Над Смородиной-рекой горит Калинов мост

Река Смородина — не вода, а память,
Не синий плёс, не серебро волны,
А тёмный жар, где звёзды гаснут в пламя,
Где шепчут корни древней тишины.

Она течёт не между берегами —
Меж явью, сном, дыханием и мглой,
Где человек прощается с богами
И сам становится последней их мольбой.

Там воздух горек, будто дым полыни,
Там каждый звук — как звонкий медный щит,
Там чёрный ветер по седой пустыне
Идёт босой и прошлого не чтит.

Над ней Калинов мост — кроваво-красный,
Как уголь сердца, вынутый из тьмы,
Стоит один, торжественный, опасный,
На рубеже судьбы и немоты.

Не всякий шаг его доски выносит,
Не всякий взгляд вернётся из огня;
Он не прощает тем, кто правды просит,
Но сам бежит от собственного дня.

Там стражи древние — не звери и не люди,
А тени клятв, забытых матерей,
Их голоса звучат, как гром на суде,
Как плач земли у запертых дверей.

И если путник, сердцем обнажённый,
Подходит к мосту в час без имени и дат,
То слышит он: за ним — весь мир рождённый,
А впереди — безмолвный звездопад.

Позади — избы, окна, хлеб и поле,
Родная речь, огонь в печной золе,
Любовь, что пела птицей на приволе,
И детский след на утренней земле.

Впереди — не ад и не сиянье рая,
А тишина, где нет уже пути,
Где каждая душа, себя теряя,
Должна себя впервые обрести.

Река Смородина — Смердящая, живая,
Кипит внизу, как память всех времён,
Она не злая — просто роковая,
Как первый крик и как последний стон.

В её волнах — князья и хлебопашцы,
И воины, упавшие в траву,
И те, кто шёл, смеясь, во тьме пропащей,
И те, кто верил светлому слову.

Она хранит и слёзы, и проклятья,
И поцелуи, стёртые дождём,
И материнских рук святое платье,
И дом, который мы в себе несём.

А мост Калинов стонет, но не рушится,
Горит рябиной в сумраке веков,
И всякий, кто ступил, уже не слушает
Земных часов, земных колоколов.

Но если в сердце есть огонь нетленный,
Не гордость, нет, а тихая любовь,
То даже там, у бездны сокровенной,
Душа проходит, возрождаясь вновь.

Не меч спасает — меч ржавеет скоро,
Не сила рук — рука уйдёт во прах,
Спасает свет, что светится без спора
В простых словах, в прощении, в слезах.

И над рекой, где ночь сгущает крылья,
Где смерть стоит, как каменный певец,
Вдруг расцветают алые ковыльи,
И вечность надевает свой венец.

Там жизнь и смерть — не две враждебных силы,
А две сестры у древнего костра:
Одна даёт нам тело, дом, могилы,
Другая — путь сквозь сумрак до утра.

Река Смородина, священная граница,
Ты не пугаешь тех, кто жил любя;
В твоей волне душа не утопится,
Когда несёт в себе свет от себя.

Калинов мост, огнём благословенный,
Ты судишь нас не криком, не мечом:
Кто был пустым — тот станет только тенью,
Кто был живым — тот станет родником.

И пусть века, как птицы, пролетают,
Пусть рушатся державы и слова,
Над чёрной речкой звёзды вырастают,
И дышит Русь — таинственна, жива.

Там каждый сказ — не выдумка простая,
А древний ключ, забытый у дверей:
Живи так, чтобы, к мосту подходя,
Ты не боялся собственной души своей.