Туда, где я была мамой

Эллен проснулась от детского смеха.

Сначала она даже не открыла глаза. Несколько секунд просто лежала, слушая этот знакомый шум за стеной, и улыбалась. В их доме утро редко начиналось тихо. Если девочки просыпались раньше неё, можно было не сомневаться: через пять минут квартира уже наполнялась разговорами, смехом и спорами из-за какой-нибудь совершенно незначительной вещи.

— Мам! — донёсся из ванной возмущённый голос Виктории. — Она опять заняла моё место!
— Это не твоё место, Вики, — сонно ответила Эллен. — Это зеркало.
— Но я всегда стою справа!
— Значит, сегодня постой слева.
— Не хочу!
— Не хочу! — тут же подхватила Изабелла.

Эллен тихо рассмеялась, поднялась с кровати и пошла в ванную.
На пороге она остановилась.
Виктория стояла перед зеркалом, нахмурившись так серьёзно, будто решала государственный вопрос. Рядом с ней Изабелла чистила зубы и умудрилась измазать пастой не только щёку, но и кончик носа.
Увидев мать, девочка широко улыбнулась.

— Мамочка!
— Господи, Белла, — Эллен засмеялась. — Ты опять вся в пасте.
— Я зубы чистила.
— Я вижу. А лицо зачем?

Изабелла задумалась, посмотрела на себя в зеркало и совершенно серьёзно ответила:

— Оно тоже грязное было.

Виктория не выдержала и засмеялась.
Через секунду Эллен уже стояла между ними и они втроём кривлялись перед зеркалом.
Это было их маленькое семейное правило.
Каждое утро — три отражения, три зубные щётки и хотя бы несколько минут смеха.
Эллен любила эти минуты больше всего.
В них не было прошлого, не было страха, не было одиночества.
Только она и её девочки.

— Мам, а сегодня мы пойдём гулять? — спросила Виктория, выплёвывая пену.
— Если ты нормально позавтракаешь.
— А если ненормально?
— Тогда тоже пойдём.
— Я знала, что ты самая добрая мама.

Изабелла тут же потянула руки к Эллен.

— И я знала!

Эллен присела перед ними на корточки и обняла обеих.

— Ну всё, хватит. А то я сейчас вас обеих зацелую.
— Не надо! — закричала Виктория, хотя сама уже смеялась.
— Не надо! — повторила Изабелла.
— Поздно.

Эллен начала целовать их по очереди, пока девочки не стали вырываться и хохотать.
Именно это утро потом будет возвращаться к ней во сне снова и снова.
С теми же голосами, с тем же смехом и с той же последней мыслью:
"Как же мне тогда было хорошо"



После завтрака они собрались на прогулку.
Город встретил их прохладным серым небом и влажным воздухом. Ночью прошёл дождь, поэтому асфальт блестел, а на листьях ещё оставались капли.
Эллен шла рядом с девочками и улыбалась.
Виктория рассказывала ей какую-то длинную историю про одноклассницу, которая якобы собиралась выйти замуж за мальчика из параллельного класса.
Изабелла почти ничего не понимала, но время от времени вставляла свои комментарии.

— А у меня будет свадьба?
— Конечно, — ответила Эллен.
— С собакой?

Виктория фыркнула.

— Белла, люди с собаками не женятся.
— А я буду.
— Ну тогда я приду, — сказала Эллен.
— И я! — добавила Виктория.

Эллен посмотрела на них и улыбнулась.
Иногда ей казалось, что именно ради таких разговоров она и бежала из прошлой жизни.
Ради этой обычности, ради возможности не вздрагивать от каждого звонка, ради возможности спокойно открыть дверь, не думая о том, кто стоит за ней.
Она была уверена, что всё закончилось.
Сегодня ей впервые за долгое время казалось, что прошлое действительно осталось там, далеко.
На детской площадке девочки сразу разбежались.
Изабелла побежала к качелями, Виктория полезла на горку.

— Мам, смотри!
— Я смотрю.
— Я сама!
— Вижу.
— А я ещё выше могу!
— Только осторожно.
— Я осторожно!

Эллен улыбнулась и достала телефон, на экране появилось сообщение от коллеги.
Она быстро ответила, всего несколько секунд.
Может быть, пять, может быть, десять.
Она сама потом будет пытаться понять, сколько именно.
Потом убрала телефон.

— Белла, не убегай далеко.

Тишина.
Эллен подняла глаза.
Сначала она просто огляделась.
Потом нахмурилась.

— Белла?

Качели были пустыми.Она посмотрела на горку, там тоже никого не было.

— Вика?

Эллен встала, оглянулась ещё раз.
Никого.
Она подошла к качелям.

— Девочки, хватит прятаться.

Она улыбалась, потому что ещё не испугалась.
Ей казалось, что через секунду из-за горки выбежит Виктория и закричит: «Попалась!»
Но никто не выбежал.

— Вика!

Голос прозвучал уже иначе, тревожно.
Она побежала вокруг площадки, заглянула за горку, за песочницу, за кусты.

— Изабелла!

Ничего.
Эллен почувствовала, как у неё начинают холодеть руки.Она выбежала на тротуар.
Люди проходили мимо.
Кто-то даже посмотрел на неё, никто не понимал, никто ничего не знал.
А потом она увидела машину.Тёмный автомобиль медленно отъезжал от обочины.
На заднем сиденье мелькнуло что-то розовое.
Эллен замерла.
В следующую секунду она уже бежала.

— Стойте!

Машина ускорилась.

— Стойте!

Она выбежала на дорогу, не замечая сигналов автомобилей.

— МОИ ДЕТИ!

Машина скрылась за поворотом.Эллен остановилась.
Она тяжело дышала, смотрела вслед и не могла поверить.

"Нет. Нет, этого не может быть."

Она развернулась и побежала обратно.

— Вика!

Её голос сорвался.

— Белла!

Она снова искала их, хотя уже понимала. Понимала, что их здесь нет. Понимала, что случилось самое страшное. И всё равно продолжала искать.
Потому что мать не может просто остановиться, когда её дети исчезли.
Она может кричать, может плакать, может падать на колени, но она всё равно будет искать.



Полиция приехала довольно быстро. Эллен сидела на скамейке, сжимая в руках фотографию девочек. Следователь задавал вопросы, она отвечала.
Возраст, рост, одежда, цвет волос, особые приметы.
Потом он спросил:

— Вы видели, кто их забрал?
— Нет.
— Вы видели машину?
— Да.
— Запомнили номер?

Эллен закрыла глаза.

— Нет.

Ей хотелось ударить себя, хотелось вернуться назад, хотелось снова увидеть эти несколько секунд.
Телефон, пять секунд, десять, сколько?
Почему она посмотрела на телефон?
Почему?

— Эллен, — тихо сказал следователь, — мы найдём их.

Она подняла глаза.

— Вы не понимаете.
— Что?
— Я должна была смотреть на них.
— Вы не могли знать, что...
— Я должна была смотреть!

Она сорвалась, впервые за всё время закричала.

— Я их мать! Я должна была смотреть на них!

Следователь замолчал.
Эллен закрыла лицо руками.

— Простите...

И вдруг ей стало страшно от собственного голоса. Потому что где-то внутри она уже чувствовала: это не случайное похищение. Кто-то пришёл именно за её детьми.



К вечеру квартира была наполнена людьми.
Следователи ходили по комнатам, задавали вопросы, фотографировали вещи.
А Эллен сидела в детской. Она смотрела на кровать Изабеллы.
На розовое одеяло, на маленькую чёрную собачку, которая лежала на подушке.

— Белла без неё не засыпает, — прошептала Эллен.

Никто не ответил.
Она взяла игрушку и прижала к груди,запах дочери всё ещё оставался на ткани.
И тогда Эллен впервые по-настоящему поняла, что может больше никогда не услышать: "Мамочка".
Её затрясло. Она сжала игрушку так сильно, что заболели пальцы.

— Нет...

Она начала плакать.
Сначала тихо, потом всё сильнее.

— Пожалуйста...

Эллен закрыла лицо руками.

— Пожалуйста, только не забирайте их у меня.

Телефон зазвонил.
Она вздрогнула.
Неизвестный номер.
Эллен несколько секунд просто смотрела на экран, потом нажала кнопку ответа.

— Алло?

Тишина.
Затем мужской голос:

— За свои поступки всегда нужно платить.

Эллен перестала дышать.
Всё вокруг будто исчезло.
Она знала этот голос, знала его интонации, знала эту короткую паузу перед каждым словом.

— Даниэль...

На другом конце тихо рассмеялись.

— Узнала.

Эллен вцепилась пальцами в край стола.

— Где мои дети?
— Ты даже не спросишь, как я?
— Где мои дети?!
— Наши дети, Эллен.
— Не смей называть их своими.

В голосе впервые появилась злость.

— Почему? Потому что я плохой отец?

Эллен закрыла глаза.
И в этот момент прошлое, которое она так долго прятала внутри себя, вернулось.



Когда-то Даниэль был совсем другим человеком.
Эллен познакомилась с ним ещё в маленьком городе, куда приехала работать после окончания медицинского училища.
Он умел заботиться, умел слушать, умел смотреть так, что ей казалось — рядом с ним она наконец-то дома.
Когда родилась Виктория, он плакал вместе с ней.
Когда появилась Изабелла, он несколько дней почти не выпускал дочь из рук.
Эллен думала, что получила всё, о чём когда-либо мечтала. А потом начала замечать странности.
Ночные звонки, закрытые двери, чужие документы.
Однажды ночью она случайно нашла в его кабинете папку.
Фотографии детей, много фотографий. И рядом — суммы денег.
Имена, даты, адреса.
Сначала Эллен решила, что неправильно всё поняла.
Потом нашла вторую папку, потом третью.
И увидела фотографию девочки, которую видела в новостях. Эта девочка пропала за несколько дней до этого.
Эллен поняла всё.
Даниэль был связан с торговлей детьми. И не только с ней. За исчезновениями людей стояли деньги, а иногда — смерть.
Когда Эллен попыталась уйти, он не позволил.
Говорил, что если она обратится в полицию, пострадают дети.
Но Эллен всё равно нашла способ передать информацию следователя, Даниэля арестовали.
Ему дали пожизненный срок.
После этого Эллен исчезла. Она сменила имя, уехала в другой город и сказала детям, что их отец погиб.
Она не хотела, чтобы они когда-нибудь узнали правду. Она хотела, чтобы у них было нормальное детство.
И три года ей казалось, что получилось... До сегодняшнего дня.



— Ты разрушила мою жизнь, — сказал Даниэль.

Эллен вытерла слёзы.

— Ты разрушил её сам.
— Я доверял тебе.
— А я доверяла тебе наших детей.

На несколько секунд он замолчал. Потом тихо сказал:

— Поэтому я и забрал их.

Эллен почувствовала, как сердце будто провалилось куда-то вниз.

— Если ты хоть пальцем их тронешь...
— Ты всё ещё думаешь, что можешь мне угрожать?
— Я найду тебя.
— Я знаю.

Он отключился. Эллен ещё несколько минут сидела неподвижно.
Потом её взгляд упал на фотографию Виктории на заставке телефона.
На её шее висел красивый кулон в форме сердца.
Тот самый, она сама подарила его дочери. Внутри была фотография семьи и небольшой GPS трекер.
Эллен открыла приложение, на экране появилась красная точка, она была далеко за пределами города.
Эллен схватила куртку. На этот раз она не стала звонить в полицию.
Она понимала: если Даниэль действительно вернулся, каждая минута может стоить детям жизни.



Старое промышленное здание встретило её сыростью и темнотой.
Эллен шла по коридору, стараясь не шуметь, она слышала собственное дыхание.
И вдруг услышала голос:

— Мамочка!

Эллен замерла.

— Вика?
— Мам!

Она бросилась вперёд, дверь распахнулась, девочки сидели на полу.
Живые.
Испуганные, но живые.
Эллен упала перед ними на колени и обняла обеих.
Она плакала так, как не плакала никогда в жизни.

— Господи... мои девочки...

Виктория прижалась к ней.

— Я знала, что ты придёшь.
— Конечно, я пришла.

Изабелла плакала и крепко держала свою сестру обеими руками. Эллен поцеловала её в мокрую от слёз щёку.

— Всё хорошо, Белла. Всё хорошо. Мама здесь.

Она сама не верила этим словам, но продолжала их повторять.
Потому что иногда ребёнку нужно услышать от матери именно это, даже если мать сама едва держится.
Сзади раздались хлопки. Медленные, спокойные.
Эллен замерла.

— Какая трогательная сцена.

Она поднялась и встала перед детьми.
Даниэль вышел из темноты.

— Отпусти их.
— После всего, что ты со мной сделала?
— Я спасла их от тебя.
— Нет, Эллен.

Он улыбнулся.

— Ты забрала у меня всё.
— Ты сам выбрал стать чудовищем.

Улыбка исчезла.

— Тогда сегодня посмотрим, насколько ты лучше меня.

Он положил на стол два пистолета.

— Выбирай.

Эллен посмотрела на оружие.

— Что ты хочешь?
— Ты когда-то предала человека, которому доверяла.

Он посмотрел на неё.

— Теперь я хочу посмотреть, насколько далеко ты готова зайти ради своих детей.

Он указал на Викторию.

— Убей одну.

Потом на Изабеллу.

— И вторая останется жива.

Эллен почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.

— Нет.
— Тогда погибнут обе.
— Нет...
— Возьми пистолет.

Виктория заплакала.

— Мам, не надо.

Эллен посмотрела на неё.
В её глазах было столько страха, что у Эллен разорвалось сердце.

— Всё хорошо, — прошептала она.
— Мам...
— Всё будет хорошо.

Она сама не знала, кому это говорит — дочери или себе.
Эллен взяла пистолет, Даниэль улыбнулся.

— Вот видишь. Ты способна на всё.

Она подняла оружие и направила его на Даниэля.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что?
— Я не такая, как ты...

Эллен нажала на спуск, раздался щелчок.
Пусто.
Даниэль усмехнулся.

— Я знал.

Он поднял второй пистолет. Грохот выстрела оглушил её.
Эллен почувствовала удар.
Затем увидела пол.
Услышала крик Виктории.
Увидела маленькое лицо Изабеллы и подумала только об одном:

"Я не успела"

После этого всё исчезло.



— Эллен...

Она открыла глаза.
Белый потолок, больничная палата, запах лекарств, женщина рядом с кроватью.

— Где дети?
— Эллен...
— Где мои дети?!

Женщина заплакала.

— У тебя нет детей.

Эллен смотрела на неё, не понимая слов.

— Что?
— У тебя никогда не было детей.

Она покачала головой.

— Нет. Я только что...
— У тебя две собаки, Эллен. Белла и Вики.

Эллен закрыла глаза, перед ней снова возникло зеркало.
Три отражения.
Виктория.
Изабелла.
Она.
Смех.
Зубная паста на щеке.
Крошечные руки.
Потом площадка.
Потом машина.
Потом Даниэль.
Пистолет.
Выстрел.
И тьма.

— Что со мной случилось?

Сестра сжала её руку.

— Я утром приехала к тебе, хотела привезти корм для собак. Нашла тебя на кухне без сознания.
Эллен молчала.

— Видимо, Белла подбежала к тебе, ты споткнулась об неё и упала. Сильно ударилась головой.

Она посмотрела на сестру.

— Значит, всё это...

Сестра ничего не ответила. Эллен отвернулась к окну.
Там шёл обычный день, люди куда-то спешили, машины ехали по мокрым улицам, жизнь продолжалась.
Только внутри неё теперь было две маленькие пустоты.
И Эллен не знала, как объяснить себе, почему она так сильно скучает по детям, которых никогда не было.



Через несколько дней она вернулась домой, Белла и Вики встретили её у двери.
Эллен опустилась на пол и обняла собак, чёрная собака прижалась к ней особенно крепко.
Эллен закрыла глаза. На секунду ей показалось, что она снова держит на руках Изабеллу.
Она вспомнила её смех, вспомнила Викторию, вспомнила их троих перед зеркалом            и заплакала.
В ту ночь она долго лежала в постели, не в силах уснуть.
Слёзы сами стекали по щекам.
Она пыталась убедить себя, что всё это был всего лишь сон, всего лишь игра разума.
Но сердце не соглашалось.
Потому что для сердца не существует разницы между тем, что действительно произошло, и тем, что человек успел полюбить.
Эллен повернулась на бок. Белла и Вики лежали у кровати.
Она посмотрела на них сквозь слёзы и тихо прошептала:

— Спокойной ночи, мои девочки.

Потом легла обратно, натянула одеяло до плеч и, продолжая плакать, со всей силы зажмурила глаза.
Как будто если закрыть их достаточно крепко, можно было снова вернуться туда, где её ждали две маленькие девочки.

Туда, где она была мамой.
Туда, где она не была одна.