ЗИО ч. 1 Дружба народов. Глава 12

Путешествие Лир Кинли домой началось на вокзале Гранд-Сентрал. Она знала, что ходить по Нью-Йорку с мечом на поясе — это плохая идея. Поэтому свой небольшой узкий церемониальный меч упаковала, как полагается, в ножны, завернула в ткань и положила в чемодан. Тем не менее охранники на входе в здание вокзала, увидев меч на своих мониторах, стали вызывать полицию. Лир показала им стопку бумаг, заверенных АНЗ, — что она дипломат и чиновник Империи Кайлиш со специальной миссией на Земле и в Нью-Йорке, что церемониальный меч является неотъемлемой принадлежностью любого имперского служащего. В конце концов, ей позволили оформить провоз меча в багаже. И от неё отстали, что было уже немалой удачей.

Она посмотрела на потолок. Земляне сумасшедшие, но они недаром так быстро развиваются. Амбициозная раса. Они рисовали звёзды на потолках своих вокзалов задолго до того, как вышли в космос.

В середине огромного зала находилась голограмма. Она показывала номера поездов, их маршруты, номера путей для них и стрелочками показывала, где находятся выходы. Да, вот это у них сделано удобно.

Лир двинулась к выходу верхнего уровня, к пути №23, откуда и отправлялся маглев-поезд до космопорта Сан-Лоренсо. Сан-Лоренсо был довольно захолустным местечком на западе Эквадора, одного из штатов Южно-Американской Федерации. США арендовали его у ЮАФ и построили над морем рядом с этим местом стратосферную платформу-космопорт, а наземные сооружения разместили в самом Сан-Лоренсо.

Перед выходом у неё опять потребовали паспорт и стали досматривать. Прогоняли её наладонник через какую-то адскую машинку, потом требовали включить и долго ошарашенно пялились на символы алфавита кайли на его экране. Чего им надо, она же уже сдала меч в багаж? Заставили разуваться, заглядывали в уши. Ладно, хоть догола не раздели.

Мужчина-землянин, которого досматривали рядом, неудачно пошутил. У него в карманах были носовые платки, потому что у него был насморк. Эти платки не нравились девушке-охраннице. Она щупала карманы снаружи, наконец, мужчина достал платок и высморкался. Но охранница не остановилась. Она стала щупать его дальше. Ему, видимо, было щекотно. И он спросил: «А в штаны полезешь?». Видимо, на этой шутке его путешествие закончилось.

И они ещё изображают нашу Империю страшным полицейским государством. У нас вообще пассажиров пускают в самолёты и поезда прямо с оружием. Во-первых, отбирать у аристократа меч — это значит подвергать сомнению его честь, а во-вторых, немалое количество терактов предотвратили именно вооружённые пассажиры. Когда террорист достаёт оружие и объявляет, что, мол, ваш самолёт захвачен, и в этот момент половина пассажиров вынимает из ножен свои мечи, а ещё у нескольких человек оказываются фамильные лазерные пистолеты, террорист быстро понимает, что его план был не так уж и хорош.

Тогда всех, кто владеет рукопашным боем, надо сковывать кандалами по рукам и ногам, ведь их руки и ноги — не менее страшное оружие, чем ножи и мечи. И даже она, маленькая Лир, по земным меркам для девушки такой комплекции дерётся весьма неплохо, хотя в школе уроки рукопашного боя и фехтования для неё были проклятием. Спасибо Зел, которая всегда в этом была отличницей и подтягивала свою подругу по этим предметам.

Воспоминание о Зел снова больно кольнуло Лир в сердце.

Наконец, Лир пропустили на платформу, и она нашла свой вагон. Поезд стоял на направляющей. Она вошла и нашла своё место. Достаточно комфортное кресло. Потом раздалось гудение сверхпроводящих электромагнитов, поезд поднялся на несколько миллиметров над направляющей и повис в воздухе. Потом начал двигаться вперёд. Они ехали по городу, скорость не превышала 100 км/ч, о чём говорило табло над входом в вагон. Лир обратила внимание, что земляне, по крайней мере в этом городе, строят громоздкие бетонные эстакады для маглев-поездов. На Кайли трассы для маглева давно были вписаны в пейзаж, вокруг них трудились садовники. Даже через Сады Полуденной Тени, окружающие императорский дворец, проходит маглев. Но его мало кто замечает.

Когда покинули город, скорость возросла до 400 км/ч. Остановок будет немного: Вашингтон, Майами, Мехико, Кито и потом уже космопорт. После Вашингтона поезд на малой скорости заехал в трубу. Конечный участок трубы служил воздушным шлюзом, внутри труба была вакуумирована. Вот после этого он пошёл побыстрее: 1200 км/ч, а на длинных прямых участках иногда до 2000 км/ч. Неудивительно, что маглев вытеснил реактивную пассажирскую авиацию — он и быстрее, и безопаснее, и топливо в атмосфере жечь не надо. Да, Земля тоже двигалась к тому, чтобы не сжигать топливо в атмосфере. Земляне не всегда сумасшедшие.

Путь от Вашингтона до Майами занял чуть больше часа. Лир вспомнила своё раннее детство — когда ей было 5 лет и её брат Тарн (на год старше неё) утащил у матери редкие конфеты, привезённые кем-то в подарок их семье из герцогства Чуйского. Он слопал почти все, а потом обвинил её. И поверили ему, он же «старший брат», который так хорошо присматривает за младшей сестрой. Её на неделю лишили голографических игр на наладоннике. А ещё сладкого. Несправедливость происшедшего была невыносима, и Лир придумала хитрый план мести.

Она утащила у отца его любимые «льнуковые дольки в сахаре», они тоже были завернуты в фантики. Фантики засунула брату под подушку. Большую часть украденного спрятала, но не в своей комнате, а в садовом сарае. Остальное сложила в пакет из-под моющего порошка. Дождалась, когда мама будет в её комнате. Всучила брату пакет из-под моющего средства и сказала: «Мама просила тебя принести это ей в мою комнату!» Тарн поверил и вскоре началось разбирательство. Лир говорила, что ничего не брала и ничего не знает, что Тарн опять хотел её подставить и поэтому решил подкинуть ей конфеты. Потом фантики нашлись ещё и у него под подушкой. Лир победила, ей поверили.

Она решила отпраздновать победу, пошла в сарай и положила в рот одну из этих конфет. И вдруг... она почувствовала, что задыхается. Она не могла терпеть эту ложь, ложь душила её. Она бросилась к матери: «Мамочка, я всё наврала, и мне трудно дышать!» Она рассказала про весь свой план. Мама смотрела на неё испуганно.

Её не наказали. Вместо этого через несколько дней её повели к детскому психологу. Психолог выслушал всю историю, потом поговорил с Лир.
— Да, это тот самый случай. — выдал он своё резюме.
Примерно одна из 20000 девочек-кайли рождалась с редким и странным психосоматическим отклонением — аллергией на ложь. Некоторые считали это генетическим заболеванием, но это опровергалось тем, что у таких девочек потом рождались совершенно здоровые дети.
— Что же нам делать? — спросили родители Лир.
— Ничего особенного делать не надо. Если вы не хотите, чтобы ребенок в неподходящий момент выдавал не очень удобную правду, убедитесь, что у нее есть возможность просто не отвечать на неприятный вопрос. Например, ваша подруга спрашивает у Лир, а стала ли она красивее после пластической операции. У Лир должна быть возможность вместо ответа убежать в детскую и сделать вид, что игрушки ей сейчас намного интереснее.
— А она может делать вид?
— Да, может, тем более это и не ложь. Ей в этом возрасте действительно интересны игрушки.
Родители еще спросили, а можно ли переучить Лир, чтобы сделать ее нормальной. Да, можно, ответил психолог, но не нужно. Девочки с такой особенностью, которых все же приучили лгать, вырастают чудовищами. У них пропадают элементарные человеческие качества — сострадание, любовь к своим близким. Пусть лучше будет собой.
И ее родителям хватило ума дать ей возможность быть собой.

«Наш поезд прибывает на якорную станцию Сан-Лоренсо — конечную. Пожалуйста, не забывайте в вагоне свои вещи» — объявили по громкой связи. Лир с небольшим чемоданчиком на колёсиках вышла из вагона и... опять попала на досмотр. «Как, зачем?» — думала она. «Нас же перед посадкой в поезд досмотрели!» Её опять спрашивали, зачем у неё в багаже едет меч. Она опять показывала стопку официальных бумаг. Наконец, её пропустили на якорную станцию.

Космопорт Сан-Лоренсо представлял собой гигантский стратосферный дирижабль размером со стадион, который висел над морем недалеко от берега на высоте 30 км. С него спускались три огромных троса из композитного графенового волокна. Они крепились в вершинах равностороннего треугольника: один — здесь, на якорной станции Сан-Лоренсо, два других — прямо на дне моря. Они удерживали дирижабль на одном месте. Через эту якорную станцию шёл весь поток пассажиров. К другому тросу были прицеплены трубки и насосные узлы, чтобы поднимать наверх воду. Третий служил для подъёма промышленных грузов прямо с морского транспорта.

Лир подошла к стойке регистрации. «Посадка на межзвёздный лайнер „Зелара X Преобразовательница“ — да, продолжается. Продлится ещё два дня. Можете приступать к посадке сейчас. Ваш багаж будет туда доставлен». И Лир с отметками в посадочном талоне отправилась к выходу на подъёмник. Да они совсем сумасшедшие! Что, опять?

Опять куча дурацких вопросов — зачем ей меч. Ей опять лезут в уши с фонариком. Уши дёргаются от щекотки, и это им не нравится. Хорошо, что её не просят оценить сервис — иначе она бы им сказала всю правду, и её бы тоже сняли с рейса, как того несчастного, который спросил, полезет ли охранница к нему в штаны. Наконец, это издевательство закончилось.

Лир и другие пассажиры проходят в вагончик фуникулёра. Он круглый в основании, и кресла смотрят от центра. Поэтому у каждого пассажира будет великолепный обзор. Лир занимает своё место, и вскоре их вагончик начинает карабкаться вверх по тросу, уходящему в облака. Скорость подъёма — около 60 км/ч, и подниматься им чуть больше получаса. Прямо перед собой Лир видит разросшийся посёлок Сан-Лоренсо, а чуть дальше — два старинных города — Манту и Портовьехо. Появление космопорта превратило их в важные деловые и логистические центры, города стали быстро расти и теперь почти слились в один город. Но жители не могут определиться с названием. Оба названия старинные и благозвучные. Говорят, у местных иногда доходит до поножовщины из-за этих названий.

После того, как вагончик поднялся выше облаков, стало видно, куда уходит верхний конец троса. Это не стадион, это намного больше! Стратосферная платформа огромная. Она приближается. Наконец, они прибыли. На поверхности космопорта открывается воздушный шлюз и впускает их вагончик. На этой высоте уже нужны скафандры и шлюзы, хотя небо ещё голубое.

Пассажиры выходят из вагончика, и Лир с мрачной обречённостью идёт на досмотр. «Ну вот как бы я сюда попала недосмотренной!?» — хочется закричать ей. После досмотра — стойка подтверждения регистрации. Доставочная капсула на «Зелару X Преобразовательницу» — через полтора часа. Лир получает посадочный талон и идёт в зону ожидания. Здесь, наверху, места немного, несмотря на то, что дирижабль огромный, — большая часть его объёма — это гелий, за счёт которого он и висит на этой высоте.

«Зелара X Преобразовательница». Тёзка её подруги Зел и одна из великих императриц Кайлиш. Дочь Лангуна IV Объединителя и Зелары IX Благочестивой получила от своих родителей в наследство Империю Кайлиш, выросшую в три раза по площади и примерно во столько же по населению. Прежняя система управления, основанная на личных вассальных отношениях, давала всё больше сбоев. И Зелара X сделала основой управления Империей регулярную имперскую бюрократию. Раньше герцогствами правили герцогини, графствами — графини, ну и так далее. Теперь провинциями стали править губернаторы, а у герцогинь и графинь в этих провинциях остались имения, не очень большие, плюс право оказывать протекцию простолюдинам за умеренную плату. То есть преодолевать бюрократические и юридические препоны для их бизнеса.

Печальный опыт показывал, что гордый феодал зачастую предпочитает разорить очень успешный, прибыльный и полезный для Империи бизнес не в меру самостоятельных простолюдинов и на его месте создать бизнес попроще, но более подконтрольный. Поэтому Зелара X разрешила простолюдинам отказываться от протекции сеньора и тогда решать все юридические и бюрократические вопросы самим. Но она также разрешила простолюдинам не только из имения сеньора, но и с соседних территорий договариваться с ним о протекции, если их устраивают его условия.

И Лир вспомнила своё сочинение по литературе в последнем классе школы. Проходили «Форбронскую исправительницу». Сочинение Лир называлось «Форбронская исправительница и реформы Зелары X». Лир обратила внимание на то, что исправительницы имён тогда работали по старинке, опираясь на личные отношения со своей сеньорой или сеньором. Лир показала, что коррупционеры-заговорщики, погубившие несчастную Тепшу, демонстрируют черты корпоративного сообщества. Тепша просто не могла не проиграть. Понимая, что вряд ли можно судить об общественных и политических процессах ушедшей эпохи по старинной пьесе, Лир подняла некоторые архивные данные. Она нашла исправительниц имён, закончивших свои дни в психиатрической лечебнице, и других, опозоренных и отправленных в изгнание. Нашла даже одну казнённую через обезглавливание. Короче, та эпоха действительно стала проклятой для исправительниц имён. И с тех пор ситуация не наладилась.

Исправительницы имён, то есть выросшие девочки с аллергией на ложь, в основном трутся в юридических конторах. Их любят приглашать свидетелями при заключении сделок и договоров.

И Лир сделала логичный вывод — если беднягу Тепшу погубило столкновение с корпоративным сообществом, значит, исправительницам имён нужна своя корпорация. И они не должны напрямую бороться с коррупцией — для этого есть Второе управление Звездной Стражи. Они должны заниматься чем-то не менее важным, но чуть более безопасным. Лир предложила, что в Корпусе исправления имён должны подробно изучать историю. История полна напластований лжи — от банальных клише до настоящих чёрных или белых мифов о тех или иных фигурах. Исправительницы имён могут очищать от лжи нашу историю и попутно делать ещё одно очень важное дело — предупреждать об опасных сходствах между современностью и историческими событиями.

За своё сочинение по литературе Лир получила оценку «неудовлетворительно», потому что оно было не по литературе. Пришлось срочно выбирать другую тему и писать новое сочинение. Зато её эссе очень внимательно читала Зел и задавала кучу вопросов, на которые Лир с удовольствием отвечала. Они немало и спорили в процессе. Зел говорила, что ложь — это оружие. Против врага оружие применять можно и нужно. Лир возразила, что если уничтожить ложь, то исчезнет и вражда. Зел её обняла, поцеловала и обозвала неисправимой идеалисткой.

А потом Зел дала это прочитать Корти. Корти тоже встречалась с Лир и задавала вопросы. Сказала, что принцесса, видимо, не ошиблась с выбором подруги. А чуть позже её школьное сочинение легло на стол императрицы. И к окончанию школы высочайшим указом был создан Имперский комитет по исправлению имён. Временным председателем стала наследница престола. Но Зел, к изумлению Лир, сказала ей, что когда она закончит Дипломатическую академию, это место будет её. Она ведь это придумала. Сама Зел собиралась на Факультет ксенобиологии Центрального Императорского университета города Т’Кайришар.

Опять она позволила себе слишком много воспоминаний о Зел и сейчас расплачется.

Пора идти к выходу. Неужели опять будут досматривать? Нет, здесь досмотра уже не было, зато была таможня и пограничники. Таможенники тоже заинтересовались мечом. Но если для охранников меч был страшным смертоносным оружием, которое даже лежа в багаже спит и видит, как бы учинить кровопролитие, то для таможенников — потенциальным бесценным предметом культурного наследия, который хитрая инопланетянка хочет вывезти с их родной планеты. Лир опять показывала документы: с этим мечом я прилетела, с ним же и улетаю. Наконец, от неё отстали. Надо будет как-нибудь прилететь на Землю на важные переговоры и сдать свой меч на въезде первым же охранникам — а потом объявить земным дипломатам, что без меча нет полномочий для переговоров. Пусть они попрыгают, разыскивая твой меч. Лир так поступить не могла — она же не может лгать, но может подкинуть идейку кому-нибудь.

Пограничники проштамповали её паспорт — она покидает юрисдикцию планеты Земля и правовое пространство АНЗ.

Пассажиров доставочной капсулы номер такой-то проводят наверх. Заводят в большое помещение, в центре которого стоит эта капсула — стеклянная полусфера. Приглашают внутрь. Там их встречает робот-стюард. Они рассаживаются по креслам. Капсула чем-то напоминает вагончик, в котором они приехали на стратосферную платформу, а может, наоборот, вагончик сделан похожим на капсулу. Робот объясняет, что над ними — оболочка из прозрачной многослойной композитной керамики с теплоотражающим напылением. Потолок помещения открывается, и их капсулу поднимают краном. Поднимают и водружают на огромную вертикальную трубу. Защёлкиваются какие-то замки.

Лир видит космопорт сверху. Да, очень похоже на стадион. Есть даже трибуны. Вместо зрителей на трибунах — зеркала. Зеркала могут поворачиваться. Их капсула вместе с трубой поднимается по направляющей, и в небе возникает нестерпимо яркое свечение. Робот говорит туда не смотреть. Там — Большое орбитальное зеркало «Европа-4» сейчас перенаправляет солнечный свет к их космопорту. Потом зеркала на «трибунах» приходят в движение и фокусируют отражённый свет на нижней части их трубы. — Это пассивный ракетный двигатель, — продолжал робот-стюард, и его голос звучал ровно, словно он читал лекцию тысячу раз. — Он использует воду в качестве рабочего тела, а свет зеркал — в качестве источника энергии. Но самое интересное — как мы защищаем сам двигатель от перегрева.

Лир во все глаза смотрела через стеклянную оболочку капсулы вниз. Внизу, в основании трубы, она увидела неяркое свечение — там, где зеркала фокусировали солнечный свет в крошечное пятно. Вода подводилась к этому пятну по центральному каналу. Она испарялась мгновенно, превращаясь в перегретый пар температурой почти полторы тысячи градусов.

— Но если бы этот пар касался стенок, — объяснял робот, — сопло расплавилось бы за несколько секунд. Поэтому мы подаём воду ещё и через сотни микроскопических форсунок по периметру камеры. Эти тонкие струйки создают защитную паровую подушку — слой более холодного пара, который отделяет раскалённый поток от металла.

Лир заметила, как вокруг яркого ядра двигателя заклубился белый туман — струи холодной воды превращались в экран, спасающий сопло от расплавления.

— Эта паровая подушка не только защищает двигатель, — добавил робот. — Она расширяется и вылетает из сопла вместе с основным потоком, увеличивая тягу. Мы получаем двойную выгоду: охлаждение и дополнительный массовый расход.

Вода нетоксична и дешева, — подумала Лир. — Идеальное рабочее тело для планетарных систем.

Их «водяная ракета» начала двигаться вверх, и Лир вдавило в кресло. Робот-стюард объяснил, что они взлетают с перегрузкой не больше 3g — комфортно и безопасно для здоровых пассажиров в креслах. Наш ракетный двигатель будет работать до высоты 100 км над поверхностью Земли, потом отделится и вернётся на платформу. На большей высоте точно фокусировать на нём солнечный свет становится слишком сложно. При этом ещё нужно не поджарить пассажиров.

Всего за одну минуту небо меняет цвет с фиолетового на чёрный, и они уже на высоте 100 км. Их двигатель отсоединяется и начинает свой путь обратно на стратосферную платформу. Их капсула по инерции летит вверх, в совершенно чёрное небо, и лишь по бокам линия горизонта, превратившаяся в дугу, всё ещё голубая.

Сейчас у них в капсуле — невесомость. Если бы Лир не была пристёгнута, то уже кувыркалась бы в воздухе. Всего три минуты — и они на высоте 280 км над Землёй. У капсулы, оказывается, есть и свой водяной двигатель. Внизу что-то гудит и происходит, и выдвигаются панели зеркал. Их капсула снизу теперь выглядит как странный цветок. Космопорт внизу ещё фокусирует на них немного солнечного света, и пассивный ракетный двигатель капсулы развивает тягу, равную весу капсулы. Теперь они висят на месте на высоте 280 км над Землёй.

«Теперь мы ждём» — объясняет робот. Чего ждём? Лир видит, что сверху к ним приближается огромный шар. Этот шар привязан к тросу. Потом шар замирает. От него отделяются три фигурки, похожие на жуков, и летят к их капсуле. Это — космические роботы землян. И они очень похожи на космических роботов кайли. У них тоже два тяговых двигателя — левый и правый, ещё парочка маневровых ионных двигателей, мощные передние механические и электромагнитные захваты и несколько манипуляторов на корпусе. Длиной они метра два с половиной. Они прицепляют к нашей капсуле трос, идущий от огромного шара. Трос начинает тянуть их к шару, а роботы корректируют движение, ухватив капсулу своими передними захватами.

Потом их капсула оказывается пристыкована к шару. И вместе с ним они набирают скорость относительно замершей внизу планеты Земля. «Космическая праща» — говорит робот-стюард. Огромный трос из такого же композитного графенового волокна, как тросы космопорта. Длина троса — 600 км. На его концах — две шарообразных станции. Вся эта конструкция как целое движется по круговой орбите вокруг Земли, при этом вращаясь ещё вокруг своей оси. Скорость вращения подобрана так, чтобы в нижней точке станция на минуту замирала над Землёй.

Располагаться такие пращи могут только в экваториальной плоскости планеты. Вот поэтому и космопорт надо строить на экваторе. На Кайли давно построены космические лифты, и подъём или спуск на планету выглядят проще и скучнее. Вы просто несколько дней карабкаетесь вверх или вниз по верёвочке. Сейчас у землян тоже есть материал для космического лифта. Но теперь другая беда — вся орбитальная экваториальная плоскость занята пращами, и как строить лифт — непонятно. АНЗ заседало недавно месяц на эту тему и ничего не решило.

Ежедневно выполняя запуски, космическая праща теряет энергию. Но обе станции могут перемещаться по тросу. Если они смещаются к центру или от центра, то изменяется момент инерции пращи и, соответственно, угловая скорость её вращения. Если обе ползут в одном направлении — смещается центр тяжести пращи. Используя оба типа регулировки, праща маневрирует в совместном гравитационном поле Земли и Луны, используя приливные силы для восполнения своей энергии.

Праща отпускает их капсулу в определённый момент времени, рассчитанный так, чтобы они оказались на орбите лайнера «Зелара X» и двигались примерно с той же скоростью. Теперь Лир видит свой лайнер. Огромный цилиндр вращается вокруг своей оси, создавая искусственную гравитацию на борту. Этот цилиндр вращается как бы в прямоугольной рамке — есть и неподвижные конструкции, в частности, конденсатному двигателю вращаться совершенно незачем. Теперь уже роботы с лайнера хватают их капсулу и тащат на лайнер. Им придётся затаскивать её внутрь большого шлюза-ангара в одной из сторон неподвижной «рамки». Стыковать земную капсулу к кайлийскому кораблю не получится — крепления не соответствуют. Вот когда Корти подпишет, наконец, долгосрочный мирный договор с Землёй, и когда отзаседаются комиссии по согласованию технических стандартов — тогда, может, мы сможем напрямую стыковаться с кораблями землян.

Ну, то есть, так мы надеялись до покушения на принцессу. А что будет теперь, непонятно.

Их капсула вплывает в ангар. Ворота закрываются. Помещение заполняется воздухом. Их выпускают из капсулы, но вокруг невесомость. Роботы-стюарды помогают путешественникам двигаться в этом коридоре. Потом они попадают внутрь вращающегося цилиндра. Но они всё ещё на его оси, и силы тяжести нет. Пройдя немного вбок и спустившись по лестнице, они, наконец, начинают чувствовать небольшую силу тяжести. Появляются верх и низ. Верх — на оси вращения цилиндра, а низ — на его боковой поверхности.

Девушка-кайли в форме проводит их к стойке. Новых пассажиров оформляют в каюты, выдают ключ-карты. Стюардесса обращается к Лир:
— Госпожа Кинли, ваш меч...
— Что с ним? — инстинктивно напрягается Лир.
— Вы можете взять его с собой. Ношение меча на нашем лайнере разрешается в ножнах. В общественных местах запрещено обнажать меч. Кроме того, на нашем лайнере строжайше запрещены поединки. Участие в поединке приведёт к пожизненному запрету на любые космические путешествия с имперскими пассажирскими космическими компаниями. Поэтому, если с кем-то поссоритесь, потерпите до дому с выяснением отношений. Впрочем, — стюардесса улыбнулась Лир, — я вижу, что вы не из забияк.

Дальше: http://proza.ru/2026/08/11/1008