Один долгий день от рассвета до сумерек гл. 39-40

                Глава 39
        Алеша обрадовался от обещанной заманчивой перспективы, той в которой ему наобещали столько увлекательного, а пуще всего он мечтал увидеть своего брата.
       Он бодро вскинул голову вверх на Петра, взглянул на дядю с искренним недоумением, как будто только сейчас его увидел впервые, и спросил мысленно строго, в голос он сказать не отважился:
                «А ну, кто тут есть?»
и он строго уставился на Петра, мысленно к нему обращаясь:
               «Дядя, Вы кто?
                Отвечайте быстренько! Некогда мне тут с вами лясы точить и любезничать».
       Мальчик искренне поверил, что сейчас получит ответы на все поставленные им самому себе вопросы, даже если эти вопросы были заданы им кому-то мысленно, без слов. Тут и без слов ясно, что сейчас все быстро прибегут к нему и всё ему объяснят.  Кто, что и почем. Возьмут под белы рученьки и поведут в дом, как почетного гостя.
       Но незнакомый дядя почему-то не бросился тут же исполнять его мысленные запросы и безответственно болтал в этот момент с папой, совсем даже не обращая на него никакого внимания.
       Тогда у Алеши быстро угас интерес к дяде, он быстро переориентировался и уже задался вопросом о более интересующем его персонаже, о том, кто будет его развлекать, опекать, привечать; короче, о своем старшем брате, будущем товарище по играм.
             «А где обещанный Дима?
              Подавай его сюда.
              Почему его все еще здесь нет?
              Я тут что, в роли статиста???
              Жду, жду, понимаешь, целую вечность, а они и не шевелятся.
              И даже еще не представились мне по всем правилам.
              Руки в боки и болтают и улыбаются, в глаза друг другу заглядывают. Тьфу, противно смотреть. А человек ждет.  Ждет!
           Понимаете?? Ничего вы не понимаете, как я погляжу!
                А ну, покажись. От рапортуйся по форме!
                Рассчитайся по номерам!
                Бодренько, бодренько!
                Живенько, живенько! ...
                Нет, что-то не реагируют на меня ….
                Сколько можно еще ждать? Где Дима? Где все?
              Вот же я, собственной персоной здесь стою, красавец такой. Даже тетя меня красавцем назвала, а вы что-то не привечаете меня, игрушки не показываете. Нехорошо-с.
             Вы где? Алло!? Алло!? Где Вы? Сидите тут и ноль внимания на меня. А-ю-шки?!
             Что не знаете меня, что ли?  Эх, рядовые вы ребята; от жизни вы отстали. Век вам в рядовых куковать! Даже до какого-нибудь паршивенького фельдфебеля не дослужитесь!
           Отстали, отстали от жизни!
          Встречайте тогда уже меня что ли, коли не шутите ... Опять никто не подходит что-то, игрушки не показывают, да и брателла где-то по пути затерялся.
            Ну где Вы? Аллё? Ал-лёё?».
        В мыслях Алешу уже встречали и брат, и хозяева и он расшаркивался, как на сцене перед восторженными зрителями, но реальность оказалась прозаичнее.
        Увлекшись страстной внутренней речью, Леша не заметил, как в комнату вошли хозяйка и мальчик лет двенадцати-тринадцати. Леше было не до того, он был увлечен своей страстной внутренней речью и в данный момент мало что замечал вокруг.
                Глава 40
        Мысленный монолог мальчика прервала тетя Марина, обратившись к нему:
            «А вот и братик твой, Алеша. Дима. Познакомьтесь друг с другом!».
       Алеша очнулся, тут же все его измышления забылись, и он стал смотреть во все глаза на симпатичного подростка, стоящего перед ним. Обещанный взрослыми братишка Алеше с первого же взгляда понравился. Почему Дима ему понравился Алеша не задумывался, просто он отчего-то проникся к Диме симпатией, вот и всё, остальное не важно.
Спокойствие и вежливость были написаны на лице Димы.
      Григорий сказал Диме в сдержанной манере, обращаясь исключительно лично к нему, что называется «не на публику, а в индивидуальном порядке», как к взрослому:
              «Привет, Дима».
              «Здравствуйте»: ответил вежливо тот.
              «Ты в какой уже класс ходишь?».
              «В шестой»: ответил Дима мягко и спокойно, без эмоций, но доброжелательно и учтиво.
       Потом настала очередь у Димы, как у воспитанного хозяина, поприветствовать другого гостя:
              «Привет, я Дима»: сказал он Алеше.
       Алеша, как не очень еще окультуренный человек, подзабыл, что ему тоже нужно представиться в учтивой манере, расшаркиваться сильно перед братом и склоняться в поклоне ему не нужно было конечно, но необходимо было хотя бы элементарно назвать свое имя, но и это не было сделано, а было сделано только то, что Леша молча таращился с удивлением на вновь прибывшего человека, чуть ли не открыв рот, хорошо еще то, что он не стал, сбитый с толку, на виду у всех задумчиво почесывать волосы у себя на затылке. И подобное его поведение произошло оттого, что Алеша ожидал, что брат окажется приблизительно такого же возраста, как и он, а тут вышел к нему подросток, выше его на целую голову. Это-то и сбило немного Алексея столку, и он некоторое время переваривал у себя в голове произошедшую с его братом непредвиденную трансформацию. Ожидаешь одно, а происходит несколько иное.
      К тому же, Алеша полагал, что брат будет таким же, как те ребята, с которыми он обычно играет в детском саду, таким же шалопаем, как и он, а тут высокий симпатичный мальчик стоит, да еще что-то такое в нем было спокойное, доброжелательное, какой-то он весь культурный и вежливый, таких он еще он не встречал лицом к лицу, не общался вплотную, хотя подобные единичные экземпляры ему и встречались уже, но как-то близко Леше с ними не довелось общаться, всё как-то сталкивался всё больше с какими-нибудь горлопанами, но Диму Алеша сразу же безоговорочно и доверительно принял, как родственника своего и товарища.
      Алеша, нашедший внезапно себе почти что друга, уже совсем освоился в новой обстановке, напрочь забыл свое первоначальное стеснение при приходе в гости и сейчас только с нетерпением стремился побыстрее начать общаться со своим братом, чтобы поболтать, рассказать ему свое насущное и сокровенное, поделиться с ним чем-то очень важным и, наконец, начать играть. На взрослых он почти перестал обращать внимание, так как теперь у него был ровесник, собеседник и друг, а интересный ровесник всегда интереснее взрослого.
       Взрослый это что-то другое, чем ровесник; ровесник - это то же, что и ты, с ним можно на равных, или, в крайнем случае, ты его подмял под себя или он тебя подмял – тут уже дело техники, но, по крайней мере, с ровесниками все ясно и понятно, а взрослый – это другая планета. 
       С подобными тебе, с ребятами, интереснее, чем с взрослыми, с ними можно поиграть и быть самим собой. А взрослые что, они только одними разговорами кормят и еще командуют, это можно, а это – нельзя, туда ходи, а туда - не ходи, со скуки помереть можно.
      Поэтому, когда ему доводилось заполучить себе для общения близкого товарища или друга, то тогда он взрослых уже не замечал и мало воспринимал, как предмет своего интереса, но волей-неволей ему приходилось все-таки иногда концентрировать на них свое внимание, если они каким-либо образом попадались на пути в ближайшее поле его зрения и восприятия.
      Внимание Алеши непроизвольно обращалось на взрослых только в том случае, если вдруг, они делали что-то интересное для него, неожиданное, нестандартное и занимательное или впрямую в лоб обращались к нему. Он тогда переключал ненадолго свое внимание с друга на остальных присутствующих, нетерпеливо и недоуменно, рассеянно внимал им и через короткий промежуток времени снова про них забывал, когда снова присоединялся к ровеснику.
       Поэтому сейчас всё его нетерпение и надежды на интересное времяпровождение было обращено на Диму и всё остальное перестало существовать для него, кроме тех явлений и событий, что входили в сферу их общих интересов и предпочтений.
    Григорий, который так и не дождался от Леши ответа на слова приветствия Димы, сказал сыну:
            «Леша, поздоровайся с Димой».
     И Григорий тут же добавил:
           «Ты, кстати, еще и с тетей Мариной, и с дядей Петей толком-то и не здоровался»
    и он отметил про себя, что слова его сорвались с его языка легко и непринужденно и прозвучали в приказном порядке:
          «Видно я уже немного акклиматизировался здесь, раз в таком тоне заговорил». 
       Петр сказал:
         «Да, ничего, немного придет в себя, потом мы с ним познакомимся поближе».
       Григорий не отступал от своего намерения:
          «Ничего не потом. Леша поздоровайся как положено! Расскажи о себе ...Так мол и так, я такой-то бравый парень, пришел к вам в гости знакомиться с родственниками… С братом своим повидаться пришел.
           Я такой-то и такой-то, хожу пока в детский сад, скоро в школу пойду, занимаюсь на досуге тем-то и тем-то…
          Ну давай, изложи всё по порядку.
          Ты еще не здоровался ...
          Ну, давай!».
        Возникла небольшая пауза, взрослые и Дима посмотрели на Лешу.
        И Леша, чтобы побыстрее избавиться от назойливого внимания присутствующих, на одном дыхании выдохнул коротко:
            «Здрасьте!» и чуть с губ машинально не сорвалось по привычке, закрепившейся в детском саду при встрече с ребятами, словосочетание: «Забор покрасьте».
        Такое приветствие у него уже вошло в привычку и здесь в гостях он его чуть не воспроизвел во всей красе.
        Но тут он вовремя спохватился и прикусил себе язык, подумав:
              «Чуть деревенщиной себя не выставил! Фу, пронесло!
         Это ж надо было такому случиться! Чуть было не опростоволосился навек!
         Еще подумают, что я им забор какой-то непонятный, неизвестно для чего предлагаю покрасить!
         Подумают, что к чему он брякнул ерунду какую-то? Скажут еще балбес какой-то!».
           После того, как Алеша с трудом выдавил из себя приветствие, Петр решил закончить его мучения и больше не смущать парнишку, и решительно произнес:
              «Ну вот и познакомились. Коротко и ясно. А то было непонятно кто это у нас тут бродит по комнатам вместе с папой».
          Потом обратился к жене:
              «Марина, что у нас со столом?».
          Она ответила:
              «Сейчас, немного еще подождите, скоро будет готово».