Драгоценности из тех балетов,

 которые лучше один раз увидеть, что сто раз читать о них
Друзья!
Из Сети

«Драгоценности» — это три самостоятельные части, которые часто исполняют
и отдельно, но в полном виде они образуют цельное полотно. У каждой — своя
музыка, настроение и визуальный стиль.
«Изумруды» — на музыку Габриэля Форе (сюиты «Пеллеас и Мелизанда»,
«Шейлок»). Баланчин связывал эту часть с воспоминаниями о Франции —
«Франции элегантности, комфорта, моды и духов». В пластике чувствуются
отголоски французского романтизма XIX века. Костюмы — длинные
тюники в романтическом стиле.
«Рубины» — на музыку Игоря Стравинского (Каприччио для фортепиано с
оркестром). Часть получилась острой, весёлой, с иронией. Здесь
разворачивается «диалог» хореографии с музыкой. Образ считывают как
воплощение джазовой, жизнелюбивой Америки (хотя сам Баланчин это
отрицал). Костюмы более динамичные, с элементами, напоминающими
джазовый стиль.
«Бриллианты» — на музыку Петра Чайковского (Третья симфония, части II,
III, IV и V; первую часть Баланчин исключил, посчитав непригодной для
танца). Эта часть ассоциируется с величием и строгостью русского
императорского балета, с традициями Мариинского театра, где Баланчин
начинал карьеру. Костюмы — классические пачки, отсылающие к стилю
Императорского балета.
Костюмы создала Барбара Каринска — постоянный соавтор Баланчина.
В чём особенность. Баланчин решил поставить спектакль, где танец «сверкал» бы в свете софитов, а
костюмы визуально передавали образ разных драгоценностей
При этом сам Баланчин подчёркивал: балет не про камни в прямом смысле. Он
говорил: «Балет не имел ничего общего с драгоценностями. Танцоры просто
одеты как драгоценности». https://alice.yandex.ru/?

...Други!
«Драгоценности» — один из самых любимых в России балетов Баланчина. В
Мариинском театре он давно уже стал визитной карточкой этого
хореографа, а в мире — визитной карточкой самого Мариинского театра.
Что неудивительно: ведь кульминацией балета становится близкая нашим
артистам тема русской классической школы, из недр которой вышел и
американец Баланчин, величайший хореограф XX века.
Как мы знаем, Джордж Баланчин, он же Георгий Мелитонович Баланчивадзе, родился в Петербурге, учился в знаменитом Театральном
училище (ныне Академия Русского балета имени А. Я. Вагановой), работал в
Мариинском театре — и только в 1924 году уехал за границу, где сперва
были «Русские балеты» Дягилева, а потом — tabula rasa «безбалетной» тогда
Америки. Гражданин мира, он легко входил в новые культурные
пространства, но школу свою чрезвычайно ценил, и именно сплав этой
классической школы со свободным и модернистским мышлением лег в
основу его творчества. И «Драгоценности» — одна из точек пересечения его
наследия с русской школой".https://vk.ru/
...Да,уже несколько раз смотрел по ЦТВ этот прекрасный балет!
И - никакого буржуазного "запашка"  от поругаемой "роскоши драгоценностей" наших толстосумов!
В.Н.
***********

1.«Драгоценный балет» и 6 муз хореографа Джорджа Баланчина
В Москве открылась выставка «Драгоценный балет» ювелирного дома Van Cleef ; Arpels, украшения которого
вдохновили легендарного балетмейстера на создание шедевра хореографии XX столетия – балета «Драгоценности». По
этому случаю вспоминаем то, что оказало не меньшее влияние на творчество Джорджа Баланчина, – его блистательных
женщин.
ИСТОРИИ УСПЕХА УКРАШЕНИЯ
До 15 августа в галерее бутика Van Cleef & Arpels в Столешниковом переулке можно
увидеть редкие экспонаты: музейные украшения Дома и современные броши в
виде балерин. Фигурки балерин из золота и драгоценных камней стали символом Van
Cleef & Arpels еще в начале 1940-х: первые броши были созданы по инициативе Луи
Арпельса, одного из основателей Дома и страстного поклонника оперы и балета.
А в 2013 году Van Cleef & Arpels создал коллекцию Ballet Pr;cieux («Драгоценный
балет»). Ее составили 29 произведений высокого ювелирного искусства, воспевающих 5
выдающихся русских балетов: «Лебединое озеро», «Баядерка», «Щелкунчик», «Золотая
Также на выставке можно вблизи рассмотреть костюмы, созданные художником по
костюмам Большого театра Еленой Зайцевой к балету «Драгоценности». Произведению
Джорджа Баланчина, хореографа, положившего начало американскому балету и
современному неоклассическому балетному искусству в целом, в этом году
исполнилось 50 лет – премьера состоялась в апреле 1967 года в Нью-Йорке.
Своим появлением на свет «Драгоценности» обязаны
встрече балетмейстера с Клодом Арпельсом –
племянником Луи Арпельса, одного из основателей Van
Cleef & Arpels и страстного поклонника оперы и балета –
в бутике Дома на 5-й Авеню.
Именно тогда к Баланчину, завороженному игрой света на гранях камней, пришла идея
постановки балета, в котором танец будет так же сверкать и переливаться в свете
софитов. В 2012 году Большой театр совместно с Van Cleef & Arpels создал новую
сценографию шедевра Баланчина. В основу оформления легли три цвета,
соответствующие названиям частей балета: зеленый – для «Изумрудов», красный – для
«Рубинов» и белый – для «Бриллиантов». Костюмы для первой части, созданной на
музыку Габриэля Форе, исполнены в романтическом и изысканном французском стиле:
они сшиты из бархата и атласа и украшены стразами Swarovski всех оттенков
изумрудного. Во второй части, «Рубинах», звучит более острая и резкая музыка И.Ф.
Стравинского, поэтому танцоры одеты не в традиционные балетные, а почти джазовые
платья. Наконец, в последней, торжественной и праздничной части на музыку П.И.
Чайковского пачки балерин и костюмы их партнеров сияют бриллиантами.
Джордж Баланчин в окружении балерин из первого состава балета «Драгоценности»:
Джордж Баланчин появился на свет в Грузии. В жизни красавца-танцора и гениального
творца, в жилах которого текла горячая южная кровь, было множество женщин (в одном
из рассказов о русских эмигрантах Сергей Довлатов писал о 18 любимых женщин
Баланчина). Пять из них стали его женами, а еще одна дала имя целому периоду в его
творчестве.
Тамара Жевеержеева – дочь состоятельного промышленника и патрона художников-
авангардистов Левко Жевержеева. Ее отец отличался сводомыслием, хотя был воспитан
родителями-мусульманами. Родители Тамары не были женаты до тех пор, пока девочке
не исполнилось 6 лет. Она выросла в Санкт-Петербурге, в огромном доме 18-го века с
собственным театром (небольшим) и театральным музеем. Музей, кстати, существует
до сих пор под названием «Санкт-Петербургский государственный музей театрального и
музыкального искусства». До революции девочка брала частные уроки балета дома;
после, когда Мариинская балетная школа стала принимать не только христиан, Тамара
перешла на учебу туда. В балетной школе Мариинского театра она встретила
Баланчина, преподававшего в школе бальные танцы. Когда они поженились, Тамаре
было всего 15 лет, а Георгию Баланчивадзе, еще не сменившему по совету Сергея
Дягилева имя на западное «Джордж Баланчин» – 18. В 1924 году супруги вместе
гастролировали в Европе – Тамара тоже была танцовщицей и частью
экспериментальной труппы Баланчина «Молодой балет» – и решили не возвращаться в
Россию. Как-то во время прогулки по Парижу с Тамарой и Александрой Даниловой,
другой балериной «Молодого балета», молодые люди встретили цыганку, которая
предсказала Георгию и Тамаре скорый разрыв из-за близкой подруги по имени
Александра…
В 1926 году Баланчин ушел от Жевержеевой – развестись сразу они не могли, так как
бумаги остались в России. Тамара уехала в Америку, где стала артисткой мюзиклов и
кино, а Александра решилась жить с Баланчиным в гражданском браке. Друзья
называли Данилову «Шурой», созвучно со словом «шампанское»: выступления балерина
и даже одно ее присутствие на сцене производили на публику эффект, который можно
сравнить с эффектом открытия бутылки игристого. Кроме того, Александре Даниловой
приписывали титул «самые красивые и фотогеничные ноги в балете». Директор New
York City Ballet Линкольн Кирштейн однажды назвал их «ногами, сделанными из
люминесцентного воска». Но ни талант, ни харизма, ни красота не были способны
удержать Баланчина от новых увлечений, и вскоре после смерти Сергея Дягилева
Данилова приняла решение закончить отношения – она полагала, что это «взбодрит» их
отношения. Но результат получился другим. Данилова написала своему гражданскому
супругу письмо, на которое тот ответил только: «Поступай, как хочешь». Но обиды на
возлюбленного на затаила: позднее она работала с Баланчиным и до конца жизни
преподавала в основанной им балетной школе (впрочем, многие «бывшие» музы
хореографа продолжили с ним профессиональные отношения). А после разрыва
Данилова переехала в Америку, где стала народной любимицей.
В 1963 году известный американский селекционер Евгений Бернер вывел сорт роз
красно-оранжевого цвета с сильным ароматом, который назвал «Zorina» (или «Rozorina»)
– в честь танцовщицы и актрисы Веры Зориной, второй официально жены Джорджа
Баланчина. Настоящее имя женщины, которой Бернер буквально подарил «миллион
роз», – Ева Бригитта Хартвиг. В 1933 году она поступила в балетную труппу «Русский
балет Монте-Карло» и вынуждена была сменить свое откровенно немецкое имя на
русское. Ее встреча с Джорджем Баланчиным произошла четыре года спустя: Зорина
получила роль танцовщицы Веры Барновой в детективном фильме-мюзикле «На
цыпочках» («On Your Toes»). В картине присутствовали сцены классического балета,
хореографию которых ставил Баланчин. На следующий год Зорина снималась в другом
киномюзикле – «Безумства Голдвина» на музыку Джорджа Гершвина, в сюжет которого
был вставлен номер «Водяная нимфа» в постановке Баланчина. В тот же год состоялась
их свадьба. И хотя многие считали, что актриса обязана успехом гению своего
наставника, на тот момент имя Веры Зориной было более известно широкой
общественности, чем имя ее супруга. Союз Зориной и Баланчина, к сожалению, не был
счастливым. К 1946 году их связывали исключительно деловые отношения, что привело
к разводу. Зорина, всю жизнь – она умерла в 2003 году в возрасте 86 лет –
отличавшаяся поразительной красотой, вскоре снова вышла замуж – за президента
компании «Columiba Records» Годдарда Либерсона.

Мария Толчиф
Мария Толчиф родилась в индейской резервации: ее отец был вождем племени
(английское написание фамилии «Толчиф» – «Tallchief», или «Tall Chief», то есть «высокий
вождь»). Толчиф, как и Вера Зорина, входила в состав труппы «Русский балет Монте-
Карло», и там познакомилась с Джорджем. Несмотря на разницу в 21 год – не в пользу
Баланчина, – 19-летняя Толчиф вышла за него замуж. В их отношениях не было страсти
и романтики – супруги оставляли эмоции для сцены. В своих воспоминаниях о
Джордже Мария пишет, что по его инициативе они даже спали в отдельных постелях.
Но также она говорила, что их отношения давали ей уверенность: Толчиф была очень
молода, боялась будущего, но рядом был мужчина вдвое старше и опытнее нее. Их
союз «работал» до тех пор, пока Толчиф не повзрослела сама и не оставила Баланчина
для новых отношений и материнства. В списке ее любовников значатся имена топ-
звезды мирового балетного рейтинга Эрик Врун и сам Рудольф Нуреев. Однако,
расставшись с Вруном и встречаясь с Нуреевым, Толчиф имела неосторожность
познакомить танцовщиков, между которыми моментально вспыхнули чувства, и Толчиф
«выпала» из этого любовного треугольника. В историю мирового балета Толчиф вошла,
как одна из великих балерин XX века, благодаря беспрецедентной энергии и скорости.
Танакиль Леклерк
Судьба этой известнейшей балерины прошлого века сложилась трагически. Главными
козырями американской танцовщице и ведущей исполнительнице труппы New York City
Ballet были ее удлиненные линии тела, невероятная гибкость и тонкие черты лица
(невозможно не отметить, как похожа она на другую американскую актрису и балерину
– Одри Хепберн). Судьба сыграла с талантливой красавицей злую шутку. В 17 лет
Танакиль Леклерк танцевала с Джорджем Баланчиным в отеле Waldorf Astoria на
благотворительном приеме в пользу больных полиомиелитом. Джордж Баланчин
исполнял роль Полиомиелита, а балерина выступала его парализованной жертвой
(паралич - самое распространённое последствие перенесённой тяжёлой формы
полиомиелита). Через 10 лет в Копенгагене балерина была сражена этим недугом и
навсегда потеряла возможность танцевать: ее нижнюю часть тела парализовало. Но до
этого Баланчин успел подарить Танакиль главные партии практически во всех своих
постановках. Когда девушке исполнился 21 год, Баланчин сделал ей предложение – в
рождественскую ночь, а утром 1 января пара расписалась. Узнав о болезни жены,
хореограф взял годичный отпуск и возложил на себя все заботы по уходу за ней. Однако
в 1969 году, спустя 13 лет, в жизни Баланчина появляется новая муза – Сьюзанн Фарелл.
Несмотря на развод, балерина и ее наставник остались друзьями на всю жизнь. А
Танакиль, несмотря на болезнь, стала преподавать в Танцевальной школе в Гарлеме,
вместо ног используя руки для демонстрации движений. В 2014 году вышел фильм-
посвящение «Послеполуденный отдых фавна: Танакиль Леклерк».
Сьюзен Фаррелл
С 1961 года, когда Фаррелл пришла работать в театр, и по 1969 год, когда она эту
труппу покинула, в творчестве Баланчина наступил период, который критики называли
«годами Фаррелл». Для своей «алебастровой принцессы» Баланчин поставил 23 новых
балета (ни в одном у Фаррелл не было дублерши: если она заболевала, балет заменяли
другим) и переделал 26 уже поставленных. Фаррелл работала с мэтром больше и
дольше, чем кто-либо из артистов его труппы. В 1965 году балетмейстер поставил для
Фаррелл балет «Дон Кихот» на музыку Н. Набокова (брата знаменитого писателя)
специально, чтобы выступить с ней на сцене: Фаррелл танцевала Дульсинею, Баланчин
– Дон Кихота. Но юная балерина решила не повторять судьбу своих предшественниц.
Она влюбилась в танцовщика Пола Мехию и тайно вышла за него замуж (на венчании в
церкви присутствовала Александра Данилова – так тесен балетный мир). После этого
Баланчин перестал разговаривать с Фаррелл и снял Мехию с роли, которую тот всегда
танцевал в «Symphony in». Так как в Америке для молодоженов не было других
предложений, они уехали в Бельгию, где 6 лет проработали в труппе Мориса Бежара.
За время их расставания хореограф не создал ни одного выдающегося балета. В 1975
году Фаррелл вернулась в Нью-Йорк, помирилась с Баланчиным и вернулась к работе с
ним. Сьюзен Фаррелл вошла в историю как «последняя муза Баланчина». Он завещал ей
несколько своих постановок: «Дон Кихот», «Цыгане» и «Meditationi», которые Фаррелл
(сейчас ей 71 год) ставит вместе с другими его балетами, в том числе в российских
театрах – Мариинском и Большом.
https://www.marieclaire.ru
**********
2.Мал золотник Балет "Драгоценности"
Баланчина украсила юная танцовщица

На майских праздниках на исторической сцене Большого театра прошла одна
из самых важных, и уж точно ярких, премьер сезона. В ГАБТ показали
"Драгоценности", триптих выдающегося хореографа XX века, создателя
американской балетной школы Джорджа Баланчина. Балет, впервые
поставленный в Москве целиком, вписался в концепцию Большого, и если
сам не стал откровением, то явил публике танцовщицу удивительного
дарования.
Выходец из России Баланчин (Георгий Баланчивадзе) поставил
бессюжетный балет "Драгоценности" для труппы Нью-Йорк Сити балет,
которой он к тому времени руководил уже около 20 лет, в 1967 году. Балет из
трех частей на музыку разных композиторов ("Изумруды" на музыку Форе,
"Рубины" - Стравинского и "Бриллианты" - Чайковского) Баланчин спустя
пять лет привез на гастроли в СССР. В постоянном репертуаре российского
театра "Драгоценности" появились в 1999-м - в Мариинке, теперь к ней
присоединился и Большой, в 2010 году уже поставивший одну часть -
"Рубины".
Руководство Большого упорно вело переговоры с
Фондом Баланчина, чьим согласием и поддержкой
необходимо заручиться театру, чтоб перенести на
свою сцену какое-либо творение балетмейстера.
Более того, балеты Баланчина ставят под чутким
руководством представителей Фонда, часто
бывших танцовщиков хореографа. Российским
артистам помогала, например, Мэррил Эшли,
ныне педагог-репетитор, а в прошлом одна из
любимых балерин Баланчина и единственная, танцевавшая во всех частях
"Драгоценностей".
Фонд же разрешил сделать Большому оригинальные декорации и костюмы,
что в истории "Драгоценностей" происходит чуть ли не впервые - обычно
театры воссоздавали первоначальные костюмы, придуманные
американской художницей Барбарой Карински. Таким образом, ГАБТ хоть
какое, но новшество выдал, правда, часть художественного оформления,
отсылающая к "большому стилю" Большого театра, вызывает вопросы.
Сценограф Альона Пикалова решила сделать сцену темно-серой, а фон, по
ее собственному признанию, активным - для этого заднюю часть сцены в
"Изумрудах" и "Рубинах" "упаковали" соответственно в изумрудного и
рубинового цвета вертикальные полосы, созданные по особым
технологиям из кристаллов. В итоге воздушный фон Баланчина исчез, а
свет из мрачной глубины оказался достаточно сильным, отвлекающим от
танцевального действа и главных героев балета. Костюмы работы Елены
Зайцевой, блестящие, но все же не критично, несколько отяжелили танец
своим покроем. На деформацию танцовщиц в "Рубинах", например,
обращает внимание балетный критик "Коммерсанта" Татьяна Кузнецова;
кстати, Зайцева рассказывала, что именно костюмы для "рубинов" дались
ей тяжелее всего - их Фонд Баланчина утвердил не с первого раза.
Внимание же зрителей должно быть приковано к
артистам балета и танцу, отражающему музыку и
передающему характер камня. Рождение балета
"Драгоценности" обросло множеством легенд,
главная же из них гласит, что Баланчина на эту
постановку вдохновила коллекция драгоценных
камней ювелира Клода Арпельса - в 1967 году он
посетил его бутик Van Cleef & Arpels, который до
сих пор принимает участие в создании новых
вариантов "Драгоценностей".
Для Баланчина, родоначальника неоклассического балета,
основополагающим был синтез танца и музыки: характер музыкального
произведения задавал хореографию. Многие композиции балетмейстера
бессюжетны – в них нет литературной основы, и она Баланчину была не так
важна; его интересовал танец как таковой, сконструированный музыкой.
Нет никаких историй и в "Драгоценностях", "Мистер Би", как называли
хореографа, лишь говорил, что элегантные "Изумруды", возможно, связаны
с его воспоминаниями о Франции. Далее критики додумали все за мастера:
три страны, три города (Париж, Нью-Йорк - "Рубины", Петербург -
"Бриллианты"), три разные хореографические школы. Баланчин,
окончивший балетную школу при Мариинке, в 1924 оказался в Париже, где
с успехом ставил для "Русского балета" Дягилева, в 1933-м уехал в США и
там, сперва трудно, начал "строить" американский балет.
"Драгоценности" отражают главные периоды жизни и творчества
хореографа и, конечно, его привязанности и пристрастия: здесь есть
музыка Стравинского (Каприччио для фортепиано и оркестра), его друга и
вдохновителя, и Чайковского (Третья симфония в ре мажоре), перед
которым хореограф преклонялся. На музыку Чайковского Баланчин
поставил более двадцати балетов, всего же его обширное творческое
наследие насчитывает около 420 постановок.
Наследник Петипа, продолжатель классических
традиций и абсолютный новатор, Баланчин
ускорил темп танца и значительно усложнил
танцевальные па, подарив современным
хореографам новую пластику, которую они уже
развили практически до акробатики.
Воплощением нового классического танца на
сцене ГАБТ занимаются ведущие артисты труппы –
они следуют инструкциям баланчинских
преподавателей. Интерес зрителей к балету
набирает силу от акта к акту, и если в "Изумрудах", несмотря на старания
очаровательной примы Евгении Образцовой, поступившей в ГАБТ из
Мариинки, можно и поскучать, то во время полонеза в "Бриллиантах"
публика не отрывает глаз от сцены.
В "Рубинах" танец "заряжает" ведущая пара Екатерина Крысанова и
Вячеслав Лопатин, в "Бриллиантах" украшением оказался дуэт Ольги
Смирновой и Семена Чудина. Главным открытием премьеры стала именно
Смирнова, в этом сезоне зачисленная в труппу ГАБТ, исключительного
таланта и техники выпускница Академии Вагановой, на которую также
претендовала Мариинка. Смирнова - идеальная балерина для классических
и неоклассических постановок, которую можно смело зачислить в главные
надежды русского балета.
"Драгоценности" очень сложная работа по музыкальности и настроению, и
иногда танцовщики в своих настроениях явно не совпадали; как и
недоставало некоторым легкости в исполнении. По словам историка балета
и театроведа Вадима Гаевского, знатока творчества Баланчина,
"Драгоценности" требуют невероятно тщательной и долгой подготовки и
тренировки. Надо сказать, что после просмотра балета в ГАБТ и впрямь
хочется, чтобы труппа все еще продолжала тщательно и долго
репетировать.
В целом Большой замахнулся на Баланчина не зря - репертуар театра
пополнился ярким балетом величайшего хореографа, поставленного хоть и
с оформительскими отклонениями, но все же "по баланчинским
стандартам". В разговоре с "Лентой.ру" Гаевский отметил, что премьера,
которую лично он ждал, безусловно, важное событие для театра. Равным же
по значению премьере историк назвал появление на сцене Большого театра
Ольги Смирновой.
https://lenta.ru/

***************


3.Камни танцуют
В своем историческом зале, сверкающем, как выстеганная пурпурным
бархатом золотая шкатулка, Большой театр представляет
соответствующую антуражу премьеру — триптих "Драгоценности",
поставленный Джорджем Баланчиным в 1967 году на музыку Форе
("Изумруды"), Стравинского ("Рубины") и Чайковского ("Бриллианты"). На
создание коллекции балетных драгоценностей хореографа вдохновило
знакомство с одним из корифеев ювелирного дела. "Мысль о новом
балете, в котором танцовщики олицетворяли бы драгоценности,
зародилась несколько лет назад, когда мой друг Милстайн познакомил
меня с ювелиром по имени Клод Арпель,— вспоминал Джордж Баланчин
в своей книге.— Позднее я увидел великолепные камни в его нью-
йоркской коллекции. Разумеется, я всегда любил драгоценности — все же
восточный человек, родом с Кавказа, из Грузии".
Подобрав в качестве оправы контрастную музыку трех несхожих
композиторов, Баланчин сочинил трехчастный балет, который теоретики
считают "финальным портретом классического танца в ХХ веке,
представлением трех главных стилевых систем и трех ведущих
танцевальных школ — французской, русской и американской". Сам-то
Баланчин, не терпящий пафоса и сопротивлявшийся собственной
канонизации, письменно заверял, что ничего такого не имел в виду. Что
"Изумруды" вовсе не французская школа, а лишь "мои воспоминания о
Франции"; что в "Рубинах" представлена совсем не Америка, а "просто
музыка Стравинского, которую я всегда любил". И, хотя о теме
"Бриллианты" хореограф не распространялся, по музыке понятно: это
ностальгия о дореволюционном Петербурге, о торжественных и
многолюдных балетах Петипа, о детстве, проведенном за кулисами
Мариинского театра. В своих рассказах о "Драгоценностях" Баланчин был
скуп и деловит, как ремесленник: сколько человек, кто за кем выходит и
Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с правилами использования куки ОК
на какую музыку танцует. "Описывать сами танцы было бы скучно, так как
в них нет никакого литературного содержания",— полагал он. И был прав:
"Драгоценности" — из тех балетов, которые лучше один раз увидеть, что
сто раз читать о них (впрочем, и ювелирные украшения приятнее носить,
чем разглядывать в витринах).
И едва ли вы разглядите в нем особенности "школ" — то есть
технологические особенности балета разных стран: французскую технику
Баланчин воспроизвел не слишком похоже, американскую создал сам.
Похоже, в 1967 году стареющего хореографа вдохновляли куда более
романтичные (или пикантные) темы, чем методика преподавания.
Великий знаток танцующих женщин, он вспоминал о балеринах разных
стран, бесчисленных "кошечках" и "лошадках" (по его собственной
классификации) с такими непохожими темпераментами, ножками и
характерами. Космополит, поработавший во многих труппах, Баланчин
любил и понимал балерин как никто из хореографов — вот и создал
драгоценную галерею женских типов, неотделимых от национальной
особенностей, манер и пластики.
Именно поэтому ни одна труппа мира не может станцевать с одинаковым
совершенством все балеты из этой международной коллекции. В
элегантных "Изумрудах" никто не сравнится с французами с их
фирменным шармом, вниманием к нюансам и умением вести тонкую
любовную игру. Синкопированные "Рубины" с наибольшим драйвом и
пониманием дела танцуют американцы, знающие толк в джазе.
Торжественные же "Бриллианты" с их пафосом, не отменяющим
душевность,— прерогатива русских. Тем не менее наиболее
амбициозные труппы ставят триптих целиком, стремясь стать
универсалами и мобилизуя для этого свои лучшие силы. Первым в Европе
полную коллекцию "Драгоценностей" представил Мариинский театр в
2000-м и получил за них "Золотую маску". Год спустя на вызов ответила
Парижская опера. Пять лет назад в заочное соревнование театров
вступила Королевская труппа Ковент-Гардена. И вот теперь — Большой.
Стоит отметить, что в репертуарной сокровищнице москвичей "Рубины"
появились в 2010-м — и нельзя сказать, что произвели большой эффект
(во всяком случае, на "Золотую маску" эксперты их не выдвинули).
Кордебалету и вторым солистам не хватило ни смелости, ни шика. Среди
ведущих солистов попадались дарования яркие, неординарные (в их
числе была и отбывшая в Михайловский театр Наталья Осипова), но
нуждающиеся в дополнительной обработке.
Готовить полный комплект "Драгоценностей" в Москву прибыли
американские ювелиры — хранители наследия Баланчина Меррилл
Эшли, Пол Боуз и Сандра Дженнингс. Они призваны отполировать уже
имеющиеся "Рубины" и огранить местных самородков для "Бриллиантов"
и "Изумрудов". Ряды прим и премьеров Большого за последний сезон
изрядно пополнились, так что в шести майских спектаклях непременно
засверкают новые дарования. В "Изумрудах" наверняка выступит
петербурженка Евгения Образцова — она их танцевала еще в
Мариинском театре. Не останется в стороне и приглашенная звезда
Большого — балерина Мариинки Диана Вишнева. Вагановская школа
воспитала еще один бриллиант — юную Ольгу Смирнову, чей
романтический облик уже оценили американцы. Сверкнув в
современном репертуаре, достигли балеринских высот и молодые
москвички — Анна Окунева, Яна Париенко. В драгоценных балетах
положенное им место займут и признанные лидеры труппы — Светлана
Лунькина, Екатерина Крысанова, Нина Капцова, Екатерина Шипулина.
Дам поддержит соответствующее количество кавалеров — словом,
зрителям представят лучшие силы Большого.
Чем уж точно будут отличаться московские "Драгоценности" от всех
прочих — так это оригинальной сценографией и костюмами. От тех, что
придумали к премьере 1967 года Питер Харви и Барбара Каринска и в
которых ставили "Драгоценности" по всему миру, первой отказалась
Парижская опера, пригласив в оформители Кристиана Лакруа. "А чем мы
хуже?" — подумали в Большом и затребовали у американцев право на
собственное оформление (эскизы, впрочем, согласовывали с Фондом
Баланчина). За новую сценографию отвечает Алена Пикалова, за костюмы
— Елена Зайцева, проверенные специалисты по великолепию: им
Большой театр обязан "Пахитой", "Эсмеральдой" и одеждами "Корсара".
https://www.kommersant.ru/

***************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
11 августа 2026 года.

ИЗ ГИГА ЧАТА
На фотографии изображён Джордж Баланчин — легендарный хореограф, родоначальник неоклассического балета. Вокруг него расположены три ювелирные броши в виде балерин от Van Cleef & Arpels: слева — с рубинами и сапфирами («Изумруды»), справа вверху — из чистого золота («Рубины») и внизу справа — украшенная бриллиантами («Бриллианты»). Эти украшения символизируют балет «Драгоценности», который состоит из трёх частей:

- «Изумруды» (музыка Габриэля Форе) — отражают французскую элегантность.
- «Рубины» (Игорь Стравинский) — воплощение джазовой Америки.
- «Бриллианты» (Пётр Чайковский) — дань русской классической школе.

Балет был создан по заказу ювелира Клода Арпельса в 1967 году и стал визитной карточкой Мариинского театра. Большой театр представил свою версию в 2012 году с оригинальной сценографией Алены Пикаловой и костюмами Елены Зайцевой. Среди ведущих солисток Большого театра, исполняющих этот балет, особенно выделяется Ольга Смирнова, которую называют одной из главных надежд русского балета.