Индекс доверия. Глава 5. У пруда

Парк встретил осенней прохладой. Листья на клёнах уже порыжевели, и ветер, лениво перекатываясь между деревьями, срывал отдельные листочки, заставляя их кружиться в коротком, почти отчаянном танце. Алиса Соколова шла чуть впереди, то и дело поправляя ремешок рюкзака. В груди всё сжималось, и это напряжение было одновременно неприятным и сладким, как первый глоток крепкого кофе.

Али Махмадов держался рядом, но не слишком близко. Он шёл размеренно, гордо подняв голову. В правой руке парень сжимал в руке буханку хлеба, которую купил недалеко у входа.

— Тут обычно много уток, — сказал он, кивая в сторону пруда. — Особенно ближе к вечеру. Они уже знают, что кто-то придёт, и собираются у берега.

Алиса кивнула, не сразу найдя слов. Ей хотелось сказать что-то умное, но вместо этого вырвалось:

— Я в детстве кормила уток в нашем городском парке. Мама говорила, что это расточительство — крошить хлеб, но я всё равно брала с собой кусочек.

Али улыбнулся — не широко, а так, будто вспомнил что-то своё, тёплое.

— У нас в Душанбе тоже был пруд. Только там плавали ещё и черепахи. Мы с братом пытались их ловить, пока бабушка не увидела. Ох, тогда нам досталось…

Алиса рассмеялась — искренне, без попытки казаться загадочной. И этот смех будто снял с них обоих невидимую броню.

Они подошли к берегу. Вода была тёмно-зелёной, почти чёрной у камышей, и рябь от ветра бежала по ней, как нервные импульсы. Утки, заметив людей, начали подплывать, вытягивая шеи, покрякивая, нетерпеливо хлопая крыльями.

Али оторвал от буханки большой кусок и протянул спутнице.


- На! Покорми!
Он с нарочитой небрежностью стал отрывать хлебные крошки и бросать уткам. Птицы слетались, толкались, ныряли, поднимая брызги.

— Смотри, вон та, с тёмным пятном на крыле, — Али кивнул на одну из уток. — Она всегда первая. Я её уже узнаю.

Алиса наклонилась, чтобы лучше разглядеть, и в этот момент её волосы, рыжие, как осенний закат, качнулись вперёд, закрыв лицо. Она поспешно убрала их за ухо, но прядь тут же выскользнула обратно. Али на секунду задержал взгляд, а потом быстро опустил глаза.

Они стояли совсем близко теперь — так близко, что Алиса чувствовала запах его одеколона, лёгкий, древесный, с едва уловимой пряной нотой. Этот запах смешивался с запахом мокрой травы, воды, опавших листьев.

Али вдруг фыркнул и покосился на Алису:

— Чего смотришь? Думаешь, я тут с утками дружбу вожу?

— Думаю, что да, — тихо ответила она, не отводя взгляда. — И что тебе это даже нравится.

Он закатил глаза, но уголки губ предательски дрогнули:

— Ну, может, самую малость. Они хотя бы не спорят.

Ветер вдруг стих, и на пруд опустилась странная, звенящая тишина. Али Махмадов неловко переступил с ноги на ногу, потом вдруг резко наклонился и подобрал с земли маленький гладкий камешек. Повертел его в пальцах, а потом бросил в воду. Камешек прыгнул по поверхности три раза и исчез.

— Знаешь, в детстве я думал, что если бросить камень ровно, то он долетит до другого берега, — пробормотал он, не глядя на Алису. — Глупо, да?

— Не глупо, — ответила Соколова. — Просто… по-детски. А это иногда самое правильное.

Он наконец посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то, чего Алиса раньше не видела.

— Ты всё время всё понимаешь, — буркнул он. — Это бесит.

— Прости, — она чуть улыбнулась, но не отступила ни на шаг. — Не буду понимать. Буду просто смотреть на уток.

Парень хмыкнул. И вдруг, не предупреждая, протянул руку и осторожно заправил ту самую упрямую прядь ей за ухо. Его пальцы на мгновение задержались возле её виска, тёплые, чуть шершавые.

— Вот, — пробормотал он, отводя взгляд, будто оправдываясь. — А то лезет в глаза.

Девушка не успела ничего сказать. Али сделал полшага вперёд, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними. Его дыхание смешалось с её дыханием, и весь мир сузился до этой точки — до пруда, до уток, до осеннего ветра, который снова поднялся и теперь шептал что-то неразборчивое в кронах деревьев. И тогда парень наклонился и поцеловал её. Поцелуй был коротким, почти торопливым, но в нём было столько невысказанных слов, что у Алисы на мгновение перехватило дыхание. Когда он отстранился, его глаза были чуть расширены, будто он сам не верил в то, что только что сделал.