Персонаж и Автор

Действующие лица: Персонаж, Автор.

— Хочу на курсы рисования. Так жаль. Раньше вольную копию Ван Гога могла нарисовать, а сейчас…
— Сейчас не можешь?
С печальной улыбкой качаю головой.
— Как-то недавно психанула. Очень сильно.  Именно в такие моменты неожиданно накатывает вдохновение. Когда максимально плохо. Разрисовала шкаф. Два крыла по бокам от зеркала. Получилось неплохо. Лучше, чем я ожидала. Хотя крылья все равно не очень похожи на крылья. Я бы хотела по-другому, но эта картина складывается только у меня в голове, и то не совсем четко. Не могу понять, как такое нарисовать.
— Почему ты не пошла на худграф? Весь универ провозилась с газетами, декорациями для студенческих спектаклей. Почему не худграф?
— Я ходила в художку. И мне нравилось. Намного больше, чем музыкалка. Но за четыре года я поняла, что не хочу превращать это в профессию, в рутину. Творчество не должно быть рутиной. Ну, я так думаю. Моя подруга работает так. Рисует обложки. Но на большее после этого ее не хватает. Такая работа постепенно превращается в штампование. Когда нарисовано чудовищно много, ты невольно начинаешь повторять сюжеты и образы. Хотя при этом… чтобы хорошо рисовать, нужно, чтобы рука была набита. Как у музыкантов. Рисовать каждый день. А у меня, к сожалению, за последние шесть лет было чертовки мало на это времени. И я потеряла навык. Хотя иногда бывают проблески. Но это странно. Стиль изменился. Может, потому что я изменилась.
— Так ты все-таки рисуешь?
— Иногда. Получается какой-то хаос. Раньше было похоже на импрессионизм, в реалистической манере никогда не умела. А сейчас… когда в первый раз получилась такая картина, я удивилась. Не похоже на то, что было раньше. Мешала цвета прямо на холсте, совершенно не заботясь о плавных переходах, рваные штрихи почти сухой кистью. Но мне почему-то понравилось. В этом что-то было. Непохожее на подражание, как было раньше. Это было что-то мое. Хотя, конечно, где-то есть что-то похожее, просто я об этом не знаю. Но с другой стороны, я уже не могу закончить когда-то начатые картины. Они другие, и мне бесконечно жаль, что они так и останутся незавершенными. Момент упущен.
— Думаешь, не получится восстановить технику?
— Вряд ли. Пытаться перерисовать то, что раньше не получилось… . Кажется, Гюго когда-то сказал, а может и не он, не помню… Что-то вроде… если вы написали роман и он вам не нравится, не пытайтесь его переделать, просто отложите и начните все заново, у вас получится еще один роман. Мне нравится эта идея. Ну, я не раз убеждалась, что это правда.
— Ты пыталась писать роман? Или речь все еще про картины?
— Речь про творчество в целом. Мне кажется законы одни, и для живописи, и для литературы. А вообще, конечно я когда-то пыталась, я ведь с филфака, мне всегда казалось, что туда идут те, кто хоть раз пробовал что-нибудь написать. Хотя оказалось, что это не правда. Многие идут, потому что любят читать, но большая часть, потому что не прошла по конкурсу на журналистов и сценаристов. Потерянная мечта. Я рано поняла, что не смогу быть журналистом. Повезло.
— Почему не сможешь?
— Сложная профессия. Людям нужна сенсация. Ты пишешь не про то, что хочешь, а про то, чего ждут. Везет, если интересы публики и журналиста совпадают. Мне кажется, это редкость. Может быть, я ошибаюсь. Но я восхищаюсь теми, кто поднимает сложные социальные темы. Это важно. Я периодически думаю над копирайтингом, но каждый раз себя останавливаю. Мне нравится создавать тексты, всегда нравилось. И это почти всегда было легко. До недавнего времени. Писала лет с четырнадцати, а всякие истории придумывала с самого детства. Не думаю, что у меня когда-то получалось что-нибудь действительно стоящее, но мне все равно нравилось. Это как дневник, только интереснее. Ты оставляешь чувства, но меняешь события. Придумываешь героев. Иногда одной встречи, даже мимолетной, с интересным человеком достаточно, чтобы придумать героя.
— Как ты придумала меня?
— Я тебя не придумывала. Этот разговор я начинала, представляя своим собеседником моего научного руководителя из вуза, хотя сейчас… ты становишься все меньше на нее похожей. Это у меня никогда не получалось. Как бы объяснить…  мне никогда не удавалось правдиво передать на бумаге реального человека. Как только картинка в голове становится словами, рождается новая личность, непохожая на свой прототип. Почему-то у меня это так. Наверно все мои образы собирательные.
— А события? Почему ты их меняешь, почему не оставляешь, как есть?
— Иногда оставляю. Но редко. Чаще всего мои истории это… просто в жизни происходит какой-то эпизод, а потом ты додумываешь остальное. Что могло бы произойти, если бы… С событиями сложнее, чем с характерами. Правда я до сих пор не знаю, получаются ли у меня характеры. Или это просто плоские фигурки, не стоящие внимания. Говорят, очень важно, чтобы у героев была разная речь. Это важная характеристика, и очень плохо, когда в книге все разговаривают одинаково. Я когда-то пыталась вставлять в речь героев определенные слова, но мне показалось это вычурным, слишком искусственным что ли? Поэтому теперь я просто представляю их и представляю, что они говорят, стараюсь не потерять их голос, передать интонацию. Не знаю, что выходит. Иногда получается так, что в разных главах один и тот же герой говорит разными голосами. Это значит, что где-то что-то неправильно. Тогда я пытаюсь выровнять это. Так странно. Прошлой весной у меня вроде получилась небольшая повесть. Но потом я начала ее переписывать. Я почти не меняла диалоги, только знаки препинания и описания жестов, сопровождающих слова, но навскидку, мне кажется, что главный герой стал другим, не просто изменился, это стал другой человек, другой голос, другая картинка в голове.
— Тебе интересны люди.
— Да. Всегда. Я всегда писала ради персонажей, а не ради событий. Люблю диалоги. Наверно, идеальная для меня книга, это диалоги. С минимумом сюжета. Может, стоило писать драмы. Но мне ужасно не нравится оформление через двоеточие, это сложно читается. Ну, мне всегда было сложно такое читать. А с тире как-то привычнее. И я могу добавлять пояснения, вроде «внимательный взгляд», «тихий голос». Они тоже важны, именно они делают из диалога картинку.
— Может, ты все-таки журналист?
— Намекаешь на интервью?
— Это похоже.
— Мне кажется, больше похоже на разговор с психологом.
— Не похоже.
— Не хочешь быть психологом?
— Ты не хочешь.
— Да. Говорить с вымышленным персонажем проще, чем пойти к психологу.
— Он тебе нужен?
— Он всем нам нужен. Профессия будущего.
— Тебе не с кем поговорить?
— Просто не хочу никого грузить. Да и проблемы с доверием капитальные.
— Все-таки хочешь сделать меня психологом? Я не знаю, что делать с твоими проблемами.
— Просто слушай. Когда люди рассказывают что-то, они редко хотят услышать совет. Очень редко, мне кажется. Они просто хотят высказаться.
— Но хоть спрашивать я могу?
— Конечно. Ты можешь и говорить, я могу слушать, не только рассказывать.
— Ты еще не придумала, что я могла бы сказать.
— Неа…
— Обидно.
— Прости. Я не думала над сюжетом того, что пишу сейчас. Это чистой воды импровизация. Знаешь, иногда я сначала долго-долго придумываю диалог, прежде чем его записать, а иногда просто пишу, как сейчас, и понятия не имею, куда разговор завернет дальше.
— Сюжеты сложнее диалогов?
— Намного. Для меня самым сложным всегда было придумать конфликт. Мне не нравятся истории, где есть злодеи, где все делятся на хороших и плохих, где все однозначно. Но если пытаться писать полноценную книгу, а не то, что я делаю сейчас, наверное, нужен сюжет и конфликт тоже. Чаще всего в массовой литературе придумывают антогониста, того, с кем враждует главный герой… Я тебя еще не достала своей болтовней?
— Немного. Надеюсь, ты все же сделаешь из меня полноценного персонажа.
— Я тоже надеюсь, но ничего не обещаю. У меня… у меня долгое время не получалось ничего написать и я боюсь, что застряну и на этом тексте.
— Я должна пожалеть?
— Ты похожа на робота, — улыбаюсь я.
— Да ну тебя.
— Обидчивый искусственный интеллект. Кстати, ты уже уникальна. Не похожа на персонажей, которых я придумывала раньше. Хотя возможно этот диалог тоже неровный, в начале текста я представляла тебя по-другому. Но я пока не хочу ничего править.
Она на миг теряется, удивленная комплиментом.
— Ты еще ничего обо мне не придумала, но уже говоришь, что я не похожа на других. Откуда ты знаешь?
— Просто картинка в голове начинает появляться.
— И как я выгляжу?
— Понятия не имею.
— А имя?
— Алиса?
— Та самая Алиса?
— Ага.
— Зачем тебе в героях робот?
— Реалии современного общества, — легко пожимаю плечами, — а вообще мне всегда хотелось найти какую-нибудь классическую книгу про роботов, но я пока не нашла. Пару штук читала, мне понравилось, но там немного мудрено с сюжетом, чувствуются неувязки, но все равно было интересно.
— Я начинаю терять нить разговора. Люди всегда перескакивают с темы на тему?
— Ага.
— А что там было про антагониста? Ты не договорила.
— Ты разбираешься в литературе?
— Нет.
— Совсем?
— Ну, я понимаю, о чем ты говоришь. Знаю термины, которые ты используешь. Это не очень заумно.
— И тебе интересно?
Молчание.
— Эй… я могу прекратить…
— Нет… дело не в этом. Просто… тебе так нравятся троеточие?
— Да. Любимый знак препинания. Так что ты хотела сказать?
— Просто… я вдруг осознала, что мне одиноко. Ты выговоришься, и пойдешь в реальный мир, а я останусь тут, в одиночестве. Просто набором букв. Поэтому я буду говорить с тобой столько, сколько ты захочешь.
— Ты уже не просто набор букв. 
— Ты никогда не забываешь своих персонажей?
— Нет. Тем более ты теперь живешь в моем ноуте.
— Да… твой ноут – это, похоже, целый мир.
— Шаришься по файлам?
— Ага. У тебя тут полная неразбериха.
— Это еще мягко сказано. Тебя оставить? В смысле, если тебе интересно, можешь читать, что найдешь. Я не буду мешать.
— Потом. Что там с антагонистом?
— Почему тебя так это волнует?
— Может, поговорив со мной, ты разберешься в том, как написать книгу, и у меня тоже появится своя история.
— Было бы здорово. Антогонист… ну это тот, кто обычно противостоит главному герою. Или мешает ему жить, или просто выражает другую точку зрения. Так появляется конфликт. Иногда вместо конфликта есть проблема, которую решают по ходу действия. Это другой вариант работы с сюжетом. Ну то есть, проблема всегда есть, но иногда ее достаточно, и явный конфликт с другим персонажем уже не так нужен. Истории, где герою нужно справиться с какой-то проблемой, а не победить злодея, мне больше нравятся.
— Ты говоришь со мной как с ребенком, да?
— Эм… я не… не знаю… Если честно, мне просто влом писать об этом научным языком, поэтому я стараюсь писать научно-популярно.
— Ладно. Что там дальше?
— Я… наверно в тех историях, над которыми я работала в последнее время… там я пытаюсь писать о том, как кто-то справляется с какой-то проблемой. Но самое интересное для меня это внутренний конфликт. Но, кажется, написать об этом намного сложнее. Хотя именно это делают классики.
— Что такое внутренний конфликт?
— Конфликт в душе одного человека. Ну, например, конфликт разума и сердца.  Ум говорит одно, а сердце другое. Как в «Отцах и детях». Базаров был уверен, что любви не существует, а потом влюбился. Разум говорит одно, а сердце чувствует другое. Или конфликт  чувства и долга. Ларина любит Онегина, но остается с мужем.
— А почему ты не хочешь в копирайтинг? Ты уже, по-моему, наговорила на неплохую научно-популярную статью.
— Спасибо…
— Да не за что. Так почему?
— Это как с художкой. Не хочу превращать работу с текстом в рутину. Боюсь, что тогда потеряю к этому интерес. Не смогу писать тогда, когда сама этого хочу и то, что сама хочу.
— Не хочешь подстраиваться под требования публики?
— Нет… но… я все равно подстраиваюсь… Не знаю, как это преодолеть. Все время мысли о том, кто что подумает, если это прочитает.
— Ты показывала кому-нибудь?
— Очень редко. То, что я пишу… Это все очень личное на самом деле. И делиться этим с другими… В общем… мне с тобой очень повезло. Вряд ли бы я смогла поговорить с кем-то о том, что наговорила сегодня тебе.
— Ты прощаешься?
— Да, к сожалению.
— Но ты вернешься?
— Конечно.
— Это называется дружба?
— Ага. Проницательный искусственный интеллект, — мягко подкалываю я.
— Эй!
— Ладно, ладно. Будешь Алисой?
— Да лучше уж Алиса, чем робот или искусственный интеллект.
— Договорились. Ладно, спокойной ночи. Может быть, мне присниться продолжение, и я вернусь раньше, чем рассчитываю.
— Познакомишь меня с другими?
— Персонажами? Да. Постараюсь.
— Спасибо.
— До встречи.
— До встречи.