё-таки принести?

– Нет, – сказала Лена.

– Маленький.

– Нет.

– Четвертинку.

– Я вас прошу, даже не упоминайте!

– Просто чтобы завтра динамика не выглядела тревожно.

Аркадий кашлянул.

– А какой пирог?

Лена медленно повернулась к нему.

– Яблочный, - шёпотом сказал повар.

Аркадий посмотрел на Лену.

– Яблоки – это почти как прогулка по фруктовому саду.

– Ты невозможен.

– Значит, одну четвертинку, - радостно и быстро сказал повар. – На двоих. Без отчётности.

– И без взвешивания, – сказала Лена.

– Без взвешивания.

– И без слова “поправиться”.

– Никогда.

Через десять минут повар вернулся с тарелкой. На тарелке лежала не четвертинка, а уверенная такая половинка пирога.

– Вы забыли мою просьбу? - строго сказала Лена.

– Он лёгкий, - сказал повар.

– Не начинайте.

– Молчу.

Утром на доске объявлений рядом с ресепшеном появилась новая строка:

“Еженедельное взвешивание – добровольно.
Оценка отдыха производится по выражению лица.”

Под ней кто-то позже приписал карандашом:

“Ночные пирожки – по согласию сторон. Вкусные, проверено”

А еще позже ниже, другим почерком было написано:

“Срочно укажите место и время выдачи. Очень надо!”