Из писем Мари де Савинье M. de S vign 656

Из писем Мари де Савинье M. de S vign 656

Madame de S;vign;

;pistoli;re fran;aise (1626–1696)
Wikisource

Rechercher

Menu utilisateur
Lettre de S;vign; 651
Langue
T;l;charger le PDF
Suivre
Modifier
Marie de Rabutin-Chantal, marquise de S;vign;
Lettres de Madame de S;vign;,
de sa famille et de ses amis
Texte ;tabli par Louis Monmerqu;, Hachette, 1862 (Tome V, p. 323-326).
;  650652  ;
651
651. — DE MADAME DE S;VIGN;
; MADAME DE GRIGNAN.
; Vichy, jeudi ; quatre heures du soir,
16e septembre.
Demandez au chevalier de Grignan si je n’ai pas bien du soin de lui, si je ne lui donne pas un bon m;decin, et si moi-m;me je n’en suis pas un admirable.


Читать дальше


Перевод
Выполнен ИИ по моей просьбе, авто перевод слишком грубый. Здесь перевод литературный.
См ниже мои комментарии.
------

Письмо 651. От мадам де Севинье к мадам де Гриньян.

Виши, четверг, четыре часа пополудни, 16 сентября.

Спроси у шевалье де Гриньяна, разве я не забочусь о нём, разве не нашла ему хорошего врача и разве сама я не проявляю об этом поистине удивительную заботу? Никогда бы не подумала, что в Виши увижу такие… странные лица, какие тут попадаются. Поскольку все всё время собираются вместе, лучшее общество стягивается в одно место — и в итоге складывается весьма приятная компания. Я очень серьёзно отношусь к здоровью шевалье: хочу проследить за началом его лечения и убедиться, что всё идёт как надо, прежде чем уехать.

Сегодня я начинаю принимать душ — думаю, он окажется не таким суровым, как в прошлом году. Ведь рядом со мной до и после процедуры будут Жюссак, Терм и Фламарен — каждый по полчаса: получается своего рода общество «несчастных», которые, впрочем, не так уж несчастны. Расскажу тебе потом, как всё прошло: они уже начали и говорят, что это прекраснейшая вещь на свете.

Боже мой, моя дражайшая, как же ты тяжело и опасно болела! Это случилось как раз 15 августа, в воскресенье. Ты не смогла мне написать, а суматоха с моим отъездом отвлекла меня от тревоги, которая в другое время непременно бы меня одолела. Эта воспалённая гортань и лихорадка очень пугают. Увы, моя милая, когда в крови такая «ярость», дело принимает серьёзный оборот. У тебя была лихорадка, и тебе дважды пускали кровь в один день; потом распухли бедро и ноги — какая зловредная порча соков! И если бы счастливая случайность не отвела эту напасть от твоей груди, то что бы с нами было? Слава Богу, ты поправилась от этой болезни — теперь я не тревожусь, да и пережила я всё это довольно бодро.

Я поражаюсь, что, даже обманывая меня насчёт своего состояния, ты всё же находила силы писать мне такие длинные письма. Но неужели никто не сможет убедить тебя хоть немного поберечь себя, соблюдать какой;нибудь режим, чтобы хоть чуть;чуть унять этот горячий нрав и горячую кровь? Я вижу, что здесь каждый думает о своей жизни и здоровье — всё, что тут происходит, это вполне показывает. Только ты, кажется, готова поскорее «отбыть свой срок». Если бы ты меня любила, ты бы чуточку больше жалела меня.

Когда я думаю обо всём, что делаю только ради того, чтобы тебе было спокойнее, о том, как я, имея совершенно крепкое здоровье, с отвагой и от чистого сердца бросаюсь в эти лечебные процедуры — лишь бы твой ум был спокоен, — и при этом не могу добиться, чтобы ты следовала советам своего врача, я просто теряюсь от этих мыслей. Никогда не видела, чтобы красивая, милая женщина получала удовольствие от того, что губит себя. Все рассказывают, как с помощью лекарств избавляются от всевозможных недугов, а ты нарочно делаешь вид, будто они тебе вовсе не нужны. Моя дорогая, они всё;таки необходимы — я сама в этом убедилась в Ле Роше. В общем, ты настоящее чудо. Вот что мне хотелось высказать, чтобы облегчить душу. Больше не буду об этом: не думай, что я хочу ворошить прежние огорчения — упаси меня Бог! Но я просто не смогла удержаться и не показать, насколько моя заботливость превосходит твою.

Ты меня утешаешь в другом: ты прямо и ясно пишешь, что хочешь занять чью;то комнату и поселиться у меня, не беспокоясь, одобряю ли я это, — просто чтобы я поняла: ты уверена, что никогда не будешь мне в тягость. Приезжай, приезжай, моя дорогая! Такой тон куда лучше выражает ту нежность, которую я к тебе питаю, чем тот, что был в одном из твоих недавних писем. Не бойся, твоё доверие не будет обмануто.

Думаю, д’Аквивиль занял Карнавале;т, но мы там отлично устроимся; надо постараться с этим смириться: нет ничего приличнее и выгоднее, чем жить вместе. Надеюсь, что твоё путешествие, задуманное всей семьёй по соображениям «политики», окажется таким же удачным, каким было печальным и неприятным предыдущее — из;за твоего плохого самочувствия. Эта Валавуар даже не намекнула, что тебе было плохо: ты её хорошо «настроила». А я писала тебе всякие нелепости про Соллье…

Ну, моя дочка, давай больше не будем об этом. Может быть, теперь, видя, как бушует твоя кровь, ты станешь чуть послушнее. А я со своей стороны пью самую целебную для меня воду, в самую прекрасную погоду, в самом чудесном месте и в самой приятной компании, какую только можно пожелать. Ах, как эти воды были бы полезны господину де Гриньяну! Добрый аббат пьёт их, чтобы «прочистить» последствия всех своих хороших обедов и подстраховаться на десять лет вперёд.

Прощай, мой ангел. Пожалуйста, напиши госпоже де Куланж. Я слишком сильно тебя люблю и нежно тебя обнимаю.


07.08.2026 20:28

© Copyright: Зера Черкесова1, 2026