Дрозды Парсифаля

ДРОЗДЫ  ПАРСИФАЛЯ.
Из сборника «Сказки Грааля».


11 глав путешествия:

В ЛЕСУ.
В КАМЕЛОТЕ.
ВНУТРИ.
В САДУ.
У КОСТРА.
У КОРОЛЯ.
В ЗАМКЕ.
У МЕРЛИНА.
У МОРЯ.
У ГОРЫ.
В МИРЕ ПОЛНОЙ ЧАШИ.

В ЛЕСУ.

Одна женщина, став вдовой, решила удалиться с маленьким сыном из небольшого замка почившего супруга в лесную пещеру.
Собственно, сам замок являлся всего лишь башней-донжоном, а двор этого замка был маленьким городком, где жили несколько семей ремесленников, менявших свои изделия на муку и овощи у крестьян, живших за стеной замка. При набегах крестьяне спешили в замок и подъёмный мост закрывался.
Перед своим уходом на лесное житьё вдова оставила заботы о замке на управляющего, старого боевого друга её ушедшего супруга.
В замке все очень уважали госпожу и её решение, шептались, что она, возможно, святая, доставляли ей еду в лесное жилище, - только то, что она просила – муку, соль и очень редко свечи.
Почему она сделала это? Народ гадал, да не догадывался: мать, познав жизнь в миру, не захотела, чтобы её маленький сын был частью этого. По всей стране шли бесконечные дележи, войны, грабежи, разбой, да и болезни приходили чаще в большие города и поселения. Лучше в лесу жить, - так решила вдова.
Жизнь в лесу, однако, была прекрасной. Мальчик вырос среди тишины и пения птиц, олени не убегали от него, лисы приводили лисят поиграть, а белки разрешали наблюдать за ними сколько угодно.
Сын вдовы всегда был сыт, потому что мать собирала орехи, ягоды, грибы, пекла хлеб, заваривала травы и цветы, а зимой они варили супы на родниковой воде.
Когда мальчику исполнилось семь лет, к их пещере повадился ходить неизвестный старик. Мальчик заметил, что он каждый раз бывал разного роста, и седина его не говорила о возрасте: «старик» ходил с прямой спиной и явно обладал ещё немалой физической силой.
Мать звала его Мерлином и всегда привечала, словно они были знакомы давно. Как чувствовала, что гость скоро явится, - набирала цветов.
Так, несколько лет Мерлин учил мальчика. Он рассказывал ему о мире Бога и мире людей. Мир Бога был вокруг, здесь в лесу всё было родным для Парсифаля, так звали сына вдовы. Особенно лесные дрозды, что пели, словно птицы Рая Небесного. Мальчик нарочно вставал раньше матери, тихо пробирался на соседние поляны, ложился и замирал. Дрозды своими голосами уносили в Неведомый Мир – Мерлин учил, что лес Парсифаля, Неведомый Мир  и Рай Небесный – это одно и то же. Мерлин даже признался ученику своему, что сам родился и вырос в лесу, в волшебном лесу Белерианд, в Бретани.
А вот мир людей был очень странным и чужим. Иногда мать брала сына с собой в замок, где всем теперь заправлял его дядя, брат матери, её близнец. В замке Парсифаль чувствовал себя так, как и любой зверь лесной: дико всё, пахнет опасностью, темно, темнее, чем в лесу ночью, кругом острые клинки, мечи, топоры.
Но вот однажды, гуляя в лесу, Парсифаль увидел, как на лесную дорогу вылетела, словно стая серебряных птиц, кавалькада рыцарей и унеслась, не заметив слившегося с деревом парня.
Мать отослала сына за разъяснением к Мерлину, а тот, когда явился, рассказал Парсифалю о дивном короле, что кинул клич самым доблестным рыцарям прибыть к его двору, занять почётные места за большим Круглым Столом, и услышать наказ.
О наказе Мерлин сначала смолчал, но сказал, что это он сам когда-то попросил его мать удалиться из замка в лес и вырастить сына в мире Бога. Тому была причина. Волшебник обещал охранять пристанище вдовы и её сына, а почему же ещё зимой волки обегали их часть леса и родник?
На следующий раз волшебник явился, когда выпал первый осенний снежок. Он сел у огня и оранжевый свет, словно ласковые прозрачные эльфы, гладили его бороду, щёки и лоб.
Сначала Мерлин рассказал, что однажды забрал и короля, когда тот был ещё мальчиком Артуром, и несколько лет растил его в лесу.  Так же по согласию его матери, конечно. Но Артуру суждено было вернуться в мир людей и стать королём. Парсифаль слушал, почти не дышал, он обожал тайны, наверное, даже более, чем пение дроздов. С немым восторгом слушал он историю другого мальчика, такого же, как он, ученика волшебника, выросшего в лесу. И Мерлин вырос в лесу… Интересно, подумал Парсифаль, почему-то некоторые мальчики вырастают в лесу и их учат волшебники.
Дальше Мерлин поведал Парсифалю, что обучение мальчика Артура в лесу было прервано людьми и отчасти силами зла: пора было занять престол. И учитель не успел рассказать юному королю самую суть Тайны, к которой он много лет готовил своего ученика, Тайны Дверей.
Он лишь рассказал ему Тайну Чаши.
И вот теперь король поручал своим рыцарям добыть эту Чашу. Доблестные герои пустились в путь. Среди них были прекрасные воины и искатели Духа, но через время они стали возвращаться к Круглому Столу один за другим с пустыми руками.
Вот тут пришёл черёд Парсифаля, сына бедного рыцаря, мальчика, выросшего в лесу. Да и мать его не была проста. Когда она решила уйти с сыном в мир лесов, единственное, что она взяла с собой, была небольшая дубовая дверь, которую по её приказу сняли со входа в зал с доспехами её мужа, там, где хранилось его оружие, знаки его боевой славы. Потом вдова велела привязать эту дверь к себе на спину, взяла за руку своего малыша и отправилась в путь.
Дверь была тяжёлой, но словно бы заключала в себе частицу отца мальчика. Так с благословением и защитой отца и мужа шла вдова по лесу до самой пещеры у ручья, где поселились они на долгие годы.


В КАМЕЛОТЕ.
Конечно, юношу привёл к королю Мерлин, потому что сама дорога, незнакомый мир людей, еда и даже прекрасный замок Камелот показались Парсифалю тяжёлым испытанием, и он очень обрадовался, когда его отпустили в путь за Чашей. Он не слышал и не видел, как люди смеялись за его спиной, указывая на его облик, одежду и манеры – дикий, нищий, глупый.
Да, мальчик совсем не был статным красавцем, но он был крепким, гибким и выносливым, взгляд его голубых глаз смотрел спокойно и мирно на всех. А уж жизнь и странствия по лесным чащам были для него обычным делом. Но не поэтому выбрал его Мерлин.
Парсифаль, воспитан был самой Матерью Природой и обучен Волшебником – вот кто мог достичь Тайны Дверей! А как же Чаша? Мы всё узнаем дальше.
Парсифаль, с детства выросший на природе, имел отличный слух и зрение. Более того видел он, чем иной охотник или грибник. Он умел видеть тени невидимого, слышать звуки Неведомого Мира и ощущать запахи чувств. Каков ещё рецепт обретения подобных качеств, кроме жития вдали от суеты и жестокости?
Возможно, ответ прост: жизнь в покое, радости, без границ познания, а главное, в чистоте душевной. Конечно, не стоит забывать физическое развитие и труд, но мальчик всегда помогал матери, запасая дрова и хворост, таская воду, вытряхивая пыль из тюфяков и шкур, на которых они спали, собирая травы для подушек. Он также чинил корзины и дубовую дверь, расчищал снег и много ещё чего.
Теперь для Парсифаля пришло время пройти Путь. Мерлин велел Парсифалю идти за Чашей пешим, в отличие от остальных искателей. Конечно же, волшебник знал, что там, где не пройдёт ни воин, ни мудрец, пройдёт чистое сердце.
И вот, как только сошёл снег, Парсифаль отправился в путь. Ему не дали направления. Он просто должен был ощущать, куда идти. Как сказал Мерлин, если тебе судьба найти заветное, то дорога приведёт тебя к нему.
Дорога-зов вела по лесам. Другой бы измучился мыслями о слепом поиске, но наш лесной парень шёл и шёл, просто шёл. В пути он радовался встречам с животными большими и малыми, пил из родников, спал среди стаи оленей, наблюдал, как просыпается после зимы лес, как дитя ликовал, встречая белкину кладовую с орешками. Продолжал свой путь Парсифаль и посмеивался, что скрыл от учителя: он условился с лесными дроздами, чтобы они вели его. Чёрные птицы будили его рано поутру и звали идти дальше.
Конечно, он думал о Тайне. Но думал он о ней так, словно ожидал встречи с возлюбленной, хотя ещё никакой возлюбленной девушки у него пока не было. Но Парсифаль всё более и более чувствовал любовь! Он был счастлив идти навстречу ей, как думалось ему, и пел он вместе с дроздами. Сколько дней он шёл? Может, месяцев. Мерлин не велел считать. Велел обходить поселения, города и замки, идти лесами. Немного отросла борода…
И вот однажды он почувствовал, что устал идти дальше. Не просто устал, а именно дальше идти не надо. Это была даже не усталость, а знак. Да, когда ты с рождения - часть леса, и тебя учил Волшебник, то ты знаешь о знаках и умеешь понимать их язык…
Парсифаль  огляделся. Если был знак, то надо поискать сообщение. Огромные валуны, словно сходящиеся стены, а выше, за ними – высокие скалы. Внизу река, за рекой лес, покрытый инеем. Чтобы не упасть на замёрзшую землю, Парсифаль стоя втиснулся между валунами, чтобы не упасть во время сна, и расслабил тело. Мелкий снежок потихоньку заносил его плечи.
Видимо он задремал. Проснулся, как всегда, от пения дроздов, хотя вокруг уже стемнело, и все птицы заснули в глубине пушистых елей.
 Парсифаль мотнул головой, стряхивая снег с кудрей, и тут увидел свет. Он бы не заметил его при свете дня, но теперь уже было почти совсем темно, и свет был ясно виден в расщелине валунов, куда он втиснулся, чтобы не замёрзнуть. Оказалось, что вполне можно протиснуться дальше, вглубь скалы, туда, к свету.
Парсифаль не знал, что двигается к Тайне, которую после него тысячелетия не сможет разгадать ни одни человек!..
Тайна сама должна будет открыться, Тайна Чаши, когда придёт её срок.
А Тайна Дверей? Но наш герой, кажется, уже постиг её!
Хорошо, но как пройти туда, куда пройти невозможно? Если есть Дверь, то пройти можно. Просто проходит тот, кому нужно пройти.
 Может, дубовая дверь из замка его родителей, что мать несла на своей спине, за которой Парсифаль вырос, тоже была волшебная? Это она научила его входить в другую жизнь?
«Если есть Дверь, то пройти можно. Просто проходит тот, кому нужно пройти»...
И Парсифаль прошёл.

ВНУТРИ.

Внутри горы было тепло и проход, по которому теперь неспешно двигался юноша, был достаточно освещён: свет виднелся впереди.
Вот наш герой вышел в широкое пространство, увидел изгиб реки и на берегу её сидел человек.
Парсифаль встретил несколько усталый взгляд и тёплую улыбку. Незнакомец опустил ладонь на камень рядом с собой, приглашая путника присесть.
- Пить хочешь? Река чистая, напейся.
Юноша действительно хотел пить. Последний раз удалось поесть снега… там, снаружи горы. Вода в речке была прохладной, вкусной. Незнакомец усмехнулся:
- Жду тебя давно, камень нагрел.
- Ждёшь меня, – повторил юноша, и ему показалось, что вокруг посветлело. – Я пришёл от моего короля.
Незнакомец кивнул в ответ и сказал:
- Чашу ищут.
Парсифалю показалось, что он услышал смешок.
- Иди за мной.
Они шли некоторое время, перепрыгивая с камня на камень, потом свернули в проход в скале и шли теперь почти в темноте. Голоса звучали гулко.
- А ты знаешь, зачем пришёл?
- За Чашей.
- Нет. Ты пришёл за Тайной Чаши. Саму Чашу взять нельзя, невозможно.
Шли молча.
- А почему? – спросил Парсифаль и споткнулся.
- Заметь, это был первый твой вопрос. Всё узнаешь. Твоему королю нужна Тайна Чаши.
Незнакомец толкнул невидимую во тьме дверь, и яркий свет ослепил Парсифаля. Он опять услышал смешок своего проводника, но сам он куда-то исчез, а вместо него перед юношей появились две девушки, словно сотканные из воздуха, похожие на стрекоз. Они взяли его за руки, и он последовал за ними в небольшую залу из белого камня. Тут в мраморной чаше-ванне его ждала тёплая голубая вода.
Как только девушки удалились, Парсифаль, недолго размышляя, разделся догола, как делал он всегда в родном лесу у озера перед купанием, и с величайшим наслаждением с головой погрузился в горячую голубую стихию, плавал, фыркал, смеялся, бил по воде ладонями.
Дёрнул за шнурок – в ванну полилось из кувшинчика ароматное масло. Возле ванной нашёл он мягкую ткань и обтёрся, а вместо его стёршейся в пути грязной одежды лежало аккуратно сложенное длинное платье с вышивкой на рукавах.
Лишь успел надеть его – за спиной опять две девы. Указали гостю в соседней комнате на стол, заставленный отменными блюдами. Наелся юноша, отведал фруктов, и молчаливые девы повели путника по лестнице вверх, туда, откуда ещё больше свет лился.
Вошли они в зал. Здесь простор и красота – краше, чем в Камелоте у Артура. Навстречу Парсифалю идёт знакомый его, только не узнать знакомца: одет, не хуже короля. Сели они в два кресла друг против друга.
- Ну, что же, - сказал незнакомец, - пора мне назваться. Для тебя я – Хранитель Чаши. Что смотришь, насупившись?
- Не мог меня учитель обмануть, не мог мой благородный король обмануть, посылать меня за Чашей, которую взять нельзя.
- Никто не обманул тебя, Парсифаль, - опять смеялся Хранитель. – Чаша давно ждёт тебя. Но всему свой час, ты это хорошо знаешь. А пока осмотрись вокруг.

Юноша оглядел зал, его высокие колонны из горного хрусталя, своды, созданные неведомым Мастером из мерцающих друз аметиста и берилла, зеркально мраморный пол с золотым узором из окружностей. Стены были, словно в нежном тумане и определить, где вход в зал, где выход Парсифаль сейчас не смог бы.
Он чувствовал необычайную лёгкость и покой, как-будто домой пришёл. Как только юноша осознал глубокую тишину вокруг и насладился ею, тотчас он услышал тихое дивное пение сотен голосов, оно шло от стен, лилось со сводов.
- Есть ли вопрос у тебя, Парсифаль? – спросил Хранитель Чаши.
Но чувство растворения было сильнее мыслей сейчас. Парсифаль закрыл глаза и какое-то время сидел, не чувствуя своего тела, без мыслей и чувств.
Внезапно возник вопрос, и юноша открыл глаза:
- А где я нахожусь?
Хранитель одобрительно кивнул и улыбнулся:
- Это второй из трёх вопросов, которые ты можешь задать здесь. Ты был выбран, Парсифаль, тебя позвали. Это случилось до твоего рождения, и Мерлин знал это. Он сказал это твоей матери, искал тебя и нашёл.
- Он учил меня, - вспоминал детство лесной парень. – Он вырастил меня, как отец.
Настало долгое молчание. Незнакомец словно ждал от Парсифаля какого-то слова. Но тот не знал, что сказать. Боялся лишний вопрос произнести. И тогда он сказал то, что на сердце было в тот миг.
- Я не знаю, зачем живу, - Парсифаль поддел носком невидимый камешек на полу. -  Я хорошо жил с матушкой в лесу, потому что … лес – это я, я часть леса.
Незнакомец неожиданно подался к собеседнику и улыбнулся слегка.
- Да, говори, юноша! Твои слова близки мне. Я – тоже часть живого мира, который люблю, который откликается мне.
- Ты знаешь больше, - учтиво произнёс Парсифаль, - расскажи. По всему видать, ты тоже король…
Незнакомец усмехнулся.
- Хочешь, зови королём. Только я и все мы тут – служим… тебе.
- Вот тебе и на, – бормотнул Парсифаль и впервые подумал, не спит ли он.
Незнакомец неожиданно похлопал гостя по плечу, как брат брата.
- Расскажу тебе, - сказал он, глядя прямо в глаза. Потом встал, прошёл небольшой круг по залу и сел опять.
- Ты знаешь, что мир постепенно погружается во тьму?
Парсифаля словно окатили водой.
- Слушай дальше, - продолжал рассказчик. -  Медленно мир погружается в невежество и пороки…но так заповедано. Не… задавай пока вопрос, помни, у тебя остался один и ты задашь его в конце. Пройдут века, и часть людей постепенно расстанется со своей душой. Многие, очень многие станут жить только телами – есть, пить, спать, множиться, работать… Не стоит судить. Ведь и семечко – пока не дуб. Но некоторым людям суждено остаться людьми, какими сотворены изначально. Туго придётся им, ибо люди без души будут творить страшные дела, разрушать, жечь, уничтожать всё, что есть человеческое... Об этом узнал от Мерлина и твой король. Он созвал самых честных и чистых душой людей в Камелот, они создали круг-стол и король поведал им, что землям людей грозит беда и гибель, если не будет найден Грааль, волшебная Чаша. И рыцари отправились на поиски, как лучи солнца поутру отбегают от его круга-диска…
- Никто не привез Чашу, - сказал Парсифаль, словно продолжая рассказ.
- Никто не нашёл её, - вдруг засмеялся незнакомец, - трудно искать то, не знаешь что. Да и не каждому дано найти. Сейчас ты пойдёшь отдыхать, но я добавлю: Чаша была сотворена давно, когда был сотворён человек. Она была сделана для человека.
А теперь иди. Завтра ты должен задать третий, последний вопрос. Подумай, поговори со своим сердцем, - вопрос там.

В САДУ.

Вновь явились воздушные девы, и повели гостя в его покои, почти не касаясь пола.
Парсифаль вошёл в небольшой светлый чертог и, когда девы исчезли, прилёг на устланную мягкими шёлковыми тюфяками лежанку. Но ему не спалось. Вопросы роились в его голове – или это не вопросы, а чувства от услышанного?
Ворочался лесной парень, перины соскальзывали на пол. Тут Парсифаль остро ощутил тоску по лесу! Но словно ответом в тот же миг волшебный чертог отворил в стене дверку и оттуда пахнуло родными травами и влагой ручья.
Парсифаль вскочил и вот он уже в лесу! Или это дивный сад? Поют птицы, хотя дроздов не слышно.

Полянка, озерцо, тропинка… И наш герой выходит к реке. Не долго думая, по привычке сбрасывает он одежду и освежается купанием! После, с трудом натянув длинную рубаху на мокрое тело, Парсифаль вдруг ясно понял: правда ведь, в этом чудесном месте всё для него, и служат ему, и не гонят, и дураком не считают.
Какой же вопрос задать Хранителю? Что если ошибка выйдет и не получит Парсифаль заветную Чашу? Стой-стой. Как сказали: нельзя Чашу взять, можно только Тайну Её узнать и королю поведать.
Что же такое Грааль?
В ту же секунду возник перед Парсифалем Хранитель. Лицо его сияло не хуже золотой чаши.
- Повтори вопрос! – приказал он.
- Что…такое…Грааль…

Вдруг со всех сторон пространства чудного леса-сада зазвучали голоса, пение, музыка, ликование, зашевелился и затанцевал каждый листик, каждая капелька в речке, закачались цветочки, словно в танце.

- Ты задал нужный вопрос, - сообщил ему торжественно радостно Хранитель. -Тайна Чаши – твоя. И теперь можешь вопросы задавать, сколько угодно!..
Парсифаль растерянно огляделся, словно в поисках тайны.
- Так где тайна эта? И что, я увижу Чашу саму?

В этот миг поющий лес исчез и Парсифаль словно повис в золотом тумане, а Хранитель превратился в голос.
- Слушай, чистая Душа, настал миг узнать Тайну, что поведаешь своему королю.
Парсифаль парил, слегка разведя руки-ноги и вдруг увидел себя … со стороны. Но что там, у него на голове, - корона что-ли?
Но на голове была не корона, а Чаша. Она сияла ярче солнца и была наполнена сиреневым эликсиром. Постепенно цвет его сменился на ярко огненный, оранжевый. Голос Хранителя вещал:
- Тайна Чаши проста, как и все в мире тайны. Грааль-чаша дана каждому человеку, каждому. Творец одарил человека силой, сила в Чаше и Эликсире. Но если человек отвергает Душу свою, часть Творца, - то и Чаша недоступна ему, и силы нет у него, и тогда падает он в океан тьмы и волны мрака болтают его, как щепку, молотят и бьют, пока не взмолится он. И не призовёт Душу свою назад.

При этих словах золотой туман медленно растворился и Парсифаль опять оказался в первой зале с высокими сводами, хрустальными колоннами, а перед ним сидел Хранитель Чаши.

- Только ты не исчезай, - сказал ему лесной парень, - расскажи мне уж всё!
- Тогда садись, - был ответ, и кресло само притянуло гостя. – Начнём с того, что ты, заснув в щели скал, попал в мир между небом и землёй. Но это твой мир, дорогой Парсифаль. Он создан тобой и для тебя, потому что каждой чистой душе дано создавать, по образу и подобию, миры для себя. Этот твой мир вечен и безопасен. Здесь каждый цветок любит тебя и ждёт, потому что ты сам таков.
- У других тоже так? – спросил Парсифаль.
- У каждого то в мире его, что в душе. Если всю жизнь на земле человек ищет богатства, разрушая всё вокруг себя, то в его мире, куда он попадёт после жизни, будет пусто, развалины дымятся, и никакого богатства нет, хоть ищи, хоть не ищи. Но он будет искать в пустоте и хламе, как привык.
- Если это всё – мой мир, то это всё моё? А ты, а прозрачные девы?
Хранитель засмеялся.
- Дев отметил? Молодец, ну ты же молодой человек. Знай, Парсифаль: кого бы ты не встретил тут, – мы твоя свита, помощники и наставники, хранители и друзья от Бога. Ты знаком с нами с начала Начал, но рождаясь в земной мир, вы забываете о нас. О себе и о Чаше.
- Так если я забыл про Чашу, зачем я про неё узнал, скажи? Что моему королю от этой вести? Ведь миру суждено пасть во тьму. Так Мерлин говорил и ты.
Хранитель посмотрел, прищурившись:
- Так после падения свет опять забрезжит, а потом и зажжётся. Новая эпоха настанет.
- Каким таким чудом она настанет?
- Принесёшь Тайну королю, а он знает, что с ней делать. От этого зависит будущее.
Парсифаль какое-то время молчал. Казалось, и всё вокруг него замерло.
- Значит ли это, что я вернусь без Чаши?
Конец фразы словно бы кто-то приглушил. Собеседник Парсифаля улыбался и смотрел прямо в глаза парню. Мерлин говорил, что мудрецы часто улыбаются.
Тут словно посветлело вокруг. Гость Хранителя огляделся, и даже поднял голову вверх, - ничего не заметил. Разве почувствовал что-то новое внутри, стало спокойно, словно бы он получил ответы на все вопросы и стал счастливым.
Ему вдруг очень захотелось домой к матушке. Как она там?
В тот же миг зал и Хранитель растаяли.


У КОСТРА.

Парсифаль стоял в щели скал, где он решил подремать, а дрозды разбудили его.
Он посмотрел в расщелину и никакого света не увидел, прохода не было. Хотя память о чудном мире, волшебном саде, прозрачных девах и Хранителе не ушла.
Парень выбрался на склон горы и спустился в родную стихию леса. Он не чувствовал голода и был рад рассвету. Он шёл мягко, как учил его в детстве Мерлин, не наступая на веточки, обходя поселения грибов, находя брод в ручье.
Так он шёл без устали до сумерек.
Под древним вязом Парсифаль развёл костерок, сидел долго, глядя в огонь, словно соскучившись по маленькому храму из огня и веток. Он достал из кармана горсть ягод боярышника, что собрал по дороге в котомку и немного подкрепился.
Он возвращался к королю без заветного кубка. Однако события его жизни стали словно в отдалении многих лет. Они не беспокоили его, как, к примеру, дальние леса. И почему не переживал он о том, что скажет королю?
Спокойно и уютно трещал огонь костерка. Парсифаль лежал на расстеленном плаще и смотрел на звёзды через голые ветви великана вяза.
Над ним дышал огромный свод неба, беспредельные дали сияли звёздными россыпями.
Что там, в дальней-дальней выси? Людей учат, что там есть Обитель Бога. Но ведь Он сотворил и мягкий мох под спиной лесного парня, и огонь костра, и чистые воды родников, всех птиц и зверей. А сама Земля? Она тоже создана Им. Её загадочные недра и покров из гор и морей. Мерлин рассказывал о морях. Он говорил, что родился в лесу за морем.
И вот опять: зачем королю Чаша? Что он думает о ней? Что хотел бы сделать с нею?
- Ты забыл о Солнце, оленёнок.
Так называл его только Учитель. Парсифаль, не поднимая головы посмотрел по ту сторону костерка. Там сидел… Мерлин?
Нет, показалось. А кто сказал «оленёнок»? Словно бы сон сковал руки и ноги лесного паренька, глаза спали открытыми. И теперь ему привиделось, что он вновь оказался в дивном мире внутри скал. И был он опять в том светлом зале без свода, и, как эхо услышал свои  слова, последние слова, произнесённые в том дивном мире:
- Значит, я вернусь без Чаши…
В этот миг осветился весь зал и Парсифаль увидел себя в нем как бы со стороны. Он стоял на полу в середине солнечного круга, который отбрасывал шар света над его головой. Свет был настолько ярким, что казался плотным. Так прошло время, неисчислимое в земном мире.
Когда этот свет немного стал прозрачнее, Парсифаль увидел, что часть света осталась у него… над головой, словно нимб у святых! Видел он такое, когда шёл по замку короля Артура: на стенах были мастерски нанесены изображения святых с такими светлыми дисками вокруг головы…
Парсифаль очнулся. Он лежал в ночи под древним вязом, но не мог и пальцем двинуть. Спина чувствовала мягкий мох, тепло земли. Нет!
Спина чувствовала огонь! Не тот, что сжигает ветки в костре, а огонь-свет. Тот же самый, что видел он в дивном мире, только теперь он чувствовал его всем своим существом через спину – свет шёл от Земли. Это было такое блаженство, какое парень в своей жизни ещё не знал.
Парсифаль закрыл глаза, чтобы продлить это чувство и словно бы увидел, как свет поднимается из самых глубоких глубин Земли, от её Сердца. Он был спокоен. Он лишь мог чувствовать, как дивное шло через него…
Дивное чувство!.. Что же это? Но ответа он не ждал, Душа его пила долгожданный эликсир жизни и так прошла ещё одна вечность.
- Это Любовь, - прозвучал откуда-то с детства знакомый голос.
Парсифаль сел и оранжевый свет костра заиграл на его лице. По ту сторону костерка сидел Мерлин.
- Любовь?.. – спросил Парсифаль, медленно просыпаясь в ночной мир леса.
Волшебник пошевелил палкой горящие в костре ветки.
- Маловато… Подбрось-ка ещё, - и он указал парню палкой на горку хвороста у самого ствола дерева. Парсифаль словно во сне повиновался, огонь запылал веселее, а парень окончательно проснулся. Но он не забыл ничего.
- Учитель, расскажи о Любви, - попросил он, всё ещё ощущая дивное чувство, рождённое светом в дивном мире, и светом из глубин Земли, в своём теле.
- Это Любовь Земли и Неба, что создали тебя, - отвечал Волшебник так запросто, будто говорил о погоде на завтра. – Человек, и правда, Божий Сын, и это Истина.
- Так что в каждом есть такого? – допытывался лесной парень, думая о своей простой жизни в лесу.
И Волшебник сказал:
- Есть Зерно. Словно внутреннее солнышко оно посеяно в каждом.
- Но не каждое семя оживает и восходит! – воскликнул Парсифаль, вспоминая свои с матушкой заботы в маленьком лесном огороде.
Мерлин усмехнулся и посмотрел в пламя. Он молчал так долго, что Парсифаль тоже заглянул в середину костра и увидел…
- Вот он, Морок, магия Зла, видишь?
В костре увиделся спрут из дыма, который шупальцами бил по росткам, пробивающимся из зёрен.
- Это… проделки феи Морганы? – не отводя глаз от огня, спросил парень.
- Бери шире, - маг слегка стукнул палкой по одной из горящих веток. – Есть в мире силы, которые хотят править тут, вместо Солнца и Земли. Они хотят быть хозяевами и поработить Сынов Божьих…
- Говоришь, как из премудрой книжки, только я не понимаю...
- А ты, часом, не забыл, зачем ходил?
- Помню… А зачем Чаша?
Мерлин встал. Он смотрел на небосвод в звёздах и говорил так:
- Пойми простое, парень: утро людей пока не настало. Это будет не скоро… Но чтобы оно пришло, нужны лишь немногие, сохраняющие Чашу…
- Да что Она, в конце концов, такое?! – воскликнул Парсифаль с досадой: его посылали за ней, а он возвращается с пустыми руками.
Мерлин продолжал стоять и смотреть на звёзды. Он сказал просто-запросто:
- Бог-Творец создал человека. Это то, что ты видишь глазами – руки, ноги, голова, - а также то, что глазами не видно. Скажу тебе про то невидимое, а ты послушай. Скажу с конца: невидимое нужно, чтобы человек сохранял всё, данное ему Творцом, и был собою. Ведь очень сложно быть половиной птицы?
Парсифаль слушал так внимательно, что забыл про себя. Волшебник продолжал:
- Помнишь замок короля? Заметил, сколько там факелов? А приметил ли ты, что не все из них зажжены?
- Их зажгут вечером, когда тьма придёт, - как во сне сказал парень.
Мерлин вздохнул.
- Это верно. Чтобы человек стал Единым и светлым по образу и подобию Божьему, нужна тьма… - Мерлин сел, но не стал ворошить палкой затухающий костёр. – Так и человек. Придёт час, когда всё невидимое в каждом человеке проснётся и начнёт жить, как задано Свыше. Это силы человеческие, его возможности, подаренные Творцом.
- Я понял!! – вскочил Парсифаль и палец его указал на Мерлина. – Ты - человек, Учитель! Не все факелы твои зажжены, так?
- Не все, - хохотнул по-старчески Волшебник. – Но ты верно догадался. Теперь слушай про Чашу. Она есть у каждого, в ком Душа есть, но она не зажжена, как те факелы. И лишь единицам людей дано это в тёмные времена. Дано это чистым душам, что стремились к ней. Зажглась и твоя Чаша, смотри!
И тут, во тьме ночи Парсифаль увидел себя со стороны: на подушке из мха сидел простой паренёк, человек, рождённый земной матерью, но над головой у него, словно золотое солнце, опять сияла… Чаша.
- Король ждёт тебя, - только и сказал Мерлин и растаял.


У КОРОЛЯ.


Парсифаль сидел недвижно. Теперь он не видел себя со стороны, - он просто сидел один перед затухающим костром в ночи, вдали от дома. Так просидел он какое-то время, словно сохраняя что-то глубоко в себе, пока над верхушками деревьев слегка посветлело.
И тогда он опять услышал родные голоса лесных дроздов. Они пели радостно! Чего радоваться, когда впереди такой путь долгий? Идти и идти. Сколько идти? Неделю? Надо собираться.
Парсифаль затушил костёр, затянул пояс, и пошёл. Но сразу же за деревьями он увидел равнину и знакомую дорогу, которая вела прямо к замку короля Артура…
«Как такое может быть?? – бились слова в голове. – Или я ещё не выходил из пещеры?»
Но ноги упрямо шли вперёд, к замку, и Парсифаль стал неотрывно ждать утреннее солнце, которое вот-вот появится за дальними горами.
Но ему не пришлось заходить в замок, потому что Артур ждал его на дороге. Король стоял один, без свиты, в простом платье и запросто обнял Парсифаля, как брат.
Какое-то время они шли молча.
Парсифаль понимал, что идёт рядом с властителем земель, но чувствовал, будто они вместе ходили за Чашей и прошли долгий путь вместе. Артур остановился.
- Парсифаль, - сказал он, с мягкой лаской глядя прямо в глаза лесного парня. – Ты хочешь есть? Пойдём.
В замке они прошли прямо на кухню, спустившись по каменным ступенькам. Там в огромном очаге уже пылал огонь, облизывая подвешенный котёл, за дальним столом кухарка резала зелень. Вошедшие сели, перед ними, склонившись, слуга поставил простые деревянные чашки и налил из медного чайника давно желанный горячий отвар трав: зверобой, душица, тимьян. Парсифаль потянул носом запах, знакомый с детства, и отхлебнул, словно достиг высшего блаженства. Артур усмехнулся в усы и сказал:
- А тебя Мерлин в детстве тоже заставлял представлять, что ты паришь над лесом, а? – и король засмеялся. Парсифаль вдруг увидел его как простого парня, такого же, как и он сам, чуть постарше. Они запросто сидели за деревянным столом, и пили травы. На стол поставили миски с тушёными овощами. Запах от специй шёл истинно волшебный.
Парсифаль взял ложку и стал есть. Артур смотрел на него с улыбкой брата, а слуга в дальнем углу видел деревенщину, что начал есть первым, не дождавшись короля.
Но за столом происходила простая жизнь, какой она и была, без придуманных стен между людьми. За столом сидели двое, словно два друга, давно не видевших друг друга. И ни одному из них не нужно было от другого, ни сословных почестей, ни награды за службу.
Парсифаль ел, не отрываясь от миски, почувствовав вдруг такой голод, какого и в прежней жизни в лесу не было. После король сказал:
- Идём.
Следующая встреча прошла в небольшом саду, разбитом во дворах замка. Тут росли и цветы, и зелень к столу, даже несколько небольших яблонь. Навстречу пришедшим с каменной скамьи поднялся рыцарь, который ожидал их.
- Это сэр Галахад. Он тоже ждал тебя, как и я.
И вот уже трое сидели напротив друг друга, король и рыцарь смотрели на лесного парня.
Рассказ Парсифаля прозвучал здесь впервые. Он рассказал также и о Мерлине, который встретил его после пещер и их разговоре у костра.
Артур и Галахад слушали молча. После рыцарь встал, положил руку на плечо Парсифаля и удалился.
Король снял с ветки яблоко, которое сморщилось ещё в прошлом году и висело коричневым мешочком.
- Парсифаль, - сказал он. – Ты исполнил мою волю. Я благодарю тебя. Теперь спеши к матушке, она заждалась.
И король Артур вновь, как родной брат обнял лесного парня.


В ЗАМКЕ.
Вот уже лес родной, вот он, через несколько мгновений Парсифаль войдёт в него… Но пройдя в чащу к пещере, где он вырос, он не обнаружил ничего.
На поляне, где он играл в детстве на расстеленном полотне, было лишь несколько камней. Никакой пещеры.
До самого вечера парень бродил кругами, даже звал мать, - никого, не было и следа прошлой жизни. Ночь Парсифаль провёл на той поляне, свернувшись под плащом, как куница в норе.
Утром его разбудили дрозды. Они пели, как ни в чём не бывало, как всегда. Парсифаль высунул голову из-под плаща - на его лицо упала целая миска снега. Всё покрыл снег.
Парень поднялся, и, стряхнув с себя сон и снег, отправился к замку родителей. Только через день к вечеру добрался он до места. Ему открыли ворота и все, кто встречали его на пути к донжону – квадратной башне, где поколениями жили хозяева замка, - все расступались молча перед путником. Один из людей проводил его с факелом к двери.
Дверь, та самая, которую мать когда-то взяла с собой в лес, висела на месте.
И мать оказалась дома. Она бросилась к сыну, обняла, подвела к столу. Тут же слуга притащил блюдо с горячим супом, лепёшку хлеба, потом принёс кувшин вина и пирог. Мать неотрывно и жадно смотрела, как сын ест.
После они сели в углу этого небольшого зала, в котором только и стоял большой стол со стульями, несколько длинных сундуков по стенам, на которых лежали подушки, да в четырёх углах стояли светильники – мать велела зажечь их все. Она смотрела на сына, проводила пальцами по его бороде, убирала пряди волос со лба, улыбалась глазами, полными слёз.
- Я был у короля, - наконец произнёс Парсифаль. -  И я вернулся в лес. Пещеру я не нашёл.
Мать смотрела на сына и теперь в глазах её мелькнула тень тревоги.
- Ты был у короля? – только и спросила она. И тут же жестом приказала слуге взять факел. Они поднялись наверх и вошли в небольшую комнату, в которой уже растопили камин. Здесь, кроме кровати, застеленной меховыми одеялами, стоял сундук и большой стул у огня.
- Это комната твоего отца. Сейчас ложись спать, ты устал. Завтра всё расскажешь мне.
Она вновь крепко обняла сына и ушла. Слуга, как и полагалось, остался спать у огня на тюфячке, а Парсифаль лёг на кровать и мгновенно уснул.
Наутро мать разбудила его рано, потому что в комнату принесли большой чан, и наполнили его горячей водой. Заботливые руки матери положили в воду вязаночки душистых трав и Парсифаль впервые в жизни окунулся в тёплую воду. Слуга подливал из ковша горячего, лицо намокло от пара, и тут вспомнилось купание в заветном ручье, в странном царстве Хранителей…
После завтрака мать повела сына показывать хозяйство. И только потом опять спросила его, где он был.
 Парсифаль всё рассказал матери. Она слушала также молча, как слушали его король Артур и сэр Галахад. Но в глазах её росла и росла тревога, - ни одной слезинки не заметил Парсифаль, только тревогу.
- Почему ты ушла из леса? – спросил Парсифаль с улыбкой и одобрением: одной в лесу ей было бы тяжело ждать его зимой.
- Сынок, - наконец сказала мать, взяв его руку в свою. – Я – госпожа этого замка. Ты родился здесь и вырос. Я никогда даже не ходила в лес. И твой отец только охотится там. Женщины собирают нужные травы, далеко не заходя в чащу.
- Мой отец? – только и спросил Парсифаль.
- Он сейчас в отъезде, но скоро вернётся. А давай я подстригу тебе волосы, как всегда? Отросли…
- Постой, - мягко задержал её руку сын. – Я вырос в лесу, с тобой, разве не так? Наша поляна, пещера и дверь замка…
- Милый мой, - ответила мать, - давай подождём возвращения отца. Ты устал, отдохни, отоспись, гуляй, сколько хочешь. Сегодня приедут музыканты! Будут играть в твою честь.
Парсифаль сначала вышел во двор, побродил по тонкому слою снежка, словно лиса, что выслеживает мышиный бег, потом взобрался по каменной лесенке на стену и прошёл в голубятню.
Птицы сначала вспорхнули на своих жёрдочках, перелетели на соседние и успокоились. В окошко были видны леса. Вдруг в голубятню вошла девушка. На ней был плащ, подбитый мехом, и волосы аккуратно расчёсаны, – это не была прислуга. Она улыбнулась и сказала:
- Мать не пускала меня, но я вот сама пришла.
- Мать?
- Твоя и моя мать, Томас.
- Томас?.. Ты ошибаешься, меня зовут Парсифаль. И у меня нет сестры!
Парень рванулся к дощатой дверце, но девушка встала перед ним.
- Ты куда? – спросила она вдруг неожиданно резко. – Опять? Ты хочешь свести мать в могилу? Куда опять ты хочешь сбежать? Не смей! Дождись отца, Томас!
- Мне надо к королю… Я забыл спросить…
- Стой.
Девушка была одного роста с Парсифалем, глаза её смотрели прямо в его глаза, а брови сдвинулись. Она казалась умной, и парень доверился ей, отступил. Но он понял, что тревога появилась в нём ещё с разговора с матерью и незаметно нарастала.
- Тебя не было дома, целый год, король Эдельстан призывал в поход верных людей, тебя не было, поехал отец. Скоро он вернётся, дождись его, брат.
- Эдельстан… Король Эдельстан?..
Парсифаль ясно осознал, что здесь, в этом замке, который он смутно помнил с детства, его знают взрослым. Почему тогда изменились имена его и короля? И отец жив?


- Постой, - сказал Парсифаль девушке, не зная, как её называть по имени, - хорошо, я хочу побыть один… Я и правда, давно не был дома…
- Ну, то-то же, - усмехнулась девица. – Не вздумай мать волновать. И обещай, что не сбежишь больше.
- Обещаю, - улыбнулся Парсифаль, хотя внутри него всё было словно раскалено.
Девушка пошла к дверце, махнув полой плаща, и в какой-то миг Парсифалю мельком увиделась картинка, как он и эта девушка уже были тут, но не зимой, а летом. Леса в окошке были зелёными…
Парсифаль ещё побыл в голубятне, без мыслей глядя на голубей. Он опустился у стены на пол и пара птиц тут же сели к нему на руки, как-будто они всегда делали это. Парень подумал: дрозды никогда не давались в руки, но он видел их много раз в ветвях и у ручья. Как вдруг сердце нестерпимо заныло, затосковало об их песнях!
Что-то произошло, но что? Через время его окликнули на ужин, и он спустился во двор. Он подошёл к той самой двери, которая была дверью в их с матерью пещеру в лесу. Погладил её рукой, толкнул.
В этот миг пришло решение, но пришлось дождаться утра.
В замке просыпались рано, но Парсифаль опередил всех. Он незаметно пробрался к воротам, стражник выпустил господина.

У МЕРЛИНА.
Лес стоял во сне и кристаллах снега. Мартовский снег скоро сойдёт. Но пока в лесу очень интересно, потому что на снегу все следы видно, тысячи следов, как вышивка на длинных рукавах платья матери. Вот лисица, вот два зайца, вот мышка, вон там – олень ходил.
Парсифаль глубоко вдохнул родную стихию и, словно тот олень, устремился в чащу.
Сердце его искало Мерлина. Оно звало. Парсифаль шёл и шёл, - дорогу разбирало чутьё, у которого ничего не спросишь, потому что оно само - ответ. Он поднимал лёгкие ветви и перелезал через поваленные стволы. Тёмные ели сыпали на него снег горстями. Парсифаль шёл, пока не вышел к большому камню, покрытому мхом.
На камне стоял Волшебник. Несколько мгновений лесного парня звучали песней сердца – словно тоска выливалась звуками поющих голосов. Тоска по родному человеку, родному миру леса, в котором вырос.
Мерлин махнул Парсифалю, показав обход камня. Лесной парень подумал лишь, что никогда не был здесь и что это за место? Камень оказался «крышей», под ней – проход в небольшую пещеру, подобную той, где прошло детство с матерью.
Горел костерок, над ним кипел мятый медный чайник.
- Садись, оленёнок, пей чай. Я ждал тебя, - Мерлин улыбался в бороду, словно светился весь. А как радовался Парсифаль!.. Сердце выскакивало!
- Ну, будешь вопросы задавать? – рассмеялся Волшебник. В проёме пещеры показался волк. Мерлин поманил его жестом. Волк осторожно вошёл, глянув на Парсифаля, запрыгнул за спину Волшебника. Только тут парень разглядел на охапке сена позади Мерлина волчицу. Собаки легли рядом, полизали друг другу морды, и постепенно задремали.
- Я знаю, что Томас вернулся, - как всегда неожиданно точно, словно стрела опытного стрелка, мысль учителя попала в начало.
- А Парсифаль где? – сердце словно боялось стучать громко, чтобы не пропустить ни слова. – Он вернулся или… нет?
Мерлин начал шарить в темноте, потом в карманах, и наконец, протянул парню горсть сухих груш. Они оказались сладкими, и пахли детством. В горсти старика попались и орехи.
«Сколько ему лет?» - подумалось Парсифалю об учителе, но он не так хорошо знал счёт, недостаточно, как он понимал, для того, чтобы сосчитать звёзды или возраст Волшебника. Сейчас ему показалось, что старик и этот лес – ровесники. Или он – ровесник камня?
- Теперь слушай, - сказал Мерлин и глубоко проник взглядом в глаза ученика. – Парсифаль вырос в лесу с матерью, в пещере, что закрывалась дверью из замка. Отец его погиб, сорвавшись со скалы во время охоты. Ты, Парсифаль, их сын, ходил за Чашей и вернулся.
- Я не…
Ладонь Мерлина прервала возглас парня, и он стих.
- Томас вырос с отцом, матерью и сестрой в замке на землях Уэссекса, вотчины короля бриттов Эдельстана.
 Мерлин не учил Томаса с детства и никогда они не видели друг друга и не знали. Томас слышал о Чаше и тоже ходил за ней, но … во сне. И слышал он о Чаше во сне.
Волчья пара начала сонно лягаться и ворчать. Парсифаль сидел, не чуя своего тела. В голове стоял гул голосов.
- В Пещере Хранителя Чаша пробудила тебя, мой дорогой, и ты воспользовался её дарами – ты гулял по трём мирам, - сказал Мерлин и сразу продолжил. – Мы все живём одновременно в разных мирах.
-  В разных мирах!..
- Пойми, это дано пока единицам людей понять и… Волшебникам.
- Но я не…
- Ты – станешь одним из нас, Парсифаль, пришло твоё время, - Мерлин словно припечатал слова и воздух подхватил их. Они начали сплетаться в цветные узоры, - пещерка озарилась радужными линиями, которые двигались, росли и заполняли пространство странного чаепития. – Я растил тебя, как Волшебника и вот ты стал взрослым.
Парсифаль молчал, смотрел на узоры в воздухе и пропитывался ими легко, словно привычно, они прорастали в него. Сколько прошло времени, он не смог бы сказать, как не знал, сколько он шёл по лесу сюда, сколько шёл к Пещере Грааля и сколько пробыл там.
- Что будет теперь? – вырвалось у него.
- Правильный вопрос, сынок, - Мерлин опять улыбался сотнями волосинок своей серебряной бороды и подливал чаю из заваренных ягод в чашку ученика. – Дело не только в тебе, - изменился весь мир. Он разделился. Теперь Томас продолжит жить в своём замке, дождётся своего отца, женится, даст потомство. Но до последнего дня он будет рассказывать легенду о Чаше. Он расскажет её своим детям, а те – своим детям и позже её запишут в книгу с чьих-то слов. Так легенда перекочует из снов Томаса в мир людей. Потом книг о Чаше станет всё больше, из-за чего история Чаши изменится. Но это не страшно. Мир Томаса, его окружения, самой Британии станет развиваться по своему пути, как и страны-соседи. Это путь тьмы.  В этой тьме будут установлены неписанные законы обесцененной жизни человека, законы подмены, продажи, масок и извращения Истин. Так надо. Этот мир принесёт много горя людям. Он продлится долго, но придёт час, когда у него кончатся силы, он истончится и исчезнет, как и каждый лист по осени.
- Но … мир Томаса был и раньше?
- Конечно. Римские легионеры дали потомство и на этой земле. Но мир, в котором есть Камелот с его королём, есть рыцари Стола Круга, есть Парсифаль, - этот мир тоже был и есть. И он будет продолжать свой путь.  В нём будет место миру Парсифаля. Но для мира Томаса Камелот, Чаша и Парсифаль поселятся только в сказках, только в мифах можно будет увидеть их след.
Вновь молчание длилось неисчислимо, и узоры света в воздухе вились, закручивались петлями, ростками-спиралями, а бутоны приоткрывались и оттуда показывались крошечные звёздочки…
- Я… не знаю, что сейчас делает Томас, - произнёс Парсифаль, почти не двигая губами. Он был словно оглушён, тишина обхватила голову.
Мерлин положил свою большую ладонь на руку ученика и тоже долго молчал. Паузу нарушила волчья пара: они сначала завозились, потом самец выскочил из пещеры, перемахнув через костерок, и бесшумно скрылся. На Парсифаля из темноты ясными жёлтыми глазами смотрела волчица. Она не моргала. То, что шло от её взора, роднилось с огнём костра и чем-то новым в глубинах души лесного парня. Это новое находилось где-то в спине, в затылке, над головой. Это пылало. И это была Чаша. Парсифаль затаил дыхание.
- Дыши, - приказал голос учителя, и ученик медленно набрал полную грудь воздуха. Он просто сидел и дышал неисчислимое время.
Волчица лежала, положив голову на лапы, но не спала. Ничто сейчас не имело значения. Ни результат дыхания, ни результат путешествия за Чашей, ни сама Чаша, её судьба.
Парсифаль просто жил. Он ощущал Жизнь внутри себя, и он жил в ней. Она была тёплой, нежной, безконечной, безграничной и самой важной, как раньше был важен воздух, дыхание.
Парсифаль, не двинув ни одной частицей себя, вернулся к костерку.  Мерлин сидел, скрестив на груди руки и улыбался, как-то совсем лукаво, как-будто он напроказил и теперь упивался своей шуткой.
Парсифаль очень захотел разозлиться, но не получилось, и тогда он засмеялся.
В тот же миг из его остывшей чашки вспорхнула стая прозрачных существ, растаяла, словно пар.
- Наконец-то ты расслабился, - сказал Мерлин, - всё, отдыхай, ты дома.
Парсифалю не шло в голову, что учитель имел в виду. Он чувствовал лёгкость и… Жизнь. А что ещё надо? А, да, вопрос. И он запросто спросил:
- Похоже, что Чаша это я, ну… человек?
И тут Мерлин стал рисовать словами.
- Смотри, всё просто. Жизнь – это Отец и Мать, Создатели. Они создают все миры и всё, что захотят. Они создали человека и подарили ему свою силу создавать. Для этого в каждом человеке была заложена Чаша, чтобы всегда можно было принять ту самую волшебную силу Отца и Матери, эликсир, чтобы…
-…создавать. Это уже говорил мне Хранитель Чаши. И что создал человек? – спросил Парсифаль.
-  Человек создал интересную игру, - пояснил учитель, поймав в воздухе снежинку. -  Он решил забыть о Чаше внутри себя на время. Потом опять вспомнил, потом опять забыл. И вот сейчас кто-то помнит об этом, а кто-то забыл крепко. Настолько крепко, что просто так не вспомнить. Мир без памяти о Чаше стал темнеть, местами гнить и гореть синим пламенем.
- А те, что помнили?
- Вот те и взяли силу Чаши и стали создавать свой мир, чтобы в нём можно было жить и дышать свободно, быть собой, быть Дома. Чтобы тебе попасть Домой, нужна была дверь и, возможно, не одна. Другим рыцарям не дано было отыскать её.
- Но почему я смог?
- Потому что благодаря своей матери ты жил на грани миров, ты всегда слышал дроздов своего мира. Ты знаешь, что здесь, в лесу, где охотится отец Томаса, дрозды не жили никогда.
Теперь на порог пещерки из ниоткуда прыгнула белка. Она была чёрная, пушистая и не боялась. Мерлин протянул ей орешек, она схватила его и принялась угощаться, не смущаясь.
- А те, что забыли о Чаше?
- Они будут жить в своём мире серых теней, а мы будем их иногда навещать, хоть это и опасно порой, - вздохнул волшебник, и опять пламя костерка отразилось в его бессмертных глазах.
- Зачем навещать?
- Ну, ты же понял, они - тоже дети Отца и Матери, что бы они не говорили, что бы они не делали, - во взоре учителя мелькнула тень. – И у каждого человека свой путь и свой час выхода из мира тьмы в родной мир многомерия. Вот ты уже вышел, то есть, вошёл.
- Они должны найти дверь?
- Внутри себя, да. Мы можем помогать им в этом, тем, кто будет искать её. Как ты.
- Что же будет потом? Игра должна кончиться?
- Должна, - Мерлин прошелестел слоями своего одеяния из мягкой шерсти, разгладил бороду и немного расправил спину. Костерок не гас, хотя никто не поддерживал огонь. – Ничто не длится вечно в исчислимом мире, игры меняются. И не было бы игры, если бы был известен конец.
Чёрная белка исчезла, как и появилась. Парсифаль молчал, Чаша внутри него была полна, Мерлин видел это и был доволен. Где-то в глубине пещерки тихонько затрещал сверчок. Его не смущал снег, прелестные резные снежинки, что медленно и неслышно вились у входа, не смея влетать в пещерку. Они словно танцевали и подслушивали…
- Мне пора, учитель, - сказал неожиданно для себя лесной парень. Внезапно, словно большую волну ощутил он в себе. Она подняла его и повлекла.
Парсифаль вышел из пещерки на снег и скрылся.
Мерлин мягко потрепал сонную волчицу по холке, повернулся к костерку, играя улыбкой в бороде.


У МОРЯ.

Парсифаль опять в пути. Он идёт по лесу к морю. Сколько ему идти? Он не знает и это не важно. В пути надо о многом подумать.
Парсифаль шёл сначала вдоль ручья и даже не заметил, что никакого снега не было, когда он уже вышел из пещеры Мерлина.
Кругом цвели ландыши. За путником то и дело кто-то бежал: то лисица петляла, то лось топал, то волк шёл незаметно. Словно провожали его.
Итак, мать смогла когда-то увести маленького сына из мира людей, оставив в замке Томаса – сына лорда, себя, леди, супругу лорда. Дочь не была ей родной, супруг привёл в семью девочку, родившуюся от другой женщины.
Как ей удалось так уйти? Мерлин намекал на Тайну Двери. Так что, та дверь, что мать привязала к себе на спину, – была проходом в другой мир? Мир свободы, леса, дроздов и только в этом мире есть проход к Хранителям? К дивному Саду? Воздушным девам? Только тут можно раскрыть Чашу?
И что дальше?
Ветка хрустнула под ногой, и юркая ласка мелькнула за дерево.
Парсифаль остановился и оглядел лесную стихию. Сто тысяч раз делал он это, столько раз, сколько звёзд на небе. Это как дыхание – сколько раз мы дышим в жизни?
 Парень увидел, что в лесу цветёт всё: боярышник, земляника, скромные цветы и ангел леса – ландыш. Цвела калина, мхи, колокольчики, рябина, дикая малина, сосны. Этот язык говорил: душа цветёт в мае.
Зимой ничего этого не было. Где зимой находятся грибы? А где сейчас Томас? И Парсифаль понял, что весь мир создан многомерным, и это перевернуло вдруг всё!
А сам Мерлин где-то ещё ходит в облике ином?
А – лес?..
Тут Парсифаля осенило. Лес людей – обитель разбойников, зона кровавой охоты лордов, нетвёрдая дорога для купцов и пилигримов. Но лес лесного парня - это звери, птицы и растения, что слышат твою душу, твои мысли. Это лес любви, здесь нет опасности, хотя есть времена года, которыми управляет сама волшебница Природа, а помогают ей гномы и множество других существ, которые никогда, никогда не заходят в мир людей, если только ненароком. Но сразу прячутся, возвращаются в родной лес.
И лишь однажды в жизни Парсифаль видел Единорога. Это было в детстве, ранним утром мать разбудила его, приложила палец к губам и тихо подвела к раскрытой двери: перед их пещеркой стоял огромный сияющий Единорог.
Только теперь Парсифаль понял, что это дивное существо проявилось из «следующего», более волшебного и тонкого леса, который тоже есть здесь, но пока весь не виден Парсифалю. Этот гость, видимо, тоже заблудился и потом вернулся в свой родной лес, но… Возможно, он был Посланником. Скорее всего.
Парсифаль продолжил идти по своему лесу, который, парень знал, не имел постоянных мест, он менялся, играл с существами, населяющими его.
Вдруг лес кончился.
 Перед путником, взошедшем на огромный валун, лежало море, без предела.
Вода была зеленовато-синей и шум его, моря, мерный, музыкальный, увлёк своим новым для Парсифаля языком, своей речью, словами, рифмой.
Мерлин научил растворяться в том, что ты видишь. Это возможно в мире Парсифаля и его дроздов. Возможно ли это в мире людей?
- Потом можно будет искупаться, - послышался знакомый голос, и Мерлин встал рядом с Парсифалем. – Ты обязательно пообщаешься с морем, и не раз. Славный воздух, правда? Вода, кстати, солёная. Вон там дальше есть ручей, если захочешь пить.
Парсифаль так обрадовался учителю, что онемел.
Потом они оба рассмеялись.
Мерлин вдруг по-юношески резво спустился с валунов к берегу и начал что-то искать среди камешков на берегу.
- Иди сюда, смотри. Есть такие камешки, как лепёшки, можно бросать их вот так!
И камешек, запущенный Волшебником, принялся задорно подпрыгивать по волнам вдаль и, наконец, исчез в волнах.
После игр и исследования всех даров, что море в этом месте выбросило на берег, двое присели на камень у самой воды, так что волны, набегая, норовили лизнуть кончики пальцев четырёх ног.
Парсифалю подумалось, что Волшебники, как и Единороги, ходят по измерениям свободно, - по лесам людей и по сказочным лесам, и потом по волшебным лесам, а потом дальше…
- Уже хочешь дальше? – подхватил мысль ученика Мерлин и захохотал, подражая сычу. – Ну, прыть! Ну, скачешь! Но я рад, очень рад.
Волшебник был не просто доволен, он сиял. Даже толкнул Парсифаля в плечо. В его глазах горел огонь Чаши. Что-то происходило и Парсифаль не двигался, а лишь раскрыл как мог шире внутренние пространства и исчез для себя. Он почувствовал: что-то опять происходит внутри, вокруг, везде, - что?
- Так, давай-ка займёмся делом, - неожиданно заявил волшебник, хлопнул большими старыми ладонями по коленям и широко улыбнулся. -  Надо найти тебе занятие.

У ГОРЫ.

- Занятие? – переспросил Парсифаль, а волна чудесным образом омыла холодной водой его ступни, пятки, не спрашивая разрешения, игриво.

- Задам вопрос: если бы ты был волшебником, то что бы ты хотел сотворить? Ты можешь всё, что захочешь, помнишь? Это первое правило волшебника.
Парсифаль растерялся. Перед ним раскрылся веер желаний, которые жили в нём с детства: купаться в море, которого он никогда не видел, лазать по деревьям и отыскивать загадочные тропки, наконец, а, да, - летать!.. И теперь ещё, глядя на море, добавилось желание плавать.
Мерлин словил всю стаю этих мыслей, как стриж ловит мух на лету, и захохотал.

- Вот, вот, давай смелее, тащи их из детства, из того времени, пока Чаша была полна!..
- Что? – Парсифаль насупил брови, как мальчишка, у которого мама отобрала палку, с которой он играл. Он даже услышал стук своего сердца. -  Что ты сейчас сказал, учитель? Повторишь?
- Да, дети рождаются почти с полной Чашей, - сказал учитель. – Но постепенно она пересыхает в мире серых теней. Но ты (тут палец учителя ткнул воздух в направлении носа ученика) можешь показать им дверь, чтобы они вновь наполнили свои Чаши, оживили их.
Парсифаль не моргая смотрел на Мерлина. Тот пожал плечами.
- Не обязательно уводить их от матери, кстати.
Старик неотрывно смотрел в глаза парня и тот чётко осознавал: не просто двое сидят на берегу моря и разговаривают… Что-то происходит вокруг и внутри, в груди, в голове!
Парсифаль сморгнул и вдруг увидел себя и учителя опять в его пещерке у костерка. Старик сказал:
- Ничто не длится вечно в исчислимом мире, игры меняются. Выгляни-ка из пещерки и поищи тени.
Парсифаль как в детстве когда-то выскочил мальчишкой за любопытством вслед и обомлел: вместо серых теней, деревья и травы отбрасывали…цветные! Тень дуба напротив пещеры была очевидно фиолетовой, а куст чертополоха рядом отбросил зеленоватую! Солнце озарило поляну, снежок растаял на глазах, расправились травинки, на листьях деревьев засияли бриллианты, а тени… стали золотиться оранжевым! Слышались знакомые голоса дроздов.
Парсифаль сморгнул и холодная волна снова омыла пятки. Учитель сидел рядом на валуне, его ноги также омывала та же озорная волна, а тень его была сиреневой.
- Это как, - только и смог вымолвить Парсифаль.
Мерлин заухал филином и его смех разнёсся по всему обозримому берегу.
- Нравится? – сказал он страстно и, подчерпнув морской водицы, швырнул брызги в лицо ученика. Парсифаль засмеялся и его словно отпустило – уж очень всё необычно, но здорово!
- Чаша твоя наполнилась и постепенно перевела тебя сюда, в мир цветных теней, в мир твоих мечтаний, Парсифаль. Это – твоя земля, - учитель широко повёл рукой. – Это твоё море, небо и всё остальное. Да, мир Томаса остался где-то далеко. Он уже не нужен тебе. Он пойдёт своей дорогой. Трудной и страшной дорогой пройдут люди в последующие века. В их мире это будут времена самых тёмных сторон человеческой натуры, и они должны будут выдержать это. А чтобы помогать им на пути, есть ты и другие, кто наполнил свои Чаши эликсиром Центрального Солнца этой Вселенной.
- Но как мне сделать это, как помочь?
Место ответа Мерлин посмотрел себе под ноги, что-то поискал, поднял ракушку и вручил её ученику.
- Давай. Ты более не лесной парень. Сотворяй!
Парсифаль знал, что его необыкновенный учитель частенько огорошивает, так крутит, что себя забываешь. Вот и сейчас: что сотворять?
Парень повертел в руках ракушку наутилуса и вздохнул. Пришла мысль или порыв почувствовать свою Чашу, словно друга, который всегда рядом, подставит плечо, подскажет, поможет…
«Если ракушку повернуть вот так, остриём вверх, она похожа на гору», - только и подумалось. Но детскую мысль опять прервал хохот учителя. Мерлин гоготал и указывал на что-то за спиной ученика.
Парсифаль даже встал, чтобы увидеть это.
Позади оказалась огромная гора, по форме похожая на панцирь улитки наутилуса, гора, которой несколько минут назад здесь не было.


В МИРЕ ПОЛНОЙ ЧАШИ

-  Гора, - только и смог вымолвить Парсифаль.
Он рассматривал гору, а внутри него разгоралась Чаша, объединившись в одно с его громко стучавшим сердцем. Да, вновь явившаяся гора напоминала по форме огромную ракушку наутилуса, если её немного вытянуть за макушку. Парень заметил тропинку, что вела по спирали в гору. Что, по ней… можно пойти?
- Пойдём, - позвал Мерлин и подтолкнул ученика.
И вот после подъёма на гору по спирально вьющейся тропинке двое поднялись на самую вершину. Здесь дул свежий ветерок, и во всю ширь открывался вид на море.
- Где моя матушка теперь? – спросил вдруг Парсифаль.
Мерлин не ожидал вопроса:
- Она дома, - ответил он, - с Томасом. У неё всё хорошо, и отец Томаса вернулся домой.
Парсифаль смотрел на учителя напряжённо.
- Миры разделились, дорогой, - ответил на немой вопрос Мерлин. – Ты вырос. Теперь у тебя своя жизнь. А мать сделала для тебя всё, что могла. Теперь она поможет Томасу нести легенду о Чаше дальше.
Парсифаль молчал. Он заметил, что гору окружают леса, но сейчас ему больше всего на свете хочется спрятаться в чаще. Вот бы подтянуть эти деревья, что внизу, вверх, повыше!
- А где я буду жить? – задал он вопрос неожиданно для самого себя.
Мерлин захохотал и развёл руками:
- Тебе мало этого мира?
Так уж повелось с самого детства, Парсифаль  никогда не чувствовал одиночества. Но сейчас он впервые подумал об этом, а Мерлин угадал его мысли, как всегда:
- В твоём мире живут все твои друзья, былые и будущие. Просто ты позабыл о них, но пришёл час узнавать и вспоминать. Прогуляешься по окрестностям, и тебе многое станет ясно, ты найдёшь ответы на все свои вопросы. А если тебе что-то понадобится, - пожалуйста, стоит тебе только пожелать! Вон смотри.
И он указал на деревья того леса, что опоясывали гору – они подросли, пока двое стояли на вершине.
- Мне пора, - сказал Мерлин. Ведь он был гостем в этом мире и спешил дальше.
Старик живо стал спускаться вниз по тропе, но вдруг повернулся и сказал:
- У тебя есть Чаша, помни теперь, - и он исчез в зарослях.
Парсифаль оглядел зелёные склоны, усыпанные цветами, и ему захотелось осмотреть здесь всё, что есть. Он гулял, забирался на обломки скал, потом ему встретилось озеро в середине зелёной долины: по нему плавала пара лебедей. Путник присел на берег, и только теперь подумалось о том, что сумерки не наступают! Здесь нет ночи?
- Нет, - ответил знакомый голос, но это был не старый волшебник, а король Артур. Он вышел из зарослей и встал перед Парсифалем с хитрой улыбкой. – Здесь не бывает ночи, просто тени становятся ярче и гуще.
Лесной парень огляделся и правда, - цветные тени выросли, переплелись в узоры и словно засветились. Вереница грибов с причудливыми шляпками под елью в глубине синей тени горели розовыми горошинами. У ствола мелькнула ярко-зелёная светящаяся ящерка.
Король Артур присел рядом с Парсифалем. Тот вздохнул, с улыбкой глядя на каким-то чудом развернувшийся перед ним мир красоты и сказал немного с грустью:
- Не понимаю… Здесь нет людей? Кто ещё может это видеть?
- А Мерлин не сказал? Вот старый чудесник, хитрец, - засмеялся Артур. – Он не говорил тебе ничего, о том, чем ты мог бы тут заняться?
- Говорил, но…не говорил…
- Это на него похоже, - хихикнул Артур и нарочито откашлялся. – Слушай, но про мечты же он сказал тебе? Вот и подумай, чем ты мечтаешь заняться, давай, поделись.
Парсифаль вдруг вспомнил один свой давний сон, в котором у него на коленях лежал красивый золотой меч в ножнах, украшенных россыпью драгоценных камней. А чуть дальше по солнечной поляне гонялись друг за другом дети, толкаясь, смеясь, совершенно счастливые.
- Меч уже не нужен в бою, меч – это волшебная палочка? Для детей, чтобы они встретили свою Чашу…
- Что ты бормочешь, позволишь узнать? – Артур забросил камешек в море.
В голове Парсифаля скакали картинки – его воплощённая мечта? Он не находил слов и всегда был таким.
Но он же смог ракушку превратить в гору??

 
От автора. На этом заканчивается история Парсифаля, но продолжение всё-таки следует в книге «Улиткин Дол».