Встреча 2-я. Тайный житель дачного посёлка

Эта встреча, как и предыдущая запомнилась мне не сразу, а всплыла в памяти, спустя несколько лет «по вновь открывшимся обстоятельствам». Сама встреча произошла спустя 11 лет после событий, описанных в предыдущем рассказе, а именно, летом 1976 г. Годом ранее я закончил среднюю школу. Закончил хорошо, даже, можно сказать, отлично. Но к удивлению моих школьных учителей и, прямо-таки, к изумлению собственных родителей, поступать никуда не стал, а тем же летом 1975 г. устроился на работу. Понятное дело, поскольку специальности у меня ещё не было, а обучаться предстояло прямо на рабочем месте, зарплату поначалу мне положили небольшую. Немного повыше тогдашнего минимума в 60 рублей в месяц.

Мотивов своего поступка, я объяснять никому не стал. Да и, положа руку на сердце, я и себе-то их толком сформулировать не мог. Правда состояла в том, что особое стремление у меня было к двум стезям: международная политика и международная журналистика. И для того, и для другого в советские времена требовалась хорошая характеристика от комсомольской организации. А я мало того, что комсомольским активистом никогда не был, вообще никаких комсомольских поручений терпеть не мог. И всячески от них уклонялся. Так что комсомольская характеристика моя была весьма блёклой. Да и на советскую политическую систему я тогда уже начинал поглядывать с некоторой долей критики.

Поступить в МГИМО в советские времена было не просто трудно, а архи-трудно. А без рекомендации комсомольской организации, вообще, невозможно. Поэтому, с моими «достижениями» в области общественно-политической работы, о МГИМО можно было и не помышлять. А для журфака, скажем, МГУ не чувствовал в себе достаточно таланта. Да и по формальным признакам на журфак я никак не попадал: для поступления необходимо было уже иметь статьи, хотя бы в так называемых «многотиражках», небольших газетах, издаваемых отдельными крупными предприятиями.

Что же касалось других возможных направлений в выборе профессии, то дело обстояло так. Интересуясь, практически всем, я в 17 лет не испытывал особой тяги ни к одной профессии, кроме указанных выше. Потому и решил год-другой поработать. Авось к чему-то ещё, помимо «иностранных дел», интерес и проявится. Папа же, не имея от меня объяснений и по-своему поняв мой поступок (мол, дитя «с жиру бесится»), решил воспитывать меня по-своему: дать на практике «понюхать», что такое тяжёлый физический труд. Можно подумать, что я, выросший в рабочей семье и с детства приученный помогать родителям и с огородом, и даже с имевшейся мелкой живностью (куры, кролики) сам этого не понимал.

В те годы в наших вполне захолустных, хоть и близких к столице краях с высокооплачиваемой работой было тяжело. Крупных предприятий в досягаемости менее часа не было вообще. Одна только суконная фабрика. Был ещё поблизости Академгородок, но на академическую науку средств в СССР выделяли немного. И даже у инженеров в академических НИИ зарплаты были весьма скромные. Поэтому, рабочий люд, работая за небольшую зарплату на каком-либо месте работы, старался после работы или в выходные найти ещё какой-нибудь приработок.

Этим устремлениям способствовали расположенные недалеко два дачных посёлка. ДСК «Советский писатель» был первым дачным посёлком Союза писателей СССР, где литераторы имели дачи не казённые, как, скажем, во всем известном Переделкине, а на правах личной собственности. О частной собственности во времена СССР и речи быть не могло. А вот личная собственность, даже в обществе «строителей коммунизма» имела место быть. В том числе, и в дачном посёлке Академии общественных наук (АОН) при ЦК КПСС. И писатели, и академики в советские времена были достаточно состоятельными людьми. И могли позволить себе построить личные дачи. В которых, как и в любом индивидуальном жилищном секторе, то и дело требовались то ремонт, то реконструкция.  Или, хотя бы, генеральная уборка территории.

Мой папа, умевший работать и с деревом, и с металлом, и с кирпичом также регулярно находил какую-либо подработку в дачном посёлке АОН. И даже имел там постоянных заказчиков. Одним из таких постоянных папиных заказчиков был Виктор Павлович Маслов, будущий академик. В те годы, о которых пойдёт речь, Виктор Павлович был «всего лишь» доктором физико-математических наук, профессором и заведовал кафедрой прикладной математики в Московском институте электронного машиностроения (МИЭМ), параллельно преподавая ещё и на физфаке МГУ.

Виктор Павлович, человек был незаурядный и оригинальный во всём. К примеру, он, перешагнув уже сорокалетний рубеж, был холостяком. Причём не разведённым холостяком, а ни разу не женившимся. И автомобиль он приобрёл совершенно для человека академической среды нетипичный. Это был не комфортный городской автомобиль, а брутальный советский внедорожник. Если вы, читатель, подумали о ВАЗ-2121 «Нива», то и тут Вы не угадали! «Нива» тогда ещё не появилась на свет. Первые экземпляры сошли с заводского конвейера в 1977 году. А профессор математики ездил даже не на широко известном в те годы УАЗ-469. У него была гораздо реже встречавшаяся «Волынь», ЛуАЗ-969. В народе его ещё за необычный вид и уникальную проходимость порой в шутку называли «луноходом».

Естественно, такие подробности о личной жизни Виктора Павловича мне стали известны от папы, выполнявшим различные работы для этой семьи ещё с той поры, когда будущий академик был только молодым кандидатом наук, а главой семьи и заказчиком работ для моего отца был отчим Маслова, советский историк и социолог, Борис Фёдорович Поршнев. Который, собственно эту дачу в посёлке АОН и построил. Моё же личное знакомство с Виктором Павловичем было весьма поверхностным. Впрочем, внимания лично ко мне со стороны профессора Маслова и даже его мамы, Изольды Мировны, было тогда проявлено чуть больше, чем полагалось бы уделять подсобнику нанятого для работы мастера. Именно в силу того, что я был сыном человека, имевшего в этой семье многолетний авторитет высокого профессионала и добросовестного исполнителя.

Как раз летом 1975 года Виктор Павлович затеял строить для своего ЛуАЗа гараж. Тоже весьма экстравагантный, двухэтажный, по собственному проекту. И сразу же профессор решил вымостить тротуарной плиткой дорожку от дачи к ещё только строящемуся гаражу. Вот именно на мощение этой дорожки и подрядился мой папа. И привлёк меня к этим работам, чтобы я «и делом и телом» ощутил, сколь тяжёл ручной труд.

После нашего появления на участке Виктора Павловича, папа коротко представил меня хозяину, едко добавив: «Аттестат зрелости получил, значит тачки ворочать может!» Потом ещё дважды папа привлекал меня к работам на даче В.П. Маслова. Второй раз это было, когда отец подрядился с напарником заново переделать на участке всю водопроводную, отопительную и канализационную системы. Где-то в середине этой работы папин напарник на неделю приболел. И чтобы не было простоя, отец поручил мне самую нехитрую работу: соединять муфтами трубы отопительной системы. Всего и делов-то, подмотать пакли да завинтить накрепко при помощи газового ключа резьбовые соединения.

А вот третий раз, уже летом 1976 года, папа подрядился на некоторые работы по строительству того самого задуманного Масловым двухэтажного гаража. Проект не был автором изложен на бумаге, а хранился в единственном экземпляре только в его собственной голове. Поэтому каждую отдельно взятую работу приходилось очень тщательно обговаривать с хозяином прежде, чем за неё взяться.

Одной из работ, которые папа взялся выполнить в одиночку, в выходные привлекая к ним и меня, в качестве подсобника, было выкладывание решётки из кирпича в качестве ограждения лестницы на второй этаж строящегося гаража. Лестница начиналась не от самой земли, а от перекрытия подвального помещения гаража, где- то в полуметре над землёй. Несколько ступеней от поверхности земли до этого уровня были задуманы, как самостоятельная конструкция, которую предполагалось сделать попозже.  А временно на этом месте был брошен деревянный трап. Неширокий и из не очень толстых досок, которые слегка прогибались под тяжестью даже моего, совсем нетяжёлого тогда ещё тела. Так что ходить по трапу требовалось достаточно аккуратно.

…Рабочий день в наш с папой выходной заканчивался. Уже сгустились недолгие сентябрьские сумерки. Я стоял, задумавшись о чём-то своём, около деревянного трапа, лицом к строящемуся гаражу Виктора Павловича и ожидал, когда отец закончит последние «штрихи» сегодняшней работы и спустится вниз. Вдруг откуда-то из-за моего правого плеча, буквально «выпорхнула» лёгкая девичья фигурка невысокого роста, с короткой стрижкой и бегом побежала вверх по раскачивающемуся трапу, очевидно, с намерением осмотреть ход воплощения в жизнь планов профессора Маслова.
- Стой! Куда тебя несёт?! Грохнешься! – только и успел выкрикнуть я, от неожиданности забыв даже о субординации. Ведь сия молодая особа, наверняка была родственницей или близкой знакомой Виктора Павловича, а я – всего лишь наёмный рабочий.
- Ведь там же ещё смотреть нечего – полный беспорядок… - добавил я уже негромко и с оттенком смущения, осознав свою оплошность.

А девушка, ловко преодолев трап, уже стояла на крыльце, у основания ведущей на второй этаж лестницы. Взбежав наверх и задержавшись там на несколько минут, вероятно, оценивая отрывавшиеся с высоты второго этажа виды, она уже спокойно спустилась обратно. В этот момент я с удивлением увидел молоденькое личико с азиатскими чертами. Не с достаточно привычными для тогдашних москвичей чертами девушек Среднеазиатских республик СССР, а с какой-то «иноземной» особенностью. «Студентка? Приехала дополнительно позаниматься с профессором?» - пронеслось в моей голове, - «Но время-то поздноватое… Да и с чего это профессору показывать обычной студентке свои архитектурные замыслы?!». Тем временем «студентка», почти бесшумно, прошла мимо меня, не удостоив и взглядом, глядя только себе под ноги и будто растворилась в уже очень плотных сумерках.

Это было последнее лето, когда, кроме работы у меня не было других забот. Тем летом я между основной работой и работами на даче у Виктора Павловича Маслова сдал вступительные экзамены в МВТУ им. Н.Э. Баумана и поступил на I курс вечернего отделения. Поступил вовсе не от того, что «нашёл, наконец, своё место в жизни». Честно сказать, просто испугался, что, пропустив и этот год, уже не смогу никуда поступить и останусь вовсе без высшего образования. Осенью начались занятия. Выходные у меня теперь были заняты выполнением домашних заданий и курсовых работ. Так что папа уже не привлекал меня к работам в дачном посёлке АОН. Да и цель «образумить» меня теперь, по его мнению, была им достигнута.  Впрочем, с Виктором Павловичем я частенько встречался, когда по выходным ходил в Военторговский магазин в посёлке Ватутинки I, который посещали и многие другие обитатели, как нашего посёлка, так и окрестных дачных посёлков, не исключая и профессора Маслова. Видимо, как физик и математик, Виктор Павлович был достаточно педантичным человеком и ходил в магазин всегда в одно и то же время. Некоторая педантичность была свойственна и мне. Поэтому встречались мы всегда почти на одном и том же месте: Профессор Маслов, возвращаясь из магазина, успевал пройти мост через речку Десна и подняться в горку по в те годы безымянной, а ныне улице Юрия Нагибина, когда я попадался ему навстречу. На моё неизменное: «Здравствуйте Виктор Павлович» он, столь же неизменно кивал мне и говорил в ответ: «Привет!». И каждый из нас следовал дальше своей дорогой.

…Ещё, примерно, через год от папы я узнал, что профессор Маслов, наконец, женился. На … вьетнамке! И сразу же мне вспомнилась девушка с азиатскими, «иноземными» чертами лица. Потом, правда, выяснится, что тайная свадьба состоялась как раз в 1975-м, когда я только познакомился С Виктором Павловичем. Т.е., ругался я, оказывается даже не на знакомую или невесту хозяина, а уже на его жену. А ещё через несколько лет, когда я уже учился на последнем курсе перед выходом на диплом, отец сказал мне, что жена Маслова умерла при родах третьего ребёнка. Печально, конечно. Но, что поделаешь? Случаются в жизни такие печальные события…

Конечно, с годами вся эта история стала мной уже подзабываться. Уже и в собственной моей жизни произошли значительные события: защита диплома, приглашение работать на кафедру, женитьба… После женитьбы я стал москвичом и перестал даже случайно, по дороге в магазин, встречаться с уже ставшим академиком Виктором Павловичем Масловым. А потом произошли весьма драматичные события уже во всей стране: перестройка, ускорение, гласность и … распад старой страны и становление новой. На фоне всего этого я ещё успеваю «догнать» Виктора Павловича по количеству детей... Становится уже совсем не до воспоминаний о случайном конфузе при встрече с вьетнамской женой будущего академика…

Мы живём в интересное время. Такого на Земле ещё не бывало. Даже наши родители успели прожить жизнь в эпоху, когда профессию человек выбирал смолоду и, чаще всего, на всю жизнь. И вот, буквально на наших глазах, настали времена, когда новые технологии, а с ними и новые профессии, рождаются и умирают быстрее, чем заканчивается жизнь одного человеческого поколения. И если в конце 80-х в уже России, а не в СССР, слово «интернет» было знакомо только узкому кругу специалистов, то к началу нулевых практически не осталось людей, хоть изредка работавших на компьютере и не знающих о всемирной сети. А открытие интернета для большинства начиналось именно с освоения первых поисковых машин. Сначала зарубежных (Alta-Vista, Yahoo), а потом и отечественных (Rambler, Yandex).

Сейчас уже и не вспомнить, откуда я услышал впервые о том, что столь рано скончавшаяся супруга Виктора Павловича Маслова была не кем иным, как Ле Ву Ань, одной из дочерей Ле Зуана, тогдашнего Генерального секретаря ЦК Коммунистической партии Вьетнама. То ли от папы, то ли я уже при поиске в сети наткнулся на одно из интервью академика Маслова, в которых он подробно и с художественной яркостью описал борьбу за свою семью. Как ему приходилось прятать от вьетнамских спецслужб сначала невесту, потом жену, а потом и детей, которых его тесть много лет настойчиво пытался вернуть на родину. Только тогда мне стало понятно, почему молодая супруга Виктора Павловича вышла посмотреть на ход работ в уже густых сумерках. И на меня она не даже не посмотрела тогда, думаю, отнюдь не из-за обиды или высокомерия, а лишь из желания, как можно меньше привлекать внимания к собственной персоне. А я так, волею случая, оказался в числе считанных людей, которые в те времена встречались с Ле Ву Ань. Сам Виктор Павлович, как потом оказалось, даже автобиографическую повесть об этой истории написал и опубликовал под псевдонимом О. Мартынов. Желающие познакомиться с этой историей поближе, могут прочитать о ней и в оригинале ( http://proza.ru/2010/12/10/1588 ), и в многочисленных кратких её  изложениях от журналистов ( https://archive.aif.ru/archive/1646677 , https://dzen.ru/a/Z3zsIG4fV3hXrle_ , http://www.moscowuniversityclub.ru/home.asp?artId=4343 … ). Правда, по словам самого академика Маслова, прожившего более 90 лет, но, к сожалению, уже покойного, эти изложения не всегда бывали правдивы…