Чем привлекают женщины мужчин...

Алексей вышел из своего офиса в половине десятого вечера...
 
Октябрьский дождь нудно барабанил по асфальту, превращая город в зеркальную галлюцинацию. Он не взял зонт, не потому, что забыл, а потому что ему было сейчас всё равно. Мокрые волосы прилипли ко лбу, пиджак промок насквозь, но он даже не ускорил шаг...

Тридцать семь лет! Холост... Никаких обязательств, никаких обещаний, данных кому-то кроме работодателя. Его жизнь была похожа на хорошо отлаженный механизм: работа, спортзал, редкие встречи с друзьями, которые уже давно обзавелись семьями и смотрели на него с той особенной смесью жалости и зависти, которую умеют излучать только счастливые (или нет), и  женатики...

Дом встретил его опять устоявшейся тишиной. Однокомнатная квартира на втором  этаже пропахла пылью и долгим  одиночеством. Он скинул мокрые вещи прямо в коридоре, прошёл на кухню, налил себе виски. Лёд звякнул о стенки стакана, это был  единственный звук, нарушивший это  глухое безмолвие...

Алексей уставился в тёмное окно, где город мерцал тысячами огней, словно рассыпанные бриллианты. Каждый огонёк, это чья-то жизнь. Чьи-то вечера. Чьи-то поцелуи. Чьи-то ссоры и примирения...

А у него стакан виски и завтрашние мероприятия...

Он усмехнулся собственной банальности. Мужчина средних лет в кризисе среднего возраста, это уже такое клише, которое он презирал в книгах и фильмах. И вот, пожалуйста, он сам стал этим клише!
Только без пафоса и драмы. Просто это была  пустота, которую он с трудом научился не замечать...

Телефон завибрировал на столе. Сообщение от коллеги:

— «Лёха, ты забыл флешку со своей  презентацией. Я захватил. Завтра верну!».

Он хотел ответить «спасибо», но пальцы застыли над экраном. Что-то в этом простом месте,  в этой автоматической вежливости, в этой привычной пустоте общения вдруг всё  показалось ему невыносимым...

Он ничего  не ответил...

Просто допил виски, лёг на диван и уставился тупо в потолок. Где-то рядом, из соседнего дома,  играла музыка. Приглушённая, но отчётливая. Что-то джазовое. Саксофон. Женский чей-то голос, почти шёпот...

Алексей закрыл глаза и позволил себе забыться...

Утро началось с головной боли. Не похмельной,  нет, он же выпил всего один стакан,  а той странной тупой боли, которая рождается от постоянного недосыпа и очень  тяжёлых мыслей...

Он принял душ, выпил кофе, проверил почту. Обычный день. Обычный ритуал. До той секунды, пока не вышел из подъезда...

Какая-то женщина стояла у входа в соседний дом, держа в руках чашку кофе и глядя на небо. Высокая, стройная, в длинном бежевом пальто, распущенные тёмные волосы почти касались талии. Она не смотрела по сторонам, не проверяла телефон,  просто стояла и пристально смотрела вверх, на разрывы туч, сквозь которые пробивались лучи солнца.

Алексей остановился...

В этом, конечно,  не было совсем ничего особенного. Тысячи женщин проходят мимо каждый день. Он видел их в метро, в кафе, в офисных лифтах. Красивые. Ухоженные. Улыбчивые. Строгие...
Он равнодушно скользил по ним взглядом, потому что давно для себя  перестал из искать. Не потому, что разочаровался, а потому что устал от всего... Вообще...

Но эта женщина...

Она повернула голову, и он увидел её лицо. Тонкие черты, округлые скулы, тёмные глаза. Она не была фотомодельной красавицей,  в её внешности была какая-то небольшая неправильность, изломанность что ли, которая делала её одновременно очень  уязвимой и немного даже опасной.

И она посмотрела прямо на него!

Секунда. Две. Три...

Алексей почувствовал, как его сердце  ударило под ребром, а потом забилось с удвоенной силой. Глупо!
По-мальчишески глупо!
Он хотел отвести взгляд, сделать вид, что смотрел куда-то в другую сторону, но не смог...

Она ему улыбнулась. Не широко, даже  не приветливо,  так, словно они уже были знакомы и она знала о нём что-то важное, чего он сам о себе не знал...

Потом она отвернулась и вошла в свой подъезд...

Алексей стоял,  как вкопанный ещё пару минут.
Кофе в его руке давно остыл. Соседний подъезд? Она живёт рядом?
Он никогда раньше её здесь не видел! Или просто не замечал?

Он поймал себя на мысли, что уже представляет, как она поднимается по лестнице, снимает пальто, ставит чашку на стол. И тут же одёрнул себя. Прекрати!
Она просто женщина! Незнакомка. А у тебя завтра  презентация, совещание в десять!

Но потом в метро, в толпах людей, он снова мысленно  видел её лицо. И глаза, тёмные и глубокие, словно омут. И улыбку, которая обещала что-то такое, чего он давно не получал...

Неделя прошла в странном полусне...

Алексей ходил на работу, выполнял задачи, общался с коллегами, но всё это казалось ему  механическим. Настоящая жизнь происходила за пределами офиса, в те короткие моменты, когда он проходил мимо её дома...

Он видел её ещё трижды...

В первый раз  на остановке.
Она читала книгу, стоя под навесом, и дождь барабанил по пластиковому козырьку, создавая шум, который, казалось, был создан специально для того, чтобы она подняла глаза на него...

И она подняла. Посмотрела... Улыбнулась. И опять опустила свой  взгляд в книгу...

Во второй раз  как-то вечером... Она возвращалась с сумкой продуктов, и этот обычный, бытовой образ почему-то показался ему самым пронзительным из всех, что он видел. Она несла хлеб, молоко, зелень в пакете. Просто жила обычной жизнью... Дышала... Существовала...
Отдельно от него...

В третий раз он случайно  услышал её голос и имя...

Она говорила по телефону, стоя у подъезда. Смеялась. Низкий, чуть хрипловатый её смех ударил его прямо в солнечное сплетение...

— «Аня, ты несносна!», — услышал он обрывок фразы из громкой связи.

Аня?

Он теперь знал её имя... Маленькая победа!
Теперь она не была просто незнакомкой. Она была Аней. И это знание имени уже меняло всё!

В субботу вечером Алексей не выдержал. Он вышел как будто  «проветриться»,  хотя знал, что на самом деле идёт к её дому. Он не собирался ничего делать, просто хотел пройти мимо. Увидеть свет в её окне. Ощутить, что она сейчас рядом...

Он стоял под фонарём, глядя на  окна на третьем этаже, он уже понял и вычислил, где её окна. Свет там приглушенно  горел. За шторой двигался силуэт. Она была дома. Жила своей жизнью, о которой он ничего не знал...

И в этот момент окно открылось...

Она выглянула. Увидела его. И не удивилась,  словно этого ждала.

«Зайдёте ко мне , Алексей?», — неожиданно громко сказала она.

Он даже вздрогнул. Она знала его имя? Как это?

Но ноги уже несли его к подъезду. Он не мог остановиться. И уже не хотел...

Её квартира была полна книг. Они стояли на стеллажах от пола до потолка, лежали на подоконнике, громоздились на кофейном столике. В воздухе витал запах книг.
Где-то тихо играл джаз,  тот самый саксофон, который он часто  слышал из её окон...

«Я живу здесь уже четыре года», — сказала она, приглашая его сесть. — «А ты ведь переехал сюда  полгода назад? Я знаю, потому что слышала, как ты играешь на гитаре по вечерам. Ты думаешь, что играешь тихо, но стены очень  тонкие, да и окна почти всё время открыты!»...

Алексей даже немного покраснел. Он и правда иногда брал в руки гитару, чтобы успокоить нервы. Плохо, по-дилетантски, но это ему как-то помогало...

«Ты знаешь моё имя?», — сказал он.

«Конечно! Я спросила у вашей  консьержки. Она всё знает о всех». Аня усмехнулась. — «Хочешь чаю? Или что-то покрепче?»

«Чай лучше», — выдохнул он.

Она ушла на кухню, и Алексей остался один в комнате, полной её запаха. Он осматривал книги. Толстой, Достоевский, Набоков. Сборники стихов. Фотографии на стенах, чёрно-белые снимки, сделанные, судя по всему, ею... Городские пейзажи. Лица. Улицы...

Она вернулась с двумя чашками. Села напротив, поджав ноги под себя, и посмотрела на него тем же внимательным, чуть насмешливым взглядом.

«Ты много раз стоял под моими окнами, как раз тогда, когда мне было очень грустно, вот такое интересное совпадение!», — сказала она.

«Неужели?»

«Ну, я это  чувствовала! Когда ты там стоишь. И мне становилось легче. Странно, правда? Мы незнакомы, а ты уже стал частью моих вечеров!».

Алексей молчал. Он не знал, что и как  ответить на такое неожиданное  признание...

«Ты одинок?», — продолжила она без всякого осуждения. — «Я чувствую это. Я тоже одинока! Мы одиноки по-разному, но это даже  неважно. Главное сейчас ,  что мы оба это знаем!».

Она взяла его чашку и поставила на стол. Потом коснулась  его руки. Её пальцы были тёплыми и сухими.

«Не бойся меня», — сказала она тихо. — «Я же не укушу!».

Алексей почувствовал, как его дыхание сбивается, почти прерывается. Она была так сейчас  близко! Он слышал её дыхание, видел тонкие морщинки у глаз, чувствовал запах её духов,  что-то цветочное, с горчинкой...

«Почему я?» — спросил он.

«А почему нет?»

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла и одновременно столько тоски, что у него сжалось сердце...

«Ты ведь  не знаешь меня совсем!», — прошептал он ей.

«Зато я знаю, что ты очень добрый. Я видела, как ты кормишь бездомных собак, кошечек. И как поднимал упавшую книгу у старушки  на улице. Ты думаешь, что никто этого  не замечает, но я всё  замечаю!».

Алексей хотел что-то сказать, но она приложила палец к его губам.

«Тишеее! Не надо никаких слов!».

Она отпустила его руку, встала и подошла к окну. Месяц освещал её лицо, делая его почти прозрачным:

— «Хочешь, я тебе кое-что покажу?»

Она провела его в маленькую комнату, которую он сначала принял за кладовку. Но там стоял мольберт, а на стенах висели картины. Десятки  картин. Все они были написаны  ею...

Алексей взволнованно  замер, разглядывая их. Города в тумане. Люди в толпе, теряющие свои  лица. И одна  странная, почти сюрреалистическая,  женщина, сидящая на краю обрыва и смотрящая на море...

«Это я», — сказала Аня. — «Или то, что я чувствую, когда смотрю в себя вовнутрь».

Он повернулся к ней. Она сейчас стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на него с  улыбкой, в которой была видна заметная печаль.

«Ты рисуешь всё время?»

«Пять лет уже. С тех пор, как умер муж!».

Алексей вздрогнул. Он не ожидал этой откровенности...

«Извини», — сказал он.

«За что? Ты же этого ничего не знал. И это не твоя вина. Он ушёл, оставив мне эту квартиру и кучу книг. И чувство, что я должна как-то жить дальше. Я и  рисую, чтобы не сойти с ума».

Она подошла к нему и остановилась рядом:

«Ты не такой, как другие, Алексей! Ты смотришь как то иначе! По-настоящему смотришь. На эти улицы. На людей. На меня тоже!
Я вижу это! И мне хочется быть увиденной только тобой в  оставшееся  время!».

Он повернулся к ней. Их лица были так впервые близко друг от друга:

«Аня...»

«Не говори ничего», — прошептала она. — «Пожалуйста. Просто делай то, что тебе хочется. Я тебе всё  разрешаю!».

Он коснулся её щеки. Кожа была нежной и тёплой. Она закрыла глаза и на мгновение прижалась лицом к его руке.

Он чувствовал её дыхание, вкус кофе на её губах, дрожь, пробежавшую волной по её телу.

Она  жадно ответила на его поцелуй...
Прижалась к нему, обвила шею руками, задышала горячо...

« Никто не целовал меня так,  уже давно», — выдохнула она.

Он почувствовал, как всё его тело наливается тяжестью и лёгкостью одновременно. Это было похоже на падение с большой высоты,  когда уже совсем бывает не страшно, потому что уже знаешь, что неизбежно разобьёшься...

И он не хотел останавливаться...

Они сидели на её диване, прижавшись друг к другу. Где-то далеко, за окнами, шумел город, но здесь, в этой комнате, не было никого, кроме них. Свечи мерцали на столе, отбрасывая тени на книги.

«Расскажи мне о себе», — попросила она, положив голову ему на плечо.

«Что рассказывать? Мне тридцать семь. Работаю в IT. Ничего вообще-то интересного!».

«Не верю. Ты просто не хочешь говорить?».

Алексей усмехнулся. Она была права, трудно быть откровенным...

«Я был женат. Семь лет. Развелись два года назад. Она ушла к другому. Сказала, что я слишком занят работой и не замечаю её. Она была права, я с этим  согласен...».

«Ты до сих пор любишь её?»

«Нет. Я даже не злюсь. Просто... осталась какая-то пустота. Привычка. Знаешь, как бывает, когда человек был частью тебя, а потом его нет, но ты всё равно ищешь его руку во сне?»

Аня кивнула:

«Мне это знакомо! Я такое тоже хорошо знаю. Я просыпаюсь и тянусь к той стороне кровати, где он  спал. И каждый раз разбиваюсь об эту  пустоту».

Она замолчала. Потом  посмотрела ему  в глаза:

«Мы оба сломанные, да? Но, может быть, именно поэтому мы подходим друг другу? Сломанные части могут же  собраться в целое?».

Он поцеловал её в лоб, в висок, в уголок губ. Она вздохнула, и этот вздох был похож сейчас на тихую  музыку...

«Я не знаю, что между нами происходит», — признался он. — «Я чувствую, что падаю куда-то. И не хочу цепляться за что-то, чтобы остановиться».

«Тогда падай», — прошептала она. — «Я буду рядом при этом падении с тобой!».

Ночь их длилась целую вечность. Они говорили обо всём и ни о чём. О книгах, которые любили. О фильмах, которые заставляли обоих плакать. О городах, в которых хотели побывать всю свою жизнь...

Аня рассказывала о своём детстве в маленьком городке на берегу Чёрного моря. О том, как убегала в горы с друзьями, как собирала виноград, как слушала бабушкины сказки.

«Там было небо такое высокое, что казалось, до него можно дотянуться рукой», — говорила она, и в её голосе звучала тоска. — «Я уехала в Москву, когда мне было семнадцать. Хотела стать художницей. Стала. Но что-то я  потеряла...»

«Ты можешь же вернуться», — сказал ей Алексей.

«Нет. Теперь там всё чужое! Только море осталось таким же. Оно всё помнит».

Она взглянула на него, и в её глазах отразились огоньки свечей:

«Хочешь, я нарисую тебя?»

«Зачем это?»

«Чтобы ты остался у меня. Даже если вдруг  когда-то уйдёшь!»

Он не нашёлся, что ответить на её слова. Она принесла альбом и уголь. Села напротив, поджав ноги, и начала рисовать. Движения её руки были уверенными, быстрыми. Через полчаса она протянула ему рисунок.

Он смотрел на себя,  на рисунке немного выглядел  старше, немного уставшим, но с глазами, в которых опять зажглась искра  жизни.

«Ты странная женщина, Аня», — сказал он.

«Знаю. Тебе это нравится?».

Он засмеялся,  впервые за долгие месяцы. Звонко, и как-то свободно:

«Чёрт возьми, да, да, да! Нравится и даже  очень!»

Она отложила альбом и придвинулась к нему. Обвила руками его шею и прошептала в самое ухо:

— «Я так хочу тебя запомнить! Каждую твою морщинку. Каждый твой взгляд. Каждый твой вдох... Потому что я боюсь, что ты исчезнешь, как всё хорошее часто  исчезало  в моей жизни!».

«Я теперь никуда не исчезну», — ответил он.

Но в глубине души он не был так  уверен. Потому что она была права,  мир был слишком хрупким, чтобы давать кому-то какие-то обещания...

Они встретились снова через два дня. Алексей не мог не прийти. Она сидела в парке на скамейке и читала, и он узнал её со спины,  по линии плеч, по тому, как она держала голову, по падающим на книгу волосам...

«Давно сидишь?» — спросил он, подходя.

«Я ждала тебя», — коротко ответила она, не поднимая глаз.

«Откуда ты знала, что я приду?»

«Я просто это знала, чувствовала!».

Он сел рядом. В парке было пусто,  только ветер шелестел листьями, да где-то далеко лаяла собака.

«Я думал о тебе всё это время», — признался он. — «Ты заняла все  мои мысли. Все. Без остатка!».

Она отложила книгу и повернулась к нему:

— «Это плохо?»

— «Я не знаю. Я давно так не чувствовал. Боюсь привыкнуть. Боюсь, что потом будет ещё больнее».

— «Боль,  часть жизни, Алексей! Без неё мы не умеем ценить своё  счастье».

Она провела пальцами по его щеке. От прикосновения у него  пробежала дрожь...

«Пойдём ко мне», — сказала она.

«Сейчас?»

«Да. Сейчас. Я хочу, чтобы ты был сегодня рядом со мной. Я хочу чувствовать тебя. Мне так  надоело быть одной!».

Её квартира как бы ждала их... Она включила свет, но оставила его приглушённым,  только настольная лампа в углу. Села на диван и похлопала по месту рядом:

«Иди сюда. Я больше не хочу ничего  говорить. Я хочу чтобы ты сел рядом со мной...»

Алексей сел. Она взяла его за руку и притянула ближе к себе. Поцеловала в шею, чуть выше воротника рубашки. Он вздрогнул, но не отстранился.

— «Ты пахнешь дождём и табаком», — сказала она. — «Я так  люблю этот запах. От  моего отца так всегда пахло».

«Ты такая необычная», — выдохнул он.

«Я знаю. Но тебе это нравится? Не отрицай только!».

Он обнял её, прижал к себе. Она была такой тёплой, такой хрупкой и одновременно сильной. Её руки скользнули под его рубашку, и он почувствовал, как по спине пробежали крупные  мурашки.

«Не стесняйся меня», — прошептала она.

«Аня ...»

«Не надо осторожничать. Я не сломаюсь. Я ждала этого так долго. Ты даже не представляешь как!»

Они легли...
Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было никакого  страха,  только желание и что-то ещё, похожее на благодарность...

«Я не хочу причинить тебе боль», — сказал он.

«Ты и не сможешь это сейчас! Боль уже была. А это для меня сейчас  счастье!».

Она отвечала на его поцелуи, прижимаясь ему навстречу. Её пальцы сжимали его плечи, оставляя теплые следы. Она задыхалась от его поцелуев, но не отпускала от себя....

Алексей чувствовал, как его сознание плывёт, как всё, что было до этой минуты, теряет всякое  значение. Была теперь только она,  её запах, её вкус, её дыхание...

Они потом, обессиленные,  лежали на диване под тёплым пледом, и ни один из них не хотел двигаться. За окном наступал рассвет. Город просыпался, но в этой квартире пока  продолжалась своя ночь...

«Я не хочу уходить от тебя», — сказал Алексей, касаясь губами её губ.

«Значит, тогда и не уходи».

«У меня работа. Презентация... Совещания...».

«Всё это подождёт. Ты нужен здесь. Мне очень нужен!».

Он улыбнулся. Как она умудрялась превращать самую обычную фразу в нечто, от чего у него сжималось так сердце?

«Ты уверена? Я ведь не идеальный. Я прихожу домой и падаю на диван. Я всегда забываю про дни рождения. Я не дарю цветы просто так».

«Мне не нужны цветы. Мне нужен ты. Твой запах. Твоё тепло. Твои руки, которые обнимают меня».

Она повернулась к нему и прижалась щекой к его груди.

«Я знаю, что ты, может быть,  не веришь в любовь», — сказала она тихо. — «Ты думаешь, что это химия, привязанность, какая-то привычка. Но то, что между нами сейчас,  это больше намного всего этого!
Я же вижу, как ты смотришь на меня. Ты видишь во мне то, чего не видят другие. И это меня пугает. Потому что я боюсь, что однажды ты перестанешь так  смотреть».

Алексей обнял её крепче:

«Я не перестану. Я уже не смогу. Ты,  как наркотик, Аня. Я уже подсел на него!».

— «Тогда останься со мной навсегда».

«Навсегда?  Это звучит, как  надолго!».

«Я знаю. Но я готова рискнуть. А ты?»

Он промолчал...
В голове проносились мысли,  о прошлом, о боли, о страхе повторить ошибки. Но когда он смотрел на неё, уже полусонную, уставшую, прекрасную, все эти мысли казались уже неважными.

«Да», — сказал он. — «Я готов к этому!».

Они начали жить вместе...

Это случилось не сразу,  сначала он просто оставался на ночь, потом ...

Всё было как-то странно и правильно одновременно. Он привыкал к её утреннему ритуалу,  к тому, что она пьёт кофе с молоком, сидя на подоконнике и глядя на город. Она привыкала к его привычке читать по вечерам вслух отрывки из книг...

Они были немного разными, но это различие казалось не дефектом, а дополнением. Он  прагматик, она  художница. Он  тишина, она  музыка. Он  земля, она  небо...

«Ты изменил мою жизнь», — сказала она однажды вечером, когда они лежали в кровати и смотрели в потолок, где проецировались звёзды. — «До тебя я рисовала только тёмные вещи. Города в тумане. Людей без лиц. А теперь я хочу рисовать свет».

«Это из-за меня?»

«Из-за нас обоих!».

Она повернулась и поцеловала его, и он почувствовал, как внутри разливается тепло. Не то страстное, обжигающее, что было в первые недели, а уже  спокойное, глубокое, домашнее.

«Ты странный мужчина», — прошептала она. — «Ты заставляешь меня верить в сказки!».

«Я сам в них совсем  не верю!».

«А зря. Потому что мы,  одна из этих сказок!».

В ноябре она заболела. Не сильно так, простуда, кашель, температура. Но он метался по квартире, как угорелый, делал ей чай с мёдом, укрывал пледом, читал вслух её любимых поэтов.

«Ты слишком переживаешь», — смеялась она осипшим голосом. — «Я просто слегла на пару дней!».

«Я не могу видеть тебя больной. У меня сердце разрывается!».

«Так ты меня любишь?»

Этот вопрос застал его врасплох. Они почти не говорили о любви. Она потому,  что боялась спугнуть, он  потому что не был уверен, что способен любить после развода.

Но сейчас, глядя на её бледное лицо и горящие глаза, он понял, что ответ уже давно живёт в нём.

«Люблю», — сказал он. — «И это самое страшное и самое прекрасное, что случилось со мной!».

Она улыбнулась. В её глазах блеснули слёзы:

— «Я тоже тебя люблю. И всегда боялась сказать это. Думала, что ты уйдёшь, если узнаешь».

«Никуда я не уйду. Ты прилипла ко мне, как ты однажды говорила. Помнишь?»

«Помню». — Она засмеялась и закашлялась. — «И я не пожалела ни секунды».

Декабрь ворвался в их жизнь снегом и суетой. Алексей брал сверхурочную работу, чтобы заработать на подарки. Аня рисовала,  как одержимая,  её картины теперь покупали, о ней писали в маленьких арт-журналах.

«Ты  моя муза», — говорила она, глядя на него через мольберт.

«Я  простой программист, который полюбил художницу!».

«Нет. Ты человек, который научил меня жить и дышать. Заново!».

Он подходил к ней, обнимал сзади, целовал...
 Она пахла красками и маслом,  запах, который теперь ассоциировался у него только с ней.

«Что бы я делал без тебя?» — спрашивал он себя и её.

«Пил бы виски в одиночестве и смотрел в потолок», — отвечала она без тени иронии.

«Ты права. Ты всегда права!».

«Это одно из моих достоинств. Я умная, красивая и талантливая. Ты даже не представляешь, как тебе повезло со мной!».

Он засмеялся, но в её голосе ему  слышалась боль,  боль женщины, которая долго была одна и теперь боялась потерять сегодняшнее  счастье.

Новый год они встретили вдвоём. В её квартире пахло мандаринами и хвоей. Они танцевали под джаз, который она включала каждый вечер, и он впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему счастливым.

«Ты делаешь меня такой счастливой!», — сказала как-то  она, закрыв глаза и откинув голову на его плечо. — «Ты даже не представляешь, как я благодарна тебе!».

«Я тоже счастлив. Но мне немного бывает  страшно!».

«Чего ты боишься?»

«Что это не навсегда. Что я вдруг  проснусь, и тебя не будет рядом!».

Она остановилась. Посмотрела на него очень серьёзно:

— «Я никуда не исчезну. Я люблю тебя. Это не просто слова. Это  я  говорю честно! Я теперь вся твоя... Без остатка».

«Я знаю. Просто... я не привык ещё  верить в такое».

«Тогда учись!», — сказала она и поцеловала его так, что у него перехватило горло.

В январе что-то изменилось. Не в них,  а в мире вокруг них. Алексей чувствовал, как Аня как-то немного  отдаляется, хотя она по-прежнему была рядом. Она перестала почти совсем рисовать. Сидела у окна и смотрела в никуда...

«Что с тобой?» — спросил он однажды вечером.

«Ничего. Просто мысли одолели!».

«Какие ещё мысли?»

Она помолчала. Потом повернулась к нему, и в её глазах была такая боль, что он даже  испугался:

«Я боюсь, Алексей. Я слишком счастлива. А я знаю, что за счастье всегда нужно платить».

«Это не так работает! Чего тебе  бояться?».

«Это всегда работает именно так. Помнишь, я говорила тебе про боль? Про то, что она, почти  часть моей жизни? Я всегда знала, что за это придётся заплатить. И мне страшно, что цена будет слишком высокой».

Он обнял её. Прижал к себе:

— «Ты ни за что не заплатишь. Я не позволю этого».

«Ты же  не можешь это контролировать!».

«Я могу быть рядом  с тобой. А  это всё имеет большое значение!».

Она заплакала. Тихо, беззвучно, уткнувшись ему в плечо. Он гладил её по голове и молчал, потому что знал,  иногда слова совсем  не нужны...

В феврале она уехала. Нет, не ушла от него,  поехала в свой родной город на море. Сказала, что нужно собраться с мыслями, написать серию картин, побыть немного  одной.

Алексей не возражал. Он видел, что ей нужно это. Но внутри него росла какая-то тревога...

Она звонила каждый день, рассказывала о море, о небе, о том, как пахнет там ветер. Её голос был спокойным, даже счастливым. Но он слышал в нём что-то, чего не мог себе  объяснить.

«Ты скучаешь по мне?» — спросила она в одну из ночей.

«Безумно. Я не могу спать, не могу работать. Ты заняла всё моё пространство!».

«Я тоже скучаю. Но мне нужно это. Понимаешь? Нужно увидеть, кто я без тебя! Понять!».

«И что же ты понимаешь?»

«Я,  часть тебя. Всегда была частью. Просто я слишком долго жила одна, чтобы научиться быть частью опять  кого-то. Я учусь этому».

Он хотел сказать что-то важное, но она прервала его:

— «Я вернусь. Обещаю. Просто немного подожди!».

И она вернулась...

Через три недели, загорелая, с кучей морской гальки и новыми картинами. Она ворвалась в квартиру, обняла его, и он почувствовал, как все его страхи растворились в этом объятии.

«Я люблю тебя», — сказала она. — «Ещё сильнее, чем раньше. Я поняла там, у моря, что ты  моё всё!».

«Аня...»

«Не перебивай. Я хочу кое-что тебе сказать. Я хочу быть с тобой всегда. И если ты хочешь... если ты готов... давай начнём новую жизнь. Вместе и начнём!»...

Они переехали. Сняли небольшую квартиру на окраине города, с большими окнами и видом на парк. Сделали ремонт. Поставили её мольберт у самого светлого окна.

Аня теперь много  рисовала. Каждый день. Её картины стали светлыми, наполненными солнцем и воздухом. Она смеялась, готовила ужины, включала свой джаз...

Алексей смотрел на неё и не мог поверить, что это происходит с ним. Что он, старый циник, которому давно надоела жизнь, нашёл в ней,  в этой странной, уязвимой и сильной женщине  то, чего никогда уже не искал!

«Ты смотришь на меня, как на какое-то чудо», — смеялась она.

«Потому что,  ты и есть моё чудо!».

«Нет. Я просто женщина. Которая очень любит тебя».

«Я хочу запомнить каждую такую  секунду», — шептала она ему.

«У нас теперь будет много таких секунд. Много дней. И много лет!».

«Ты так уверен?»

«Я никогда не был ни в чём так уверен, как в этом!».

Наступила весна. Они гуляли по парку, держась за руки, и он смотрел на неё,  на то, как солнце играет в её волосах, как она улыбается прохожим, как она вдыхает воздух, полный цветущих деревьев.

«Помнишь, как мы с тобой  встретились?» — спросила она.

«Ты стояла под дождём и смотрела на небо»...

«А ты стоял и смотрел на меня!».

«И не мог отвести свой взгляд».

«Я знаю. Я тоже тогда  не могла. С первого почти мгновения».

Она остановилась и посмотрела на него!

«Знаешь, почему я тебя позвала тогда из окна?»

«Почему?»

«Потому что я увидела в тебе то, что всегда искала. Кого-то, кто видит во мне  настоящую женщину. Не ту, которую я показываю миру, а ту, которая прячется у  меня  внутри. Ты разглядел её».

«Я всегда её почему-то видел!».

Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё,  и боль прошлого, и радость настоящего, и вера в будущее!

«Ты теперь мой дом», — сказала она. — «Ты всегда им был. Просто я не знала тогда об этом»...

Они сидели на балконе своей новой квартиры. Вечер был тёплым. Город внизу горел огнями,  теми самыми, которые он когда-то считал чужими жизнями.

Теперь он знал, что одна из этих жизней уже  его...

«Я никогда не думал, что буду так счастлив», — признался он.

«А я никогда не думала, что смогу снова полюбить. После всего, что случилось. Но ты изменил меня!».

Она взяла его руку и переплела пальцы...

«Мы оба тогда сгорели, правда? В своём прошлом. В своей боли. Но мы ведь не исчезли?
Мы возродились. Из пепла возродились!».

«Я никогда не думал о себе в таких категориях. Но, наверное, ты права!».

«Я всегда права!», — хитро улыбнулась она.

«Знаю. Это меня и привлекает».

Она засмеялась. Этот смех он теперь  хотел слышать до конца своих дней...

Они стояли у окна, глядя на дождь. Осень снова вернулась в город, но теперь он не казался холодным и пустым. Теперь в нём было для них тепло...

«Ты знаешь, что я очень сильно люблю тебя?» — спросил он.

«Знаю. И я люблю тебя так же!

Она прижалась к нему...

«Я верю тебе», — сказала она. — «Я верю, что у нас всё получится. Потому что мы,  единственные, кто видит друг друга такими, какие мы есть!».

Дождь нудно барабанил по стеклу, но им  было теперь всё равно...

Они были у себя дома...

Прошёл год. Потом два...
Они всё ещё жили вместе, и каждый день был наполнен маленькими чудесами.

Аня стала известной художницей. Её картины выставлялись в галереях, о ней писали статьи. Но она оставалась прежней,  его Аней, которая пила кофе на подоконнике и включала джаз по вечерам.

Алексей сменил работу. Нашёл ту, которая приносила удовольствие, а не просто деньги. Он больше не боялся пустоты. Потому что рядом была она.

«Спасибо тебе», — сказал он однажды утром, глядя на неё.

«За что?»

«За то, что сломала мою стену. За то, что заставила всё заново прочувствовать. За то, что ты есть теперь у меня!».

Она благодарно ему улыбнулась:

«Это ты заставил меня жить заново. Мы оба вместе это сделали!».

Эпилог...

Он стоял у окна в своей новой квартире, глядя на ночной город. Теперь это был их город. Огни больше не казались ему такими  чужими. Он знал, что за каждым из них,  своя история, своя любовь, своя боль.

В комнате тихо играл джаз. Аня рисовала у окна, и лунный свет падал на её лицо.

«Ты снова смотришь в никуда», — сказала она, не отрываясь от своей  работы.

«Я смотрю на наше будущее».

«Оно прекрасное?»

«Оно очень прекрасное!
И этого вполне достаточно».

Она отложила кисти, подошла к нему, обняла. Он чувствовал, как бьётся её сердце,  ровно, спокойно.

«Ты нашёл то, что искал?» — спросила она.

«Я нашёл тебя. А всё остальное,  просто детали!».

Она улыбнулась той же улыбкой, которую он когда-то увидел впервые,  с тайной, с теплом, со  многими  обещаниями....

«Тогда мы с тобой  одно целое, мой милый!», — сказала она ему.

Джаз продолжал играть. Город за окном сиял. И Алексей знал,  теперь он не один...

Он нашёл свою женщину...

Ту, которая согревает его  светом. Ту, которая не даёт ему  угаснуть. Ту, которая стала его воздухом, его домом, его вечностью!

И в глубине любви, о которой он так долго не знал, вдруг оказалось какое-то дно. И он падая туда, знал, что она поймает его в любом случае...

Как поймала тогда, у её подъезда, когда он тоже стоял под дождём и смотрел на небо.И на неё...

Теперь он точно знал, что она всегда будет рядом с ним... И это было самое прекрасное падение в его жизни...
Падение в любовь...