Постой, паровоз

   Я долгое время с явным неодобрением относился к стремлению людей старшего возраста рассказывать о своих молодых годах, да еще делая ударение на то, что раньше килограмм был тяжелее, да и метр длиннее. А тут вдруг осознал, что я давно путешествую в прошлом, насчитал почти десяток рассказов о периоде со средины пятидесятых до средины шестидесятых годов уже прошлого века. А раз так, то почему еще раз не сесть в машину времени и снова очутиться в той поре.
   Самая ранняя дата помнится очень четко. Это пятое мая 1953 года. И хотя прошло более семидесяти лет картина того дня стоит перед моими глазами, будто это было чуть ли не вчера. Вижу нашу кухню в немецком доме, где мы жили тогда, черную тарелку радиоточки на стене, из которой доносится скорбный голос диктора, и обоих родителей, рыдающих навзрыд, твердящих одно и то же: «На кого же ты нас покинул, как же мы дальше будем жить?» Я, конечно, совсем не соображал, что за печальное событие тогда произошло, и только по прошествии многих лет узнал, что в этот день стране сообщили, что умер глава правительства И. В. Сталин. Вот с того дня я ощущаю себя homo sapiens, то есть человеком разумным. Не могу сказать, что я помню все события той поры, но многое помню, об одном из них хочу рассказать.
   И так, лето 1956 года. Наша семья решила совершить поездку в столицу Татарстана город Казань, где проживали родственники отца. Маршрут из Калининградской области до Казани совсем не мал, около двух тысяч километров, и описать его весь очень сложно, да и не нужно, опишу только его отдельные этапы.
   Начало пути. Наша команда состояла из четырех человек: папа, мама, семилетний пацан, и сестренка Зоя, которой еще не было и двух лет.
   Первая часть пути, отрезок длинной три километра до шоссе, по которому ходили автобусы, наша команда преодолела относительно легко. Отцу в ту пору было тридцать лет, маме тридцать один, мне почти семь, и что такое усталость я почти не знал, и даже малютка Зоя, которой не исполнилось еще и двух лет, отшагала эту дистанцию, ни разу не заплакав. А грузовым транспортом служили два велосипеда, которые на время поездки куда-либо их владельцев можно было оставить во дворе дома, расположенного рядом с шоссе. За их сохранность можно было не беспокоиться, кражи в то время были очень редким явлением.
…Пришли на остановку заранее, не дай бог опоздать, и после почти часового ожидания бойко прикатил бело-синий автобус, созданный на базе грузовика ГАЗ 51, с выступающим носом и единственной дверью, которую водитель открывал с помощью специального рычага, рукоятка которого была до блеска отполирована его ладонью. Быстро загрузились, и наша механическая карета бодро двинулась по уцелевшему после войны асфальтовому шоссе.
   Немного истории. Зимой 1944 года Красная Армия штурмовала Восточную Пруссию с двух сходящихся направлений. От Каунаса через Гольдап, ныне этот город в Польше, Инстенбург, сейчас это Черняховск, и с севера через реку Неман на Тильзит, он же современный Советск. И германские войска, избегая окружения, взорвав мосты через реки и ручьи, отступили из этой части нынешней Калининградской области. Поэтому город Лаздинен, теперь районный центр Краснознаменск и ряд поселков и фольварков вокруг него остались практически нетронутыми. А южнее, всего в километрах десяти война оставила от зданий только фундаменты, и лишь возродившиеся сады радуют глаз, когда в мае, словно бело-розовые облака опускаются на старые развалины.
   Конечно, в семь лет я не имел ни малейшего понятия о ходе битвы за Восточную Пруссию, и только, когда я стал взрослым, до меня дошли сведения о событиях тех лет в местах, в которых я родился и вырос, и не поделиться этими знаниями считаю неправильным.
   А пока наш носатенький автобус шустро бежит мимо полей, изрезанных канавами для отведения избытка воды, мимо прекрасных лесов, состоящих из бронзовых сосен, растущих на песке, под которыми в сезон можно набрать множество грибов. Как прекрасен боровик, высунувший из серебристого мха шляпку темно коричневого цвета с вишневым оттенком. У него ножка толще шляпки, и когда срезаешь его острым ножом, раздается звук, похожий на легкий писк. Красота! Я, однажды, вокруг одного куста вереска собрал 56 белых грибов, чуть ли не полная корзина.
   Проехали наш райцентр Краснознаменск, примечательный красивой лютеранской кирхой, ставшей в восьмидесятых годах православным храмом Петра и Павла. Проехали поселок Добровольск, бывший немецкий город с четвертьвековой историей с названием Пилькален, разбитый во время войны до такой степени, что смог восстановиться только до ранга поселка.
   И, наконец, конечная точка нашего автобусного маршрута железнодорожная станция города Шталупеннена, ныне города Нестеров. Это имя город получил в честь павшего неподалеку в октябре 1944 года Героя Советского Союза гвардии полковника Нестерова Степана Кузьмича.
   Нестеров, небольшой уютный городок с трехсотлетней историей. Железная дорога пришла сюда еще в 1860 году. А перед моими глазами предстал вокзал, состоящий из нескольких строений. Это красивая водонапорная башня, построенная в самом начале прошлого столетия, перрон под металлической кровлей на металлических же опорах, на которых видны следы прошедшей войны. Небольшое уютное здание вокзала с маленьким залом ожидания. Гнутые скамейки, зарешеченное окошко кассы с расписанием движения поездов над ним, кассирша, которая выдает билеты в виде плотных картонных прямоугольничков, размером примерно 50х60 мм, при этом она на специальном аппарате производит действие называемое компостированием. Она вставляет по одной эти картонки в специальный аппарат, щелк, и на билете появляется сквозная перфорация, на которой на свет можно прочитать дату и номер поезда. А для определения номера вагона и места выдавалась отдельная бумажка.
   И, конечно, паровоз! Это восьмое чудо света! Огромное черное, пышущее жаром, словно сказочный дракон чудовище. Впереди огромная красная звезда, над ней труба, из которой на стоянке идет белый дым, а на подъемах дороги, где надо добавить мощности, черный. Блестящие, все в смазке, цилиндры приводов, мощные чугунные колеса с покрашенными красной краской сегментами. Сотни различных трубок, и машинист в черной тужурке и красной фуражке, выглядывающий из окошка кабины. И непередаваемый запах сгоревшего угля, в который я влюбился сразу окончательно и бесповоротно. Я до сих пор люблю его, жаль только встретить его теперь удается нечасто.
   А вы как видели, как трогается поезд? Сначала паровозные колеса несколько раз с большой скоростью прокручиваются вхолостую, и только потом медленно, медленно, сантиметр за сантиметром состав начинает движение вперед, в будущее.
   Та часть маршрута от Нестерова до Москвы не запомнилась ничем, наверное, и событий никаких не происходило. А вот путь от Москвы до Казани запомнился надолго, точнее навсегда. Сначала ночью, а я спал на верхней полке, второй по ходу движения, через открытое окно всю мою постель, подушку и половину моего лица и ушную раковину с верхом засыпало мелкими крупинками несгоревшего в паровозной топке каменного угля. Если процесс очистки постельного белья был достаточно прост, стоило вынести белье в тамбур и тщательно вытрясти, то операция очистки моего уха от мелких крупинок угля, которые проникли достаточно глубоко при помощи спички с намотанной ваткой, доставляла мне весьма мало удовольствия. Да еще отец предложил и немедленно осуществил процесс очистки моего уха при помощи медицинского шприца, струю воды, из которого он с силой направил мне в самую глубину моего слухового аппарата. Как вспомню, так до сих пор мурашки по коже.
   Человек я общительный, да и в детстве был таким. Вот и в вагоне я быстро нашел себе приятеля, и мы с ним ставили на уши всех пассажиров вагона. Играли мы в прятки, салки, носясь по неширокому проходу плацкартного вагона, огибая торчащие ноги с нижних полок и уворачиваясь от свешивающихся пяток с верхних. Унять нас было невозможно, но красивый белый тундровый зверек не дремал и подкрался незаметно. Мы с новым приятелем на спор выпили воды из-под крана в вагонном туалете. Расплата наступила уже через пару часов. Нас понесло как паршивых утят изо всех отверстий сразу, и мы наглухо оккупировали вагонный санузел. Но в вагоне кроме нас еще 52 пассажира, и это обстоятельство их мало обрадовало. Сколько литературных и нелитературных выражений посыпалось на наши головы, трудно сосчитать. Нашим родителям тоже перепало, и по закону бильярда - угол падения равен углу отражения, досталось от них и нам. До самой Казани мы сидели тише мыши, с тоской глядя в конец вагона, вдруг там свободно.
   Вот так с приключениями добрались мы до Казани. У отца там родная сестра Женя, младший брат Павел с женой тетей Клавой и, конечно, мои двоюродные братья и сестры. Кстати, обе женщины и, сейчас, живы, одной 94 года, другой 93. Но старший брат Николай был призван в армию в самом начале войны, но даже не доехал до фронта, погиб при бомбежке их эшелона.
   Дядя Павел с тетей Клавой в это время строили себе дом на улице имени Алишера Навои, великого поэта шестнадцатого века, творившего свои произведения на тюркском языке и фарси. Улица в честь поэта, но работы на стройке вполне прозаичны. Дом строился по следующей технологии: на железобетонный фундамент устанавливалась опалубка из дощатых щитов, и пространство между ними заливалось смесью шлака, песка и цемента. Технология простая, но трудоемкая и требует много воды. Да и приготовить еду для целой людской оравы без воды невозможно. Водоснабжение возлагалось на тетю Клаву. Казалось бы, какая проблема, ведь водоразборная колонка находилась всего в пятидесяти метрах от дома, но вся беда заключалась в том, что вода в ней появлялась раз в три дня. Как ни запасайся, на три дня воды не хватает.
   И вот для решения этой проблемы тетя Клава выкатывала со двора одноосную тележку с большими железными колесами без какой-либо ошиновки. На деревянной платформе этого агрегата был закреплен оцинкованный бак, емкостью литров семьдесят, а может быть и больше. Вся эта конструкция, будучи пустой при движении по колдобинам строящейся дороги издавала неимоверный грохот, услышав который каждый знал, вон тетя Клава с Санькой, Санька это я, отправились за водой. Эта задача была отнюдь не легкой. Толкая тележку перед собой, мы путешествовали по городу от одной неработающей колонки до другой в неимоверной пыли под палящим июльским солнцем и под непрерывным стрекотом многочисленных вертолетов, ведь завод Миля был совсем рядом. Вот одна колонка, она пустая, вторая, третья. Уже забрались в старый город, а это несколько километров от дома, а ведь при удачном итоге нашего похода еще и полную телегу назад толкать.
   Наконец видна очередь из таких же страждущих. Ура! Вода! Час стояния в очереди, это просто отдых. Наконец наш бак заполнен до самого верха, можно отправляться в обратный путь. Через километр уже болит живот, толкающий п-образную рукоятку тележки, гудят от напряжения ноги. Конечно, какая от меня помощь семилетнего в такой работе, но я старался изо всех сил. Участки дороги не всегда были асфальтированы, зачастую просто уплотненная грунтовка, на которой надо было удвоить усилия, а тетя Клава, «железная леди», все толкает эту проклятую тележку, не ослабляя усилий.
   Все на свете имеет свой конец, закончилась возле дома и наша каторжная дорога. Бригада сидит без дела, то есть без воды, хорошо еще моя мама отвоевала, чтобы приготовить обед. А наутро все с надеждой смотрят на ближайшую колонку. Дядя Павел смеется, надо аллаху помолиться, может вода и появится. А молитва аллаху потому, что Татарстан страна мусульманская, и хотя бог у нас, православных христиан и мусульман один, молитва аллаху на его территории может быть доходчивее.
   Ну-ка, Санька, сбегай, проверь. За десяток прыжков преодолеваю эти пятьдесят метров и надеждой нажимаю на рычаг. О Аллах! ты услышал нас! Из носика колонки бьет тугая струя холоднющей воды. И никто из соседей еще не знает об этом событии. Аврал! наполняем все имеющиеся в доме емкости, вплоть до пустых полулитровых бутылок. Все! На пару дней мы с водой, можно будет поиграть с соседними мальчишками. И неминуемый новый поход с громыхающей тележкой уже не так страшен.
   А с окрестными ребятами татарчатами мы быстро подружились. Загорелые до черна пацаны, все в майках и тюбетейках, быстро приняли нас в свои игры. А играли, в основном, в лапту и в ножички. Лапту все знают, а игра «в ножички», заключалась в следующем: на плотном участке земли чертился круг,  и каждому участнику выделялась равная со всеми доля земли. Бросая ножик так, чтобы он воткнулся лезвием в чужую часть круга. Кусок этой земли можно было присвоить. И так пока у противников земли совсем не останется. Кто выдворил всех из круга, тот и победитель. Подружились мы крепко, так, что при прощании перед нашим отъездом мне подарили разноцветную тюбетейку, в которой я ходил по поселку несколько сезонов, вызывая откровенную зависть у приятелей.
   Без приключений, как без пряников. Размеренную жизнь нашей стройки «украсило» одно происшествие. Моя сестричка Зоя, которой напомню, не исполнилось и двух лет, и двоюродный брат Женя отправились погулять. Их внимание привлек только что уложенный на новой дороге асфальт. Ровное теплое покрытие, и они не нашли ничего лучшего, как улечься на него загорать. Эффект превзошел все ожидания. Когда они вернулись с прогулки, при их виде все чуть не попадали от смеха. Все в черных пятнах с головы до ног словно леопарды, только у леопардов пятна коричневые, а у наших героев абсолютно черные. При этом они во все горло орали: «Охотник собака». Оказывается, за ними увязался, непонятно откуда взявшийся, молодой кобель породы ирландский сеттер. Прекрасная шерсть, отличный окрас, хвост, прошу прощения, перо с хорошим подвесом. Умное, задорное выражение морды, ласковый, обошел всех, виляя пером, обнюхал, без капризов принял выданное угощение. Я взглянул на отца. С каким восхищением он смотрел на эту породистую собаку, и в его взгляде охотника явно читалось труднопреодолимое желание стать владельцем этого красавца. Но взять без спроса, значит украсть, а это было против его принципов. Да и везти собаку из Казани в Прибалтику очень непросто. А леопардовых героев долго отмывали керосином, процедура еще та, мало приятного доставила любителям загара.
   Но мы не только находились на стройке, на улице Алишера Навои. Всей семьей побродили по городу. Побывали в Кремле, осмотрели знаменитую башню царицы Сююмбики. Дядя отца по имени Паня, капитан милиции, катал нас на моторной лодке типа «Казанка» по реке Казанке, протекающей в самом городе. Захватывающее занятие.
   Но тем временем дни отпуска уменьшались, словно шагреневая кожа. Пора и честь знать. Недолгие сборы, поезд с паровозом впереди, и остановка на пару дней в Москве. Мамина сестра тетя Люба жила в столице на Леснорядской улице. Отлично помню здание барачного типа, коммунальная кухня на нескольких хозяев и огромная овчарка по имени Джек. У нас дома во дворе всегда были собаки, с которыми охотился отец, да и с половиной поселковых собак я был в хороших отношениях. Конечно, я попытался подружиться с Джеком. Утащил со стола чуть ли не четверть буханки хлеба и угостил Джека на крыльце. Пес не отказался, спокойно сожрал хлеб, а я стоял рядом и поглаживал его по спине, ласково приговаривая, Джек, Джек. Кобель съел весь хлеб до последней крошки, облизнулся, поднял голову и рванул меня зубами в районе левой подмышки, содрав кожу, и прокусил тело с нескольких местах своими мощными клыками. Мои вопли привлекли женщин из кухни, кровь йод, бинты, а уже после обеда надо ехать на вокзал. Справки о прививках собаки от бешенства, конечно, не было, а ехать надо. Поэтому измазали меня всего йодом, перевязали, и на поезд. А уж дома отец, сельский доктор, отработал на мне полную программу прививок от бешенства - сорок уколов в живот. А шприцы того времени совсем не похожи на современные. Игла входит в тело с хрустом, до сих пор помню впечатление об этом. С той поры я с недоверием отношусь к овчаркам любых пород, и длительное время общение с собачьим миром не раз давало подтверждение такому мнению.
   Вот так закончилось наше путешествие в Казань, целых семьдесят лет назад, оставив добрую память на всю жизнь.
                Александр Косульников.               
                г. Москва, госпиталь ветеранов войн №1
                29.07. 2026 г.