Зоопарк

Джона перевели в следователи всего месяц назад, хотя в полиции он проработал уже семь лет. В свое время он окончил Полицейскую Академию на отлично, но начинать службу пришлось простым патрульным. Нынешнее назначение стало для него неслыханным повышением — видимо, на прежней должности он сумел по-настоящему хорошо себя зарекомендовать. Его новый начальник, Джек, руководил отделом убийств уже много лет. Это был опытный, седовласый мужчина с крючковатым носом, проницательными голубыми глазами и неизменными добродушными ямочками на щеках. Понаслышке Джон знал, что шеф раскрыл сотни сложнейших дел и считался едва ли не самым храбрым человеком в Управлении, хотя по его внешнему виду никто и никогда не признал бы в нем сурового полицейского.
В первый же день Джек честно предупредил новичка, что работа патрульного и следователя — это небо и земля, и посоветовал побыстрее осваиваться. К сожалению, кроме этого напутствия начальник не дал Джону ни одного текущего дела. Целый месяц молодому следователю приходилось изучать специфику новой работы по старым закрытым папкам или «висякам» — так здесь именовали безнадежные нераскрытые преступления. Все изменилось сегодня утром. Джек вышел из своего кабинета, неторопливо прошел по залу мимо столов, за которыми сидели такие же оперативники, и молча бросил перед Джоном свежий номер местной газеты. Коротко бросив, что это его первое задание, дело несложное и он разберется быстро, начальник добавил, что в случае вопросов к нему можно заходить, и пошел дальше по своим делам.
На первой полосе Джон увидел крупную фотографию: огромная клетка с тигром, само хищное животное и силуэт лежащего неподалеку человеческого тела. Из-за газетного качества печати детали оказались смазаны, но Джон сразу узнал это место по характерным очертаниям просторного вольера. В их городе работало два зоопарка. Первый — старый, государственный, а второй — современный, частный, принадлежавший благотворительному фонду миллионера Гибсона. Джон успел побывать в обоих. Животных он искренне любил с самого детства. В старый городской зоопарк родители водили его десятки раз в качестве поощрения за отличную учебу или просто баловали во время редких семейных поездок в центр.
Но десять лет назад на окраине выстроили новый частный комплекс, который разительно отличался от государственного. Здесь содержалось гораздо больше редких зверей, вольеры поражали своими масштабами, а чистота вокруг царила идеальная. На территории открыли уютные кафе, закусочные, сувенирные лавки и даже детские аттракционы. Этот зоопарк напоминал ухоженный автономный поселок, и с момента его открытия Джон напрочь забыл о старых городских клетках — тесных, грязных, где к тому же строго запрещалось подходить к обитателям. В частных владениях Гибсона посетителям, напротив, разрешали кормить зверей. Специальный корм продавали прямо у входа в аккуратных целлофановых пакетах и картонных коробках. Правда, рацион был исключительно растительным, поэтому его с удовольствием поглощали верблюды, птицы, козы и слоны, а вот обезьянам и хищникам такое угощение приходилось не по вкусу, хотя сердобольные гости все равно бросали корм из коробок и в их вольеры.
И последнее, до чего додумались в частном зоопарке Фонда Гибсона и чего так не хватало государственному, — это ночные экскурсии, проводившиеся ежедневно ровно в полночь. Количество мест на них строго лимитировалось, а число желающих всегда оказывалось огромным. Для этого во всех вольерах установили специальную подсветку. Сам Джон на этот увлекательный аттракцион так ни разу и не попал, хотя всегда мечтал увидеть обитателей зоопарка ночью. Темнота наверняка скрывала все лишнее, оставляя на виду лишь четко подсвеченный силуэт зверя. Клетку с тигром молодой следователь вспомнил мгновенно: он и сам частенько задерживался возле нее, затаив дыхание от восхищения грациозностью и опасной мощью огромного хищника, который в дикой природе легко мог напасть на человека. Джон помнил, как зверя кормили — решетка с задней стороны вольера приоткрывалась, и оттуда летели увесистые куски сырого парного мяса.
Отогнав воспоминания, он сосредоточился на тексте газетной статьи. Утром, во время открытия зоопарка, один из служителей заметил в тигрином вольере нечто, напоминающее человеческое тело. Оно было сильно изуродовано, а горло несчастного — перекушено. В этот день, то есть сегодня, администрация по требованию полиции временно закрыла территорию для посетителей. Следователи их отдела для выездов пользовались либо личным транспортом, либо парком из трех подержанных казенных машин. Никаких встроенных мигалок на них не стояло — в случае необходимости проблесковый маячок просто выставляли на крышу вручную. Джон спустился на парковку, взял ключи от одной из дежурных легковушек и уже через час был на месте, расспрашивая работавших там патрульных.
Информация подтвердилась: в тигриной клетке обнаружили растерзанный труп мужчины лет сорока. К счастью, в кармане пиджака сохранились документы на имя Джонни Блека и листок с его домашним адресом. Там же полицейские нашли ключи от машины и связку поменьше — по-видимому, от квартиры. Как именно погибший умудрился оказаться внутри вольера, оставалось абсолютной загадкой. Задняя решетчатая дверь была заперта на массивный железный засов, а приваренный замок защелкнут на ключ, который в единственном экземпляре хранился у главного ветеринара зоопарка. Самого тигра к моменту приезда полиции уже перевели в изолированный внутренний бокс этого же кирпичного домика — туда зверя всегда загоняли на время уборки или медицинского осмотра.
Короткий звонок в морг не принес новых зацепок. Дежурный судмедэксперт лишь сухо подтвердил, что Джонни Блек скончался от глубоких укусов хищника. Брюшная полость жертвы была разорвана, а большая часть внутренних органов отсутствовала. Анализы крови и мочи только отправили в лабораторию, так что результатов следовало ждать ближе к вечеру. «Дело несложное, — мысленно передразнил Джон напутствие начальника, поднимаясь по ступенькам администрации зоопарка. — Легко сказать! Интересно, как и ради чего этот бедняга Джонни вообще полез к тигру? Не сквозь прутья же он просочился. Значит, кто-то — или он сам — сначала отпер замок, а после отодвинул тяжелый засов. Нужно немедленно побеседовать с единственным обладателем ключа, от этого человека и придется плясать».
Найти ветеринара оказалось делом непростым. Ее каморка — крошечный отдельно стоящий домик — располагалась в противоположном конце территории. Но больше всего Джона поразило то, что местным доктором оказалась женщина. Молодая, лет тридцати, она была удивительно привлекательна. Густые натуральные волосы пшеничного оттенка, выразительные миндалевидные глаза, аккуратный носик и неброский макияж делали ее похожей скорее на голливудскую актрису, чем на рядового ветеринарного врача.
— Лиза, — застенчиво представилась она, протягивая руку. — Вы ведь из полиции, по поводу того ужаса в тигрином вольере?
— Джон, — улыбнулся следователь, пожимая ее ладонь, и присел на единственный свободный стул у рабочего стола, проигнорировав стоявший в углу мягкий диван. — Совершенно верно, мне поручили это расследование. И я сразу направился к тебе, ведь все ключи от вольеров находятся здесь. Кстати, мы могли бы перейти на «ты»? Так будет гораздо проще общаться, а у меня есть стойкое предчувствие, что по долгу службы нам придется видеться часто.
— Конечно, давай на «ты», — просто ответила Лиза. — Тебя, наверное, интересует, как именно злоумышленник сумел отпереть решетку, если замки всегда на мне? Вот, посмотри сюда. — Она указала рукой вправо. На стене висел массивный деревянный щит, где на вбитых гвоздях покоились тяжелые старинные ключи, напоминавшие инвентарь из средневековых подземелий. Над каждым красовалась короткая подпись с названием животного.
— И прямо так, открыто? — удивился Джон, разглядывая стенд. — То есть любой желающий может зайти и спокойно снять нужный ключ?
— Ну какой «любой», — рассмеялась девушка. — Уходя, я всегда запираю входную дверь своей коморки. К тому же в ночную смену здесь остаюсь не я одна, а еще мои брат и сестра. У нас тут образовался своего рода семейный подряд. Давай я вкратце введу тебя в курс дела, вдруг это поможет следствию. Моя старшая сестра Линда раньше трудилась в старом государственном зоопарке, она окончила биологический факультет нашего Университета. Брат Томас до этого работал охранником в серьезном ведомстве. Ну а я получила диплом ветеринара в том же Университете, что и Линда.
Когда открылся этот комплекс, владелец Фонда, господин Гибсон, сразу переманил Линду к себе, а она со временем умудрилась пристроить сюда и нас с Томом. Так мы все трое и оказались в ночной смене. Мы давно привыкли к такому графику: ночью бодрствуем, а отсыпаемся днем, пока остальные люди на работе. За ночные часы руководство платит отличные надбавки, так что на заработок никто из нас не жалуется. Днем на дежурство заступает совершенно другая бригада, но тебя ведь интересует именно то, что происходит после закрытия, верно? Нам очень повезло, что администрация ввела эти полуночные экскурсии. Без них кого-то из нашей семьи точно бы сократили — в обычных зоопарках по ночам дежурят всего два человека.
— И в чем заключаются обязанности каждого из вас? — поинтересовался Джон. — Особенно в темное время суток.
— В основном это бдительное дежурство и контроль территории. Том отвечает за безопасность. У него есть специальное помповое ружье, стреляющее дротиками со снотворным. Это необходимо на случай, если какой-то зверь вырвется из вольера или если мне потребуется провести срочную операцию — например, если обезьяна среди ночи сломает лапу и ее нужно будет экстренно усыпить. Брат прошел профессиональную подготовку, я лично его обучала. Каждому обитателю требуется строго индивидуальная дозировка препарата в зависимости от его веса, возраста и даже характера. Именно поэтому у меня в сейфе хранятся ампулы совершенно разной концентрации и объема.
— Короче говоря, он выступает в роли этакого охранника-анестезиолога? — улыбнулся Джон. — А доступ к ключам у него имеется?
— Само собой. Но зачем они ему? — искренне удивилась Лиза. — Томас просто регулярно обходит территорию, подсвечивая фонариком вольеры и павильоны.
— А настоящее, боевое оружие у него есть? Ну, на случай, если кто-то проберется во всеоружии, чтобы выкрасть редкого зверя? Да и вообще, ради банальной самозащиты.
— Ему вполне хватает помповика. Поверь, если и возникнет крайняя необходимость в кого-то выстрелить, он просто усыпит нарушителя. Наше снотворное действует практически мгновенно.
— С Томасом ясно, — вздохнул детектив. — А чем занимается твоя старшая сестра?
— Линда? — Девушка на секунду задумалась. — Она следит за общим состоянием обитателей. Замечает, если у кого-то началась рвота, если животное выглядит вялым или подхватило какую-то инфекцию. В таких ситуациях она сразу обращается ко мне. Вообще, — Лиза махнула рукой, — Джеффри в чем-то прав: по сути, мы с ней просто дублируем функции друг друга, потому он и подумывал о сокращении штата. Но теперь, с запуском ночных экскурсий, Линда подрабатывает еще и гидом — водит группы полуночных посетителей и увлеченно рассказывает им о каждом хищнике или птице.
— А кто такой Джеффри?
— Сам владелец Фонда, мистер Род Гибсон, появляется здесь от силы раз в год, на годовщину открытия. Во всем остальном зоопарком заправляет Джеффри, его можно назвать нашим исполнительным директором. Он держит под контролем абсолютно всё: от закупки кормов до кадровых вопросов. Разве ты не видел его сегодня у тигриной клетки?
— Возможно и видел, просто никто из гражданских мне так и не представился. Скажи, Лиза, — Джон поменял позу, поудобнее устраиваясь на стуле, — твоя сестра или этот Джеффри имели доступ к стенду с ключами?
— Джеффри точно нет. Он лишь изредка заглядывает ко мне в кабинет узнать, как идут дела. И делает это либо поздно вечером, когда моя смена только начинается и комплекс уже закрыт для публики, либо рано утром, до открытия. А Линда? Она заходит постоянно, ведь надо же как-то коротать долгую ночь. Бывало, она брала ключ, чтобы осмотреть лапу какой-нибудь птицы, если сомневалась, не сломана ли та. Или ходила в дельфинарий проверить температуру воды. Всякое случалось.
— Но ты при этом с ней не шла?
— Нет, а зачем? Чрезвычайные происшествия у нас редкость, хотя звери, конечно, иногда болеют. Но у меня в шкафу собрана целая аптека на любой непредвиденный случай. — Лиза повернулась и распахнула широкую стеклянную дверцу медицинского шкафа, стоявшего прямо за ее спиной. Джон увидел аккуратные ряды флаконов, коробок и ампул — все полки были забиты медикаментами до отказа.
— В таком случае, может, ты поможешь следствию и выскажешь хотя бы одно предположение: как и зачем погибший мужчина очутился в вольере у тигра? — Джон хитро посмотрел на собеседницу, ловя её взгляд.
— Как? — задумалась Лиза. — Знаешь, на твоем месте я бы подозревала всего двоих людей, у которых была возможность взять ключи. На первом месте иду я, как законная хозяйка кабинета, а на втором — Линда, которая тоже периодически ими пользовалась. Третьего не дано. Если, конечно, этот бедняга не вскрыл дверь обычной отмычкой. Замки-то у нас навесные, самые простые, ты сам можешь взглянуть на ключи. — И она вновь кивнула в сторону деревянного щита.
— А ты спишь хоть иногда по ночам? — с теплой улыбкой поинтересовался Джон.
— Бывает, перед тобой скрывать не стану, для этого в углу и стоит диван, — Лиза слегка смутилась. — Только это не полноценный сон, а скорее чуткая дремота. Надо же как-то коротать долгую смену.
— Я так и думал, — признался детектив. — Получается, нельзя полностью исключать вероятность того, что кто-то мог тихонько скользнуть в кабинет, снять нужный ключ со стенда, а позже незаметно вернуть его на место?
— Я бы, наверное, услышала шаги, хотя со стороны тебе, как следователю, виднее. Только, пожалуйста, не рассказывай об этих моих слабостях Джеффри.
— Лиза, я пришел сюда вовсе не для того, чтобы докладывать вашему шефу о каждом твоем слове, разве ты еще не поняла? — Джон мягко успокоил девушку. — Я просто обязан проверять и сопоставлять любые версии. Ладно, — вздохнул он, — я искренне признателен тебе за честные и прямые ответы. Можешь не волноваться, всё сказанное останется строго между нами. Кстати, а почему ты сегодня на работе в такое время?
— Вызвали, — сокрушенно выдохнула Лиза. — Из-за этого ужаса с тигром. И Томаса сорвали с выходного, и Линду. Тут с самого утра такое творилось, ты просто не поверишь.
— В таком случае, мне стоит побеседовать и с твоей сестрой, — Джон начал подниматься со стула.
— Она вместе с братом сейчас как раз должна дежурить неподалеку от того злополучного вольера. Линда внешне очень похожа на меня, так что ты ее сразу узнаешь.
— Что, неужели такая же красавица? — хитро прищурился следователь.
— Да ну тебя! — рассмеялась Лиза, и на ее щеках выступил едва заметный румянец. — На настоящих красавицах люди женятся, а я вот до сих пор одна. Маршрут «дом — зоопарк», вот и вся моя нехитрая личная жизнь. А ты сам как? — с неподдельным интересом спросила она, заглядывая ему в глаза.
— О, поверь мне на слово, быть женой полицейского — это задача еще более сложная и неблагодарная, — Джон тоже улыбнулся во весь рот. — Ладно, пойду искать твоих родственников.
— Томаса ты ни за что не перепутаешь, у него приметная рыжая бородка. Вообще-то в нашей семье все светловолосые. Брат сейчас живет отдельно, а мы с Линдой делим одну квартиру на двоих, ее ведь тоже пока никто замуж не увёл. Может, ты окажешься посмелее?
Они оба дружно рассмеялись. Пожав Лизе на прощание руку, Джон вышел на улицу. Видеть огромную территорию совершенно пустынной, без единого посетителя, было непривычно и даже жутковато — ведь комплекс не закрывали для публики даже в погожие воскресные дни. Следователь быстрым шагом вернулся к тигриному вольеру и издалека заметил беседующих между собой людей: крепкого парня с аккуратной рыжей бородкой и молодую женщину, которая действительно чертами лица разительно напоминала Лизу.
— Простите, что прерываю, — вежливо представился Джон, подходя ближе. — Вы, должно быть, Линда и Томас? Я только что подробно побеседовал с вашей сестрой в администрации. Зовите меня просто Джоном, я веду дело об этом ночном происшествии.
Брат с сестрой одновременно обернулись к нему, внимательно разглядывая нового человека.
— Скажите, вы работаете здесь уже не первый год и прекрасно знаете изнутри всю здешнюю кухню. Что вам первым делом приходит в голову? Как и, главное, ради чего посторонний мужчина мог проникнуть в вольер к разъяренному хищнику? — Джон пристально вглядывался в лица обоих, пытаясь уловить малейшее изменение в их мимике.
— Как по мне — а я всё-таки приличный срок отработал в охране — вскрыть такой простенький навесной замок дело нескольких минут. Пустяковая задача, я бы и сам при необходимости справился без ключа, — без раздумий ответил Томас. — Загадка в другом: ради чего? Может, этот чужак был мертвецки пьян или находился под кайфом? В здравом уме и трезвой памяти лезть в лапы к тигру вряд ли кто-то отважится.
— Для меня всё произошедшее — это какой-то запредельный кошмар, — негромко добавила Линда, зябко поводя плечами. — Никому в жизни я бы не пожелала принять столь мучительную смерть.
— Скажите, Линда, вы ведь, должно быть, досконально знаете повадки местных обитателей? — Джон сосредоточился, не сводя с девушки пристального взгляда. Она оказалась если и не красивее Лизы, то уж точно столь же привлекательной. Похоже, они с детективом были ровесниками, ну или он оказался самую малость старше. — Этот тигр... он действительно представлял серьезную угрозу? Обладал по-настоящему агрессивным нравом?
— У любого дикого хищника по определению агрессивный нрав, — Линда развела руками. — Да, ко мне и к Лизе он за это время немного привык, но стоит нам подойти поближе к решетке, как он тут же начинает предупреждающе рычать, пусть до сих пор ни разу и не пытался броситься.
— А зачем вам вообще подходить к нему вплотную? — не понял Джон.
— Зверей ведь необходимо кому-то кормить, — слегка устало улыбнулась девушка. — Этим я и занимаюсь на рассвете, задолго до открытия парка.
— Прошу прощения, — смутился следователь, — Лиза упустила эту деталь. Получается, вы не исключаете, что задержись вы внутри вольера, к примеру, минут на пять, тигр вполне мог бы напасть и сотворить с вами то же самое, что и с ночной жертвой?
— Не знаю, — неуверенно отозвалась Линда, — в нашей работе возможно всё. Но то, что мое затянувшееся присутствие на его территории хищнику бы точно не понравилось — это факт.
— Скажите, Томас, — Джон повернулся к парню. — Ты утверждаешь, что вскрыть такой замок без ключа — пустяковое дело. Однако утром его обнаружили запертым. Выходит, кто-то умышленно отодвинул засов, отпер замок отмычкой или родным ключом, впустил несчастного внутрь, а после хладнокровно запер за ним дверь? Но если смотреть на конструкцию изнутри, оттуда ведь тоже можно было дотянуться руками до задвижки через стальные прутья?
— Да, без проблем, решетка ведь сквозная, — Томас оставался абсолютно невозмутим. — Вот только на подобный трюк человеку, даже умеющему орудовать отмычками, потребовалось бы минуты три, не меньше. За это время разъяренный зверь порвал бы его в клочья.
— А если погибшего впихнули в клетку насильно? — неожиданно озвучил Джон внезапно мелькнувшую в голове догадку.
— Теоретически такое возможно, — рассудительно ответил охранник. — Но в подобной ситуации мужчина наверняка бы отчаянно кричал, и я, совершая обход, непременно услышал бы шум.
— Ну а пробраться на территорию через ограждение? — продолжал засыпать его вопросами детектив.
— Да ты сам посмотри, — Томас указал рукой в сторону периметра. — Вся ограда сварена из толстых четырехгранных стальных прутьев с острыми пиками на вершине. Высота — метра два с половиной, если не больше. Напрямую не перемахнешь, тут нужна либо лестница, либо цирковая подготовка. Через центральные ворота чужак тоже не просочился бы — на ночь я лично обматываю их массивной цепью и вешаю тяжелый амбарный замок. Да и по высоте створы точно такие же, как забор.
— Хорошо. А если вам требуется полностью усыпить тигра или, скажем, леопарда для планового осмотра, как вы действуете? — этот вопрос следователь адресовал уже обоим родственникам.
— Обычно мы стараемся перегнать зверя в изолированный смежный бокс. Если же не получается, Томас стреляет в хищника специальным дротиком прямо снаружи, сквозь решетку. Когда крупная кошка засыпает, мы с Лизе спокойно заходим в вольер и проводим все необходимые медицинские манипуляции. Потом препарат прекращает действие, и животное приходят в себя. — Линда показалась Джону куда более серьезной и сдержанной, чем её младшая сестра, с которой они так легко и дружески болтали в кабинете. Возможно, старшая просто стеснялась присутствия брата, а может, сказывался хронический недосып из-за совмещения должностей гида и кормильца.
Неожиданно краем глаза Джон заметил какое-то оживление. Повернув голову, он обомлел: в их сторону уверенным шагом направлялась довольно плотная толпа людей. Следователь быстро огляделся по сторонам — ни одного дежурного патрульного поблизости не оказалость, у тигриной клетки они по-прежнему стояли лишь втроем.
— Ворота открыли, — громко пояснила Линда, кивнув в сторону центрального входа. — Мы вам больше не нужны? Извини, но после тяжелой бессонной ночи сон просто с ног валит.
— Нет-нет, спасибо вам обоим огромное, — Джон вежливо пожал Линде и Томасу руки и отошел от клетки на безопасное расстояние, откуда всё еще мог наблюдать за вольером. Самого хищника внутри уже не было — служители благополучно загнали его в изолированный запасник.
Похоже, добрая половина города успела прочитать утренние экстренные новости о растерзанном теле. Толпа любопытных горожан, которых охрана пропустила по личному распоряжению внезапно приехавшего директора Джеффри, хлынула прямиком к тигриной клетке и облепила решетку подобно рою пчел. Оказавшись в относительной тишине парковой аллеи, Джон набрал номер судебно-медицинской лаборатории. К телефону подошел сам заведующий отделением.
Результаты токсикологической экспертизы оказались неожиданными. Эксперт категорически заявил, что погибший Джонни Блек не был пьян и не находился под воздействием наркотиков. Однако в его крови обнаружили остаточные следы клоназепама. Заведующий пояснил, что этот сильнодействующий препарат обладает мощным расслабляющим эффектом, а в больших дозах используется как снотворное. В минимальной же концентрации он способен притуплять чувство паники и страха — именно поэтому его порой тайком принимают студенты-медики перед самыми тяжелыми экзаменами, чтобы унять дрожь в руках. Судя по результатам анализов, несчастный принял совсем немного — около одного миллиграмма или даже меньше. Этот психотропный медикамент продавался в аптеках исключительно по специальным рецептам строгой отчетности. Больше ничего подозрительного в организме жертвы не нашли, и доктор пообещал прислать официальное заключение курьером.
Адрес Джонни Блека следователь успел запомнить наизусть. Сев в дежурную легковушку, он направился к дому погибшего. Тот проживал в престижном районе неподалеку от центра, в просторной многокомнатной квартире, чьи окна выходили на тенистый зеленый парк. Дверь Джону открыла хозяйка — женщина лет сорока. Она была глубоко беременна, и, судя по округлившемуся животу, до родов оставались считанные недели.
— Ко мне сегодня утром уже приходили ваши коллеги, — негромко произнесла вдова, пропуская следователя в прихожую. Глаза её были красными от слез, но женщина отчаянно пыталась держать себя в руках. — Присаживайтесь на диван, я прекрасно понимаю, о чем вы станете спрашивать. Мой Джонни отправился на эту злополучную ночную экскурсию ради своеобразной разведки. Понимаете, у нас совсем скоро родится мальчик, мы планировали семейные прогулки. Да и сам муж любил животных, радовался в зоопарке как ребенок. Я ума не приложу, кому могла понадобиться его смерть. Все это кажется нелепой, чудовищной случайностью. До сих пор не понимаю, как его вообще занесло в ту клетку.
— А помимо зоопарка, где еще любил проводить время ваш муж? — максимально деликатно поинтересовался Джон, присаживаясь рядом.
— Видите ли, он занимал пост заместителя директора в одной очень крупной фирме и постоянно задерживался в офисе допоздна. Так что на развлечения времени у него почти не оставалось, — спокойно ответила женщина. — Единственное... я иногда втайне догадывалась, что внутри него жил опасный азарт. Пару раз я случайно находила на его рабочем столе записки с непонятными номерами, напротив которых стояли крупные денежные суммы. Но я никогда не устраивала ему сцен и ничего не спрашивала.
— Может быть, именно из-за этого азарта он так часто и задерживался по вечерам? — задумчиво протянул следователь. — Скажите, а у него были близкие друзья? Я имею в виду постоянную мужскую компанию, с которой он мог видеться вне работы?
— Да, всех его приятелей можно назвать единой компанией, вот только все они — люди очень высокого полета, под стать моему мужу, — продолжала вдова. — Собирались каждое воскресенье: то у одного в загородном особняке, то у другого. Иногда Джонни возвращался после таких встреч веселым, иногда — чернее тучи, но о деталях этих посиделок он мне никогда ничего не рассказывал. Только я одного никак не пойму, да и ваши коллеги меня об этом не спрашивали: какое вообще отношение мужские компании имеют к трагедии в зоопарке?
— Видите ли, — деликатно пояснил Джон, — следствие обязано тщательно проверять все возможные мотивы, способные объяснить, почему ваш супруг очутился в тигрином вольере. Существует даже версия, пусть пока и маловероятная, что кто-то умышленно затолкнул его туда.
— Бред какой-то! — искренне возмутилась женщина, всплеснув руками. — У вас в полиции все такие умные и обладают столь безбрежным воображением?
— Простите мне мою прямоту, больше я вас не побеспокою, — Джон вежливо поднялся с дивана. — Мы обязательно будем держать вас в курсе расследования. Всего доброго. — И он направился к выходу из квартиры.
Оказавшись на улице, следователь без сил опустился на ближайшую парковку скамеечку и глубоко задумался. Весь этот случай действительно казался каким-то изощренным абсурдом. Заместитель директора крупной фирмы, вращающийся в высших кругах, глубокой ночью тайно пробирается в зоопарк и в итоге оказывается один на один с разъяренным хищником. Финал этой прогулки оказался предсказуемо печален. Но как и, главное, ради чего всё это было сделано? Эти два вопроса упрямо не давали Джону покоя. Погибший явно не являлся профессиональным взломщиком и вряд ли носил в кармане пиджака дорогого бренда набор отмычек. Получается, кто-то помог ему открыть решетку. И сделать это могли всего три человека на территории, а вернее сказать — две родные сестры. Но какой в этом был смысл? Неужели Блек банально заплатил Лизе или Линде, чтобы одна из них отперла вольер, решив свести счеты с жизнью столь экзотическим и жутким способом? Но ведь они должны были не просто впустить его, а сразу же защелкнуть замок снаружи. «Нет, — мысленно рассудил Джон, — мотив убийства наверняка прояснится позже, а вот на вопрос "как" нужно отвечать незамедлительно. Для этого мне придется поближе сойтись с кем-то из сестер. Пожалуй, Лиза подойдет идеально — она из них самая открытая и разговорчивая».
Вернувшись в Управление, Джон первым делом поспешил в криминалистическую лабораторию к экспертам.
— Навесной замок цел, следов грубого взлома или механических повреждений на нем нет, — с ходу ответил на его немой вопрос один из лаборантов по имени Фредди. — Хотя открыть такой механизм при определенном навыке действительно не составляет большого труда. Но вот другой обнаруженный нами факт тебя точно удивит. — Эксперт хитро прищурился, выдерживая театральную паузу. — Короче говоря, отпечатки пальцев жертвы присутствуют исключительно на внутренней стороне решетчатой двери. Снаружи — идеальная чистота. Всё выглядит так, будто кто-то посторонний лично отпер замок, впустил Блека внутрь, сам закрыл за ним створку и защелкнул её на ключ, пока мужчина даже не прикасался к металлу. Зато изнутри погибший оставил целую кучу следов. Создается четкое ощущение, что он из последних сил отчаянно дергал прутья, пытаясь вырваться из ловушки на волю. На одном из отпечатков мы даже обнаружили смазанный след крови. Похоже, к тому моменту тигр уже успел нанести ему первые раны, и несчастный пытался спастись, но дверь была намертво заперта снаружи.
— Да уж, ну и дела... — потрясенно выдохнул Джон, и по его спине пробежал неприятный холодок. — Спасибо тебе, Фредди. Как подготовь официальные результаты экспертизы, сразу пересылай их мне на стол. Ты мне очень помог.
Уже сидя за своим рабочим столом, Джон пришел к однозначному выводу: судя по отпечаткам пальцев, посетитель зашел в вольер исключительно по доброй воле, а вот выбраться обратно не смог уже по воле преступника, который хладнокровно запер за ним металлическую створку. Значит, кто-то из троих ночных работников все-таки открыл несчастному Джонни Блеку клетку, впустил его внутрь, а затем, совершенно неожиданно для жертвы, повернул ключ с наружной стороны. Мужчина оказался в смертельной западне один на один с хищником.
Детектив снял телефонную трубку, набрал номер администрации комплекса и, представившись сотрудником полиции, забронировал себе один бесплатный билет на сегодняшнюю полуночную прогулку. После этого он направился к шефу и попросил разрешения дать официальное объявление для свидетелей — тех, кто находился на ночной экскурсии в ту самую ночь, когда тигр растерзал Блека. Джону позарез нужно было побеседовать хотя бы с парой очевидцев, но сперва их требовалось отыскать, ведь билеты продавались без указания имен. Получив одобрение Джека, следователь оперативно обзвонил редакции основных городских газет. Объявления о том, что полиция разыскивает участников недавней ночной группы в зоопарке Фонда Гибсона, должны были выйти в утренних выпусках. Значит, следующий день обещал стать спокойным в плане разъездов — оставалось лишь сидеть у телефона и ждать звонков.
«Да уж, конечно! — вдруг мысленно усмехнулся Джон собственным недавним заблуждениям. — Какие еще штурмы заборов? Джонни Блек проник на территорию в числе обычных ночных экскурсантов. Значит, его стопроцентно кто-то видел, пусть группа и состояла из тридцати человек. Интересно другое: дошел ли он со всеми до самого финала или бесшумно откололся от толпы гораздо раньше?»
Детектив достал из папки пару снимков Блека, которые его коллеги успели одолжить у вдовы во время утреннего визита. С глянцевой бумаги на него смотрел плотный мужчина под пятьдесят, с приметным горбатым носом, узкими губами и пухлым лицом. Запомнив эти черты, Джон дождался окончания смены, заехал домой и потеплее переоделся — ночь обещала быть куда холоднее минувшего дня.
Ровно в двенадцать часов он уже стоял перед главным входом в комплекс. Томас как раз неторопливо разматывал тяжелую металлическую цепь на воротах. Он же принялся проверять билеты и отрывать у посетителей контрольные корешки. Чуть дальше, метрах в пятидесяти вглубь аллеи, Джон заметил Линду — она терпеливо ждала, пока зайдут все полуночные гости. Охранник сразу узнал следователя и вежливо кивнул, тот ответил взаимным приветствием. Смысла таиться или скрывать свое присутствие не имелось, поэтому Джон уверенным шагом направился прямиком к старшей сестре.
— Не помешаю, если присоединюсь к вашей группе? — издалека с улыбкой поинтересовался он. — Честно говоря, с самого детства обожаю подобные места. Надеюсь только, что все ваши опасные хищники надежно заперты в своих вольерах?
— Почему бы и нет? Присоединяйтесь, конечно, — устало, но приветливо улыбнулась Линда. — Очень надеюсь, что вам понравится наша программа. А насчет безопасности можете не переживать: тигра уже вернули на его законное место, предварительно сменив навесной замок на решетке.
Кое-кто из посетителей задерживался, но спустя пятнадцать минут Томас уже привычно заматывал массивную железную цепь на воротах и защелкивал солидный навесной замок. Ночные гости тронулись в путь. В сборной группе мелькали люди самых разных возрастов: от пожилых пар до семей с подростками. Сначала экскурсантов повели к искусственному озеру, где в мягких лучах прожекторов можно было разглядеть розовых фламинго и прочих водоплавающих птиц, среди которых затесались и самые обыкновенные дикие утки. Линда сразу строго предупредила всех, что кормить обитателей в темноте категорически запрещено, а все точки общепита и сувенирные лавки на территории закрыты. Последовательно миновав просторный обезьянник, где оставалось загадкой, кто кого рассматривал с большим любопытством — люди приматов или они людей, толпа потянулась мимо вольеров с верблюдами, бизонами и жирафами. Подсветка везде оказалась качественной, и многие то и дело щелкали затворами фотоаппаратов или снимали происходящее на видеокамеры.
Наконец группа приблизилась к сектору хищников. Их вольеры тянулись один за другим, образуя непрерывную линию. Первым шел тигриный домик, следом — отдельный вольер с тигрицей, затем следовало обширное пространство, выделенное для льва и львицы, а замыкали цепочку леопард, гепард, пума и величественный ягуар. Где-то в глубине за высокой проволочной сеткой и густыми кустами спали скрытные рыси, но разглядеть их в темноте не удалось.
Неожиданно маршрут вильнул в сторону крытого павильона, внутри которого содержались рептилии, мелкие крокодилы, ядовитые пауки и экзотические ночные бабочки. Едва переступив порог и оценив специфическую тематику залов, Джон поспешил вернуться на свежий воздух и закурил. Линда осталась стоять у входа, объявив экскурсантам, что на самостоятельный осмотр двух этажей экспозиции отводится ровно пятнадцать минут, после чего все обязаны собраться на крыльце.
— А почему вы сами не идете внутрь вместе со всеми? — поинтересовался детектив, выпуская струйку дыма.
— Там слишком много мелких экспонатов, обо всех подробно в рамках одной прогулки не расскажешь, — ответила Линда. — К тому же возле каждого террариума приклеено детальное описание, так что мне там делать особо нечего. Вдобавок многие посетители до смерти боятся змей и наотрез отказываются заходить в эти залы. Короче говоря, внутри павильона группа неизбежно расползается по этажам, а я просто спокойно дожидаюсь их на улице.
— Лиза сейчас у себя в кабинете? — как бы между прочим поинтересовался Джон.
— Спит, наверное, — едва заметно усмехнулась старшая сестра. — Мне бы её работу.
— Завидуете? — с легкой подначкой спросил следователь.
— Да ну, скажете тоже, — почти обиделась Линда. — Мы ведь родные сестры, просто у каждой своя специфика работы. Впрочем, под утро, бывает, и я позволяю себе вздремнуть часок-другой. У Лизы в каморке диван раскладывается, места хватает.
— Значит, меньше всего в вашей смене везет Томасу?
— Да, брату достается сильнее всех. Хотя, может, и он умудряется прикорнуть в своей сторожке, кто его знает. Ночь длинная, дежурство длится целых двенадцать часов, а сменщики приходят только к девяти утра.
Первые посетители уже потянулись к выходу, и Джон поспешил вернуться в толпу. Вскоре экскурсия возобновилась. Предстояло обойти еще добрую половину огромного комплекса, но полуночные гости были в полном восторге. Линда вновь оставалась в одиночестве лишь дважды: перед входом в гигантский павильон-аквариум с экзотическими рыбами и у дверей огромного орнитологического купола, где тропические птицы летали в свободном пространстве, а огромные раскрашенные попугаи кричали, раскачиваясь на искусственных лианах.
Наконец, двигаясь по широкой окружной аллее, группа благополучно завершила круг и вернулась к центральным воротам.
— Линда, — Джон мягко отделился от толпы и подошел к старшей сестре. — Вы не станете возражать, если я прямо сейчас ненадолго навещу Лизу? У меня к ней появились некоторые уточняющие вопросы по делу. Просто не хочется потом наносить официальные визиты к вам домой, будить вас после тяжелой смены и вообще причинять лишние семейные хлопот.
— Подожди здесь, я спрошу у Томаса, — бросила Линда и быстро отошла в сторону.
Последние посетители уже покидали территорию через распахнутые створы и ловили у дороги редкие ночные такси. Поговорив с братом, Линда согласно кивнула, и Джон, получив их молчаливое одобрение, направился вглубь аллеи к знакомому медицинскому павильону с красным крестом на двери. Он осторожно потянул за ручку: дверь поддалась абсолютно бесшумно, не издав ни единого скрипа. Следователь шагнул внутрь. Справа от него на стене располагался деревянный щит с ключами — до него было всего пара шагов. Лиза сидела за столом и крепко спала, уткнувшись лицом в раскрытую книгу и даже не поднимая головы. Сделав короткое движение вперед, Джон аккуратно снял с гвоздя первый попавшийся тяжелый ключ, подержал его в руке и так же бесшумно повесил на место. Эксперимент увенчался полным успехом. Теперь детектив лично убедился, что любой злоумышленник мог беспрепятственно проникнуть в кабинет, позаимствовать ключ от тигриного вольера, а затем вернуть его обратно, оставшись незамеченным.
Джон тихо присел на свободный стул прямо напротив спящей девушки, протянул руку и едва ощутимо погладил ее великолепные пшеничные волосы. От этого прикосновения Лиза испуганно вскочила. Дико озираясь по сторонам, она судорожно схватилась ладонью за сердце.
— Джон! Господи... ты откуда здесь взялся? — тяжело и часто дыша, пробормотала она.
— Просто решил заглянуть к тебе после ночной экскурсии, — тепло улыбнулся следователь. — Извини, что напугал, ты так сладко спала... Обещаю в следующий раз предварительно стучать в дверь, даже если она будет открыта.
— Да нет, всё в порядке, — начала неловко оправдываться ветеринар, пытаясь совладать с дыханием. — Сидела, читала медицинский справочник, и меня как-то резко разморило. Наверное, просто не выспалась днем. А Линда с Томасом знают, что ты здесь?
— Разумеется, они сами разрешили мне пройти к тебе.
— Ну и как тебе наша экскурсия? — Лиза уже окончательно пришла в себя, хотя в её глазах всё еще читалась сонная дымка.
— Просто великолепно. Поверь мне, я провел время с огромным удовольствием. И твоя старшая сестра мне очень понравилась: ведет группу профессионально, всё четко, никаких отклонений ни по времени, ни по заявленному маршруту. Кстати, ответь мне на один вопрос, раз уж мы заговорили о работе: кто именно из вашей семьи находился под угрозой сокращения?
— Линда, — Лиза грустно опустила голову, избегая его взгляда. — И это было бы высшей несправедливостью, ведь она в свое время устроила нас всех в этот комплекс. Руководство изначально хотело, чтобы ночные экскурсии проводила я, совмещая должности. Конечно, если бы пришлось сильно ужаться, мы с Томасом как-нибудь выдержали бы финансовый удар, вот только тогда о подобных минутах чуткого сна мне пришлось бы забыть навсегда.
— А почему ты, кстати, не запираешь входную дверь? — полюбопытствовал Джон, кивнув на приоткрытую створку.
— А кого мне тут бояться? Кругом ведь только свои.
— Но как-то же этот несчастный Блек умудрился проникнуть на закрытую территорию, — Джон задумчиво потер подбородок. — Ума не приложу, зачем ему это понадобилось. Мне почему-то кажется, что он просто незаметно отстал от общей группы экскурсантов — либо прямо возле тигриного вольера, либо чуть позже, а затем вернулся назад. Кстати, — следователь мягко улыбнулся, меняя тему, — должен заметить, что даже в таком заспанном виде ты выглядишь просто очаровательно.
— Спасибо, — смущенно пробормотала Лиза и принялась забавно протирать кулачками глаза, скрывая выступивший румянец. — Вокруг такая тишина, ни единой души, только мы вдвоем... У меня складывается полное ощущение, будто ты пришел ко мне на настоящее свидание. — И она откровенно, серебристо рассмеялась.
— Что ж, — Джон слегка потупился, подыгрывая ей, — мы вполне могли бы перенести это ощущение в реальность. Встретиться где-нибудь в городе, поужинать или просто прогуляться. С тебя требуется лишь согласие. Кстати, в каком часу начинается твоя следующая смена?
— В девять вечера, — ответила Лиза.
— А я освобождаюсь в шесть. Целых три часа в нашем распоряжении — для начала очень даже неплохо. Ну так что, договорились? — Джон тепло улыбнулся, лукаво поглядывая на неё.
— Можно попробовать, — неуверенно произнесла девушка, пряча взгляд. — Честно говоря, меня уже сто лет никто не приглашал на свидания. Только скажи мне прямо: это ради расследования или исключительно между делом?
— Разумеется, между делом! — искренне рассмеялся следователь. — Разве я не признался тебе при первой же встрече, что ты удивительно красивая девушка? Кстати, а в каком районе ты живешь?
— Мы с Линдой снимаем квартиру на двоих, ближе к центру, — пояснила Лиза. — Здесь-то, на окраине, район так себе, сам понимаешь — глушь.
— Тогда давай завтра в шесть вечера встретимся у торгового центра «Страус»?
— О, это всего в двух кварталах от нашего дома! — обрадовалась девушка. — Отличная идея. Там и уютные кафешки есть, и просто прогуляться приятно. Шмотки и магазины меня не особо интересуют, а вот поглазеть на красивые витрины я люблю.
— Договорились. Тогда я пойду, а ты отдыхай дальше. За меня не переживай, поймаю у ворот такси. Значит, завтра в шесть. — Джон протянул ей руку, и Лиза нежно, но крепко ответила на рукопожатие.
На выходе из павильона следователя терпеливо дожидался Томас. Джон поблагодарил парня за содействие, и тот выпустил его за пределы комплекса. Перехватив первое же свободное такси, детектив добрался до дома только в начале четвертого часа ночи.
Разумеется, наутро он благополучно проспал и явился в Управление с заметным опозданием, но в утренней суматохе этого никто не зафиксировал. Огорчило Джона лишь одно: дежурный сообщил, что на его рабочий телефон уже кто-то настойчиво звонил по поводу объявления. «Ничего, если дело важное — перезвонят», — мысленно успокоил себя следователь и уселся за стол, углубляясь в бумаги.
Примерно через час раздался очередной звонок. Пожилая женщина сообщила, что в ту злополучную ночь находилась среди экскурсантов. Джон вежливо попросил её лично подъехать в Главное управление, и вскоре свидетельница уже сидела на стуле прямо напротив него. За то время, пока она добиралась, дежурный зафиксировал еще два звонка от потенциальных очевидцев, и следователь попросил всех приехать к нему на беседу.
— Скажите, пожалуйста, — Джон протянул женщине глянцевый фотоснимок Джонни Блека, — вы запомнили этого человека в составе вашей ночной группы?
Посетительница быстро взглянула на фотографию и уверенно кивнула.
— Да, он сразу показался мне каким-то странным. Был очень солидно, дорого одет и держался особняком — ни ребенка с ним не было, ни спутницы. Я грешным делом сначала подумала, что это какой-то проверяющий из Фонда или наш второй гид, но ошиблась.
— А позже вы его в толпе замечали?
— Да. Мы с моим мужем Артуром немного отстали от основной группы — всё-таки ноги в нашем возрасте уже не те. Я случайно обернулась назад — а мы ведь тащились в самом хвосте — и заметила, как этот мужчина замер прямо напротив тигриного вольера. Он стоял и о чем-то глубоко, тяжело задумался. Но буквально через полминуты словно очнулся, ускорил шаг и догнал нас.
— А что было потом?
— Честно говоря, больше я на него внимания не обращала. Да мы вообще ни за кем из компании особо не следили, только на зверей глазели да внимательно слушали рассказ миловидной девушки-экскурсовода.
— То есть до конца прогулки вы его больше ни разу не видели?
— Нет, — женщина отрицательно покачала головой.
— Скажите, а когда вы обратили на него внимание в первый раз, какое у него было выражение лица? Ну, например, любопытное, оживленное, или, наоборот, испуганное? Вы понимаете, о чем я?
— Да, конечно, — старушка на мгновение задумалась. — Я бы сказала, что лицо у него было очень серьезное, даже суровое.
Джон тепло поблагодарил свидетельницу и попросил дежурных патрульных подвезти её до дома. Едва за ней закрылась дверь, как в кабинет вошли следующие посетители, и следователь приветливо махнул им рукой, приглашая присесть. Это были супруги лет пятидесяти. Детектив задал им те же самые вопросы и протянул фотографию Блека.
— О, я его видела, — сразу же заявила женщина. — Брюс, ну неужели ты его не помнишь? Он почему-то всё время плелся позади толпы. Да еще и находился там в полном одиночестве. Одет он был с иголочки, очень солидно, я сразу обратила внимание, как сильно он выделяется на общем фоне. Ещё подумала: как такого важного господина занесло в нашу компанию? Ведь остальные экскурсанты были, как бы это помягче выразиться... ну, самыми простыми, обычными людьми.
— Лично я его совершенно не запомнил, — подал голос Брюс. — Я смотрел исключительно на экзотических животных и на девушку-гида.
— Вы, мужчины, только и горазды, что на симпатичных девушек глазеть, — недовольно проворчала жена, покосившись на супруга. — Да, экскурсовод была весьма миловидной. Значит, на неё ты всю дорогу глаза и пялил?
— Да о чем ты вообще говоришь? — вяло попытался оправдаться Брюс, но Джон поспешил деликатно прервать готовую разгореться семейную перепалку своим вопросом.
— Скажите, а девушка-гид на протяжении всего маршрута оставалась на виду у группы? То есть вы постоянно её видели и слышали?
— Всегда, за исключением крытых павильонов, — уверенно заявил Брюс, и следователь понял, что тот действительно частенько поглядывал на Линду. — Там она оставалась караулить у входа, а мы примерно на пятнадцать минут заходили вовнутрь.
— Да пятнадцати минут там ни на что не хватало, там же безумно интересно! — тут же перебила его супруга. — Именно поэтому многие, и мы в том числе, вышли на улицу с заметным опозданием. Но мы оказали далеко не единственными отставшими. В остальных павильонах творилось то же самое. На обход таких залов нужно выделять полчаса как минимум.
Они побеседовали еще немного, после чего Джон вежливо предложил подбросить супругов до дома на служебной машине.
— Нет, спасибо, мы приехали на своем автомобиле, — отказался Брюс.
Поблагодарив их за ценную информацию, детектив проводил свидетелей до выхода из Управления.
В течение дня к нему заглянули и другие участники той ночной прогулки — всего через его кабинет прошло шесть человек. Их показания мало чем отличались друг от друга. Джонни Блека из-за его броского внешнего вида запомнили буквально все, но никто не видел его в финале экскурсии у центральных ворот. Картина уверенно сходилась в одной точке: мужчина пришел в комплекс вместе со всей группой. Сектор хищников располагался относительно недалеко от входа, именно там Блек намеренно притормозил у тигриного вольера, глубоко задумавшись, но затем ускорил шаг и нагнал толпу. Вопрос заключался в том, когда именно и как он исчез, если на выходе его отсутствие никто не зафиксировал? По всей видимости, Блек улучил удобный момент и тихо откололся от экскурсантов. Возможно, он просто укрылся в густых сумерках. Территория комплекса была спланирована не просто как цепочка клеток и павильонов, а как роскошный ландшафтный парк. Там повсюду зеленели ухоженные живые островки с деревьями и декоративным кустарником, в тени которых стояли удобные скамейки. К тому же вдоль самого металлического забора тянулись пышные, в человеческий рост, цветущие и приятно пахнущие кусты. Спрятаться в такой зелени посреди ночи было минутным делом. Но что произошло дальше? Допустим, он переждал, пока толпа уйдет, а после осторожно прокрался к медицинскому павильону с красным крестом. Проник внутрь, тайком стянул со стенда ключ, вернулся к тигру... И вот здесь логическая цепочка намертво рвалась. Сам Блек вольер снаружи отпереть и запереть не мог — криминалисты четко доказали, что его отпечатки остались только на внутренних прутьях. Значит, таинственный помощник всё-таки существовал. И этот человек, заперший несчастного наедине со смертью, скорее всего, принадлежал к его подозреваемой тройке: Томас, Лиза или Линда.
Джон тяжело вздохнул, помассировал затекшую шею и принялся торопливо наводить порядок на рабочем столе. На часах был уже шестой час вечера — пора было спешить к торговому центру «Страус».
К торговому центру «Страус» Джон подошел вовремя, а вот Лиза опоздала минут на пять и потом долго, смущенно извинялась. Сперва они уютно посидели в приятном тихом кафе, а после принялись неторопливо бродить по огромному моллу, увлеченно разговаривая и разглядывая залитые ярким светом витрины. Ослепительные выставки товаров, впрочем, интересовали девушку куда сильнее, чем следователя — он лишь с удовольствием составлял ей компанию, наслаждаясь её близостью. Под конец прогулки они заглянули в небольшое специализированное заведение, где предлагалось мороженое пятидесяти различных сортов, и каждый выбрал лакомство себе по вкусу. Джон и сам не заметил, в какой именно момент это произошло, но из дверей торгового комплекса они вышли уже под ручку.
— Лиза, — детектив мягко остановился в нескольких шагах от своего автомобиля. — Прости, но я должен сказать тебе кое-что очень важное и честное. — Он нахмурился, подбирая слова, и на секунду задумался. — Как ни крути, но кто-то из вашей домашней тройки, из твоей семьи, напрямую причастен к трагедии в вольере. Кто-то умышленно отпер, а после запер за Блеком решетчатую дверь. Если полностью отбросить личные симпатии, то по законам следствия я обязан подозревать даже тебя. Я хочу быть предельно честным, чтобы между нами не оставалось никаких недомолвок.
— Джон, — девушка как-то бесконечно грустно посмотрела ему в глаза. — Мне было очень хорошо сегодня с тобой. Но, пожалуйста, больше не приглашай меня на свидания до тех пор, пока полностью не снимешь с меня любые подозрения. Да, ты можешь приходить в кабинет, задавать любые вопросы по делу, я на всё отвечу. Но о романтике пока придется забыть. И еще... Я, конечно, не сотрудник полиции и не детектив, но на твоем месте я бы сперва ответила на вопрос «зачем», и только тогда ты с легкостью поймешь «как». Смотри шире, Джон, и заглядывай выше. Наша семья — далеко не единственные люди, имеющие прямое отношение к этому комплексу.
— Лиза, это что, завуалированный намек? — не понял следователь.
— Расценивай как хочешь. А сейчас поехали, я очень не люблю опаздывать к началу смены.
Они сухо распрощались в салоне машины прямо напротив центрального входа в зоопарк. Едва за девушкой закрылась дверь, Джон замер, погрузившись в тяжелые думы. На часах было около девяти вечера. После сегодняшнего разговора у него внутри вспыхнуло непреодолимое желание вновь оказаться на ночном маршруте. Ему позарез требовалось лично проверить, каково это — незаметно отделиться от толпы экскурсантов в темноте, и провести один важный хронометрический эксперимент. Детектив вышел из машины и направился прямиком к кассовому павильону. Билеты на полуночные прогулки были полностью распроданы на неделю вперед, так что ему вновь пришлось предъявлять кассирше свое служебное удостоверение.
— Что ж, будете тридцать первым в сегодняшней группе, — недовольно проворчала женщина, выписывая пропуск.
Поскольку до начала обхода оставалось еще три часа, Джон доехал до Главного управления, оставил служебную легковушку на охраняемой парковке, а домой вернулся на обычном такси. Сидя в уютном домашнем кресле за чашкой крепкого кофе, он тщательно планировал свои ночные действия. Что именно он хотел увидеть и зафиксировать во время повторного обхода? Отстать от толпы, надежно укрыться в парковой зелени и засечь точное время? Но в какой именно точке маршрута и в какую секунду? Было бы крайне важно понаблюдать со стороны, действительно ли Томас всё время безвылазно сидит в своей сторожке у ворот, или скрытно следует за экскурсией на безопасном расстоянии. А главное — следовало засечь время и проверить, сумеет ли Лиза за те пятнадцать минут, пока группа изолирована внутри павильона рептилий, бесшумно добежать до тигриной клетки, провернуть там смертельный трюк с замком и вернуться обратно к крыльцу до того, как первые посетители потянутся на выход. Если к моменту её гипотетического возвращения кто-то из людей уже выйдет на улицу, это станет для неё колоссальным риском, ведь отсутствие ветеринара на посту заметят мгновенно. А что, если в этот момент оперативно добежать до её медицинского домика и проверить, на месте ли хозяйка? Честно говоря, Джону отчаянно хотелось успеть сделать всё и сразу, но здравый смысл подсказывал, что в одиночку разорваться на три направления за четверть часа физически невозможно. «Похоже, мне придется наведываться на эти полуночные прогулки еще не один раз, прежде чем я окончательно во всем убежусь», — мрачно резюмировал следователь, поглядывая на настенные часы. Пора было собираться в путь.
В полночь Джон снова стоял у центрального входа, терпеливо дожидаясь, пока Томас откроет тяжелые ворота. Наконец створки разошлись. Пройдя внутрь, следователь первым делом поздоровался с охранником и лишь затем неторопливым шагом приблизился к Линде.
— Джон, у меня складывается ощущение, что наш комплекс вам уже просто снится, — приветливо улыбнулась девушка-гид. — Неужели мало оказалось первой прогулки? Только, пожалуйста, не говорите, будто я плохой экскурсовод, и вы чего-то не расслышали или недопоняли.
— Ну что вы, Линда, — улыбнулся в ответ детектив. — Вы прекрасный экскурсовод, и это, к слову, не только мое личное мнение, но и отзывы людей в толпе.
— Сегодня вас, полицию, двое занесло? — почему-то тихо спросила она и подозрительно зыркнула куда-то назад. — Вон тот тип в глубокой шляпе и длинном плаще, он ведь тоже разительно похож на затаившегося детектива.
Джон обернулся. Действительно, на территорию как раз зашел и теперь держался поодаль приметный мужчина лет сорока. Одетый в классический плащ, он всем своим видом напоминал заправского шпика: ни на кого не смотрел, ни с кем не заговаривал, а просто молча курил, пристально вглядываясь в ночную темноту аллей.
— Нет, Линда, это точно не мой напарник, — заверил девушку следователь. — В убойном отделе я всегда предпочитаю работать в одиночку.
Полуночные гости наконец собрались в единую колонну, и процессия двинулась вглубь парка. Джон намеренно приотстал, симулируя праздное любопытство, и украдкой оглянулся назад. На фоне ярко подсвеченной сторожки четко выделялся силуэт Томаса — значит, охранник остался на своем посту у ворот и за толпой не пошел. Зато «шпик», как мысленно окрестил незнакомца детектив, тоже заметно отстал от основного костяка и то и дело тревожно оглядывался по сторонам. «Кто же он такой? — раздраженно подумал следователь. — Появление этого типа путает мне абсолютно все карты и ломает план наблюдения».
На этот раз экскурсанты сильно растянулись по аллее. Бабушки и дедушки ожидаемо плелись в самом хвосте. Джон аккуратно обогнал мужчину в плаще и занял тактическую позицию аккурат между ним и отстающими пенсионерами. Теперь уже сам детектив периодически бросал на незнакомца короткие оценивающие взгляды, но тот при малейшем внимании к своей персоне тут же демонстративно отворачивался. Наконец толпа приблизилась к сектору хищников, где люди снова сгрудились у решеток. Миновав вольер с тигром, Джон заметил, как шпик внезапно замер напротив соседней клетки с тигрицей и о чем-то глубоко, тяжело задумался. Впрочем, спустя полминуты мужчина не спеша возобновил движение. Впереди, метрах в ста, уже виднелись огни первого крытого павильона, как вдруг детектив почувствовал резкий, короткий укол чуть ниже левой лопатки. Дотянуться рукой до этого места из-за плотной куртки он физически не мог, но, резко обернувшись, заметил лишь свисающую над дорожкой ветку раскидистой акации с сочными зелеными листьями и острыми шипами — от набежавшего порыва легкого ветерка она мерно покачивалась из стороны в сторону. Мужчина в плаще к этому моменту поравнялся с ним, и в ту же секунду Джон ощутил, как его голову наводнила странная, обволакивающая и удивительно приятная слабость. Он попытался сделать еще несколько шагов вслед за шпиком, но ноги с каждым движением наливались тяжестью, стремительно превращаясь в абсолютно ватные и непослушные. Зато на душе внезапно воцарился полный покой и абсолютное умиротворение. Следователь продолжал медленно, с трудом переставлять ботинки, пока его разум стремительно расслаблялся, погружаясь в состояние беззаботной эйфории. Джон замер напротив какого-то вольера, судорожно вцепившись пальцами в металлические перила ограждения. Идти дальше не хотелось, да и не виделось в этом никакого смысла — перед глазами всё поплыло, а мир вокруг подернулся туманной дымкой. Возникло четкое, обманчивое ощущение, будто минут десять назад он одним махом осушил два полных стакана крепкого выдержанного виски. А затем сознание детектива окончательно и безвозвратно отключилось.
Джон очнулся в больничной палате. Рядом с кроватью мерно пощелкивала капельница, а на стуле у изголовья сидел Фредди — тот самый эксперт из полицейской криминалистической лаборатории. Чувствовал себя следователь скверно, во рту пересохло, а в голове шумело так, словно накануне он жестко перебрал со спиртным. Судя по ярким солнечным лучам, настойчиво пробивавшимся сквозь единственное окно, на улице вовсю властвовал день.
— Фредди, — едва слышным шепотом позвал Джон, пытаясь разлепить пересохшие губы. — Где я? И как вообще сюда угодил?
— Ты в клинике, Джон, но можешь расслабиться — доктор сказал, что через пару часов тебя уже официально выпишут, — поспешил успокоить друга лаборант. — Тебя доставили прямиком из зоопарка. Экстренную службу вызвал их ночной охранник.
— Из зоопарка? — в памяти молодого сыщика начали медленно всплывать обрывки ночных событий. — И что же там со мной стряслось? Кстати, а ты-то сам какими судьбами здесь дежуришь?
— У тебя сразу по приезде взяли экспресс-анализы. Шеф сейчас как раз караулит результаты в больничной лаборатории, скоро должен подняться в палату. Ты сам вообще помнишь, в какой именно момент тебе всадили укол?
— Какой еще укол? — Джон даже приподнялся на локтях от неожиданности.
— Прямо под левую лопатку. Там на коже до сих пор отчетливо виден характерный след от медицинской иглы.
— Ах, это... — память окончательно возвращалась на место. — Никакого укола мне никто не делал, — детектив впервые за день слабо улыбнулся. — Меня просто ветка колючей акации задела, когда я шел по аллее.
— Ну да, конечно, акация, — скептически хмыкнул Фредди и потянулся к прикроватной тумбочке. — Твои коллеги с ночной смены оставили тут целую стопку оперативных снимков. Думаю, тебе стоит взглянуть на них в первую очередь. На, начни вот с этих.
Джон присел на край койки, не опуская ног на холодный пол, и принял из рук эксперта пачку глянцевых карточек. Кадры были удивительно четкими — их явно делали с близкого расстояния мощной фотовспышкой. На первой фотографии следователь с изумлением узнал самого себя. Он лежал на бетонном полу внутри вольера, а рядом, практически обнимая его и по-хозяйски уложив массивную лапу ему на плечо, растянулся огромный пятнистый ягуар. Создавалось полное, абсурдное ощущение, будто они с хищником знатно наклюкались в каком-нибудь местном баре, после чего Джон просто зашел к приятелю в гости на огонек и они дружно прилег вздремнуть.
— Приспусти-ка майку, — прервал его созерцание Фредди, — и посмотри на свое левое плечо.
Джон потянул ткань вниз и только сейчас заметил на коже ровные полосы ярко-красного цвета. Это были глубокие царапины, которые по своему расположению идеально совпадали с когтями ягуара на ночном снимке.
— Фредди! — следователь буквально подскочил на матрасе, едва не выдернув из вены иглу капельницы. — Но как я, черт возьми, очутился в клетке с ягуаром?! Надеюсь, это чей-то глупый розыгрыш или топорный фотошоп?
— Поверь, розыгрышем тут и не пахнет, — помрачнел лаборант. — Листай дальше.
На следующем кадре Джон увидел растерянного Томаса, крепко сжимавшего в руках свое помповое ружье, а рядом с ним — хмурого патрульного из Управления. Третий снимок запечатлел крупный план: маленькая ампула-дротик, которая каким-то чудом зацепилась и повисла на густой шерсти ягуара. В голове у Джона пазл наконец-то начал со свистом складываться в единую, пугающую картину.
— Джон, никто в Управлении ума не приложит, как именно ты очутился внутри вольера, тем более что решетчатая дверь за тобой была заперта на ключ, — продолжал Фредди. — Этот парень-охранник буквально спас тебе жизнь. Ты к тому моменту был словно пьяный, вообще ничего не соображал и не контролировал. Ягуар подошел к тебе вплотную, по-хозяйски наложил лапу на плечо и грозно зарычал. Именно этот утробный рык Томас и услышал, совершая обход аллеи. Он бросился к клетке, когда хищник уже разинул пасть, готовясь вонзить клыки тебе в горло. Охранник среагировал мгновенно: вскинул ружье и выстрелил дротиком прямо сквозь прутья. Пятнистый зверь лишь тяжело опустился рядом с тобой на бетон и сразу же уснул. В таком положении вас и застала оперативная группа. Томас сработал профессионально и тут же вызвал полицию. У ягуара мы тоже взяли кровь на анализ, хотя и так знаем, какой препарат ввел ему охранник — это хлоралгидрат, его обычно используют для анестезии крупных животных. Дозировка оказалась убойной, но это и к лучшему, иначе огромная кошка успела бы тебя покалечить. Только это еще далеко не всё, Джон, — Фредди тяжело вздохнул и протянул следователю вторую, еще более мрачную стопку снимков. — Вот, взгляни на своего ночного спутника по несчастью.
На глянцевых карточках Джон увидел растерзанное человеческое тело и крупную тигрицу с испачканной в крови мордой. Сыщик мгновенно узнал погибшего по остаткам характерного серого плаща и измятой фетровой шляпе — это был никто иной, как его ночной «шпик».
— Всё абсолютно идентично первому случаю с Блеком, — глухо прокомментировал лаборант. — Несчастный оказался в ловушке, дверь вольера была наглухо заперта снаружи на ключ.
— Но ведь я видел его живым всего несколько часов назад... — Джон бессильно опустил руку со снимками на одеяло и уставился в белый больничный потолок.
— Его многие из группы запомнили. Поскольку нас дернули посреди ночи, патрульные перекрыли выходы, задержали всех участников полуночной экскурсии и подробно их опросили. Этого типа в плаще отчетливо видели вплоть до остановки у павильона со змеями, тарантулами и прочей экзотической гадостью. А вот после этого момента мужчина словно сквозь землю провалился, никто из толпы больше о нем вспомнить не смог. Даже Линда приметила его еще у ворот, в самом начале обхода.
— Да, она и мне о нем говорила, — Джон прикрыл глаза, восстанавливая хронологию. — Наши ребята из убойного еще работают на месте происшествия?
— Большинство уже либо вернулись в Управление, либо сворачивают оборудование. По распоряжению администрации зоопарк откроют для публики ровно в полдень. — Фредди аккуратно собрал разбросанные по койке фотографии и сложил их на тумбочку. В этот самый момент дверь палаты скрипнула, и внутрь уверенным шагом вошел заведующий судебно-медицинской лабораторией.
— Привет, Джон, — доктор подошел к кровати и ободряюще похлопал следователя по здоровому плечу. — Ну что, поздравляю, ты у нас официальный везунчик. Не подай твой пятнистый приятель-ягуар голос и не окажись охранник поблизости, ты бы сейчас давал показания на моем секционном столе в морге. Короче говоря, у меня на руках результаты твоих экспресс-анализов. Под левой лопаткой отчетливо виден свежий след от инъекционной иглы. Это мог быть как обычный ручной шприц, так и специальная ампула-дротик, которой здесь усыпляют диких зверей. Проще говоря, либо кто-то бесшумно подобрался к тебе из густых кустов и всадил иглу прямо под лопатку, либо выстрелил транквилизатором из духовой трубки, а после оперативно забрал застрявший шприц вместе с иглой, пока ты терял сознание. Вспомни хорошенько: ты слышал в ту секунду какой-нибудь подозрительный звук, хлопок или негромкий щелчок позади себя?
— Нет, абсолютно ничего, — Джон нахмурился, тщетно пытаясь выудить из памяти хоть какой-то шорох. — Я просто обернулся на укол, но лица нападавшего не увидел — меня в тот момент коснулась качающаяся ветка акации с острыми шипами.
— Акация тут совершенно ни при чем, — заверил заведующий, поправляя очки. — Тебе ввели солидную дозу фенобарбитала, более известного как люминал. Это мощное снотворно-седативное средство, его воздействие во многом схоже с наркотическим опьянением. Препарат не валит человека с ног мгновенно, а прежде всего сильно дурманит разум, лишая воли. По этой причине я практически уверен, что до вольера с ягуаром ты дошел на собственных ногах, пусть и в чьей-то компании. На этом, пожалуй, всё, мы с Фредди можем идти. Понимаю, что сейчас тебе паршиво, но это неизбежные последствия люминала. Полежи часа два, и тебя официально выпишут. Твой шеф просил передать, чтобы сегодня в Управлении ты не появлялся — после такой ударной дозы транквилизатора необходимо как следует прийти в себя.
— Спасибо вам обоим, — едва слышно прошептал Джон и снова опустил голову на подушку. Едва за медиками закрылась дверь палаты, как мысли следователя заработали с утроенной силой.
«Невероятно! — крутилось у него в голове. — Если бы не Томас, я бы сейчас действительно остывал в анатомическом театре. Нужно будет лично отблагодарить парня. И, разумеется, окончательно вычеркнуть его из списка подозреваемых. В моем внутреннем рейтинге он и так занимал последнее место, а теперь его невиновность очевидна. Меня хладнокровно затащили в вольер на съедение хищнику, и только вмешательство охранника сорвало этот план. Настоящий убийца пытался избавиться от меня как от опасного свидетеля. Значит, где-то я всё-таки наступил ему на мозоль. Нужно восстановить в памяти каждый свой шаг и понять, в какой момент я подобрался к нему слишком близко. Но сперва придется заняться личностью погибшего шпика. И всё же сегодня я обязательно доведу свой хронометрический эксперимент до конца».
Благодаря поддерживающим капельницам детектив чувствовал себя вполне сносно, когда три часа спустя подписывал документы на выписку. Покинув больницу, он поймал такси и направился прямиком в зоопарк. Купив обычный дневной билет, Джон сразу поспешил к сектору хищников. На аллеях вовсю бурлила жизнь, вокруг гуляло множество горожан, в основном семейные пары с шумными детьми. Клетка тигрицы пустовала: внутри вольера какая-то женщина со шваброй и ведром усердно оттирала со стены и пола бурые следы крови. Следователь прошел чуть дальше и остановился у вольера ягуара, располагавшегося через три клетки от тигриного домика. Пятнистый хищник спокойно спал, мирно распластавшись на бетонном полу. «Ну что, дружок, — мысленно обратился к зверю Джон, — и кто же из нас двоих вчера привел меня к тебе в гости?»
Вернувшись к центральным воротам, детектив достал часы и приготовился засекать время. Быстрым шагом он дошел до клетки тигрицы ровно за девять минут, а путь до вольера ягуара занял ровно десять. Выходило, что если бы Томас бежал на призывный рык зверя, он перемахнул бы это расстояние минуты за четыре, не больше. Затем Джон проследовал к павильону рептилий и повторил проверку с позиции гида. Представив себя на месте Линды, он быстрым, размашистым шагом направился от крыльца павильона назад к клетке тигрицы, постоял там ровно три минуты — ровно столько, сколько требовалось убийце, чтобы провернуть фокус с замком и засовом — и точно так же поспешил обратно. Стрелки часов зафиксировали без малого двенадцать минут общего времени. Следователь вспомнил, что ночью Линда была обута в удобные спортивные кроссовки. Если бы женщина бежала сломя голову, весь этот смертельный маршрут отнял бы у неё от силы минут девять. За столь короткий отрезок времени никто из полуночных экскурсантов физически не успел бы досконально осмотреть двухэтажную экспозицию террариума и выйти на улицу. Алиби старшей сестры трещало по всем швам.
Затем Джон дошел до медицинского павильона с красным крестом и от его крыльца быстрым, размашистым шагом направился прямиком к вольеру тигрицы. Этот путь занял у него ровно пятнадцать минут. Как же все эти разрозненные факты можно было увязать в единую логическую цепочку? Их двоих с незнакомцем развели по разным клеткам хищников практически одновременно, и случилось это, по всей видимости, незадолго до остановки толпы у террариума. Неужели на территории хладнокровно действовали двое преступников? Детектив достал мобильный телефон и набрал номер криминалистической лаборатории.
— Уже очухался? — раздался в трубке бодрый голос Фредди. — Слушай, по поводу твоего шпика: в крови погибшего мы обнаружили исключительно следы клоназепама, никакого люминала в его организме не было и в помине. Да и дозировка оказалась примерно той же, что и в первом случае с Джонни Блеком. К тому же, в отличие от тебя, у него на теле нет абсолютно никаких следов от инъекций. Вас распределили по вольерам явно принципиально разными способами.
Джон коротко поблагодарил эксперта, нажал отбой и снова погрузился в тяжелые думы. Поведение мужчины в плаще с самого начала прогулки выглядело более чем странным: он намеренно держался позади экскурсантов, и если бы следователь умышленно не караулил хвост колонны, тот наверняка отстал бы гораздо раньше. Когда разум самого Джона полностью затуманился от препарата, этот тип тоже бесшумно отделился от толпы. Интересно, зачем и, главное, в какую секунду он принял рецептурный клоназепам? Почему-то внутри крепла уверенность, что всё происходящее не являлось нелепым совпадением. У сыщика даже зародилась одна четкая версия, которая на удивление гладко вписывалась в общую картину ночи. Мужчина в плаще пришел в комплекс по предварительному сговору с кем-то из дежурной троицы. Он умышленно плелся в хвосте, затем тихо откололся от группы и принял таблетку, чтобы унять естественную дрожь. После чего абсолютно добровольно вошел в вольер к тигрице в сопровождении сообщника, позволившего запереть решетку снаружи. По-видимому, покровитель твердо обещал открыть замок при малейших признаках опасности, но в решающий момент либо цинично не захотел этого делать, либо «забыл» повернуть ключ обратно. Что же касается самого Джона, то он со своим навязчивым наблюдением в хвосте колонны попросту мешал проведению этой тайной ликвидации. И его решили оперативно убрать со сцены, а заодно и навсегда избавиться от чересчур ретивого копа, который начал копать слишком глубоко. Следователь не знал наверняка, какая из этих причин виделась убийце первоочередной, но в том, что его намеревались именно хладнокровно казнить, сомнений больше не оставалось. «Хотя постой, никто ведь в зоопарке не мог знать заранее, что я заявлюсь туда именно этой ночью в качестве тридцать первого лишнего! — словно громом поразила Джона внезапная мысль. — Значит, цепочка подготовки моего экстренного устранения запустилась мгновенно, прямо от ворот. И пошла она либо от Томаса, либо от Линды, а может, и от них обоих. Ведь нужно было молниеносно сориентироваться, рассчитать точную дозу транквилизатора, чтобы люминал не свалил меня замертво прямо на аллее, а лишь одурманил волю и заставил покорно шагать в пасть к ягуару». А единственным признанным специалистом по концентрации растворов и весу в этой цепочке являлась Лиза. И этот проклятый люминал наверняка хранился на полках её широкого медицинского шкафа, поскольку в ветеринарии он применялся повсеместно. От подобных мыслей голова у Джона пошла кругом. Совершенно разбитый, он поспешил покинуть территорию и на первом же такси уехал домой.
На следующее утро его прямо с порога вызвал к себе начальник отдела убийств.
— Послушай, Джон, — Джек ровными, размеренными шагами мерил просторный кабинет, пока молодой следователь молча сидел на стуле перед его столом. — Я искренне рад, что ты остался цел и невредим в этой ночной заварухе. Но прямо сейчас я всерьез подумываю о том, чтобы передать это расследование более опытному сотруднику, и ты только не обижайся на мои слова. Ситуация принимает скверный оборот. Наша последняя жертва, Эдди Свенсон, являлся очень крупной шишкой в руководстве автомобильного концерна «Крайслер». Да и это еще далеко не всё. Мне сегодня лично звонил Род Гибсон, владелец благотворительного Фонда и хозяин всего этого комплекса. Дело в том, что городская мэрия на фоне участившихся смертей уже официально ставит под сомнение целесообразность проведения этих полуночных экскурсий. А они, между прочим, приносят Гибсону колоссальный и стабильный доход — стоимость ночного билета отличается от дневного ровно в семь раз. Конечно, для миллионера это не базовый капитал, но весьма недурный чистый приработок. Он даже планировал запустить вторую ночную смену для туристов, а теперь под угрозой закрытия оказалась главная. Как ты сам на всё это смотришь с позиции следствия?
— Джек, — Джон упрямо наклонил голову, — раз меня попытались ликвидировать, значит я уже сумел нащупать верный след или слишком активно лезу не в свои дела, а для следствия это отличный знак. Естественно, теперь я буду предельно осторожен. Только умоляю, не забирай у меня это производство, оно ведь мое первое самостоятельное дело. Если ты, к примеру, выделишь мне в помощь одну патрульную машину, я буду тебе безгранично благодарен, и работа пойдет в разы быстрее. Во-первых, под рукой всегда окажется собственный транспорт, а во-вторых — надежный напарник. Я теряю уйму драгоценного времени на банальные разъезды и рутинные расспросы свидетелей, в которых постовой полисмен мог бы мне здорово помочь.
— Ладно, я выделю тебе патрульный экипаж вместе с дежурным офицером, — после недолгого раздумья глухо произнес шеф. — И пока так и быть, оставлю тебя на этом деле. Но учти: первые внятные результаты должны лежать у меня на столе скоро, очень скоро. В противном случае городское руководство во всем обвинит нашу нерасторопность, а мне лично припомнят, что доверил громкое расследование неопытному новичку. Свободен, иди работать и крепко помни наш сегодняшний разговор. — Джек тяжело вздохнул. — Шестая машина с Вальтером Бери, я сейчас же подпишу соответствующее распоряжение. Патруль будет дожидаться тебя на улице у главного выхода.
— Я отлично знаю Вальтера, — кивнул Джон и поспешил покинуть кабинет начальника.
Вернувшись к своему столу, следователь с облегчением подумал о том, что только что едва не лишился своего первого дела. Вальтер Бери считался опытным, исполнительным копом, но при этом никогда не рвался вверх по карьерной лестнице и принципиально не записывался ни на какие квалификационные курсы — складывалось ощущение, что скромное место обычного патрульного полностью удовлетворяло все его жизненные амбиции. Быстро просмотрев скопившиеся на столе оперативные выписки, Джон выбрал нужный листок с адресом жертвы и поспешил на улицу. С Вальтером они дружески, по-мужски обнялись; постовой, как показалось следователю, остался искренне доволен своим новым временным назначением.
Эдди Свенсон проживал в весьма респектабельном, богатом квартале. Его аккуратный одноэтажный коттедж щеголял ухоженным пристроенным гаражом и пышными, яркими клумбами с цветами. Вальтер остался караулить в салоне служебного автомобиля, а Джона на крыльце встретила довольно проворная хозяйка дома — женщина лет сорока с небольшим. Она без лишних расспросов пригласила представителя закона внутрь. Жестом указав гостю на мягкое глубокое кресло, вдова скрылась на кухне и вскоре вернулась, неся на маленьком серебряном подносе две дымящиеся чашки ароматного кофе, одну из которых вежливо протянула детективу.
— Ко мне сегодня утром уже заявлялись ваши коллеги из Управления, — с ходу заявила она, присаживаясь напротив. — Понимаете, я по жизни жуткая болтушка, так что выложила им, пожалуй, даже больше положенного. Вас ведь в первую очередь интересует, каким образом мой Эдди очутился глубокой ночью в зоопарке, верно?
— И это в том числе, — мягко улыбнулся Джон. Глаза хозяйки дома оставались абсолютно сухими, а на лице не читалось и тени былой скорби. «Не слишком-то она по нему и убивается», — цинично отметил про себя следователь.
— У нас с Эдди в последнее время были отвратительные отношения, и я не вижу ни малейшего смысла это скрывать, — без обиняков продолжила вдова. — Нет, поймите правильно, он был неплохим мужчиной, но в последние месяцы мы ругались практически не переставая. Повод для скандалов? Тяжелая зависимость Эдди. Он всю сознательную жизнь являлся заядлым, неисправимым игроком, а под конец и вовсе принялся спускать абсолютно все семейные доходы на подпольные ставки. Да-да, я регулярно подслушивала его телефонные разговоры, а после ухода мужа в офис всегда тщательно досматривала его рабочий стол. Он ставил безумные суммы на бейсбольные и футбольные матчи, на лошадиные бега и черт знает на что еще. Нет, скрывать не стану, порой он крупно выигрывал, приносил домой до ста тысяч долларов за раз. Но если бы не мой жесткий контроль, он спускал бы весь этот куш до цента уже на следующий день. Эдди под моим давлением отдавал мне ровно половину выигрыша, и я спешно тратила эти средства на благоустройство дома, покупку мебели, мелкий ремонт и прочие нужды. К тому же у него была постоянная большая компания таких же повернутых на азарте высокопоставленных друзей. Бывали недели, когда мы жили исключительно в долг. Эдди регулярно брал крупные потребительские кредиты в банках, и, признаться, такие беспросветные дни случались у нас куда чаще, чем те редкие моменты, когда мы по-настоящему шиковали. Как я со всем этим ни боролась, всё оказывалось попусту.
— Так зачем же он в таком случае глубокой ночью отправился в зоопарк? — озадаченно спросил Джон. — Насколько мне известно, подпольных ставок на решетках вольеров никто не делает.
— Понятия не имею, — пожала плечами вдова. — Может быть, всему виной его лучший друг Джеффри? Это наш исполнительный директор комплекса, такой же повернутый на азарте безумец, как и его непосредственный начальник, Род Гибсон — владелец всей этой территории и хозяин крупного благотворительного Фонда. В их воскресном кругу все мужчины как на подбор — птицы высокого полета. Ничего другого мне лично в голову просто не приходит. Эдди и дикие животные, на мой предвзятый взгляд, являлись вещами абсолютно несовместимыми.
— Значит, директор Джеффри был его самым близким приятелем? — Джона охватило то самое охотничье волнение, которое испытывает гончая, внезапно взявшая свежий след.
— Да, он неизменно лично заезжал за Эдди на своей машине каждое воскресенье, после чего они вдвоем уносились куда-то на целый день. Теперь-то мне предельно ясно, чем именно они там занимались. Честно говоря, я уже и забыла, когда муж в последний раз проводил законный выходной в кругу семьи.
— А у кого еще из участников этого закрытого клуба имелись собственные загородные владения? — продолжал расспросы детектив.
— У Рода Гибсона, у Майка, у Стивена... — женщина на мгновение задумалась, глядя в потолок. — Да, пожалуй, это всё.
— И вы точно знаете, где именно расположены эти усадьбы?
— Довольно приблизительно, — махнула рукой вдова. — Понимаете, когда Эдди начал регулярно пропадать по выходным, я, как и любая нормальная жена, первым делом заподозрила, что этот мерзавец завел себе молоденькую подружку. В течение целого месяца я тайно нанимала машину и следовала за ним буквально по пятам. Любовницы я там не обнаружила. Они неизменно выезжали далеко за пределы городской черты и сворачивали на девятую скоростную трассу — вдоль неё как раз выстроено множество элитных коттеджей и закрытых усадеб. Самое роскошное поместье принадлежит Роду Гибсону, у него прямо на повороте со съезда установлен приметный кованый указатель с фамильным гербом и надписью «Гибсоны». У Майка и Стивена дома расположены чуть дальше, километров на двадцать, и они, насколько я поняла, близкие соседи.
— Скажите, а накануне ночного визита в комплекс ваш муж случайно не проявлял признаков сильного беспокойства?
— Еще как проявлял! Эдди буквально места себе не находил, даже умудрился разбить свою любимую фарфоровую чашку. Мне со стороны показалось, что у него откровенно тряслись руки. Но перед самым выходом из дома он внезапно взял себя в руки и полностью успокоился.
— А этого человека вы когда-нибудь видели? — Джон аккуратно положил на кофейный столик глянцевый фотоснимок Джонни Блека.
— Ну а как же? — горько усмехнулась женщина, едва взглянув на карточку. — Он из той же самой компании игроков. Только до нашего квартала уже долетели слухи, что Блека жестоко убили — поговаривают, за колоссальные долги. Раз он крутился в этой стае, значит, тоже являлся неисправимым азартным безумцем. Их всех там давно лечить надо, в специализированных клиниках.
Они побеседовали с вдовой Свенсона еще несколько минут, после чего Джон вежливо попрощался и вернулся в патрульный автомобиль.
— Слава Богу, что в этом прагматичном мире до сих пор существуют женщины с длинными языками, которых даже ни о чем особо расспрашивать не надо — сами всё на блюдечке выложат, — с облегчением выдохнул следователь, пристегивая ремень безопасности. — Вальтер, свяжись прямо сейчас по рации с центральной базой. Запроси у дежурного полные архивные данные на Джеффри Труни, исполнительного директора зоопарка. Нужен его домашний адрес, контактные телефоны и любые оперативные сведения — привлекался ли он когда-нибудь, фигурировал ли в сомнительных делах.
Официального ответа от архивного отдела пришлось дожидаться добрую четверть часа. Наконец из динамика рации монотонный женский голос продиктовал всю необходимую оперативную сводку. Как выяснилось, мистер Джеффри Труни заведовал не только делами зоологического комплекса, но и являлся руководителем одного из ведущих департаментов в благотворительном Фонде миллионера Гибсона. Джон достал мобильный телефон, нашел рабочий номер директора и решительно нажал кнопку вызова.
— Меня зовут Джон Кетчем, я ведущий следователь убойного отдела, — жестко представился он, едва на том конце провода раздался резкий, властный мужской голос. — Я звоню по поводу двух громких убийств на вашей территории и недавнего покушения на жизнь сотрудника полиции. Скажите, где именно мы можем сегодня встретиться для официального допроса? Вы заняты до вечера? Что ж, мне бы очень не хотелось по такому мрачному поводу беспокоить лично мистера Рода Гибсона, ведь фактически комплекс принадлежит его именному Фонду... Отлично. Через час? В кафе «Стелла»? Да, мне прекрасно знакомо это заведение. На встрече я буду в черном пиджаке и голубом галстуке. До встречи. — И детектив решительно отключил связь.
Спустя час Джон уже заходил в двери кафе. Бегло окинув взглядом полупустой зал, он сразу заметил мужчину, который приветливо поднял руку, призывно глядя в его сторону. Вскоре следователь уже устраивался за его столиком, заказывая подошедшему официанту чашку крепкого черного кофе. На вид Джеффри Труни можно было дать лет сорок или сорок пять, не больше. В глаза сразу бросалась его повышенная активность и излишняя резкость в движениях. В густых темных волосах директора еще не проглядывало и следа седины, да и в целом женщины наверняка назвали бы его весьма симпатичным и импозантным мужчиной.
— Короче говоря, — Труни без лишних предисловий сразу перешел к делу, — что конкретно вам от меня нужно? Кто, каким образом и ради каких целей умудрился забраться в вольеры к тиграм, а после еще и к ягуару — я понятия не имею. Всё это просто уму непостижимо. Вы — полиция, вот вы и обязаны давать четкие ответы на подобные вопросы, а вовсе не я.
— Извините, — Джон максимально спокойным, ледяным тоном попытался слегка охладить его кадровый пыл. — Но здесь вы в корне не правы. Вы прекрасно и близко знали обоих погибших. А прямо сейчас вы видите перед собой человека, которого сегодня ночью на вашей территории едва не растерзал ваш собственный ягуар.
— Ах, так тот полуночный нарушитель — это были вы? И что же вы, позвольте узнать, вынюхивали там глухой ночью? Разве в прямые обязанности полиции входит шататься по частным зоологическим комплексам после закрытия?
— А как насчет самих жертв? — веско напомнил детектив, проигнорировав выпад. — Они ведь тоже являлись постоянными участниками вашей закрытой компании.
— Кто вам вообще наплел подобную чушь? — Труни демонстративно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Эльза, вдова последней жертвы. Я буквально час назад приехал из её дома.
— Эльза никогда в жизни не умела держать язык за зубами, — с нескрываемой досадой процедил сквозь зубы директор. — Ну и что конкретно эта женщина успела вам наговорить?
— Что вы являлись самым близким и преданным другом её покойного супруга. Именно по этой причине я сейчас сижу напротив вас. И вы при всем желании не сможете отрицать этот очевидный факт. Так что вы способны пояснить следствию? Это ведь вы лично пригласили Эдди Свенсона на ту роковую полуночную прогулку по аллеям?
— Да вы с ума сошли! — искренне возмутился Джеффри, лихорадочно вытягивая из кармана носовой платок и вытирая им мгновенно вспотевший лоб. — Делать мне больше нечего! Откуда мне знать, какого черта он вообще поперся в мой комплекс?
— То есть вы хотите заверить следствие, будто это чистейшее, невинное совпадение обстоятельств? Ваш близкий приятель, а по совместительству — хороший знакомый вашего босса Рода Гибсона, с которыми вы проводили вместе абсолютно каждое воскресенье, вдруг ни с того ни с сего покупает билет и идет на рядовую ночную экскурсию именно в то заведение, которое принадлежит его же друзьям? Причем покупает его официально, за свои кровные деньги.
— Вот видите! — снова взвился Джеффри, цепляясь за аргумент. — Если бы мы с Родом лично приглашали его в гости, то уж наверняка оформили бы для него бесплатный пропуск. Да, скрывать не стану, мы действительно изредка собирались по воскресеньям у кого-нибудь на усадьбе, чтобы перекинуться в дружеский покер, распить бутылочку хорошего вина и вкусно поесть. И что в этом, скажите наводящий вопрос, плохого или противозаконного?
— Скажите, мистер Труни, а вы сами сильно любите азартные игры? — жестко прервал его Джон. — Обе жертвы из вашего закрытого круга были от них смертельно зависимы. Может быть, на ваших воскресных посиделках вы играли вовсе не в безобидный покер, а делали колоссальные подпольные ставки, к примеру?
У Джеффри от этих слов едва пена изо рта не повалила, он даже на секунду потерял дар речи и шумно закашлялся.
— Да вы просто сумасшедший полицейский! — наконец хрипло выдавил он из себя, буравя сыщика бешеным взглядом. — Да, я действительно иногда делаю крупные ставки на тотализаторе, и что с того? Разве это запрещено действующим законодательством? Для этого в нашей стране и существуют официальные конторы. Любые другие граждане тоже имеют полное право рисковать деньгами, точно так же, как и я!
— А погибший Свенсон случайно не остался должен кому-то из участников вашей компании астрономическую сумму денег? — Джон продолжал методично давить на собеседника, не давая ему опомниться.
— Эй, как вас там, детектив! — Джеффри Труни резко вскочил со своего места, едва не опрокинув чашку. — Вместо того чтобы нормально расследовать двойное убийство, вы запихали в свою полицейскую голову кучу зловонного дерьма и теперь с умным видом вываливаете его прямо на меня! Я ничего об этом не зна-ю! — яростно отчеканил он по слогам.
— Странно, — с холодным прищуром заметил Джон, пристально наблюдая за собеседником. — Я встречаюсь с человеком, который называет себя лучшим другом Эдди Свенсона и близким приятелем Джонни Блека, а в ответ не слышу ни одного конкретного слова. Вы ведете себя так, будто вообще никогда не видели погибших в лицо. Может, вы всё-таки скажете мне хоть что-то существенное? А то со стороны ваше поведение выглядит более чем подозрительно.
— Да что конкретно вам от меня нужно?! — Труни тяжело опустился обратно на стул, шумно выдохнув. — Ладно, хорошо, скрывать бессмысленно: это чистая правда, что и Блек, и Свенсон являлись заядлыми, неисправимыми игроками. Любая из их жен вам это с легкостью подтвердит. Я лично бесчисленное количество раз спорил с Эдди по этому поводу, пытался вразумить, но его в моменты азарта было практически невозможно остановить. Я и сам, скрывать не стану, периодически делаю крупные ставки на тотализаторе, но, как видите, — да и у моей супруги можете поинтересоваться, — проигрываю я крайне редко. Просто у меня, в отличие от них, никогда не срывает крышу, понимаете вы это или нет?
— С кем из сотрудников ночной смены вашего комплекса вы поддерживаете наиболее близкие, дружеские отношения? — следователь неожиданно для собеседника резко сменил тему разговора.
— Ни с кем! Да и вообще, при чем здесь дела зоопарка, я сам и дежурные сотрудники? Что у вас за логика? Кто-то из персонала умышленно выпустил опасных хищников из вольеров на волю, и те загрызли несчастных гражданских? Нет! Эти люди сами каким-то образом проникли на закрытую территорию, сами по доброй воле перешагнули порог и зашли в клетки, а вот из-за каких причин всё это произошло — никто в городе не знает.
— Любопытно. А откуда вам лично так точно известно, что они зашли туда именно сами?
— Да подождите вы! — Труни к этому моменту взмок уже по-настоящему, его холеный воротник налип на шею. — Не нужно так безжалостно на меня давить. Я ведь тоже руководитель этого комплекса и живо интересуюсь ходом расследования, пусть и наблюдаю за ним издалека. Разве моя логика не верна?
— Верна. Вот только ответьте мне: для чего вашим высокопоставленным друзьям понадобилось посреди ночи добровольно шагать в лапы к тигру? И, главное, кто именно засунул в вольер лично меня, если на всей огромной охраняемой территории в ту ночь находились всего три человека из вашего обслуживающего персонала?
— Вот с ними и разговаривайте, трясите их! — директор нервно пожал плечами. — Только меня, а уж тем более мистера Рода Гибсона, умоляю, оставьте наконец в покое. Когда я встречусь со своими приятелями в следующее воскресенье, я просто строжайшим образом запречу им даже приближаться к нашему зоопарку. Вас подобное решение вопроса устраивает?
— Прекрасно, — спокойно кивнул Джон. — Вот только тем двум трупам в морге вы уже при всем желании ничего запретить не сможете. Так что давайте поступим следующим образом. Вот вам чистый лист бумаги и ручка. — Детектив наклонился, расстегнул замки своего портфеля и выложил канцелярию на стол. — Напишите мне полные имена и фамилии абсолютно всех участников вашей закрытой компании, которая регулярно собирается по воскресеньям в загородных особняках вашего шефа Рода Гибсона, Майка и Стивена. В противном случае я официально зафиксирую в оперативных документах, что вы сознательно отказались оказывать содействие следствию. И тогда я торжественно обещаю вам, что подобные жесткие встречи станут для вас ежедневной рутиной.
— Но послушайте, это же чистой воды шантаж! — Джеффри Труни округлил глаза, и Джон на секунду испугался, что директор от возмущения подавится собственным слюной. — И вообще... откуда вам, черт возьми, стало известно, где именно мы собираемся по выходным?
— Значит, кто-то из вашего круга уже написал подробное чистосердечное признание, — хладнокровно и убедительно соврал следователь. — Просто мне необходимо детально сравнить два независимых списка. Нужно проверить, кто из вас откровенно лжет полиции, а кто пытается покрывать сообщников.
Джеффри надолго задумался, лихорадочно покусывая губы, но в конце концов всё-таки решительно придвинул к себе лист, взял ручку и заметно дрожащей рукой принялся составлять по памяти список игроков. Закончив, он протянул бумагу детективу.
— Теперь-то вы наконец от меня отстанете? — тяжело, сокрушенно вздохнув, Труни заглянул Джону прямо в лицо.
— Пока да, — пообещал следователь, аккуратно убирая ценный трофей обратно в портфель. — И к мистеру Роду Гибсону с официальным визитом я в ближайшие часы тоже не пойду.
— Что значит ваше «пока»?! — тон директора снова сорвался на испуганный, агрессивный фальцет.
— Это значит, что если вы снова понадобитесь убойному отделу для уточнения деталей, мы с вами оперативно свяжемся. Всего доброго. — Джон достал из портмоне крупную купюру, небрежным движением опустил её на стол, перекрывая счет за кофе, и поднялся со стула. Джеффри Труни испуганно вскочил следом за ним.
На улице, уже подойдя к служебному автомобилю, следователь обернулся к директору и с легкой иронией поинтересовался:
— Вас, мистер Труни, случайно не нужно подвезти до администрации? Могу организовать поездку с ветерком, сиреной и проблесковыми маячками.
— Нет уж, покорно благодарю, обойдусь! — тактично шарахнулся в сторону директор и поспешил скрыться за углом здания.
Они оперативно вернулись в Управление, и Джон сразу же направился в кабинет к Джеку. Он подробно изложил начальнику всё, что удалось разузнать, и настойчиво попросил санкционировать скрытую прослушку телефонных линий всех фигурантов из полученного перечня.
— Джек, — убежденно доказывал молодой следователь, — подобное попросту не может являться случайным совпадением! Двое заядлых игроков из одного узкого круга вдруг один за другим глубокой ночью приходят на закрытую территорию третьего участника тотализатора, чтобы добровольно залезть в пасть к диким хищникам? Это же какой-то изощренный абсурд.
— Джон, — шеф убойного отдела уже внимательно изучил исписанный лист бумаги, — ты еще слишком молод, излишне горяч и рубишь с плеча. Я лично знаю добрую половину людей из этого списка. Все двенадцать человек — влиятельные, известнейшие во всем городе персоны. Какая, к черту, официальная прослушка? На нее в нынешних обстоятельствах ни один судья не даст законного разрешения, даже не мечтай. Нам придется справляться исключительно своими скромными силами. Конечно, ты имеешь право установить за кем-то из них скрытое наблюдение, но учти: если они зафиксируют слежку, нам обоим несдобровать. Никакого официального обвинения мы ни одному из этих господ предъявить сейчас не можем. В чем конкретно ты их подозреваешь, скажи мне на милость?
— Да ни в чем конкретно, — Джон обреченно повесил голову, признавая правоту старшего коллеги. — Просто вся эта чертовщина выглядит пугающе странно и пока не поддается никаким логическим объяснениям.
— А что у нас вырисовывается по линии дежурных сотрудников комплекса? — перевел тему Джек.
— Томаса можно с абсолютной уверенностью вычеркивать из числа подозреваемых. Если бы парень действительно намеревался меня ликвидировать, то, во-первых, он использовал бы свое штатное помповое ружье. Его выстрел ампулой не грохочет как боевой, но характерный резкий щелчок я бы точно уловил, а ночью вокруг царила полная тишина. Значит, транквилизатор мне всадили обычным ручным шприцем, сделав это из густых придорожных кустов под покровом темноты. Во-вторых, именно Томас в последний момент спас мне жизнь. Зачем убийце сначала колоть меня люминалом, бережно доставлять в вольер к ягуару, чтобы потом самому же героически вытаскивать из пасти зверя? Это абсолютно лишено здравого смысла. Ну и последнее: той ночью группа успела отойти на приличное расстояние от центральных ворот, а я четко видел силуэт охранника на фоне подсвеченной сторожки. Он оставался на посту и не следовал за экскурсией даже отдаленно.
— Ну а если исключить брата, то кто же тогда из двух девушек? — Джек заинтересованно подался вперед.
— Судя по использованию специфического ветеринарного люминала, у меня крепнет подозрение, что сестры действовали в жестком тандеме. У Линды во время обхода ничего лишнего в руках не было. А спрятать массивный медицинский шприц в складках карманов обтягивающих джинсов было физически невозможно — ткань сидела на ней как влитая. Извини, конечно, шеф, но я, как мужчина, в процессе прогулки не раз бросал оценивающий взгляд на ее отличную фигуру. Так вот, если погибшего Свенсона умышленно заманили ночью в комплекс и там его уже ждали, то колоть транквилизатором на аллее его никто не стал бы — мужчина, скорее всего, добровольно принял успокоительную таблетку клоназепама еще у себя дома. Со Свенсоном могла хладнокровно разыграть партию одна Линда: я до секунды засекал время её отсутствия у террариума, она идеально успевала добежать до клетки тигрицы, впустить жертву внутрь и запереть навесной замок. Вот только из этого логически вытекает один жуткий вывод — выпускать несчастного живым из этой ловушки никто изначально не собирался. Если только соучастницей не выступала Лиза. Ведь если укол под лопатку мне сделала именно младшая сестра, она вполне могла скрытно прятаться в ночных кустах, пока Линда вела группу, а после — караулить запертого в клетке Свенсона.
— Всё это так, Джон, но тогда зачем вообще приплетать сюда Линду? — возразил Джек, скептически качнув головой. — Лиза вполне могла провернуть обе ликвидации в одиночку, пока старшая сестра уводила экскурсантов в противоположный конец комплекса, откуда физически не раздавалось ни утробного рыка хищников, ни отчаянных человеческих криков о помощи. Да и Томаса, на мой предвзятый взгляд, ты слишком поспешно вычеркнул из разработки. Посуди сам: почему-то призывный рык ягуара он расслышал издалека, а вот яростный рев тигров и предсмертные вопли Джонни Блека и Эдди Свенсона благополучно проспал. Тебя этот ковбой мог спасти исключительно ради того, чтобы разом отвести от своей персоны любые подозрения. Настоящие волки часто так поступают. Не знаю, возможно, родственники и вовсе действовали по предварительному сговору, но у меня лично меньше всего вопросов возникает именно к Линде. Отлучившись от толпы, она рисковала должностью и алиби, а вот остальные двое в это время не рисковали абсолютно ничем. Впрочем, пока это лишь рабочие версии, я тебя прекрасно понимаю.
— А что, если устроить там круглосуточную засаду? — предложил следователь.
— А ты твердо уверен, что кровавые казни повторятся в ближайшие дни? Повстречавшись в кафе с Джеффри Труни, ты уже наверняка посеял панику и смятение в их рядах. К тому же я до сих пор не вижу здесь внятной связующей нити — смерти игроков вполне могут оказаться цепочкой жутких совпадений. — Джек на секунду задумался, глядя в окно.
— Ладно, шеф, попробую для начала скрытно последить хоть за кем-то из этого списка. Отправлю Вальтера Бери на неприметной гражданской легковушке из резерва. Манера держаться, нервные срывы и сам характер директора Труни показались мне уж слишком подозрительными. За ним первым я и установлю плотное наблюдение. Если они зафиксируют хвост, Вальтер сразу же снимется, никто в Фонде и не догадается, что это работа убойного отдела.
— Давай, действуй, и как можно быстрее. Но соблюдай предельную осторожность, — напутствовал Джек стандартными, штампованными полицейскими словами.
Ближе к вечеру Джон снова приехал в комплекс, и Томас на воротах без лишних расспросов пропустил его внутрь. Детектив вежливо поблагодарил парня и даже дружески похлопал его по крепкому плечу, после чего быстрым шагом направился к медицинскому павильону к младшей сестре.
— Всё еще дуешься на меня? — с мягкой улыбкой поинтересовался он, устраиваясь на привычном стуле напротив её рабочего стола.
— А ты уже официально вычеркнул меня из своего секретного списка подозреваемых? — незамедлительно ответила Лиза вопросом на вопрос, скрестив пальцы.
— Скажи честно, у тебя в сейфе имеется такой специфический медицинский препарат, как фенобарбитал? — спросил Джон, умышленно не глядя девушке в глаза. — Ночью кто-то хладнокровно вколол мне его прямо в спину. Ты ведь в курсе, что я несколько часов проспал на бетоне в обнимку с диким ягуаром?
— Сама видела всю эту картину, когда прибежала на вызов, — Лиза зябко передернула плечами. — До сих пор глазам своим поверить не могу. Если бы не Томас со своим помповиком... Да, этот транквилизатор у нас есть, мы держим его для экстренной анестезии крупных обитателей. Но в основном мы используем препарат в виде таблеток — просто измельчаем их в порошок и подмешиваем хищникам в пищу. Хотя раствор в ампулах в шкафу тоже имеется, отрицать не стану.
— А у Томаса в сторожке или в подсумке этот раствор есть?
— Ты всерьез думаешь, будто я досконально помню, чем именно загружен его дежурный патронташ? — Лиза грустно, с легкой укоризной усмехнулась. — Брат стреляет дротиками крайне редко, может, среди них есть и ампулы с люминалом. Получается, теперь, после своего чудесного спасения, ты принялся подозревать именно его?
— Да я вообще пока никого конкретно не подозреваю, — устало махнул рукой следователь. — Любой из вашей домашней тройки технически имел возможность завести одурманенного человека в вольер и повернуть ключ с наружной стороны. Даже без его на то воли, как это произошло в моем случае. Вот только мне упрямо кажется, что первые две жертвы прекрасно знали, куда именно и зачем они шли под покровом ночи. И кто-то изнутри комплекса им в этом определенно помогал. А может, к вам на территорию по ночам через ограждение просто перемахивает какой-нибудь неуловимый циркач-акробат, откуда мне знать...
— Значит, тяжелое подозрение продолжает камнем лежать исключительно на мне, — грустно констатировала Лиза, подперев кулаком подбородок. — Никто ни через какой забор к нам по ночам не перепрыгивает, Джон, это всё глупые фантазии из дешевых комиксов.
— Как вообще идут финансовые дела в вашем комплексе? Прибыль хозяевам большая капает? — перевел разговор на коммерческие рельсы следователь.
— Кстати, я как-то на досуге серьезно задумалась над этим вопросом, ведь нам здесь платят в разы больше, чем сотрудникам в любом государственном питомнике. Лично я никаких золотых гор тут так и не увидела, правда, моего детективного любопытства хватило всего на один день, когда тяжело заболела моя дневная сменщица и администрация слезно попросила меня остаться на посту до полудня. Ты просто представить себе не можешь, в каких колоссальных объемах сюда ежедневно завозят свежее мясо, отборные овощи и фрукты. А к ним в придачу добавляются тонны всяких экзотических насекомых, живых личинок и еще черт знает какого дорогостоящего корма. А ценники на всё вокруг постепенно ползут вверх. Я нисколько не удивляюсь, что Джеффри Труни в последнее время задрал стоимость входных билетов до самого потолка, но выше планку поднимать уже просто некуда — люди перестанут ходить. И еще я как-то вычитала в прессе, что абсолютно все государственные парки подобного типа сидят на плотных дотациях из бюджета. Мы же от государства не получаем ни цента. Так что я искренне не знаю, не работаем ли мы вообще себе в убыток, но даже если у Фонда и выходит какая-то чистая прибыль, она мизерная и точно не стоит всех этих колоссальных хлопот.
— Да уж, ситуация... — задумчиво протянул Джон и поднялся со стула. — Не боитесь, что из-за этих жутких смертей заведение в итоге закроют по решению суда, а вас всех выставят на улицу?
— Боимся, конечно, каждый день об этом думаем. Ты уже уходишь?
— Да, пожалуй, пора двигаться дальше. Ты тут держись, пока не унывай. — Джон вежливо пожал девушке на прощание теплую ладонь и вышел на аллею. Минувший разговор, на первый взгляд, не принес никаких прямых улик, но заставил следователя крепко задуматься: зачем преуспевающему миллионеру Роду Гибсону вообще сдались эти вечные головные боли с убыточным зверинцем? Неужели только ради того, чтобы его имя почаще мелькало на страницах светской хроники?
На следующее утро они, как и договаривались, оставили служебный патрульный автомобиль на стоянке Управления и пересели в неприметную гражданскую легковушку из резервного фонда. Уже в половине восьмого утра напарники заняли скрытую позицию в квартале, где проживал Джеффри Труни. Объект заставил себя ждать — его шикарный седан вырулил с парковки только около девяти. Активности и деловой хватке директора можно было лишь искренне позавидовать: в течение всего дня он как заведенный колесил по городу, успев посетить едва ли не пятьдесят различных адресов в самых противоположных концах мегаполиса. Но ровно в семь часов вечера, к огромному изумлению Джона, Труни припарковал машину на тихой улочке неподалеку от торгового центра «Страус» — как раз там, где следователь недавно гулял с Лизой. Директор торопливо выбрался из салона и быстрым шагом направился во двор обычной пятиэтажки. Видимость на улице оставалась отличной, и сыщики четко зафиксировали, в какой именно подъезд зашел мужчина. Вальтер Бери оперативно сбегал на разведку и записал точный номер дома, а у Джона внутри почему-то нехорошо закололо сердце. В половине девятого вечера Труни наконец показался на крыльце, но уже не один — под руку с ним шла молодая женщина. Направляются к припаркованному автомобилю, пара подошла совсем близко к укрытию сыщиков, и Джон без труда разглядел в спутнице директора Линду. Старшая сестра выглядела счастливой и веселой, какой следователь её еще ни разу не видел. По пути к машине влюбленные несколько раз замирали в тени деревьев и украдкой, но страстно целовались.
— Ну и ну, вот это дела... — потрясенно прошептал Джон, крепче сжимая руль. — Об этой пикантной детали мне во всем городе не обмолвился ни один человек.
Джеффри Труни довез пассию до перекрестка всего в одном квартале от зоопарка, высадил её у обочины и взял курс прямиком к собственному семейному гнезду. Лихорадочно восстанавливая в памяти анкетные данные на директора, Джон отчетливо вспомнил строчку из личного дела: Труни был много лет благополучно женат и воспитывал двоих несовершеннолетних детей. Вальтер Бери аккуратно подбросил напарника до его крыльца, попрощался и уехал на пересменку.
«Интересно девки пляшут, — размышлял Джон, глядя в окно такси. — Линда — явная любовница Джеффри Труни. Наверное, именно по этой весомой причине директор в свое время и передумал её увольнять. Любопытно другое: их тайные отношения начались до или уже после разговоров о кадровых чистках? Если женщина висела на волоске от сокращения и от безысходности решила лечь в постель к женатому боссу, это был один коленкор, и чисто по-человечески её мотивы можно было понять. Если же этот бурный роман закрутился задолго до кризиса, то логика Линды ускользала от сыщика: она была весьма привлекательна, даже в чем-то бесспорно красива. Зачем молодой цветущей женщине понадобился любовник лет на пятнадцать старше? Может быть, Труни банально её обеспечивал? Но как со всей этой историей связана их криминальная линия?» Впрочем, теперь перед следователем лежала пусть тонкая, но вполне отчетливая связующая нить, ведущая от закрытого синдиката высокопоставленных игроков прямо к дежурному персоналу комплекса, где уже произошли две жестокие казни. Эта цепочка казалась хрупкой, но она существовала. И Джону сразу представилось, что главным исполнителем, безусловно, являлась Линда. Вот только в последнем ночном инциденте ей стопроцентно кто-то помогал, дублировал её действия на аллеях, и выступить в этой роли могли исключительно брат или младшая сестра. А поскольку девушки делили одну жилплощадь на двоих, тяжелая тень подозрения ложилась и на Лизу. И всё же расследование постепенно заходило в глухой тупик. Что конкретно предпринимать дальше, детективу просто не приходило в голову.
Шли дни, и они с Вальтером Бери продолжали методично следить за передвижениями Джеффри Труни. К Линде на квартиру директор неизменно заезжал через день, а в остальное время просто праздно мотался по рабочим и личным делам. Но примерно через неделю Джона экстренно вызвал к себе Джек — шеф убойного отдела был буквально вне себя от бешенства. С размаху швырнув на стол свежий номер утренней газеты, начальник принялся нервно, размашисто мерить шагами кабинет. На территории комплекса произошло третье убийство. На этот раз орудием смерти стал стремительный гепард, а очередной жертвой — директор крупного строительного треста, чья фамилия упрямо значилась в их секретном списке игроков. Погибшего звали Джозеф Сабинский.
— Джон, я искренне поверил в твои силы, дал тебе карт-бланш, а ты... — Джек разочарованно махнул рукой. — Короче говоря, я выделяю тебе ровно два дня. Если за сорок восемь часов дело не сдвинется с мертвой точки, я официально передаю его другим, более опытным следователям. Это мое последнее слово. Забирай газету и проваливай. — Молодой сыщик еще никогда не видел своего сурового шефа в столь взвинченном состоянии. Полноценный рабочий день еще даже не начался, а они с Вальтером уже на максимальной скорости мчались к месту преступления. Помимо нарядов полиции на аллеях уже находился бледный Джеффри Труни и вся дежурная ночная смена в полном составе. Заметив в толпе растерянную Лизу, Джон лишь коротко, сдержанно кивнул ей. Вокруг вольеров усердно работали эксперты-криминалисты, а самого пятнистого хищника из клетки уже предусмотрительно перегнали в закрытый бокс. Следователь решительным шагом подошел к младшей сестре и аккуратно отвел её в сторону от любопытных глаз служителей.
— Лиза, нам необходимо поговорить, причем предельно серьезно, — мрачно произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Давай пройдем в твой кабинет?
Девушка молча кивнула, и вскоре они уже сидели в её уютной каморке. Дневная бригада ветеринаров еще не успела заступить на дежурство, так что им никто не мог помешать.
— Лиза, ты на глазах превращаешься в самую настоящую соучастницу, ты и твоя старшая сестра, — жестко отчеканил Джон, подавляя в себе остатки прежней нежности. — Ты сознательно скрыла от меня, а значит, и от официального следствия, ключевые оперативную информацию. Теперь придется расплачиваться по полной программе. Либо ты прямо сейчас выкладываешь мне абсолютно всё, либо...
— Джон, умоляю, спрашивай, я отвечу! — со слезами на глазах испуганно замотала головой девушка, на ней буквально не было лица. — Я сама до смерти напугана всей этой чертовщиной, какую именно информацию я утаила?
— То, что Линда является постоянной любовницей Джеффри Труни. О существовании этой грязной связи ты просто не могла не знать, однако предпочла промолчать. А Труни — исполнительный директор комплекса, на чьей территории хладнокровно казнено уже три человека, и он числится в моем приоритетном списке. Так что, мы предметно затронем эту пикантную тему или мне сразу вызывать конвой и двигаться дальше самому?
— Я ничего умышленно не скрывала! — расплакалась Лиза, отчаянно заламывая руки. — Ты ведь ни разу меня об этом прямо не спрашивал?
— У тебя есть один единственный шанс исправить это досадное недоразумение, — мгновенно перехватил инициативу следователь. — Мы вместе придем к вам на квартиру сегодня вечером, как раз в то время, когда туда явится Труни. Предположим, около восьми часов. Ты поднимешься первой, нажмешь на звонок и подашь условный сигнал, чтобы Линда без опасений открыла замок. Не бойся, тебя я под удар не подставлю. Преступникам я скажу, что умышленно выследил тебя на улице и нагнал уже на лестничной клетке, когда ты собиралась вставить ключ. В принципе, примерно так оно со стороны и будет выглядеть. Дальше я сам сделаю свою работу, а тебя навсегда оставлю в покое. Такой расклад тебя устраивает? Если откажешься — извини, но пеняй на себя.
— Устраивает, — всхлипнула ветеринар, утирая слезы кулаком. — Я сама глубоко презираю всю эту их тайную интрижку, а Джеффри Труни просто органически терпеть не могу. Из-за него мне каждые два дня приходится по нескольку часов уныло бродить по холодным улицам, пока этот господин развлекается в нашей спальне. Только умоляю, Джон, не выдавай меня сестре! — Она в умоляющем жесте молитвенно сложила ладони перед грудью.
— Договорились, на этом и порешим, — следователь тяжело вздохнул, поднимаясь с места, и стремительно вышел из кабинета, в суматохе даже забыв прикрыть за собой дверь. В том, что младшая сестра перепугана до глубины души, сомнений не оставалось. Подойдя на аллее к группе работавших у вольера оперативников, Джон аккуратно переписал в свой блокнот имя последней жертвы, растерзанной гепардом — им оказался Адам Шерстке, один из ближайших партнеров строительного магната Сабинского.
Покинув территорию комплекса, детектив еще долго сидел в салоне резервной легковушки, детально разрабатывая с Вальтером Бери план предстоящей вечерней облавы. Он видел, как эксперты-криминалисты спешно сворачивали оборудование и уезжали в Управление. За самим Джеффри Труни следить больше не имело практического смысла — его график встреч на девятой трассе и маршрут к пятиэтажке у «Страуса» сыщики выучили назубок. Около полудня Джон вернулся в Главное управление.
— Абсолютно ничего нового для твоей копилки, — с порога заявил Фредди, едва следователь переступил порог химической лаборатории. — Всё один к одному, как под копирку: идентичные смазанные отпечатки пальцев на внутренних прутьях двери, плотная концентрация рецептурного клоназепама в тканях и полное отсутствие следов механического взлома. Через полчаса я перешлю тебе на стол официальное заключение, но ключевые карты ты и так держись в руках.
— Послушай, Фредди, — Джон доверительно понизил голос, — у вас в закромах случайно не найдется компактной портативной видеокамеры?
— У нас имеются даже микроскопические шпионские объективы для скрытой фиксации, а также одна отличная профессиональная техника.
— Одолжишь мне её на один вечер под мою личную ответственность?
Лаборант молча поднялся со стула и скрылся в недрах темной подсобки. Спустя минуту он вынес небольшую цифровую камеру Sony — удивительно компактную, удобную и оснащенную удобным поворотным цветным экраном.
— Батарея заряжена на сто процентов, емкости гарантированно хватит на два с половиной часа непрерывной работы. Пользоваться-то подобной техникой умеешь? — Фредди подошел ближе, и уже через десять минут Джон вовсю тренировался, снимая химические стеллажи лаборатории, а после, отмотав запись назад, внимательно просматривал получившиеся кадры. — Вот эта крупная кнопка отвечает за принудительную ночную подсветку, если вдруг придется фиксировать события в темном помещении или на неосвещенной аллее. Забирай аппарат, на днях вернешь в целости. Модель полностью цифровая, никакой кассетной пленки ей не требуется.
— Спасибо, выручил, — Джон благодарно похлопал эксперта по плечу и поспешил покинуть подсобку.
Перед началом засады они с Вальтером Бери успели ненадолго заехать к вдове Адама Шерстке, погибшего сегодня утром в вольере гепарда, но женщина оказалась на редкость замкнутой, высокомерной персоной. Кроме сухих, заученных фраз о том, что она ровным счетом ничего не знает и ни о каких криминальных связях покойного супруга не догадывается, следователю не удалось выжать из неё ни единого полезного слова.
Ровно в шесть часов вечера сыщики на неприметном гражданском автомобиле из резерва уже караулили у торгового центра «Страус». Вскоре в толпе прохожих Джон заметил тонкую фигуру Лизы. Аккуратно подведя девушку к машине, детектив открыл дверцу, и они вместе устроились на заднем сиденье, скрытые тонированными стеклами.
— Сестра сейчас дома? — негромко поинтересовался он. — Чем конкретно занимается?
— Готовится к своей очередной триумфальной встрече, — со злостью и неприкрытым презрением бросила младшая сестра. — Как, впрочем, и всегда.
Шел седьмой час вечера, до предполагаемого приезда Джеффри Труни оставалось чуть меньше шестидесяти минут. Время в душном салоне тянулось мучительно медленно. Все трое хранили напряженное молчание, лишь пристально вглядываясь сквозь лобовое стекло в серое кружево опускавшихся на квартал сумерек. Около семи вечера на своем привычном месте у обочины плавно притормозил роскошный седан директора. Труни торопливо вылез наружу и, воровато оглядываясь по сторонам, быстрым шагом направился во двор пятиэтажки. Сыщики мгновенно подобрались. Миновало еще полчаса томительного ожидания, за ними пролетели пятнадцать минут, и только тогда Джон отдал Вальтеру короткую команду оставаться на прикрытии. Лиза решительно пошла вперед к подъезду, а следователь двигался чуть позади, заходя с теневого бока здания и крепко сжимая в ладони портативную камеру. На придомовой скамейке, к счастью, никого из любопытных соседей не оказалось, и Лиза юркнула внутрь парадной, детектив бесшумно скользнул следом за ней. Взлетев по ступеням на третий этаж, девушка остановилась у нужной двери и уверенно нажала на кнопку звонка. Джон в ту же секунду активировал запись.
— Кто там еще? — раздался изнутри квартиры знакомый раздраженный голос Линды.
— Это я, Лиза, — спокойно и буднично отозвалась младшая сестра. Навесной замок щелкнул, створка приоткрылась, и в это мгновение Джон мощным рывком преодолел остаток лестничного пролета, буквально впихнув опешившую Лизу внутрь прихожей. Ворвавшись в коридор вслед за ней, он щелчком врубил ночную подсветку и направил объектив прямо на Линду. Женщина оказалась абсолютно голой, её спешно наброшенная белая простыня едва прикрывала тело, и Sony безжалостно фиксировала все анатомические подробности её фигуры. Забежав в полутемную спальню, следователь застал там замершего у кровати Джеффри Труни, завернутого в точно такое же полотно; от дикого шока у исполнительного директора зоопарка буквально отвисла челюсть. Джон методично заснял его с ног до головы, после чего бесцеремонным движением руки просто выпихнул высокопоставленного любовника в коридор. Оказавшись рядом с растерянной Линдой, Труни попытался сделать резкое движение, и в эту секунду ненадежная простыня с вызовом поползла вниз, полностью обнажив все его мужские прелести.
— Что ты творишь?! — хрипло закричал директор, наконец приходя в себя от первородного ужаса. — Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться высшему руководству, лично прокурору города!
— И я тоже подам официальную жалобу на этот беспредел! — грозно поддакнула Линда, тщетно пытаясь прикрыться остатками ткани.
— Да вы-то мне двое, честно говоря, вообще были без надобности, — цинично и весело парировал Джон, продолжая крепко удерживать Sony на уровне их лиц. — Я вел плотное наблюдение исключительно за Лизой, мне пришлось силой втолкнуть её в квартиру, поскольку я рассчитывал отыскать в её вещах ключевые улики по делу убойного отдела. Да, признаю, официального судебного ордера на обыск жилища у меня на руках нет, так что в процессуальном плане я полностью сдаюсь. Джеффри, ты ведь прекрасно понимаешь, куда конкретно я сейчас направлюсь? — Следователь уже вовсю протискивался обратно к выходной двери, сохраняя на лице маску полного безразличия. — Разумеется, прямиком к твоей законной супруге. Мы с ней вместе под чашечку чая с огромным интересом просмотрим этот свежий цифровой материал. Думаю, для неё это станет незабываемым зрелищем.
— Не делай этого, Джон... — Труни от этих слов мгновенно побелел как полотно и чуть не разрыдался, его голос жалко сорвался на сиплый фальцет. — Я умоляю тебя всеми святыми, какими только можно... Пожалуйста, остановись!
— В таком случае — живо догоняй меня на улице, я не стану слишком сильно спешить, — бросил Джон, перешагнул порог и с грохотом захлопнул за собой входную дверь. По бетонным ступеням он спускался умышленно медленно, чеканя каждый шаг. Испуганный, наспех натянувший брюки Джеффри Труни нагнал следователя как раз в тот момент, когда тот подходил к служебному автомобилю.
— Джон, умоляю, давай присядем и спокойно поговорим, — взволнованно запричитал Труни, тяжело и прерывисто дыша от быстрого бега. — Вот мой седан, сейчас я сниму его с сигнализации.
Они торопливо устроились на передних кожаных сиденьях, и исполнительный директор зоопарка тут же принялся униженно молить следователя о пощаде.
— Джон, ты просто совершенно не знаешь Софию... Если эта женщина обо всём пронюхает, она в ту же секунду подаст на развод. А поскольку у тебя на руках окажутся столь явные, неопровержимые доказательства именно моей супружеской неверности, она по суду отберет у меня и несовершеннолетних детей, и абсолютно всё нажитое имущество. Поверь, она невероятно хваткая и суровая дама. Скажи мне прямо, за какую конкретно сумму ты готов уступить мне эту проклятую видеозапись? Мы можем прямо сейчас поехать к моему круглосуточному банку, я сниму для тебя любые деньги, просто назови цифру! — Он неотрывно, с безумной надеждой впился глазами в лицо сыщика.
— Джеффри, ты глубоко обманываешься на мой счет, я не продажный оборотень в погонах, — цинично усмехнулся Джон. — И сегодня вечером я в любом случае планирую нанести визит к тебе домой, уж поверь мне на слово, приглашал ты меня к семейному ужину или нет.
— Да чего же ты тогда хочешь за этот материал?! — Директор в отчаянии схватился обеими руками за голову. — Не может эта цифровая запись попасть к Софии, просто не может, это станет моим полным крахом!
— Ну, компромиссные варианты при желании всегда можно отыскать, — процедил сквозь зубы следователь, внимательно прокручивая в голове дальнейшие шаги. — Например, ты без утайки во всех красках рассказываешь мне о ваших тайных сходках, а я в обмен отдаю тебе флеш-карту из камеры. Вот только на слово я тебе, извини, не верю — ради спасения шкуры ты сейчас горазд наплести мне с три короба любых сказок. Сегодня у нас что, пятница? В ближайшее воскресенье вы у кого из компании планируете собираться?
— У Рода Гибсона на усадьбе... А что? — Труни испуганно и одновременно с робким проблеском надежды воззрился на спутника.
— Ты ведь наверняка досконально знаешь внутреннюю планировку его загородного особняка. План следующий: перед выездом я незаметно залезу к тебе в багажник, ты приедешь к шефу самым первым из всей компании и надежно спрячешь меня внутри дома так, чтобы я лично, собственными ушами слышал абсолютно каждый ваш разговор за игорным столом. После окончания встречи ты уедешь с усадьбы самым последним, когда я уже буду бесшумно лежать обратно в твоем багажнике. Как только мы благополучно пересечем городскую черту, я тут же протягиваю тебе чип со съемкой и навсегда забываю обо всей этой любовной интриге. В конце концов, к нашему расследованию это не имеет прямого отношения. Хотя, как посмотреть: служебный роман с непосредственной подчиненной — из этого при желании тоже можно выжать неплохую статью для прокурора.
— Нет-нет, это сугубо личное дело, Джон! — лихорадочно замахал руками директор, напряженно соображая. — Только подумай сам, где конкретно я смогу тебя там укрыть? — Он на минуту нахмурился, перебирая в памяти комнаты поместья. — Есть идея! В хозяйственной комнате на первом этаже. Там хранятся исключительно швабры, чистящие средства, щетки и ведра для уборки. Да, там имеется рабочий кран с водой и даже отдельный санузел для обслуги. Прислуги в этот день в особняке не будет, Род всегда предусмотрительно распускает весь штат по воскресеньям. Прямо над этим помещением, на втором этаже, расположена большая гостиная, где мы обычно и устраиваем наши игры. Каминный дымоход оттуда спускается вертикально вниз прямо через эту хозяйственную каморку, а затем массивная квадратная труба из красного кирпича сворачивает сквозь несущую стену в другой зал первого яруса. Тебе достаточно будет аккуратно вынуть всего один незакрепленный кирпич из кладки дымохода, и ты потрясающе, до единого вздоха будешь слышать всё, что происходит наверху у стола. Только умоляю, обязательно возьми этот видеочип с собой, не забудь! Кстати, а ведь это действительно блестящая, гениальная задумка! — Труни буквально впился глазами в лицо Джона, с замиранием сердца ожидая его окончательного вердикта.
— Что ж, это уже совсем другой, вполне конструктивный разговор, — удовлетворенно ухмыльнулся следователь. — Вот только учти: отныне вся полнота ответственности за мою безопасность целиком и полностью лежит на тебе. Если ты умышленно провалишь операцию или хотя бы намеком дашь остальным игрокам понять, что вас скрытно подслушивает полиция — я раскушу этот финт мгновенно. Моя резервная машина со служебной рацией будет подстраховывать меня неподалеку от съезда с трассы. И в случае форс-мажора я сразу же направлюсь прямиком к твоей Софии, причем выберу для этого самую короткую дорогу из всех возможных.
— Джон, мы договорились! Но только с одним железным условием: до вечера воскресенья этот цифровой чип никто из твоих коллег в Управлении не увидит. По рукам?
Следователь вяло, с легким пренебрежением пожал его протянутую ладонь и бесшумно покинул салон седана. Иномарка директора резко развернулась на асфальте и на высокой скорости умчалась в темноту, а Джон быстрым шагом вернулся к дожидавшемуся его в засаде Вальтеру Бери.
— Начальный этап прошел как по маслу, но самая главная и опасная фаза операции ждет нас в воскресенье, — тяжело вздохнул он, устраиваясь на пассажирском сиденье. — Вот там, Вальтер, мне позарез понадобится твоя профессиональная подстраховка. Будешь караулить у съезда и стеречь мою жизнь, хотя, видит Бог, лучше бы этой пушке так и не пришлось выстрелить. Поехали обратно в Управление.
Шеф убойного отдела еще оставался на своем рабочем месте, и Джон, бережно сжимая в руках портативную видеокамеру, решительным шагом вошел в его кабинет. Рассказывал он долго, дотошно, не упуская ни одной мельчайшей оперативной подробности. Затем напарники подключили Sony к служебному монитору и вместе внимательно просмотрели отснятый материал. Для новичка, впервые державшего в руках шпионскую технику, кадры вышли удивительно удачными, особенно финальная сцена в коридоре пятиэтажки, когда у незадачливого Джеффри Труни предательски поползла вниз белая простыня.
— Абсолютно незаконные, топорные действия, — резюмировал Джек, но произнес это своим обычным, ровным и спокойным тоном, в котором не чувствовалось реального гнева. — Хотя в остальном — признаю, молодец, сукин ты сын. Достал-таки железобетонный компромат. Нет, после подобного позора никто из руководства Фонда жаловаться прокурору точно не побежит. Но на будущее крепко зазубри: что полиция имеет право делать при исполнении, а на что наложено жесткое вето.
После этого Джон детально изложил начальнику свой рискованный план на предстоящее воскресенье.
— Послушай, Джон, — Джек недоверчиво посмотрел на подчиненного искоса, — а что конкретно ты рассчитываешь там услышать, помимо банальных разговоров о подпольных ставках, крупных выигрышах или финансовых неудачах синдиката? Ты искренне полагаешь, что между их тотализатором и нашими кровавыми казнями существует прямая причинно-следственная связь?
— У меня, а вернее сказать, у всего нашего следствия, сейчас имеются два фундаментальных вопроса, — веско произнес молодой сыщик. — «Как» и «зачем». Я очень надеюсь нащупать в особняке верную нить к разгадке именно второго вопроса — зачем кого-то потребовалось скармливать хищникам. Что касается вопроса «как» — тайная любовная связь Линды и директора Труни нам уже слишком многое подсказывает. Старшая сестра совершенно точно замешана в ночных инцидентах. Но весьма вероятно, что в этой схеме она действовала не в одиночку. Всё это время я упрямо бился над технической стороной проникновения в вольеры, и это едва не завело меня в тупик — вся дежурная тройка сотрудников по-прежнему оставалась под подозрением. Напряженно надеюсь, что то, что мне удастся скрытно подслушать в усадьбе Гибсона, наконец-то сдвинет расследование с мертвой точки.
— Согласен, — тяжело вздохнул Джек, побарабанив пальцами по столу. — Оправданный риск в нашей работе куда лучше, чем полный штиль и бесперспективный висяк. Хотя твое ночное мероприятие, прямо скажем, смертельно опасно. А если тебя там случайно обнаружат и на месте решат ликвидировать как свидетеля?
— Кто именно меня ликвидирует? — Джон от избытка чувств даже слегка привстал со стула. — Все эти господа — известнейшие, глубоко уважаемые в городе люди, обремененные семьями, положением в обществе и колоссальным достатком. Неужели они станут поднимать грандиозный криминальный шум из-за пойманого копа? Да если они меня и застукают в каморке, то в худшем случае просто наваляют люлей и с позором вышвырнут за пределы частной территории. К тому же на съезде с трассы меня будет непрерывно страховать Вальтер Бери на гражданской легковушке, и он, заметь, окажется при полном штатном оружии. Нет, шеф, определенный риск присутствует, отрицать глупо, но он вовсе не такой уж грандиозный и страшный. А главное — Джеффри Труни меня ни за что не выдаст подельникам. Более того, в случае шухера он сам станет меня яростно защищать, ведь этот цифровой видеокомпромат нужен ему сейчас как глоток чистого воздуха утопающему. Только пусть директор заранее не обольщается, что флеш-карта достанется ему легко — я еще внимательно посмотрю на реальные итоги нашей воскресной операции.
— Кстати, перед выездом обязательно сними с этого чипа резервную копию в лаборатории, в нашем деле пригодится, — вздохнул Джек, ставя подпись на бланке. — Ну что, давай, действуй. Если экстренно потребуется силовая помощь — запрашивай, патрульные экипажи будут наготове. Мы слишком крепко застряли с этим тройным убийством, так что давай, парень, сделай хоть что-нибудь.
Следователь вежливо попрощался и вернулся к своему рабочему столу, погрузившись в глубокие раздумья. Достав из папки заветный список друзей Джеффри Труни, он еще раз медленно прошелся взглядом по именам и внезапно зафиксировал одну приметную деталь: абсолютно все фигуранты перечня, за исключением самого Рода Гибсона, занимали исключительно наемные руководящие посты в различных крупных фирмах города. Другая архивная справка, уже чисто финансового характера, которую Джек ранее затребовал по своим конфиденциальным каналам, наглядно доказывала: никаких собственных независимых предприятий или личных фабрик у этих директоров за душой не числилось. Весь их бизнес замыкался на Рода Гибсона и его колоссальный многопрофильный Фонд. Но при этом все одиннадцать человек являлись немногочисленными акционерами этого Фонда, а сама структура Гибсона запускала руки буквально во все сферы городской жизни. Здесь присутствовало и масштабное жилищное строительство, и частный зоологический комплекс, и благотворительные организации, и муниципальное благоустройство, и даже закрытые приюты для бездомных. «Этот Род Гибсон просто невероятно, фантастически богат, — потрясенно подумал о хозяине усадьбы Джон. — А все остальные его приятели, словно прожорливые пиявки, намертво присосались к финансовой артерии его благотворительной империи. А может быть, миллионер сам умышленно рассадил их по этим ключевым креслам?» Из этого логически следовало, что участников загородных воскресных встреч связывала между собой далеко не только давняя мужская дружба. Их прочно объединял общий теневой бизнес, и непререкаемым главарем в этой стае являлся исключительно Род Гибсон.
Субботний день Джон целиком посвятил накопившимся домашним хлопотам, а ближе к вечеру самостоятельно подъехал к дому Джеффри Труни. Роскошного седана на привычном месте не оказалось — иномарка директора вырулила во двор лишь час спустя. Следователь покинул салон и быстрым шагом подошел к мужчине.
— В каком часу завтра планируем выезд и на каком конкретно транспорте? — без лишних прелюдий сразу приступил он к делу.
— Ох, Джон, если честно, мне безумно страшно, — тяжело выдохнул Труни, озираясь по сторонам. — А вдруг тебя на территории усадьбы кто-нибудь случайно засечет? Ладно, бог с ним... Цифровая флеш-карта со съемкой завтра железно будет при тебе? — Детектив молча утвердительно кивнул. — В таком случае ровно в шесть часов утра жду тебя здесь, на этом самом месте. Я заранее приготовлю для тебя максимально уютное и чистое пространство в багажнике, гарантирую — костюм не испачкаешь. А выберешься наружу только тогда, когда я лично открою крышку. У Рода Гибсона на въездных воротах круглосуточно дежурит вооруженная охрана, но тамошний патруль знает меня как облупленного. Я — единственный человек во всем Фонде, кому хозяин официально позволяет появляться в его поместье в любое время суток. — В хриплом голосе директора неожиданно проскользнула отчетливая нотка чванливой гордости.
— Чего же ты тогда свою красавицу Линду туда ни разу не привез, раз у тебя там такие безграничные привилегии? — ехидно усмехнулся сыщик.
— Она сама наотрез упиралась, — недовольно поморщился Труни. — Я предлагал ей подобный загородный отдых, и далеко не один раз. Ладно, — он еще раз нервно осмотрел пустую улицу. — Ну, давай, до завтрашнего утра.
Джон вернулся к себе, оставил дежурную легковушку прямо под окнами квартиры и сразу набрал номер Вальтера Бери. Напарники твердо договорились выехать со двора в половине шестого, так что следователь отправился спать гораздо раньше своего обычного времени, предварительно заведя старый надежный будильник.
Утренний звонок застал его врасплох — Джон долго тер глаза, в первые секунды спросонья вообще не соображая, что происходит. Но затем резко подскочил с кровати, молниеносно привел себя в рабочую форму и тщательно проверил исправность портативного диктофона. Служебный пистолет он, немного поколебавшись, осознанно оставил лежать в ящике письменного стола. После этого сыщик потратил несколько минут на поиски своей самой массивной слесарной отвертки с плоским широким шлицем и уверенным движением засунул инструмент в глубокий внутренний карман пиджака. Заметив в окно припарковавшуюся у подъезда резервную машину Вальтера, Джон быстро спустился по лестнице. Ровно в шесть ноль-ноль они уже стояли у ворот дома Труни.
— А это еще кто такой? — исполнительный директор зоопарка настороженно и враждебно уставился на сидевшего за рулем Вальтера.
— Мое надежное оперативное прикрытие, — прохладно ухмыльнулся Джон, поудобнее перехватывая портфель. — Если ты или твои высокопоставленные приятели вздумаете выкинуть против меня какой-нибудь сомнительный фокус — этот человек без раздумий перестреляет вас всех поодиночке. Он очень опытный и суровый полицейский.
— Да ты с ума сошел, Джон! — испуганно зашептал Труни, бледнея. — Что вообще наглого может случиться на закрытой усадьбе? Ну, найдут тебя в худшем случае, так просто без шума вышвырнут за пределы периметра. Ты ведь меня в любом случае не сдашь, а шеф верит мне как самому себе.
— Не бойся, Вальтер не станет парковаться прямо перед носом у твоих сторожей, — ободряюще похлопал его по плечу следователь. — Ну так что, я забираюсь?
Внутри багажника немецкого седана оказалось на удивление просторно и абсолютно темно. Тщательно оберегающий свою репутацию Труни предусмотрительно подстелил на пол несколько мягких шерстяных одеял и даже заботливо положил под голову маленькую дорожную подушечку, так что ехать сыщику было вполне комфортно. Вскоре тяжелый кузов плавно качнулся, машина начала стремительно набирать скорость, и по характерному ровному гулу Джон понял, что они благополучно выехали на загородную скоростную трассу. Значит, примерно через пятьдесят километров предстоял крутой поворот. Так оно в итоге и случилось: спустя полчаса колеса седана ощутимо зашуршали по мелкому гравию, а затем седан полностью остановился.
— Мистер Джеффри, доброе утро, — донесся до слуха затаившего дыхание следователя глухой мужской голос снаружи. — На часах ведь еще только восемь утра, а мистер Гибсон и остальные господа планировали собраться ближе к десяти.
— Знаю, Генри, прекрасно знаю, — ровным, будничным тоном отозвался директор зоопарка. — Просто мне сегодня почему-то совершенно не спалось. Думаю, я как раз успею спокойно вздремнуть часок-другой на хозяйском диване в гостиной, пока вся наша честная компания подтянется к усадьбе.
Иномарка плавно тронулась дальше, преодолела еще пару сотен метров по аллее поместья и наконец окончательно замерла, а двигатель заглох. Джон услышал, как Труни выбрался из салона и негромко хлопнул водительской дверцей, после чего вокруг воцарилась звенящая утренняя тишина. Однако не прошло и пяти минут, как массивный замок багажника сухо щелкнул, крышка взмыла вверх, и следователь вынужден был сильно зажмуриться от ударившего в лицо яркого солнечного света. Они стояли на закрытой мощеной площадке аккурат возле великолепного, роскошного двухэтажного особняка.
— Вылезай скорее, — нетерпеливо скомандовал Труни, затравленно озираясь по сторонам. — В доме сейчас абсолютно чисто, ни единой души. Давай шевелись, а то вдруг еще кому-то из наших акционеров сегодня тоже не спалось на мягких перинах?
Они быстро вошли внутрь особняка, и до слуха Джона сразу же донеслись аппетитные кулинарные ароматы. «Кухня совсем рядом, — мысленно зафиксировал следователь. — Значит, праздничная еда для гостей уже полностью готова, осталось лишь подать её к столу». Джеффри Труни почему-то сразу увлек его за собой вверх по широкой лакированной лестнице из темного дерева. Напарники очутились в просторной, залитой утренним светом гостиной второго яруса. Вдоль стен здесь тянулись роскошные глубокие диваны вперемешку с массивными кожаными креслами, перед каждым из которых покоился изящный журнальный столик. У противоположной стены красовался массивный стеклянный шкаф-витрина, до отказа забитый коллекционным алкоголем на любой, самый взыскательный вкус. На нижних полках стройными рядами поблескивали хрустальные фужеры и тяжелые граненые стаканы для виски.
— Вот именно здесь вся наша честная компания сегодня и будет заседать, — почему-то переходя на испуганный шепот, пояснил директор комплекса. — А вон там, — он указал рукой на дальний угол, — расположен тот самый камин. Он полностью рабочий, сложен на совесть, но разжигаем мы его исключительно в суровые зимние месяцы. Сам видишь, что массивная кирпичная труба дымохода уходит вертикально вверх и падает вниз через перекрытия.
Джон молча кивнул и послушно двинулся за покровителем обратно к деревянным ступеням. В углу просторной прихожей первого этажа следователь заметил неприметную глухую дверь, которую Труни аккуратно отпер своим ключом. Внутри каморки действительно ровными рядами стоял весь инвентарь для технической уборки поместья: швабры, щетки, ведра, а в глубине сияли белизной компактная раковина и унитаз. Из угла стены отчетливо выступал неровный квадрат кирпичного дымохода, который в этом техническом помещении хозяева почему-то не удосужились заштукатурить. Детектив уверенно шагнул внутрь укрытия.
— Короче говоря, план ты понял, сиди здесь тише воды ниже травы, — Труни предостерегающе приложил указательный палец к губам. — Когда игра закончится и все акционеры разъедутся по домам, в особняке останемся только мы с мистером Родом Гибсоном. Я улучу самый удачный, безопасный момент, бесшумно спущусь за тобой, и ты должен будешь молниеносно проскочить на парковку к моему седану. Багажник я защелкивать на замок не стал, просто слегка прикрыл крышку, так что со стороны никто ничего подозрительного не заметит. Залезаешь внутрь, мы спокойно покидаем периметр усадьбы, и на трассе ты передаешь мне заветный видеочип из камеры. Идет?
Джон коротко утвердительно кивнул. Едва тяжелая дверь каморки за ним бесшумно закрылась, он без промедления приступил к технической части операции. К огромной тактической удаче, в углу отыскался старый деревянный табурет, сплошь покрытый потеками давно засохшей разноцветной краски. Придвинув его вплотную к кирпичной кладке, сыщик поудобнее устроился на сиденье. Примерно на уровне его головы, прямо напротив правого уха, располагался нужный каминный кирпич. Достав из внутреннего кармана пиджака массивную плоскую отвертку, Джон принялся аккуратно и методично ковырять старый цементный раствор. Стяжка отламывалась на удивление легко, без лишнего скрежета, и уже через полчаса упорного труда заветный брусок красной глины спокойно и увесисто лежал в его ладони. Следователь тщательно подмел вокруг табурета весь образовавшийся мусор, сбросил мелкие крошки цемента в унитаз и нажал на рывок слива, полностью ликвидировав следы своего присутствия. Прислонившись ухом к образовавшемуся сквозному отверстию, он отчетливо, во всех нюансах услышал, как наверху, в каминном зале второго этажа, Джеффри Труни негромко и фальшиво напевал какой-то популярный мотив. Джон аккуратно устроил портативный диктофон прямо внутри проема дымохода, но запускать запись пока не стал — аппарат хоть и был рассчитан на целые сутки непрерывной работы, тратить заряд впустую не следовало. Опершись спиной о стену, детектив даже умудрился немного вздремнуть в полумраке, но спустя час внезапно вскочил, уловив раскатистый эхо от громогласного мужского голоса на втором этаже. Пальцы сыщика мгновенно нащупали и утопили кнопку старта на диктофоне.
— Ты, Джеффри, как и всегда, оказываешься самой ранней и пунктуальной пташкой в нашем гнезде, — произнес новоприбывший гость. По волевому, властному и раскатистому тону Джон сразу догадался, что в усадьбу пожаловал сам генеральный хозяин — миллионер Род Гибсон.
— Род, доброе утро. Мне сегодня просто почему-то совершенно не спалось дома, — вежливо отозвался директор комплекса. — А где, кстати, все остальные наши господа?
— На часах ведь еще только половина десятого утра, сейчас начнут постепенно съезжаться со всей трассы. О, кстати, легки на помине, вот и Джеймс паркуется. Привет, дружище, проходи к бару! Кто-нибудь из акционеров еще успел подъехать к воротам? Сэм вместе с Лесли, отлично, сейчас они поднимутся к нам в зал.
— В таком случае, господа, давайте для разгона хоть немного промочим горло перед раздачей, — донесся из дымохода характерный хрустальный звон соприкасающихся бокалов. — Обедать изволите во сколько? Еще не проголодались с дороги?
— Давай распорядимся подавать горячее часа в два дня, как обычно, — авторитетно распорядился Гибсон.
Спустя короткое время к трем базовым мужским голосам наверху шумно добавились еще два, затем послышался шорох отодвигаемых кресел — акционеры синдиката рассаживались по местам, и кто-то щедро разливал по стаканам крепкий виски. А ровно в десять часов утра Джон, затаив дыхание в своей темной каморке, скрупулезно насчитал слово «привет» ровно одиннадцать раз. «Фантастически повезло, — с мрачным торжеством подумал следователь, крепче прижимаясь ухом к кирпичной стене дымохода. — Игорный совет собрался в полном составе, до единого человека».
Наверху начались самые обыкновенные, размеренные мужские разговоры: акционеры лениво интересовались делами друг друга, справлялись о здоровье семей и обменивались дежурными светскими новостями. Некоторые голоса из-за акустики кирпичной трубы казались Джону очень похожими, но поскольку он отчетливо помнил лишь резкие интонации Джеффри Труни, то и не пытался судорожно разделять спикеров. Майк и Стивен, о которых следователь до этого знал лишь по рассказам вдовы Свенсона, совершенно точно присутствовали в зале.
— Господа, у меня есть тост, — внезапно раздался тот самый властный, раскатистый голос Рода Гибсона. — К глубокому сожалению, за последнее время это уже третий подобный повод в нашем кругу, но тем не менее... Давайте молча выпьем за покойного Адама Шерстке. Он являлся для всех нас надежным партнером и хорошим, верным другом. — В каминном зале воцарилась гнетущая, минутная тишина, сменившаяся глухим хрустальным перезвоном тяжелых стаканов. — Кстати, Джеффри, может быть, ты наконец снизойдешь до деталей и внятно объяснишь нам, почему парням так чертовски не везет? Что конкретно пошло не по плану на этот раз?
— Да абсолютно то же самое, что и в прошлые разы, — сокрушенно вздохнул исполнительный директор зоопарка. — Адам зашел на пять минут в вольер к гепарду и попросту не сумел выйти обратно. Но ведь он сам лично выбрал этого хищника для своей попытки, вы же все прекрасно помните наши жесткие правила?
— Короче говоря, Труни, ты на этой трагедии уже успел беззастенчиво нагреть руки и стать богаче на целых тридцать тысяч долларов? — иронично рассмеялся хозяин усадьбы.
— Позвольте, Род, но я ведь официально выставил коэффициент пятьдесят тысяч против ваших десяти! — принялся горячо оправдываться директор. — Не знаю, как у вас, господа, но лично для меня вся эта безумная неделя в плане тотализатора закрылась в чистый ноль. И на том спасибо, что при своих остался, сколько поставил — столько назад и забрал. А как дела у остальных участников совета?
— Я лично крупно влетел, просадил на этой раздаче около десяти тысяч, — раздался раздосадованный бас.
— У меня ситуация еще плачевнее — минус двадцать три тысячи из бюджета треста.
— Я чистыми выиграл пять, но разве в нашем положении это серьезные деньги?
— Мне повезло чуть больше, фортуна улыбнулась на двадцать две тысячи.
Высказывались практически все собравшиеся, но в течение следующего получаса ничего принципиально нового для следствия Джон из трубы так и не услышал — мужчины обсуждали сухие цифры прибылей и убытков.
— Честно говоря, после этого последнего случая с Адамом, делать подобные ставки мне стало совершенно неинтересно, — веско обронил один из акционеров. — Я сам готов без раздумий пойти в сектор хищников следующим, прямо в ближайшие выходные.
— Лесли, дорогой мой, я знаю тебя уже добрую четверть века, и мне бы очень не хотелось в следующее воскресенье уныло присутствовать на твоих пышных похоронах, — осадил его миллионер Род Гибсон. В его тоне упрямо сквозило леденящее чувство безграничного сословия и превосходства над соратниками. — И вообще, господа, раз уж зашел этот разговор, я бы настоятельно рекомендовал Джеффри радикально поднять планку. Давай установим новые правила: двадцать тысяч долларов взноса против ста тысяч итогового выигрыша. В чистой пропорции это абсолютно то же самое, но ради такого куша я лично готов стать первым, кто шагнет в следующую открытую клетку.
— Сто тысяч долларов?! — судя по испуганному, сдавленному голосу, Джеффри Труни наверху в ужасе схватился за голову. — Но Род, помилуйте, это же чистой воды грабеж моего ветеринарного бюджета!
— Пока что в этом зале всех нас грабишь исключительно ты один, так что прекрати уныло ныть, — жестко оборвал его Гибсон.
— Род, пойми ты, я ведь так могу в два счета вылететь в трубу и полностью прогореть! — не уступал директор. — Условия для игроков и без того более чем льготные. Продержаться всего пять минут внутри вольера с сытым, полусонным после дневных транквилизаторов животным — это сущий пустяк по сравнению с финальной суммой куша.
— Если это столь плевое дело, Труни, то почему, черт тебя дери, уже трое наших лучших людей так и не сумели выбраться оттуда живыми? — раздался суровый наводящий вопрос из угла.
— А я вам сейчас очень доступно, на пальцах это объясню, — Труни от волнения даже забарабанил ладонью по журнальному столику. — Вот вы каждый день ходите по городским улицам и периодически встречаете там обычных бродячих собак. Многие из них предупреждающе лают на прохожих, некоторые даже агрессивно лезут кусаться. Но человек, который внутренне абсолютно не боится псов, проходит мимо них совершенно спокойно — дворняга лишь гавкнет ему вслед и трусливо отойдет в сторону, поджав хвост. Если же по аллее пойдет другой прохожий, внутри которого сидит паника, собака безошибочно почует этот дикий запах за сто метров. Она станет яростно бросаться на него и непременно попытается вцепиться в плоть. Животный страх — вот единственная истинная причина всех трех смертей! Те трое несчастных, пусть и приняли перед входом рецептурные таблетки клоназепама, но едва за ними захлопывалась железная решетка, их разумом мгновенно овладевал первобытный, дикий физиологический ужас. Паника намертво сковывала им волю, они застывали перед хищниками как безжизненные каменные истуканы. Проснувшееся животное, естественно, моментально улавливало этот флюид запредельного страха, воспринимало его как прямую угрозу своей безопасности и в ту же секунду атаковало беднягу. Я бы сам при необходимости хладнокровно зашел к любому тигру, если бы должностные инструкции не запрещали мне принимать участие в ставках. Просто перед входом я бы принял не одну таблетку для успокоения нервов, а две, дал бы им как следует подействовать и зашел в вольер с абсолютно пустой, холодной головой. Вся проблема сидит исключительно в их собственных черепных коробках, а вовсе не в поведении моих диких кошек!
— Да неужели? — скептически усмехнулся кто-то из сидевших у камина акционеров. — Что ж, в свое время я регулярно мотался на полноценное сафари в Африку, три сезона кряду охотился на львов в саванне. Одного матерого самца пристрелил лично, его шкура до сих пор красуется на стене у меня в кабинете. Короче говоря, этих кошек я не боюсь абсолютно и готов хоть сегодня ночью войти в вольер именно к царю зверей. Ваша ставка принимается, Труни?
— Странно получается: погибли уже трое наших близких соратников, а количество желающих рискнуть шкурой только растет, — покачал головой Род Гибсон. — Джеффри, так что ты в итоге решил по поводу радикального поднятия тарифа? При нынешнем раскладе и новых ставках ты имел бы в бюджете уже шестьдесят тысяч чистыми вместо прежних тридцати.
— Род, раз уж ты столь категорично настаиваешь, я пойду на этот безумный финансовый риск, но запомни — делаю я это исключительно ради тебя и твоего авторитета в синдикате, — после недолгого колебания сдался исполнительный директор. — Только давайте твердо договоримся: сделаем один последний ночной заход на старых условиях, а уже со следующего круга официально перейдем на новый прейскурант.
— В таком случае я убедительно прошу забронировать ближайшую очередь за мной, — веско произнес тот самый акционер, который только что хвастался африканскими трофеями. — И отправьте меня именно к львиному прайду, к самцу или к львице — мне абсолютно всё равно. Я готов зайти на территорию в любой удобный день недели.
— А я тогда забиваю за собой следующую пятницу, — авторитетно провозгласил хозяин поместья. — Из-за жалких пятидесяти тысяч долларов мне и мараться-то не имело никакого смысла. А вот сто тысяч — это круглая, солидная сумма, и я на глазах у всех вас докажу, что с легкостью заберу этот куш из кассы.
— Да подождите вы хорохориться, господа! — в голосе Труни снова отчетливо прорезались панические нотки. — В комплексе сейчас круглосуточно вынюхивает полиция, следователь убойного буквально по пятам ходит, а вы планируете устроить сразу два смертельных захода за одну неделю? Нас же прикроют в два счета!
— Да прекрати ты уныло плакать, Джеффри, — вальяжно осадил его миллионер. — Нас могли бы прикрыть лишь в том случае, если бы дикие хищники вырвались из вольеров, сбежали в город и покусали там случайных прохожих. А здесь перед законом чистая мистика: какой-то сумасшедший экстремал тайно перелезает через забор, вскрывает отмычкой копеечный замок и добровольно заходит в гости к зверю. Администрация-то комплекса в чем виновата? К тому же, если игрок успеет вовремя, за пять минут покинуть клетку, никто в городе и не узнает, что внутри вольера вообще кто-то находился. Просто тем троим беднягам фатально не повезло, только и всего.
— Не бойся ничего, Труни, если возникнут серьезные проблемы — я лично помогу тебе их уладить, — покровительственно добавил Гибсон. — Ты ведь прекрасно знаешь, у меня в мэрии и управлении полиции везде имеются надежные зацепки. Наша игра становится в разы интереснее, раз уж я сам не прочь в неё по-крупному сыграть.
— Тогда давайте официально зафиксируем график, — послышался шорох бумаги, видимо, Труни делал пометки в блокноте. — Во вторник ночью на маршрут выходит Лесли, а в пятницу, уже по новому повышенному тарифу — Род. Деньги, господа акционеры, прошу выложить на стол.
— Отлично. Выдавай нам транквилизаторы.
— Вот, держите, берите сколько требуется, у меня в сейфе запасов предостаточно, я без проблем еще докуплю.
— Послушай, Джеффри, а твой человек внутри смены точно не подведет в решающий момент? — раздался настороженный вопрос из глубины зала.
— А разве этот исполнитель за всё время хоть одного из наших парней подвел? Успокойтесь, там абсолютно всё схвачено и находится под моим жестким контролем.
— Да неужели? А как нам, к примеру, прикажешь проверять подлинность выигрыша? Если Лесли благополучно зайдет к львам и успеет выйти наружу, как доказать остальным акционерам, что он действительно перешагнул порог вольера? Всё это пока основывается лишь на честном слове твоего человека. Ты ведь можешь банально ему приплатить, и мы в синдикате никогда не узнаем истины.
— Вы что, господа, всерьез посмели заподозрить меня в корыстном обмане? — искренне рассмеялся Джеффри Труни. — Ну, ладно, раз пошла такая недоверчивая цепочка, у меня есть один идеальный выход. Пусть следующий участник и все последующие игроки в обязательном порядке берут с собой компактную фотокамеру. Маленькую, карманную. Во время ночных экскурсий там половина толпы безостановочно щелкает вспышками, так что со стороны это не вызовет ровным счетом никаких подозрений у зевак. Находясь внутри клетки, игрок обязан сделать хотя бы один четкий снимок хищника с близкого расстояния — изнутри вольера ракурс будет виден безупречно. А после прогулки эта фотография ляжет на наш игорный стол, и ни у кого из акционеров больше не останется ни малейших сомнений в честности победы.
— Вот это — уже совсем другой, абсолютно деловой разговор, — одобрительно прогудел Род Гибсон. — Я полностью согласен, при таком раскладе всё будет кристально чисто.
— Да неужели? — скептически усмехнулся кто-то из присутствующих. — Послушай, Труни, с самого момента, как мы ввязались в твою теневую авантюру, я упрямо пытаюсь понять: а что конкретно эта игра дает лично тебе? Ведь если во вторник Лесли благополучно выберется из вольера со львом, а в пятницу Род точно так же живым и невредимым покинет территорию пумы, ты ведь попросту обанкротишься. Ты влетишь сразу на девяносто тысяч долларов!
— А если они оба не выйдут обратно? — ледяным, расчетливым тоном парировал исполнительный директор. — В таком случае я чистыми заработаю шестьдесят тысяч. Это вам, господа акционеры, не копеечные ставки на ипподроме. Или кто-то в этом зале искренне сомневается, что у меня в сейфе найдется подобная сумма для выплат?
— В наличии у тебя шуршащих купюр я как раз ни капли не сомневаюсь, ты у нас еще тот прожженный жук, — рассмеялся бас из угла. — Неужели ты всерьез идешь на такой колоссальный риск, уповая лишь на человеческий страх?
— Именно так, — твердо отрезал Джеффри. — Я же вам только что всё четко, ясно и научно объяснил. К тому же, если подбить промежуточные итоги, тотализатор пока складывается исключительно в мою пользу.
— Смотри, Труни, капризная фортуна в любой момент может повернуться к твоему ветеринарному бюджету задом, — кто-то весело хмыкнул, поддержанный одобрительным гулом.
— Так, короче говоря, господа, — послышался сухой шелест банкнот, — это взнос Лесли, а это — доля Рода, пересчитывать купюры на глазах у партнеров не стану, верю на слово. Успокоительные таблетки клоназепама, как я погляжу, вы уже из коробки благополучно разобрали. Именные входные билеты на полуночный обход я оставлю здесь на каминной полке. Скажете дежурному на контроле, что вы лично от Джеффри, только огромная просьба — не орите об этом на всю улицу перед толпой зевак. Род, ты для своей пятничной ходки так и не выбрал конкретное животное.
— А кто из крупных обитателей у тебя в секторе хищников вообще остался доступен? — лениво поинтересовался миллионер.
— Выбор огромный: пятнистый ягуар, скрытный леопард, лев со львицей, семейство полярных белых медведей с подрастающим детенышем, огороженное озеро с крокодилами, пума... Да много чего, экзотики гарантированно хватит на всех акционеров. Ну или при желании можете выбрать проверенных бойцов — тех же тигров или гепарда.
— Да ты с ума сошел, Труни! — возмутился Лесли. — Эти кошки уже успели попробовать свежей человечины, у них теперь инстинкты обострены до предела. А лезть к белой медведице, охраняющей детеныша — это не регулируемый риск, а чистое, гарантированное самоубийство.
— Да ладно вам паниковать, глухой ночью они все под действием снотворного мирно спят как сурки, — примирительно хмыкнул директор. — Кстати, в качестве экзотического экстрима могу предложить герметичный террариум с королевскими кобрами, песчаными эфами и прочими ядовитыми гадами. На вольер с бурыми медведями даже не рассчитывайте — это слишком просто и скучно, они у нас абсолютно неагрессивны и закормлены посетителями.
— Пожалуй, я остановлю свой выбор на пуме, — веско провозгласил хозяин загородной усадьбы Род Гибсон. — Мне всегда искренне нравилась её грациозность, опасная пластика. Она внешне похожа просто на очень крупную, изящную черную кошку.
— Как тебе угодно, Род. Пума так пума, я сделаю соответствующую пометку в графике, — согласился Джеффри. — Только крепко помните наше новое железное условие: со следующей недели абсолютно все игроки берут с собой карманные фотокамеры. Не забудьте, господа, без четкого снимка зверя изнутри вольера выигрыш акционеру не засчитается. — Из дымохода снова донеслись согласные одобрительные реплики.
Джон украдкой бросил взгляд на светящийся циферблат наручных часов. Тайное заседание синдиката тянулось мучительно долго, мужчины беседовали уже без малого два часа. Наконец сквозь кирпичную кладку вновь пробился властный голос миллионера:
— Ну а теперь, господа, самое время хорошенько перекусить с дороги. Джеффри, сгоняй-ка быстро вниз на кухню. Там повара уже всё полностью приготовили и упаковали, тебе останется лишь принести подносы сюда в зал. И смотри, не забудь захватить те пикантные соусы, как в прошлый раз.
Наверху возобновились ленивые разговоры. Заговорщики продолжали обсуждать внутреннюю кухню зоологического комплекса, но теперь мужчины лишь лениво делились друг с другом общими мыслями и дилетантскими предположениями о повадках зверей.
Затем следователь чуть было окончательно не уснул в своем тесном укрытии. Наверху в каминном зале акционеры увлеченно обедали, и в кирпичной трубе раздавался лишь мерный стук столовых приборов — мужчины почти не разговаривали. Только после двух часов дня сытая беседа возобновилась, но она носила сугубо коммерческий, деловой характер. Джон ровным счетом ничего не понимал в хитросплетениях акций и долей Фонда, а потому просто отрешенно сидел на табурете и слушал монотонный гул. Ровно в пять часов вечера высокопоставленные гости Рода Гибсона начали постепенно расходиться. Дождавшись, пока шаги наверху полностью стихнут, детектив аккуратно извлек диктофон из проема, бесшумно задвинул тяжелый красный кирпич на его законное место и смел остатки пыли. Лишь около шести вечера деревянная дверь каморки тихо отперлась снаружи, и показавшийся на пороге взмокший Джеффри Труни нервным жестом махнул ему рукой. На цыпочках добравшись до выхода, Джон проскользнул на мощеную парковку и молниеносно залез в уже знакомый темный багажник. Немецкий седан плавно тронулся с места и вскоре уже на максимальной скорости мчался по загородной трассе. Спустя полчаса колеса резко вильнули в сторону, иномарка замерла у обочины в тени раскидистых деревьев, и крышка багажника сухо щелкнула. Метрах в пятидесяти позади них предусмотрительно притормозил и гражданский автомобиль Вальтера Бери, не глуша мотор. Джон спокойно выбрался наружу, подошел к водительской дверце Труни и уверенно уселся на переднее пассажирское сиденье.
— Ну что, доволен, Кетчем? — тяжело дыша, хмуро поинтересовался директор зоопарка. — Давай сюда мою видеозапись, как договаривались.
— Подожди, Джеффри, не гони коней, — следователь явно не испытывал ни малейшего желания спешить. — В нашем общем производстве только что внезапно открылись новые, весьма пикантные оперативные обстоятельства. Почему ты в кафе наотрез отказался сообщить мне, что напрямую причастен к этим жутким казням в вольерах?
— Я?! Причастен к убийствам?! — Труни от возмущения едва не подпрыгнул до потолка салона. — Да я просто технически организовываю их полуночные визиты, и то действую исключительно извне!
— А кто в таком случае обеспечивает им беспрепятственный проход и делает всю остальную грязную работу внутри комплекса? — Джон в упор взглянул на собеседника.
— Джон, у нас изначально не было уговора на подобные расспросы, — окончательно занервничал директор, барабаня пальцами по рулю. — Выдавай мне флеш-карту, и мы цивилизованно расходимся в разные стороны. Я свое мужское обещание выполнил от и до. И вообще, если тебе так важно знать, вся эта безумная идея со смертельными ставками принадлежала вовсе не мне. Я в этом синдикате — лишь исполнительный подручный, не более.
— В таком случае не приставай ко мне со своим обменом, — ледяным, серьезным тоном отрезал сыщик. — Что ты мне, по сути, сейчас предоставил? Банальную диктофонную запись? Да, это весомая улика для убойного отдела, но далеко не самый главный козырь для суда. Может быть, мы прямо сейчас вместе проследуем в Главное управление, и ты чистосердечно напишешь мне собственноручное признание под протокол?
— Да ты с ума сошел, полицейский! — Труни побелел от ужаса. — Да они же меня после такой бумаги в тот же день за яйца в подворотне подвесят! Нет, Джон, у нас такого договора не было. Ничего больше рассказывать, а уж тем более официально подписывать я не стану. Я и так сегодня ради тебя сделал в десять раз больше, чем физически мог.
— Ладно, бог с тобой, — детектив прекрасно видел, что директор от дикого страха перед Гибсоном окончательно свернулся в тугой колючий клубок, словно загнанный еж, и разворачивать его сейчас силой было бесполезно. — Тогда слушай мое последнее, окончательное условие, и компромат гарантированно твой. Ты упрямо не желаешь выдавать следствию своего тайного человека из ночной смены, ни в чем не хочешь признаваться и наотрез отказываешься от протоколов. Что ж, чисто по-человечески я тебя прекрасно понимаю, Джеффри. В таком случае свою заветную видеозапись с простыней ты получишь ровно через неделю, на этом же самом месте. Но только тогда, когда лично вернешь мне портативный диктофон, который я сейчас оставлю на этом сиденье. На его чистую память ты обязан будешь до единой секунды записать весь ваш следующий разговор по поводу функционирования тотализатора. Как сам видишь, я проявляю колоссальное благородство: мог бы прямо сейчас пытать тебя в камере, шантажировать крахом карьеры, силой вырывать имена соучастников и заставить подписать любые бумаги, но я этого цинично не делаю. Надеюсь, ты по достоинству ценишь мою профессиональную любезность?
— Джон, ты... ты просто редкая полицейская сволочь! — в сердцах грязно выругался Труни, едва не плача от бессильной ярости. — Что, мне теперь еще одну мучительную неделю вообще не спать из-за тебя?!
— Ничего, семь дней пролетят быстро, а на пенсии доспишь, — с широкой, издевательской улыбкой резюмировал Джон. Он ловко извлек из пластикового корпуса диктофона миниатюрный флеш-чип с бесценной записью признаний синдиката, аккуратно спрятал трофей в глубокий внутренний карман пиджака, а на его место засунул чистую, пустую карту памяти. После этого следователь небрежно опустил аппарат на соседнее кожаное сиденье, толкнул тяжелую дверцу и уверенно вышел на асфальт трассы. Джеффри Труни от такой фантастической наглости словно полностью онемел, так и застыв за рулем с открытым ртом и не проронив вдогонку ни единого слова.
Быстрым шагом дойдя до дожидавшейся его легковушки Вальтера Бери, Джон устроился на переднем сиденье, и напарники незамедлительно взяли курс к его дому. Благополучно высадив следователя у подъезда, патрульный развернул кузов и на высокой скорости погнал машину обратно в Управление — сдавать технику Фредди и оформлять материалы.
«Вот и вся разгадка, проще некуда», — со странной, давящей грустью подумал Джон, глядя в темный потолок своей спальни. Все эти высокопоставленные господа являлись самыми обыкновенными, пресыщенными сумасшедшими, которые ради порции острого адреналина хладнокровно изобрели для себя новую смертельную забаву. Принципиальный вопрос «зачем» отныне был закрыт навсегда. Завтра утром следователь планировал передать бесценную аудиозапись Джеку, оставалось лишь дождаться реакции сурового начальника. А вот на вопрос «кто» Джон твердо намеревался ответить самостоятельно, оперативно организовав ночные засады в ближайший вторник и пятницу. При этом внутри него не оставалось ни малейших сомнений в том, что в зловещую схему тотализатора прежде всего была намертво вплетена Линда — именно по этой причине перепуганный Джеффри Труни с таким яростным упорством отказывался выдавать следствию её имя. Детектив аккуратно переставил флеш-чип памяти в свой старый рабочий аппарат и еще раз внимательно прослушал всю фонограмму до самого конца, вернее, до того момента, где стихали разговоры о вольерах — коммерческие дела Фонда сыщика совершенно не интересовали. «Удивительно, — Джон вдруг мысленно зацепился за испуганную реплику директора в салоне седана. — Кто же на самом деле являлся истинным архитектором этой подпольной русской рулетки, если сам Джеффри Труни был в ней лишь подручным? Кто-то ведь первым закинул эту безумную мысль в их закрытый круг, а остальные акционеры с восторгом её поддержали. Кто бы это мог быть? Желающих продолжать смертельное шоу среди них хватало, если не сказать больше. А вдруг автором идеи выступал кто-то из уже погибших игроков?» Размышляя над этой загадкой, следователь незаметно для себя прямо в одежде крепко уснул в глубоком кресле, а проснувшись посреди ночи от затекших мышц, просто на автомате перебрался на кровать.
В понедельник утром они с шефом убойного отдела уже вместе сосредоточенно слушали оперативный аудиоматериал в закрытом кабинете. Выражение лица Джека стремительно менялось, проходя все стадии от глубокого изумления до яростного гнева в зависимости от цинизма звучавших из динамика реплик. Едва разговоры заговорщиков переключились на обсуждение кулинарных соусов, Джон уверенным движением пальца отключил питание аппарата.
— Ну что, Джон, если твоей главной целью являлось до глубины души поразить своего старого начальника, то можешь не сомневаться — тебе это блестяще удалось, — Джек тяжело откинулся на спинку кресла, шумно выдыхая воздух через ноздри. — Признаю, у тебя имеется какое-то фантастическое, звериное сыщицкое чутье. До последнего мгновения я не особо верил, что услышу в этой каминной трубе нечто подобное. Теперь, по крайней мере, наш базовый вопрос «зачем» отпадает сам собой.
— Организовав одну или две скрытые засады завтра ночью и в предстоящую пятницу, мы с Вальтером Бери гарантированно ответим и на финальный вопрос «кто», — твердо заверил руководителя молодой сыщик. — И тогда это громкое тройное производство можно будет официально закрывать.
— Закрывать? — Начальник отдела убийств грустно, с глубоким скептицизмом усмехнулся, глядя на подчиненного как на наивного ребенка. — И кого конкретно, позволь мне поинтересоваться, мы в итоге станем судить по всей строгости закона? Того несчастного стрелочника из ночной смены, который за пару сотен долларов помогал этим безумцам открывать решетки? А как быть с самими высокопоставленными зачинщиками тотализатора? Все эти господа шли и продолжают добровольно шагать в лапы к хищникам исключительно по собственной воле. Они прекрасно, до малейших нюансов осознавали колоссальный смертельный риск, но упрямо продолжали ставить деньги на кон. К тому же подобный контингент акционеров юридически невероятно сложно в чем-то аргументированно обвинить. У Рода Гибсона все суды, прокуратура и городская мэрия в кармане сидят, да наш собственный генеральный начальник Управления полиции знает миллионера лично и регулярно жмет ему руку на приемах. Какую конкретно статью уголовного кодекса мы сможем им предъявить на предварительном слушании? На закрытую территорию комплекса они проникали абсолютно официально, легально купив входные билеты на экскурсию. Внутри вольера оказывались по личному добровольному волеизъявлению. Единственная реальная зацепка для убойного отдела — это, на мой предвзятый взгляд, фальшивая, нечестная игра со стороны организаторов, но руководит всем этим процессом, по всей видимости, один Джеффри Труни. Те трое погибших заходили к зверям по собственной инициативе, веря в безопасность, а вот выйти обратно на аллею физически не смогли, поскольку створку им снаружи никто вовремя так и не отпер. Кому это виделось наиболее выгодным? Естественно, Труни — он банально делал на чужих смертях колоссальные деньги, спасая свой ветеринарный бюджет от выплат. Так что из всей этой честной компании под реальный суд мы с огромным трудом сможем притянуть исключительно его одного, да и то — лишь в том случае, если внутренний сообщник из смены расколется на первом же допросе и подпишет протокол. А если этот исполнитель проявит характер и наотрез откажется говорить? Что тогда делать станешь, детектив?
— Я не слишком силен в тонкостях судебных обвинений, мое дело куда более простое и приземленное — вовремя найти и надежно обезвредить гадину, — жестко парировал Джон. — И на эту финишную прямую я, шеф, уже официально вышел.
— Ну что ж, завтра ночью и посмотрим на твои успехи. Вы же с Вальтером Бери вдвоем точно управитесь? — Джек заинтересованно прищурился.
— Естественно. Прямо напротив вольеров хищников, через узкую прогулочную дорожку, тянутся густые, плотные заросли декоративного кустарника. Там мы с напарником скрытно и засядем.
— А если этот азартный безумец Лесли всё-таки перешагнет порог вольера, и ситуация выйдет из-под контроля, что конкретно вы тогда станете предпринимать? — начальник отдела убийств озабоченно побарабанил пальцами по столу. — Вам на месте засады позарез нужен Томас или, что еще лучше, совершенно посторонний человек, который бы в совершенстве владел помповым ружьем и сумел при малейшей угрозе мгновенно засадить разъяренному льву усыпляющую пилюлю. Кстати, а давай мы именно так и поступим! Я сегодня же по своим каналам неофициально вызову на дежурство опытного специалиста из государственного зоопарка. Только вот ведь какая закавыка: тебя, Джон, в комплексе Гибсона уже буквально каждая собака в лицо знает, да и дежурный охранник на воротах наверняка не посвящен в наши оперативные игры. Вам троим придется скрытно проникнуть на территорию под самый конец рабочего дня и надежно затаиться в зелени. Можете сразу забирать с собой и Вальтера. Вы втроем сумеете там бесшумно раствориться в кустах?
— Конечно, без проблем, — уверенно кивнул следователь. — Вдоль всего металлического ограждения высажена сплошная живая стена кустарника высотой чуть не с молодое дерево. В той глухой зоне вообще никто никогда не ходит, даже Томас во время своих обходов туда не заглядывает.
— В таком случае на этом и порешим. В каком часу комплекс официально закрывается для публики?
— В девять вечера. И в эту же самую секунду на дежурство заступает ночная смена «семейного подряда».
— Значит, вы втроем зайдете через центральные ворота ровно в восемь вечера, — Джек быстро делал пометки в блокноте. — Спецружье наш приглашенный снайпер надежно спрячет под длинным плащом, ампулы с анестетиком распределит по карманам. Стойте с Вальтером вдвоем у кассового павильона, я лично подробно опишу стрелку ваши приметы. Входные билеты в кассе в такой час точно найдутся — перед закрытием туда уже почти никто из горожан не заглядывает. В крайнем случае, если возникнут заминки, просто предъявишь кассирше свое служебное удостоверение. — Шеф удовлетворенно откинулся на спинку кожаного кресла. — Заветную диктофонную флеш-карту пока оставь мне на столе, я под вечер прослушаю весь материал еще раз с блокнотом и крепко подумаю над юридической стороной.
Джон вежливо попрощался, вышел из кабинета руководителя и уселся за свой рабочий стол. Предпринимать какие-то самостоятельные шаги до вечера не имело практического смысла — Джек на его глазах буквально за пять минут виртуозно распланировал всю силовую фазу операции. Спустившись на парковку, следователь подробно ввел в курс дела Вальтера Бери; патрульный коп, как и всегда, схватывал любые тактические указания буквально на лету.
— А теперь поехали на рандеву к Джеффри Труни, — скомандовал Джон, устраиваясь на пассажирском сиденье, и прямо на ходу набрал номер исполнительного директора.
— Что тебе еще от меня позарез понадобилось? — с глухим, нескрываемым раздражением отозвался в трубке мужской голос.
— Встречаемся ровно через час в том же самом кафе, — сухо отчеканил сыщик и решительно нажал кнопку отбоя.
На этот раз к назначенному сроку следователь прибыл первым, а спустя десять минут в дверях заведения показалась приметная фигура Труни.
— Ну и какая новая прихоть у убойного отдела? — грубо и вызывающе поинтересовался директор, едва опустившись на соседний стул. — Или у тебя, детектив, наконец-то проснулась остаточная совесть, и ты привез мне флеш-карту с компроматом?
— Не петушись раньше времени, Джеффри, — осадил его Джон, когда мужчина устроился за столиком. — Послушай меня внимательно: я сегодня очень подробно беседовал со своим мудрым руководством. Под реальный уголовный суд из всей вашей воскресной компании высокопоставленных игроков не пойдет абсолютно никто, кроме тебя одного. Твоих пресыщенных дружков закон не достанет. Не проще ли тебе прямо сейчас облегчить свою участь, сдать следствию имя своего тайного исполнителя внутри комплекса и цинично свалить всю вину за смерти на него? Мы этого человека в любом случае поймаем, это лишь вопрос времени.
— Знаешь, Джон, я далеко не такой круглый дурак, каким ты меня здесь пытаешься выставить, — Джеффри Труни горько, со зловещим торжеством усмехнулся сыщику прямо в лицо. — И ты в каминной трубе своими ушами прекрасно слышал, в какой именно компании и под крылом каких колоссально влиятельных людей я нахожусь. Что будет происходить дальше — я досконально знаю наперед. Вы завтра ночью устроите скрытую засаду у клеток хищников и с поличным поймаете моего ночного помощника. А вот расколется этот исполнитель на допросах в Управлении или проявит характер — это уже исключительно его личные проблемы, меня они не волнуют. Только учти: при тебе на совете всё было жестко оговорено, и сорвать завтрашний полуночный визит Лесли ко львам я физически не могу. Ловите кого хотите, допрашивайте с пристрастием, вот только вряд ли этот человек скажет вам хоть одно слово против меня.
— А если всё-таки не выдержит давления и заговорит под протокол? Ты что же, Труни, так спокойно и безропотно пойдешь под конвоем на скамью подсудимых? — Джон хитро прищурился, ловя бегающий взгляд директора.
— Я абсолютно уверен, что этот человек не проронит ни слова, и вскоре ты сам в этом наглядно убедишься, Кетчем, — Джеффри Труни высокомерно хмыкнул, возвращая себе былую уверенность. — Да и что конкретно вы сможете ему инкриминировать? Лесли официально попросил сотрудника открыть вольер, тот пошел навстречу и выполнил просьбу. Банальное нарушение внутренних должностных инструкций — это еще далеко не повод для уголовного суда, а большего вам в Управлении предъявить ему будет попросту нечего.
— Зато мне будет что авторитетно заявить твоей закрытой компании акционеров, — ледяным тоном парировал Джон. — Я сообщу им, что в первых трех случаях запертым внутри мужчинам никто даже не планировал открывать решетку обратно. И выгодно это финансовое членовредительство виделось в первую очередь тебе одному. Ты на этих смертях цинично зарабатывал колоссальные деньги.
— Мои партнеры меня слишком хорошо знают и ни за что не поверят в подобную чушь. Тем более что завтра ночью дверь вольера гарантированно будет отперта вовремя.
— То есть ты осознанно идешь на чистую потерю десяти тысяч долларов ради Лесли?
— Разве в нашем кругу это серьезные деньги, Джон? — директор пренебрежительно махнул рукой. — Зато после этого захода я буду выглядеть абсолютно чистым и честным перед всеми инвесторами.
— А с миллионером Родом Гибсоном в пятницу ты как планируешь поступить? Решетка за его спиной окажется открыта или наглухо заперта на замок?
— Да кто тебе вообще наплел, будто прошлым жертвам умышленно не открывали дверь? — Труни раздраженно дернул плечом. — Это исключительно твоя личная рабочая версия, детектив, и юридически подтвердить её ты ничем не можешь.
— У меня в материалах дела имеются четкие отпечатки окровавленных пальцев Блека на внутренней стороне прутьев. Это прямо доказывает, что несчастный отчаянно пытался выйти на аллею, но замок не поддался. К тому же, когда оперативная группа прибывала на место происшествия, дверь неизменно оказывалась заперта снаружи на ключ. Думаешь, для присяжных этих улик будет мало?
— И каким образом ты умудришься пришить этот технический момент лично ко мне? — Труни впервые за всё время разговора довольно улыбнулся. — Даже если события и развивались подобным образом, имела место трагическая халатность дежурного, обычная ошибка исполнителя на посту. Я никаких указаний запирать людей заживо не давал и близко. Ты ничего не докажешь в суде, Джон. Вот увидишь, мои адвокаты с легкостью выкрутятся на заседаниях.
— Но кто-то в итоге всё равно сядет в тюрьму на приличный срок, — грустно констатировал следователь. — И случится это исключительно по твоей прямой вине.
— Знаешь что, ... Я готов сделать тебе один роскошный подарок, если ты действительно в грядущее воскресенье вернешь мне заветную флеш-карта из камеры. Я лично назову тебе полное имя того человека, который отпирал и запирал вольеры, даже если ваша доблестная полиция к тому моменту еще не вычислит его самостоятельно. И я даже собственноручно подпишусь под этими показаниями, если потребуется. Но учти: этот благородный шаг я сделаю лишь в ту секунду, когда компромат окажется у меня в руках.
— Ну, в таком случае договорились, — заметно оживился Джон. — Надо же, как тебе безумно хочется заиметь этот цифровой чип! Ты ради него готов без раздумий сдать своего собственного верного пособника. Похоже, ты действительно находишься под колоссальным, железным каблуком у своей Софии. У меня на этом всё. — Следователь решительно поднялся со стула и опустил на столик крупную купюру. Они вместе вышли на залитый солнцем тротуар, и детектив снова с легкой иронией предложил подвезти Труни на служебном автомобиле. — Привыкай к казенному транспорту, Джеффри. Вполне вероятно, что в скором времени всё повернется совсем не в твою пользу.
— Глубоко ошибаешься! — злобно крикнул вдогонку директор и поспешил скрыться в салоне своего седана.
Весь оставшийся понедельник Джон безвылазно провел в Управлении за оформлением оперативных бумаг. Вечером, прямо перед уходом со смены, шеф Джек конфиденциально подтвердил, что все бюрократические вопросы улажены: в засаде с ними действительно примет участие штатный снайпер из городского питомника, и зовут этого парня Сэм.
Ночью следователь спал отвратительно, его мучили бессвязные, удушливые кошмары, и он проснулся в холодном поту задолго до звонка будильника. Выйдя утром на улицу, Джон заметил бурые следы сильного ночного ливня на асфальте, но солнце уже с рассвета жарило как сумасшедшее. Вода стремительно испарялась, поднимаясь густым маревом в воздух, дышать в кварталах было невыносимо тяжело. Детектив уныло подумал, что в городе сейчас установилась стопроцентная тропическая влажность.
Вторник пролетел в бесконечной бумажной рутине и жестких инструктажах Джека — шеф убойного отдела согнал их с Вальтером Бери в свой кабинет и детально разобрал карту операции целых три раза подряд. Ближе к вечеру Джон ненадолго заскочил к себе на квартиру и переоделся во всё темное, не стесняющее движений. Вальтер поначалу явился на дежурство в официальной полицейской форме, но перед самым выездом тоже переоделся в гражданский неброский костюм. Ровно к восьми часам вечера напарники прибыли к зоологическому комплексу Фонда Гибсона на резервной легковушке, которую предусмотрительно припарковали в тени за углом соседнего квартала. Сэма у кассового павильона они узнали мгновенно, да и приглашенный стрелок, по-видимому, сразу вычислил сотрудников убойного отдела. Входные билеты в кассе нашлись без проблем, но скучающая женщина в окошке строго предупредила поздних посетителей, что ровно через час зоопарк полностью закрывается для публики.
Посетителей на аллеях оставалось совсем немного — основная масса горожан давно схлынула, к тому же сегодня был обычный будничный день. Пожилой дневной контролер лениво оторвал у троих мужчин билеты и остался безучастно стоять возле своей деревянной сторожки. Сыщики двигались нарочито медленно, прогулочным шагом, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания редких прохожих. Джон уверенно вел спутников прямиком к сектору хищников. Местные вольеры не тянулись сплошной стеной: между кирпичными павильонами оставались приличные промежутки, где петляла узкая техническая тропинка, ведущая, по всей видимости, к хозяйственным постройкам. Вся остальная свободная территория здесь густо заросла декоративным кустарником. Ненадолго задерживаясь у решетки львиного домика, засадники мимоходом понаблюдали за обитателем — это был крупный, сильный самец с роскошной, густой темной гривой. Бегло оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ними никто не наблюдает, следователь сделал напарникам короткий знак рукой. Троица быстрым шагом свернула с аллеи, проскользнула вдоль боковой стены львиного павильона и углубилась в зеленую чащу, подступавшую к самому внешнему ограждению комплекса.
— Здесь пока и заляжем, переждем до темноты, — негромко скомандовал Джон, аккуратно опускаясь на примятую траву. — Отсюда нас не разглядеть ни со стороны улицы, ни со стороны центральных дорожек. К тому же дежурные патрульные по этому глухому периметру никогда не ходят.
Следователь внимательно осмотрел техническую сторону павильона. Сам кирпичный блок, в который встраивался просторный открытый вольер, судя по всему, состоял из трех изолированных зон: демонстрационной решетки, смежного бокса-запасника и сквозного служебного коридора, ведущего вглубь здания. Детектив пришел к такому выводу потому, что на заднем фасаде домика отчетливо виднелась крепкая железная дверь — по-видимому, именно через этот въезд крупных кошек транспортировали в ветеринарных клетках. Вторая дверь, поменьше, располагалась на боковой стене, почти у самого угла, на максимальном удалении от решеток вольера; к ней вели три аккуратные бетонные ступени. И самая протоптанная в траве тропинка вела именно к этому техническому входу. Вальтер Бери и снайпер Сэм тоже напряженно изучали геометрию строения.
— Джон, — тихо позвал напарника патрульный коп, осторожно раздвигая ветки. — Я отлично помню те густые кусты через дорожку прямо напротив решеток, где ты изначально планировал укрыть нас всех троих. Вот только отсюда, из нашей нынешней позиции, как на ладони виден весь служебный вход с тыла. Если твоя главная цель — взять с поличным людей, тайно проникающих внутрь павильона, то лучшей точки наблюдения тебе во всем комплексе не сыскать.
— Возможно, ты в чем-то и прав, Вальтер, — задумчиво протянул следователь, взвешивая аргументы. — Но как мы с Сэмом отсюда узнаем, что Лесли действительно перешагнул порог вольера и оказался один на один со львом? Зафиксировать сам момент смертельного захода можно только с противоположной стороны аллеи, прямо напротив прутьев. Впрочем, твоя мысль весьма интересна в тактическом плане... Что, если мы оставим караулить этот тыловой сектор лично тебя?
— Как скажешь, я не против, — Вальтер Бери понимающе кивнул, проверяя фиксатор кобуры. — Если потребуется экстренно перехватить и жестко задержать визитеров прямо на этих ступенях — я всё сделаю в лучшем виде, можешь даже не сомневаться.
Все трое дышали тяжело и прерывисто: удушливая жара и тропическая влажность после ливня давали о себе знать, в легких катастрофически не хватало чистого воздуха. Казалось, местная атмосфера сплошь состоит из сотен невидимых, раскаленных капель воды. Джон уже давно промок до нитки от пота и то и дело утирал лоб и шею измятым носовым платком.
Время неумолимо двигалось вперед, багровое солнце медленно катилось к закату, уступая место серым вечерним сумеркам. Вокруг воцарилась звенящая, абсолютная тишина, и лишь откуда-то издалека, с противоположного конца территории, донесся приглушенный, голодный рык какого-то крупного хищника, который, впрочем, быстро затих.
— Звери проголодались, — едва слышным шепотом резюмировал Джон, поглядывая на часы. — Скоро служители дневной смены начнут разносить по вольерам ужин, и по аллее обязательно в последний раз пройдет обходной охранник. Нам нужно дождаться окончания этой суматохи. И только после того, как персонал полностью покинет территорию, мы с Сэмом сможем спокойно перебежать через дорожку и надежно засесть в кустах прямо напротив львиной решетки.
Примерно через полчаса, а может и чуть позже, Джон заметил промелькнувший в конце аллеи силуэт Линды. В руках старшая сестра усердно тащила огромный эмалированный таз с кормом — судя по её походке, ноша была невероятно тяжелой. Еще через час до слуха затаившихся сыщиков донеслись глухие, размеренные шаги. Благодаря яркой декоративной подсветке следователь на долю секунды различил в полумраке характерную фигуру Томаса, совершавшего финальный дневной обход периметра. Лучи прожекторов до их зеленого укрытия у забора не добивали, зато пространство перед открытыми вольерами хищников просматривалось просто безупречно — Джон отлично помнил эту топографическую особенность по своим прошлым ночным визитам.
— Вальтер, ты как вообще здесь, в кромешной тьме, ориентироваться планируешь? — едва слышно шепнул детектив патрульному напарнику. — А если злоумышленники внезапно обнаружат засаду и полезут в драку?
— Не переживай, до технического выхода от моих ступеней всего метров пятьдесят, — спокойно отозвался Бери. — В такой звенящей тишине я безошибочно уловлю, в какую именно секунду откроется и захлопнется железная дверь служебного коридора.
Миновал еще один томительный час. Дождавшись, когда дневной персонал полностью покинет территорию, Джон и снайпер Сэм коротким перебежками преодолели аллею и надежно затаились в густых кустах прямо напротив львиного павильона. Огромный гривастый самец в этот момент лениво грыз в углу массивную кость. У следователя от долгого сидения на корточках уже ощутимо затекли ноги, а в воздухе стояла такая удушливая, тропическая духота, что он мысленно молил бога, чтобы полуночная экскурсионная группа добралась до их сектора как можно скорее. Наконец в начале дорожки показались первые посетители во главе с Линдой, которая сегодня была одета в обтягивающие джинсы, легкую майку и приметные белые спортивные кроссовки. Толпа сильно растянулась по парку. Пока передовые экскурсанты уже скрывались за дальним поворотом аллеи, уставшие отставшие пенсионеры лишь лениво подтягивались к вольерам. В самом хвосте процессии неторопливо шагал высокий, статный мужчина в дорогом строгом костюме. Притормозив у решетки, он вальяжно облокотился на металлические перила ограждения и принялся пристально наблюдать за действиями льва.
— Это Лесли, — одними губами шепнул Джон замершему рядом снайперу, крепче сжимая в руке рукоять диктофона. — Внимательно следи за ним. Он умышленно отстал от толпы на приличное расстояние. Интересно, что произойдет дальше?
Неожиданно мужчина резко встрепенулся, воровато огляделся по сторонам и быстро скользнул за угол кирпичного павильона, где петляла узкая тропинка, ведущая к технической двери коридора. Сыщики до предела напрягли зрение, отчаянно всматриваясь в ночную тьму. На какую-то долю секунды в густых сумерках мелькнул силуэт сопровождавшего его сообщника, который умышленно заслонял фигуру Лесли своим телом от возможных взглядов с аллеи. Джону отчетливо показалось, что вверх по бетонным ступеням к боковой двери быстро взлетел кто-то, обутый в белоснежную или очень светлую обувь. Не прошло и минуты, как внутри павильона с сухим стуком распахнулась, а затем плотно захлокнулась внутренняя дверь, ведущая прямо в демонстрационный вольер. Лесли очутился на бетонном полу наедине с хозяином саванны. Крупный хищник моментально оставил кость, неторопливо поднялся на лапы и уставился на незваного полуночного гостя пристальным, оценивающим взглядом. Тем временем со ступеней черного входа обратно в кусты стремительно скатился силуэт в тех же светлых кроссовках, но на общую экскурсионную дорожку этот человек так и не вышел, растворившись в темноте парка. Лесли коротко глянул на циферблат наручных часов и вытянул из кармана пиджака компактную карманную фотокамеру. Яркая фотовспышка разорвала ночную тьму подобно короткой молнии, но ответная реакция дикого зверя на этот резкий раздражитель оказалась мгновенной и страшной. Ослепленный лев судорожно сжался в мощный комок и в один затяжной, яростный прыжок понесся прямо на человека. Тяжелая туша с размаху приземлилась акционеру на грудь, выбив из его пальцев фотоаппарат, который со звоном отлетел на бетон. Мощный хищник намертво прижал Лесли лапами к кирпичной стене, пока несчастный в дикой панике судорожно пытался просунуть руку сквозь стальные прутья наружной решетки, тщетно пытаясь нащупать и отодвинуть спасительный массивный засов.
— Сэм, да стреляй же ты, черт тебя дери! — в полный голос закричал из засады Джон, понимая, что счет пошел на доли секунды. — Стреляй, он же его сейчас в клочья порвет!
Снайпер пулей выскочил из кустов, на ходу вскидывая помповое ружье, подбежал вплотную к перилам и нажал на спуск — над аллеей раскатистым эхо пронесся резкий хлопок выстрела. Но то ли напуганный стрелок промахнулся в суматохе, то ли введенная доза анестетика попросту не успела подействовать мгновенно. Разъяренный лев со страшным утробным рыком мертвой хваткой вгрызся в плечо Лесли, с размаху повалив хрипящего мужчину на пол вольера, после чего его окровавленная пасть сомкнулась прямо на горле жертвы. Сэм лихорадочно передернул затвор и выстрелил во второй раз, но было уже слишком поздно. Вокруг головы неподвижно распростертого на бетоне Лесли стремительно расползалось широкое багровое пятно крови, мужчина больше не шевелился. Впрочем, замер и сам царь зверей — убойная доза транквилизатора наконец подействовала, и тяжелая морда хищника так и осталась лежать на растерзанной шее погибшего миллионера.
Джон пулей выскочил из своего зеленого укрытия и на максимальной скорости помчался к тыловому фасаду павильона, надеясь застать там напарника, но Вальтера Бери на ступенях не оказалось, и на короткие свистящие призывы следователя он из темноты не отзывался. Тогда, собрав в кулак остатки сил, детектив бросился напрямую по аллее к павильону рептилий и за углом внезапно наткнулся на Линду. Старшая сестра, как и всегда в это время, неподвижно стояла на крыльце возле экскурсионных дверей, но её грудь судорожно вздымалась, и женщина отчаянно, тяжело дышала. Спустя полминуты из густых придорожных зарослей кустарника на свет прожекторов наконец выбрался и запыхавшийся Вальтер, лихорадочно утирая пот со лба.
— Я упустил беглеца, Джон, — виновато и зло процедил сквозь зубы патрульный коп. — В кромешной тьме, да еще продираясь сквозь эти чертовы ветки, особо быстро не разбежишься. Но тот, за кем я гнался от ступеней, досконально знал каждую техническую тропинку и двигался в разы быстрее. В сумерках я отчетливо различал его силуэт исключительно по мелькавшим белым кроссовкам. Скажи, на этот пятачок перед крыльцом сейчас никто чужой из темноты не выбегал?
Джон бросил долгий, тяжелый взгляд на замершую перед ними Линду.
— Вы давно находитесь здесь, на посту? — с нажимом спросил он, в упор разглядывая девушку. — Вы так прерывисто дышите, словно только что преодолели стометровку на полной скорости.
— Я стою на своем законном месте, как и во время любого обхода, — подчеркнуто спокойно и ровно отозвалась старшая сестра, поправляя волосы. — Просто на улице сейчас совершенно нечем дышать, в парке стоит жуткая тропическая влажность после ливня.
Следователь молча зафиксировал взглядом её темную обтягивающую майку, плотные джинсы и те самые белоснежные спортивные кроссовки, после чего решительно выхватил из кармана фотоаппарат. Быстро сделав пару крупных снимков её обуви со вспышкой, он на ходу бросил Вальтеру команду оставаться на месте и на максимальной скорости помчался по аллее к медицинскому павильону с красным крестом. Кабинет ветеринара пустовал, самой Лизы внутри не оказалось. Бегло оглядев деревянный щит, Джон сразу же зафиксировал пустующий гвоздик — тяжелого старинного ключа от вольера царя зверей на месте не имелось. Сделав отчетливый снимок стенда, сыщик со всех ног бросился обратно к сектору хищников.
Огромный лев к этому моменту уже мирно и глубоко спал прямо на неподвижном теле Лесли, а Вальтер Бери, стоя у решетки, вовсю лихорадочно вызывал по рации подкрепление и дежурные наряды убойного отдела. Неподалеку от ограждения, бледные от ужаса, испуганно замерли прибежавшие на звуки выстрелов Томас и Лиза. Младшая сестра была обута в изящные темно-серые туфельки на небольших, аккуратных каблуках, а на ногах у брата-охранника красовались тяжелые форменные черные ботинки. «На подобной обуви по диким кустам в темноте наперегонки с патрульным копом точно не побегаешь», — мгновенно отметил про себя Джон.
— Лиза! — детектив решительным шагом подошел вплотную к испуганной девушке. — Где в данный момент находится ключ от этого вольера? На стенде в твоей каморке его нет.
— Не может быть... — Лиза потрясенно ахнула и в безграничном испуге прижала ладонь к открытому рту.
— Как конкретно ты сама здесь очутилась? И ответь мне сейчас предельно честно: ты ночью в кабинете хоть ненадолго засыпала на своем диване?
— Джон, прости меня, я ужасно не выспалась за прошлые сутки и отключилась буквально сразу же после того, как официально передала дневную смену, — пряча глаза, со слезами в голосе принялась оправдываться ветеринар. — Меня посреди ночи внезапно разбудил громкий раскатистый хлопок, похожий на пистолетный выстрел, и я со всех ног прибежала сюда. — Её веки действительно выглядели припухшими, а в глазах еще читалась характерная сонная дымка.
— Пока оперативная группа и эксперты Джека добираются до усадьбы, включайте все свои дежурные фонари и прочесывайте траву, ищите ключ! — властно приказал Джон. Его авторитету подчинились беспрекословно, и даже растерянные Томас с Лизой послушно принялись подсвечивать лучами придорожные газоны. Спустя полчаса напряженных поисков со стороны угла павильона рептилий раздался громкий призывный свист Вальтера.
— Джон, иди скорее сюда! — позвал напарника патрульный коп. — Я ведь тебе говорил, что беглец от моих ступеней упрямо забирал именно в этот сектор аллеи. Посмотри-ка внимательно вон в ту мусорную урну недалеко от входа в залы и обязательно зафиксируй всё на пленку.
Массивный железный бак стоял всего в нескольких метрах от того пятачка, где детектив недавно застал запыхавшуюся Линду, но большая часть конструкции была надежно укрыта от посторонних глаз ветками аккуратно подстриженного декоративного кустарника. На самом дне урны, среди свежих окурков и пары скомканных конфетных оберток, отчетливо поблескивал тяжелый старинный ключ с короткой гравировкой на дужке.
— Это именно то, что ты так настойчиво искал, детектив? — Вальтер удовлетворенно ухмыльнулся.
— Именно оно, — выдохнул Джон, оперативно делая несколько крупных снимков содержимого бака с разных ракурсов. Никаких сомнений у следствия больше не оставалось: запыхавшаяся, испуганная Линда в темной одежде, её белые кроссовки и брошенный в панике ключ от замка в паре шагов от её поста говорили сами за себя лучше любых протоколов. Следователь на секунду замер как ошарашенный, осознавая масштабы цинизма этой женщины, а после они с напарником быстрым шагом вернулись обратно к вольеру. Лиза к этому моменту уже осторожно прокралась по тропинке к боковому фасаду павильона.
— Техническая дверь служебного коридора изнутри не заперта на ключ, замок полностью открыт! — испуганно крикнула она, вновь показываясь на ступенях черного входа. — Но внутрь самого бокса к спящему льву я заходить не рискнула.
— Томас, бегом на парковку, открывай центральные ворота, оперативная полиция уже прибыла! — скомандовал Джон, издалека завидев сквозь прутья ограды синие отсветы со сороны трассы. — И когда на аллее встретишь Линду, строго передай ей, чтобы из комплекса она без моего разрешения не выходила. А еще лучше — сразу веди её под конвоем сюда к нам, мы до окончания осмотра будем находиться здесь у вольера.
Охранник понимающе кивнул и на полной скорости побежал в сторону проходной.
Джон буквально не верил собственным глазам: из дверей первой же затормозившей у вольера патрульной машины выбрался сам шеф Джек. Низко опустив голову от горького чувства профессиональной неудачи, молодой следователь без утайки рассказал начальнику обо всем, что произошло в кустах.
— Эх ты, сыщик, — сокрушенно вздохнул Джек, и в его голосе прозвучала искренняя грусть. — А ты куда глядел, Сэм? Вас там, в государственном питомнике, вообще метко стрелять учили или как? — Оба засадника угрюмо молчали, не находя слов для оправдания. — Значит, ты теперь окончательно уверен, Джон, что техническим исполнителем выступала именно Линда?
— Да у меня даже малейших сомнений на её счет больше не остается, шеф. Столько оперативных совпадений в одном месте физически быть не может, — уверенно ответил детектив, наконец подняв голову. — Вот только на этот раз женщина почему-то не заперла за Лесли решетчатую дверь на навесной замок, створка оставалась свободной. Впрочем, криминалистические отпечатки на стальных прутьях и на брошенном ключе в баке в ближайшие часы наглядно подтвердят все мои соображения.
— Дай-то бог, чтобы эксперты сработали чисто, — глухо обронил Джек и отошел в сторону к работающей бригаде.
— Лиза, — Джон мягко приблизился к младшей сестре, увлекая её в тень деревьев. — Скажи мне, Линда теоретически могла раньше оставлять свои следы на внутренних прутьях этой клетки? И вообще, она когда-нибудь до этого брала у тебя со стенда тяжелый львиный ключ?
— Да, когда-то давно точно брала и этот вольер сама открывала во время утренней кормежки, — растерянно ответила ветеринар. — Только я сейчас хоть убей не вспомню, когда именно это было в последний раз.
— Как же ты в итоге умудрилась так бездарно проворонить этот замок у себя под носом? — с досадой покачал головой следователь. — Особенно в такую критическую ночь. Ладно... Меня за эту оперативную промашку и гибель Лесли руководство Управления теперь совершенно точно до костей выпорет, но тебе я могу твердо и честно сказать: прямо сейчас я окончательно и навсегда вычеркнул твою кандидатуру из своего секретного списка подозреваемых. — На лице Джона неожиданно прорезалась теплая, искренняя улыбка.
— Спасибо тебе огромное, Джон, — Лиза от этих слов буквально расцвела, и её сонные глаза радостно засияли в полумраке аллеи. — Значит, нашему долгожданному свиданию всё-таки скоро быть?
— Хочешь, я останусь вместе с тобой в кабинете до самого утра? — тихо предложил детектив. — Мне в любом случае по долгу службы придется находиться на территории комплекса до окончания всех следственных действий.
— Только чур не давать мне спать, — шутливо усмехнулась девушка. — А то в мою каморку на рассвете, наверное, тоже пожалуют твои хмурые эксперты с обыском. А кого ты в итоге оставил в своем списке, если это, конечно, не большая полицейская тайна?
— Всего одного единственного человека, Лиза. И это — твоя старшая сестра. — Джон вкратце поделился с ней цепочкой ночных совпадений и результатами погони Вальтера за белыми кроссовками.
— Джон... — Лиза надолго задумалась, грустно глядя на спящего под транквилизатором хищника. — Мы никогда не были по-настоящему духовно близки с Линдой, тем более мне всегда была органически противна её тайная любовная интрига с Джеффри Труни. Но если ты железно уверен, что за всеми этими смертями стоит именно она, то на неё стопроцентно жестко надавил директор. И никто больше. Мне лично сестра никогда ничего подобного не рассказывала, но я и так прекрасно знаю её мягкий характер. Скажи, её теперь гарантированно посадят в тюрьму на долгие годы?
— Не знаю, вернее сказать — пока затрудняюсь судить. В нашем ведомстве всё целиком и полностью зависит от того, какие именно показания она начнет давать под протокол. Сейчас её, естественно, официально арестуют, едва экскурсионная группа завершит круг и выйдет к воротам, после чего сразу повезут на допрос в Управление. А там будет видно.
— И всё равно... мне её чисто по-человечески очень жалко, дуру такую, — шмыгнула носом ветеринар. — Хочешь, пошли пока ко мне в кабинет, заварим чаю.
— Иди, я минут через тридцать обязательно подойду, только закончу с патрульными, — пообещал следователь.
Судебные эксперты тем временем уже практически завершали фиксацию места происшествия.
— Дежурный уже вызвал Фредди из химической лаборатории, официальные экспресс-анализы крови Лесли будут у нас на столе буквально через час, вот увидишь, — подошел к подчиненному Джек. — Как ты сам считаешь, Джон: разговаривать с Линдой начнем прямо здесь, по горячим следам на её территории, или сразу упакуем в патрульную и повезем в Управление?
— Я бы настоятельно рекомендовал начать допрос прямо тут, в стенах комплекса, пока она находится в шоковом состоянии, а продолжить уже в наших кабинетах. В Управлении она под давлением стен может окончательно замкнуться в себе. Скоро полуночная экскурсия завершится, и гид неизбежно придет сюда. Я лишь хотел обратить твое внимание на одну ключевую деталь, шеф: сегодня на наших глазах произошел самый настоящий несчастный случай. Железная дверь, ведущая на свободу, умышленно не была закрыта исполнителем на замок.
— Наш трусливый Джеффри Труни от твоего прессинга, по всей видимости, знатно наложил в штаны, — цинично усмехнулся Джек. — Банально испугался, что четыре трупа подряд в одном секторе — это уже более чем подозрительно для прессы. Но смерть Лесли всё-таки наступила, вопреки его трусливым планам.
— Вот только к этой конкретной гибели мы директора Труни юридически никак не подпишем, — вздохнул Джон. — Получается, формально в незапертом вольере он не виноват.
— А кто в таком случае виноват? — сурово посмотрел на него начальник отдела убийств. — Линда виновата? То, что этот холеный мерзавец крутил и вертел её сознанием как хотел, пользуясь тем, что женщина была его преданной любовницей? Будет очень паршиво, Джон, если старшая сестра на первом же допросе намертво замкнется в себе. Тогда мы этого хитрого директора Труни вообще ни в одну тюремную камеру засунуть не сможем.
Неожиданно за их спинами бесшумно выросла фигура Линды. Женщина стояла, печально сомкнув руки на груди, и отрешенно наблюдала за суетой криминалистов. Джон и Джек деликатно отвели старшую сестру в сторонку от аллеи и присели на свободную парковую скамью, плотно окружив её с двух сторон.
— Линда, какое у тебя сейчас внутреннее настроение: настроена честно рассказать следствию абсолютно всё или планируешь до конца молчать как рыба? — без лишних предисловий спокойно начал разговор начальник отдела убийств.
— Мне абсолютно не о чем вам рассказывать, — тихо, но твердо отозвалась женщина. — Да, я была и по сей день остаюсь близкой любовницей исполнительного директора, глупо это отрицать после вашей засады. Вот только Джеффри Труни в силу своего характера мало посвящал меня в свои теневые коммерческие дела. Лично я в последнее время грешным делом втайне подозревала Томаса с Лизой, но упрямо не находила в этой схеме их личного мотива.
— Скажи, а где конкретно ты обычно переодеваешься перед заступлением на смену? — включился в допрос Джон.
— У нас здесь на территории обустроен один небольшой дежурный домик на двоих, мы делим его с Лизой.
— Из этого логически следует, что тебе не составило бы ни малейшего труда в любой момент зайти в кабинет ветеринара и тайком взять со стенда тяжелый ключ от вольера со львом?
— Взять его действительно было бы проще некуда, — согласно кивнула Линда. — Вот только я этого преступного шага не совершала. И в мусорный бак у павильона этот замок я тоже не бросала. Почему я вообще обязана судорожно доказывать вам свою абсолютную невиновность? Это ваша прямая обязанность — аргументированно доказать, что я в чем-то виновата перед законом! Мне со стороны просто кажется, что кто-то очень расчетливый меня умышленно и топорно подставил под удар.
— То есть ты упрямо хочешь заверить следствие, будто вообще ничего не знала о полуночных мероприятиях твоего высокопоставленного любовника по поводу экстремальных игр в клетках? — Джек продолжал вести диалог плавно, размеренно и мягко, не повышая голоса.
— Я начала смутно догадываться о существовании какого-то заговора лишь после второй жуткой смерти, когда погиб Эдди Свенсон, — честно призналась Линда. — Я несколько раз с пристрастием расспрашивала Джеффри на квартире, но он испуганно открещивался от любых моих вопросов, хотя я, признаться, до конца ему так и не поверила.
— Послушай, Линда, — Джон подался вперед, заглядывая ей в лицо. — Я, снайпер Сэм и Вальтер Бери — мы все трое четко видели из кустов, что погибшего миллионера Лесли к служебному входу павильона сопровождал скрытный человек в светлой обуви. Ровно то же самое утверждает и патрульный полицейский, который с риском для жизни гнался за этим силуэтом по ночным аллеям. Ни у твоей младшей сестры Лизы, ни у брата Томаса никакой белой или светлой спортивной обуви в гардеробе нет и в помине, сегодня они обуты в темные туфли. Белые кроссовки есть только у тебя одной. Как ты сама способна логично объяснить это совпадение? Даже если предположить фантастическую версию, что на охраняемую территорию тайно пробрался чужак через высокий забор, откуда бы этот посторонний человек мог столь досконально, до метра знать расположение всех скрытных ночных тропинок зоопарка?
— Понятия не имею, — старшая сестра лишь бессильно пожала плечами, уставившись в землю.
— А какой у тебя, кстати говоря, точный размер обуви? — как бы между прочим поинтересовался шеф Джек.
— Обычно тридцать седьмой. Иногда, если колодка узкая, покупаю тридцать восьмой. А почему вас это так внезапно заинтересовало?
— Дело в том, что наши эксперты-криминалисты уже бегло осмотрели техническую тропинку, ведущую к служебной двери коридора, — Джек тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Да, земля там густо заросла дикой травой, поскольку этим маршрутом служители пользовались крайне редко. Сегодня весь день на улице царила удушливая жара, и зелень на аллеях полностью высохла. В таких погодных условиях четкие рельефные отпечатки протектора почти не отпечатываются: когда человек наступает на сухой стебель, трава под весом сгибается, а после его ухода эластично разгибается обратно, и рисунок подошвы расплывается, словно его и не было вовсе. Но на траектории погони Вальтера, прямо на примятом газоне, криминалисты всё-таки сумели зафиксировать один вполне отчетливый контур. Четкого рельефа подошвы кроссовка там действительно нет, но общие габариты следа видны прекрасно. И этот размер идеально соответствует тридцать седьмому или тридцать восьмому размеру женской ноги, точнее эксперты установить пока не смогли. Как видишь, Линда, даже в этой мелкой детали все оперативные карты упрямо сходятся именно на тебе.
Женщина надолго замолчала, низко опустив голову на грудь и судорожно сплетя пальцы.
— Неделю назад Джеффри Труни мимоходом с глазу на глаз обмолвился мне, что генеральный хозяин, мистер Род Гибсон, в ближайшее время собирается полностью продавать этот зоологический комплекс, — неожиданно совершенно иным, глухим тоном заговорила Линда, резко меняя тему беседы. — По его словам, объект давно стал убыточным, не приносит реальной прибыли, и миллионер от этих вечных ветеринарных хлопот смертельно устал. Сейчас, после этой четвертой жуткой смерти на глазах у засады полиции, заведение совершенно точно закроют по решению суда без права восстановления лицензии. — Она замолчала, тяжело дыша влажным воздухом, а Джон с Джеком в полном недоумении переглянулись. — Неужели вы двое до сих пор так и не поняли? Может быть, все эти страшные смерти в вольерах изначально были экономически выгодны вовсе не Труни, а самому Роду Гибсону?
— Но кто в таком случае, если не ты, помогал ему во всей этой смертельной схеме? — с нажимом спросил Джон, подавшись вперед. — Линда, я бы на твоем месте прямо сейчас отбросил гордость и рассказал следствию абсолютно всё.
— Повезете меня в полицейское управление? — с абсолютным, пугающим равнодушием поинтересовалась женщина, даже не повернув головы. — Искренне думаете, будто я что-то важное забыла здесь, а там, в ваших мрачных камерах, внезапно вспомню?
— Поехали, — Джек решительно поднялся со скамьи. — Пока мы тебя официально не арестовываем, ни в чем конкретно не обвиняем, а лишь задерживаем до полного выяснения всех обстоятельств. По закону штата нам для этого процессуального действия дано ровно семьдесят два часа без всякого судебного ордера. Имеешь полное право прямо сейчас позвонить своему адвокату.
— У меня его нет и никогда в жизни не было, да и зачем он мне? — горько усмехнулась Линда. — В конце концов, абсолютно все ваши громкие улики — это всего лишь простые, глупые совпадения, вот сами вскоре во всем убедитесь.
Они поехали в Главное управление на дежурной машине Джека. Линда всю дорогу молча сидела на заднем сиденье, отрешенно глядя в окно и погрузившись в какие-то свои тяжелые думы. Оставив задержанную под присмотром конвоя в своем кабинете, Джон и начальник отдела убийств незамедлительно направились вниз, в химическую лабораторию, где их уже нетерпеливо дожидался Фредди.
— Экспертиза подтвердила: четкие отпечатки пальцев жертвы присутствуют исключительно на прутьях двери изнутри клетки, — с ходу доложил лаборант, демонстрируя оперативные бланки. — С внешней стороны решетки зафиксированы следы Лизы и Линды, впрочем, как и во всех предыдущих случаях. Вот только в этот раз наши ребята выявили один крайне любопытный момент. Обнаружился один приметный след подошвы или ладони, который, на мой профессиональный взгляд, был умышленно стерт. То есть один старый отпечаток Лизы остался виден лишь наполовину, будто кто-то в дикой панике тщательно протирал металл рядом и случайно съел плотной ветошью или тканью ровно половину Лизиного следа. Может быть, для суда это и простое совпадение, но я счел своим долгом подробно рассказать вам об этой аномалии.
— Спасибо тебе, Фредди, — кивнул Джек, аккуратно забирая документы. — Как полностью закончишь оформление, сразу пришли мне официальный отчет на стол.
Официальный разговор с Линдой в допросной комнате безрезультатно продолжался до самого рассвета — если, конечно, это изнурительное мероприятие вообще можно было назвать полноценным допросом. Женщина часами монотонно твердила одни и те же заученные фразы и лишь отрицательно вертела головой на любые прямые вопросы следователей.
— Нет, Джон, бесполезно, — устало констатировал Джек, когда они наконец вышли в пустой утренний коридор, закрыв за собой тяжелую дверь. — Она намертво замкнулась в себе. Дальше разговаривать и тратить время нет никакого смысла. Придется оформить документы и оставить её у нас в изоляторе, к глубокому сожалению. Как ты сам думаешь, Род Гибсон после такой ночной осечки рискнет пойти к пуме в ближайшую пятницу? Если да, то мы снимем с дежурства и бросим на эту засаду весь наш убойный отдел в полном составе.
— Честно говоря, даже ума не приложу, — Джон озабоченно почесал затылок, тщетно пытаясь просчитать ходы миллионера. — Тут уж как карта ляжет. Наверное, после сегодняшнего громкого провала Джеффри Труни в панике предупредит своего босса о нашей ночной засаде у вольеров. Хотя, с другой стороны, я могу сегодня же лично встретиться с директором и напрямую задать ему этот вопрос. Ему сейчас нет абсолютно никакого резона мне врать, он ведь обязан будет в следующее воскресенье передать мне диктофон с новой записью, а там всё тайное неизбежно раскроется.
— В таком случае навести его сегодня ближе к вечеру, — одобрил план начальник. — А сейчас немедленно езжай домой и как следует выспись, а я часок-другой подремлю прямо у себя в кабинете на диване.
Вальтер Бери аккуратно отвез напарника до его дома и по пути еще раз искренне, по-мужски извинился за свой ночной промах в кустах.
— Да брось ты, Вальтер, даже не переживай по этому поводу, тебе в Управлении никто и слова упрека не скажет, — искренне успокоил его Джон. — Руководил всей этой операцией лично я, значит, это я где-то недоглядел и упустил тактическую инициативу. Отдыхай.
Упав на кровать прямо в одежде, следователь мгновенно провалился в глубокий, безмятежный сон без сновидений. Вечером, предварительно созвонившись, он на своей машине подъехал к дому Джеффри Труни. Директор комплекса уже дожидался его на прежнем месте у обочины.
— Конечно я ему всё подробно рассказал! — недовольно и злобно буркнул Труни, едва опустившись на пассажирское сиденье. — Что я, по-твоему, совсем идиот, чтобы своего собственного шефа подставлять под полицейский удар? Разумеется, пятничную ходку Рода к пуме мы из-за вашей засады экстренно отменили. В грядущее воскресенье, если на усадьбе всё окончательно утихнет и пресса поумерит свой пыл, мы на совете спокойно выберем нового желающего на следующую неделю. Может быть, ближе к осени и сам Род снова согласиться рискнуть. И вообще, Джон, огромная просьба: больше никогда не подкатывай на своей колымаге прямо к моему дому. У меня жена в любой момент может выглянуть из окна, а лишних глупых вопросов и семейных сцен мне сейчас надо меньше всего.
— Как же сильно ты её боишься, Труни, — искренне рассмеялся Джон, качая головой.
На следующий день шеф Джек официально отпустил Линду под подписку о невыезде из города.
— Прямых улик для официального ареста у нас на неё маловато, к тому же женщина напрочь перестала отвечать на любые вопросы следователей, а мэрия уже выделила ей бесплатного молодого государственного адвоката, — пояснил он Джону в кабинете. — В грядущую пятницу на всякий случай поближе к полуночи аккуратно подскочи к комплексу, лично промониторь прибывающую публику. Вот, держи, — начальник вытащил из внутреннего кармана пиджака глянцевый снимок. — Это знаменитый Род Гисбон. Если не зафиксируешь его в толпе экскурсантов, со спокойной совестью езжай спать домой. Но если вдруг заметишь среди гостей даже не его самого, а просто любого одинокого мужчину в возрасте, мгновенно докладывай по рации на базу, мы с ребятами сразу же подтянемся на перехват. Кто знает, что у этих пресыщенных богачей сейчас на уме? Кстати, парадокс: меня из мэрии три недели подряд упрямо пугали, что заведение закроют при первом же новом инциденте, но оно, как видишь, до сих пор беспрепятственно функционирует. Просто поразительно, какие колоссальные связи у этого Фонда!
Лично сам Джон больше всего на свете ждал приближения воскресенья, а вернее сказать — возвращения своего заветного диктофона с новой записью. В этот же вечер у него было запланировано долгожданное свидание с Лизой. Они снова долго и приятно гуляли по залам огромного торгового центра, а на выходе из молла довольная девушка даже нежно взяла следователя под ручку.
— Линда в последнее время сама не своя, совсем не в себе, — доверительно поделилась она новостями, пока они шли к парковке. — Сестра твердо заявила, что если дело в итоге дойдет до суда, она станет наотрез отрицать, что являлась любовницей исполнительного директора. И еще она мимоходом добавила, будто Труни уже полностью выкупил у полиции ту скандальную ночную видеозапись, а заодно слезно попросила меня тоже подтвердить на допросах, что директор никогда не был её мужчиной.
— И зачем, интересно, ей понадобился этот топорный спектакль? — полюбопытствовал Джон.
— Да просто она прекрасно понимает: если вся эта грязная история выплывет наружу, то в купе с остальными подозрениями это даст крайне отрицательную для неё реакцию у присяжных. Все в зале суда сразу начнут думать, будто она, как преданная сожительница, умышленно помогала боссу во всех его кровавых махинациях с вольерами. А мне-то что с того? Я рядом со свечкой в их спальне не стояла. Спокойно скажу следователям, что ничего об их интрижках не ведала, да и всё на том.
— А с чего она вообще взяла, будто её собираются судить?
— Сестра до смерти боится, что под следствие в первую очередь загремит сам Джеффри, а в процессе неминуемо вылезет и её фигура. И тогда адвокаты с легкостью пришьют ей групповое соучастие. Скажи мне честно, Джон, вы ведь сейчас плотно копаете именно под нашего директора, верно?
— И под него в том числе, — тихо вздохнул детектив, заглядывая ей в глаза. — Но эту оперативную информацию я раскрываю исключительно тебе одной, видишь, насколько безгранично я тебе доверяю. Хочешь, я прямо сейчас подвезу тебя до работы? Я ведь на машине, правда, на служебной калымаге.
— С удовольствием не откажусь, — обрадовалась Лиза, устраиваясь на пассажирском сиденье. — Только учти, с завтрашнего дня руководство Фонда полностью обрезало нам эти полуночные экскурсии. Точнее сказать, сегодняшняя ночь станет последней в истории комплекса. Не имеешь желания напоследок прогуляться по аллеям? А после я официально приглашаю тебя к себе в кабинет на чашечку ароматного кофе. Правда, он у меня самый обычный, растворимый, зато после него спать не хочется до самого рассвета.
— Что ж, раз обход проводится в самый последний раз, то давай проведем его вместе, — улыбнулся Джон, заводя двигатель. — Только я теперь не стану уныло дожидаться полуночи на улице у ворот, а просто сразу пройду к тебе в гости. Очень надеюсь, что Томас беспрепятственно пропустит сотрудника полиции без билета.
— Ах, какой же ты всё-таки хитрый и расчетливый! — лукаво и очаровательно улыбнулась младшая сестра. — Как в гости к привлекательной девушке напрашиваться, так можно и служебным жетоном вместо билета помахать. Ладно, я шучу, конечно же, брат тебя без проблем пропустит на территорию.
К девяти часам вечера они уже благополучно прибыли в зоопарк. Томас, заступая на ночную вахту, действительно не задал следователю ни одного лишнего вопроса — лишь понимающе ухмыльнулся и крепко пожал ему руку. Линду Джон заметил лишь мельком, когда старшая сестра как раз хмуро выходила из дверей медицинского павильона с красным крестом. Они обменялись холодными, дежурными приветствиями, и женщина быстрым шагом скрылась в темноте аллеи.
— Ну вот, сегодня она сама по вольерам еду обитателям разносить будет, раз увидела у меня в кабинете почетного гостя, — с искренним удовольствием резюмировала Лиза, включая электрический чайник. — А то вечно всё я да я на побегушках у смены. Сейчас горячий кофе будет готов. Ну и о чем мы с тобой станем болтать в эту долгую ночь, детектив?
— Давайте просто подробно расскажем друг другу о своей жизни, — мягко предложил Джон, устраиваясь поудобнее.
— А что, отличная идея, мне действительно безумно интересно. Только уговор — ты начнешь первым, — согласилась Лиза, придвигая к нему чашку.
— А ты взамен окажешь мне одну небольшую деликатную услугу? — детектив извлек из кармана глянцевый снимок. — Ближе к полуночи аккуратно отлучись со своего поста, подойди к экскурсионной группе и внимательно присмотрись к людям. Вот, глянь на фото на всякий случай — нет ли среди ночных гостей этого конкретного человека?
Девушка бережно приняла карточку и принялась с любопытством рассматривать властные черты лица миллионера.
— А он весьма хорош собой, солидный мужчина, и взгляд такой сильный, волевой. В любом случае выглядит куда представительнее, чем этот наш скользкий Джеффри. Конечно, Джон, без проблем, я незаметно отскочу к аллее и проверю толпу.
После этого следователь принялся увлеченно рассказывать ей о своем детстве, учебе в Академии и буднях в патруле. Время пролетело совершенно незаметно, и Лиза спохватилась лишь перед самой полуночью, поспешно выбежав на улицу. Назад в кабинет она вернулась минут через двадцать, сильно запыхавшись от быстрого бега.
— Нет, мужчины с фотографии в сегодняшней группе точно нет, это я тебе стопроцентно гарантирую, — выдохнула она, возвращая снимок. — Значит, на этом твои ночные волнения окончены?
— Да, теперь официально наступила твоя очередь делиться секретами.
Почти до двух часов ночи Джон завороженно слушал её неторопливый рассказ, лишь изредка прерываясь на глоток крепкого горячего кофе. В какой-то момент они пересели на мягкий диван, и следователь аккуратно взял её теплую ладонь в свою. Они продолжали без умолку болтать обо всяких пустяках, но сидели уже плотно, плечом к плечу. Наконец детектив окончательно осмелел и уверенным движением обнял девушку за плечи.
— Ого, настоящее романтическое свидание посреди дежурства, — с улыбкой прокомментировала этот маневр Лиза. — И знаешь, мне это определенно нравится. Кругом глухая ночная тьма, а мы сидим вдвоем, и нам обоим удивительно хорошо и спокойно. Не убирай руку, я вовсе не обиделась. Вот только примерно через час в кабинет должна вернуться моя старшая сестра, мы обычно в пересменках спим с ней вместе прямо на этом диване.
— В таком случае мне, пожалуй, пора потихоньку двигаться к выходу, — рассудительно произнес Джон и сделал попытку подняться.
— Ну уж нет, я ведь тебя отсюда вовсе не выгоняю! — лукаво придержала его за рукав ветеринар. — Пусть Линда спокойно ложится и спит, а мы с тобой можем просто до рассвета погулять по безлюдному ночному зоопарку. Я тоже способна показать тебе много всего интересного в павильонах, а ты всю дорогу будешь нежно обнимать меня за плечи. А когда совсем рассветет, уедешь к себе, но только пообещай вернуться к вечеру. Если честно, я сейчас сильнее всего боюсь, что после официальной отмены ночных экскурсий руководство Фонда сразу же сократит ставку Линды.
— Кто её сократит? Джеффри Труни? Да брось ты, пока твоя старшая сестра остается его преданной любовницей, о потере рабочего места ей можно даже не мечтать. — Джон весело рассмеялся, качая головой.
Вскоре входная дверь павильона тихо скрипнула, и в каморку утомленным шагом действительно вошла Линда. Молодые люди сразу же вежливо поднялись с дивана, освобождая место.
— Ложись отдыхай, я погуляю на воздухе и подойду ближе к утру, — мягко бросила Лиза сестре. — На маршруте всё нормально прошло? — Старшая сестра лишь молча, отрешенно кивнула головой в ответ, даже не снимая джинсовой куртки.
Они вышли на тихую аллею и отправились бродить по погруженным в глубокий полумрак парковым дорожкам. Иногда они подолгу сидели в тени деревьев на удобных скамейках, иногда откровенно бесились как подростки, весело и звонко смеясь на весь сектор. И во время одной из таких шутливых потасовок их губы совершенно случайно, на долю секунды соприкоснулись в темноте — Джона внутри от этого прикосновения словно мощным разрядом электрического тока прошибло.
— Извини, — сразу же смутился следователь, отстраняясь. — Ты ведь сама прекрасно видела, что я абсолютно не нарочно.
— На улице уже вовсю светает, Джон, так что давай теперь попробуем уже вполне нарочно, — тихо прошептала Лиза, заглядывая ему в глаза.
Они поцеловались — как-то очень нежно, по-детски чисто и искренне, после чего девушка вызвалась проводить своего спутника до центральных ворот. Но когда в предрассветных сумерках они неторопливым шагом проходили мимо просторных вольеров сектора хищников, Лиза внезапно в диком ужасе схватилась обеими руками за голову и истошно, на всю аллею заорала. Джон испуганно оглянулся на её крик, мгновенно выхватив взглядом решетку, и буквально не поверил собственным глазам. На бетонном полу внутри вольера пумы лежал жутко обглоданный человеческий труп в лохмотьях дорогого брендового костюма.
Спустя полчаса на месте происшествия уже вовсю работали экстренные наряды полиции, а следом на аллее показался и сам хмурый шеф Джек.
— Джон, черт тебя побери, а ты-то какими судьбами здесь среди ночи очутился? — накинулся он на подчиненного, едва завидев его у вольера. — На свидание, значит, приехал? И при этом умудрился благополучно проспать, как у тебя под самым носом хладнокровно ликвидировали еще одного человека?! Кстати, судя по состоянию тела, нападение произошло довольно давно, труп прилично объеден пумой, а наружная решетчатая дверь снова наглухо заперта на замок. Что же это за чертовщина у нас вырисовывается: как только Линда выходит на дежурство, так в секторе хищников обязательно появляется свежий покойник? А младшая сестра, эта твоя Лиза, ночью куда-нибудь отлучалась из кабинета?
— Я лично посылал её к центральной аллее около полуночи, — виновато и глухо произнес Джон, стараясь не смотреть на начальника. — Просил скрытно проверить экскурсионную группу, не затесался ли среди гостей Род Гибсон. И всё. Абсолютно всё остальное время мы безвылазно сидели у неё в павильоне, а после рассвета просто мирно гуляли по парку. У Лизы имеется стопроцентное, железное алиби, она покинула меня от силы минут на двадцать, аккурат в полночь.
— Знаешь что, Джон, этих несчастных двадцати минут профессионалу тоже могло с лихвой хватить на всё про всё, — жестко отрезал Джек, буравя его взглядом. — Ведь полуночная толпа к тому моменту уже была полностью в сборе и вовсю двигалась по территории. — И начальник убойного отдела решительным шагом направился к прутьям, где криминалисты уже разворачивали фотовспышки.
Следователь тяжело вздохнул и глубоко задумался, прислонившись к стволу дерева. На часах было около шести утра. Получалось, что несчастный очутился в вольере пумы примерно в тот самый временной отрезок, когда Линда вела по аллеям экскурсию. Неужели старшая сестра всё-таки обладала столь феноменальной, звериной дерзостью, чтобы только-только выйдя из-под залога из камеры Управления, мгновенно взяться за старое? Эта дикая логика никак не укладывалась в голове у молодого копа.
— Стивен Оуэн, — донесся до его слуха знакомый, сухой голос вернувшегося Джека. — Нет, Джон, это оказался вовсе не Род Гибсон, но погибший упрямо числился в нашем секретном списке игроков тотализатора. Значит, заговорщики в последний момент экстренно переиграли всю партию. Наш скользкий директор Джеффри Труни в панике слил информацию о прошлой полицейской засаде исключительно своему генеральному боссу Гибсону. Тот под благовидным предлогом отменил свой визит к пуме, а его вакантное место на маршруте моментально занял этот азартный бедняга Оуэн. Почему Труни трусливо не предупредил об опасности остальных акционеров синдиката? Да всё предельно просто. Судя по материалам нашей прошлой цифровой аудиозаписи, общая ставка на совете как раз была изменена на новые повышенные тарифы: двадцать тысяч долларов против ста. И наш предприимчивый директор, заперев Оуэна внутри, только что чистыми выиграл очередные семьдесят тысяч в свой бюджет. Нет, парень, пора с этим мерзавцем завязывать раз и навсегда. Очень надеюсь, что после четвертого кровавого трупа этот зверинец наконец-то закроют к чертям.
Джон и Лиза покидали территорию комплекса ровно в девять часов утра. У центральных ворот уже стоял роскошный черный автомобиль с приметным правительственным логотипом мэрии на двери. Дневная смена ветеринаров успела заступить на вахту, и теперь на проходной дежурил совершенно другой постовой парень.
— Никого из гражданских внутрь периметра не впускать, немедленно повесьте на створы объявление, что комплекс временно закрыт для посетителей по техническим причинам, — громогласно объяснял новичку какой-то солидный чиновник в дорогом костюме. — В противном случае мы прямо сейчас привлечем полицию и опечатаем ворота судейскими лентами. Створы отныне должны круглосуточно находиться на глухом замке!
— Ну, вот и всё, лавочку окончательно прикрыли, — тихо вздохнул Джон, оборачиваясь к спутнице. — Если комплекс вообще ликвидируют, а животных распределят по другим штатам, куда сама подашься?
— Пойду проситься на работу в государственный городской питомник или устроюсь в какую-нибудь частную ветеринарную клинику, — Лиза грустно пожала плечами, поправляя сумочку. — Все равно прорвемся. Мы ведь сегодня вечером, как обычно, встретимся у «Страуса»? — Следователь понимающе кивнул.
На служебной легковушке он бережно подбросил девушку до её дома, у подъезда они еще раз нежно, совершенно по-детски поцеловались на прощание, и Джон поспешил к себе на квартиру — спать. В Главном управлении он появился только к полудню и сразу же без стука зашел в кабинет к руководителю.
— По линии улик всё то же самое, как под копирку, — произнес Джек, не поднимая головы от раскрытой папки. — Эксперты Фредди подтвердили идентичность следов. Будем безотлагательно передавать сформированное уголовное дело в суд против Джеффри Труни. Статья железобетонная: умышленное использование служебного положения в корыстных целях ради наживы, повлекшее за собой массовые человеческие жертвы. Ему светит до десяти лет федеральной тюрьмы общего режима. — Начальник наконец поднял усталый взгляд на подчиненного.
— А как мы поступим с Линдой? — незамедлительно поинтересовался Джон. — И кстати, шеф, я бы на твоем месте настоятельно рекомендовал повременить с судом хотя бы до грядущего воскресенья. У нас на руках окажутся свежие новости от Труни. До выходных-то осталось всего три дня, а пока я аккуратно займусь рутинной доработкой материалов, внесу в опись все скопившиеся экспертизы и подколю документы. А уже в понедельник утром можно со спокойной совестью передавать обвинительное заключение прокурору.
— И что конкретно ты рассчитываешь услышать на этой новой воскресной записи, Джон? — скептически усмехнулся Джек.
— Да сам Джеффри на этой новой записи может с потрохами выложить еще больше улик против собственной персоны, — убежденно доказывал Джон. — Мы вполне можем добавить к делу новые весомые зацепки. Ведь я изначально вышел на всю эту теневую связку синдиката исключительно благодаря его панике. Он сейчас либо вообще не отдает себе отчета в том, что творит, либо затеял какую-то свою хитрую игру. Кстати, Линда на допросах с адвокатом теперь будет наотрез отказываться от того, что являлась его любовницей, и Лиза на очных ставках ей в этом обязательно поможет.
— Да ну, серьезно? — искренне удивился Джек, отрываясь от бумаг. — Но ведь самому Труни подобный расклад совершенно не на руку. Ему-то как раз стратегически выгодно свалить всю техническую вину на Линду, выставив её безумно влюбленной дурой, которая сама тайно воровала ключи и запирала вольеры. А он вроде как здесь совершенно ни при чем, просто по-дружески советовал приятелям посетить ночную экскурсию. И нашему следствию её отказ от романа тоже крайне невыгоден, мотив рассыпается. Знаешь что, парень... Подумай хорошенько, а стоит ли вообще отдавать этому директору заветную флеш-карту с компроматом в воскресенье?
— Джек, но я же лично дал ему свое твердое офицерское слово, — Джон замялся, и ему вдруг стало как-то по-человечески стыдно. — Тем более Труни без обмана выполнил все свои встречные обязательства и здорово помог нам изнутри разобраться в этой каминной трубе. Нужно ведь оставаться честными и держать марку, даже с такими мерзавцами.
— Да брось ты, пошутил я, — устало усмехнулся начальник отдела убийств. — Отдашь, конечно, мы не бандиты с большой дороги. Но только с одним железным условием: прямо на месте встречи сначала лично прослушай хотя бы первые полчаса записи. Нужно стопроцентно убедиться, что этот жук не подсунул тебе пустую липу.
Все оставшиеся дни до наступления воскресенья Джон безвылазно сидел в Управлении над раскрытым делом, методично подшивая оперативные материалы и по всем инстанциям готовя документы к передаче в суд. Вечера он неизменно проводил в компании Лизы. Зоологический комплекс хоть и был официально опечатан властями для посетителей, но ежедневно кормить, чистить вольеры и ухаживать за дикими хищниками сотрудникам всё равно было необходимо. В назначенный день они с Вальтером Бери на неприметной легковушке заняли скрытую позицию на привычном повороте с загородного шоссе в город и замерли в ожидании седана Труни. Директор плавно притормозил у обочины примерно в то же самое время, что и в прошлый раз. Джон оперативно пересел к нему в салон, нажал на воспроизведение и внимательно прослушал начальный отрезок фонограммы — никаких сомнений в подлинности у него не осталось, акустика трубы фиксировала голоса безупречно.
— Джеффри, — веско напомнил следователь, выключая аппарат. — Напоследок ты ведь твердо обещал назвать мне полное имя твоего ночного пособника в комплексе.
— А то вы в своем Управлении и без меня этого до сих пор не знаете, — недовольно и желчно буркнул директор, кривя губы. — Это Линда, моя постоянная любовница, я просто в прошлый раз в суматохе забыл тебе об этом прямо сказать. Забирай свой аппарат.
Мужчины молча обменялись трофеями. Труни трясущимися от волнения пальцами спешно спрятал заветную цифровую флеш-карту во внутренний карман дорогого пиджака и шумно, с огромным облегчением выдохнул. На прощание они, подчиняясь странному мужскому импульсу, даже вполне цивилизованно пожали друг другу руки.
Джон на максимальной скорости сразу же поехал на квартиру к Джеку, и напарники вдвоем, затаив дыхание, принялись слушать свежую воскресную запись. Сперва из динамика, как обычно, донеслись ленивые приветствия заговорщиков и характерный хрустальный перезвон наливаемого в стаканы спиртного.
— Да уж, господа, — отчетливо пробился сквозь кирпичную кладку камина властный, раскатистый голос Рода Гибсона. — Если бы не эта моя экстренная загородная командировка на строительные объекты, я бы на прошлой неделе лично показал нашему Джеффри, где раки зимуют. Вы только посмотрите на этого ветеринарного дельца — он на наших ставках умудрился разбогатеть уже на целых семьдесят тысяч долларов! Неужели никто в совете, кроме меня самого, так и не сможет остановить его победную серию? Кстати, по нашей устоявшейся традиции, давайте молча поднимем бокалы за упокой Стивена Оуэна. Бедняга... Он ведь сам лично напросился на мою экстренную замену, едва я в пятницу вечером набрал его номер и предупредил, что не успеваю вернуться к полуночи. И выбрал он, заметьте, именно мою первоначальную цель — пуму. Полиция после осмотра вольера конфиденциально сообщила прессе, что обнаружила на полу его разбитую карманную фотокамеру со свежим снимком хищника изнутри клетки. Вот только выбраться наружу на аллею он в итоге так и не успел, в точности как и предыдущие жертвы. Впрочем, Стивен, как и Адам, честно заработал свои сто тысяч долларов, вот только выплачивать этот грандиозный куш теперь некому — на тот свет чемодан с зелеными купюрами при всем желании не отправишь.
— А что ты теперь планируешь делать с самим опечатанным зоопарком, Род? — поинтересовался Сэм. — Убытки ведь колоссальные.
— Буду незамедлительно подавать крупный судебный иск против городских властей и мэрии, — жестко и хищно отрезал миллионер. — Чиновники закрыли мой комплекс абсолютно незаконно, никакой прямой моей вины в действиях этих ночных экстремалов нет и в помине. Пусть теперь за счет бюджета выставляют вооруженных муниципальных полицейских возле каждого моего хищника, раз они такие умные.
— И ты всерьез рассчитываешь, что судейские в итоге выплатят тебе многомиллионную компенсацию?
— Выплатят как миленькие, до последнего цента, и в юридическом департаменте мэрии это прекрасно понимают, — вальяжно рассмеялся Гибсон. — У меня там всё под контролем.
— Послушай, Род, а реальный покупатель на эту землю под комплексом у твоего Фонда до сих пор имеется?
— Вам, так и быть, скажу по секрету, — вальяжно отозвался Род Гибсон. — Крупный развлекательный концерн «Стар», которому принадлежат все городские аттракционы и который сейчас теснится на трех жалких кварталах в центре, уже сделал мне весьма заманчивое предложение, и я пока его серьезно обдумываю. Им эта территория на окраине как раз идеально подойдет. Огромный ухоженный парк с чистыми озерами, где можно развернуть самые крутые карусели и американские горки, — они чертовски быстро разбогатеют на таком месте. А что касается диких зверей? Они у нас благодаря ветеринарному контролю Джеффри Труни полностью здоровы, сыты, имеют все паспорта, так что их по недорогой остаточной цене с удовольствием перекупит любой провинциальный зоопарк.
— То есть, Род, ты мало того что полностью окупишь все былые вложения в этот комплекс, так еще и сорвешь многомиллионную компенсацию от муниципалитета? — восхищенно присвистнул Сэм.
— Пусть чиновники в мэрии теперь сами шевелят мозгами и принимают решение, — цинично хмыкнул миллионер. — Если с понедельника они не откроют ворота хотя бы для обычного дневного расписания, я в тот же час подаю официальный иск в суд.
— Но ведь это будет долгий, изнурительный юридический процесс.
— А мне, господа, спешить абсолютно некуда, личных средств предостаточно. Главное — я заранее железно знаю, что этот суд выиграю, поскольку найму лучших и самых дорогих адвокатов штата.
— Слушай, Род, а как ты в итоге поступил с долями и акциями наших погибших соратников? Мы ведь все в свое время безгранично доверились тебе и держим ценные бумаги в твоем именном банке.
— Я уже полностью переоформил и официально передал все активы их семьям, можете при желании лично спросить у вдов Блека и Свенсона. Остался не урегулирован вопрос только по последнему инциденту с Оуэном.
— Значит, наша большая игра окончательно завершена, и Труни за эти смерти так никто и не накажет?
— Если муниципальные власти в итоге окончательно закроют комплекс, то да, лавочку придется свернуть, — вздохнул Гибсон. — Но мы тогда обязательно придумаем для нашего круга что-нибудь еще, не менее увлекательное. Если же мэрия пойдет на попятную и вернет лицензию, продолжим ставки по новой, усложненной схеме. Я и сам, признаться, упрямо хочу вернуть Джеффри должок и отыграться, правда, в пятницу он влетит всего на тридцать тысяч.
— Джеффри, черт тебя дери, как тебе вообще всегда удается так ловко выкручиваться из любых капканов? — раздался завистливый голос из трубы. — Даже на остальных подпольных тотализаторах ты либо аккуратно сидишь на нуле, либо поднимаешь куш. Да и здесь, на вольерах, уже столько чистых денег срубил.
— Везет, — впервые за всё время записи негромко прозвучал в динамике довольный голос Джеффри Труни. — Ну и голова на плечах имеется, умею просчитывать концентрацию растворов и психологию страха.
— Если зоопарк завтра каким-то чудом откроют для публики, то на следующую ходку я иду первым!
— А днем-то я как тебе этот трюк с решеткой устрою? — искренне изумился директор. — Там же на аллеях будет стоять куча зевак, а у вольеров хищников всегда толпятся люди. Их ведь, как магнитом, притягивает первобытный страх. Но ладно, я подумаю, как обойти дневную охрану.
В эту самую секунду аудиозапись внезапно оборвалась, зашипев пустой дорожкой — это было всё, что исполнительный директор успел тайно зафиксировать на скрытый в кармане диктофон.
— Вот же сукин сын! — Джек от избытка чувств неожиданно со всей силы грохнул тяжелым кулаком по дубовой поверхности стола. — Вот кто истинный, зловещий зачинщик всей этой твари! Это же Род Гибсон собственной персоной! И вся эта безумная идея со смертельным тотализатором на вольерах — тоже его рук дело. Вернее сказать, сперва миллионер всё детально обговорил с Джеффри Труни с глазу на глаз, а после красиво выдвинул затею на совете акционеров, представив её как личное коммерческое предложение директора. Абсолютно всё в этой схеме работало исключительно на его карман, даже эти жуткие человеческие жертвы. Он изначально хладнокровно шел к тому, чтобы комплекс закрыли власти, и сегодня ночью наконец-то полностью добился своей цели. Они работали в идеальном преступном тандеме: Труни зарабатывал грязные деньги на смертях друзей, а Гибсон — предстоящую многомиллионную компенсацию за принудительное закрытие бизнеса. При таком раскладе он поимел бы с города колоссальный куш, а убыточный зверинец окупил бы себя даже без учета продажи земли под карусели концерна «Стар». Какая филигранная, дьявольская работа! — Начальник отдела убийств надолго задумался, мрачно глядя на диктофон. — Вот только, Джон, к огромному моему сожалению, законным путем мы сейчас Гибсону помешать не сможем. Ну допросим мы остальных членов его закрытой компании, ну подтвердят они под протокол, что магнат заведомо оглашал свои планы требовать с мэрии компенсацию... И что с того? Хотеть судиться с городом — это еще не уголовное преступление против личности.
— А что нам в таком случае делать с самим Джеффри Труни? — угрюмо спросил Джон, потирая уставшие глаза.
— Его персональное уголовное дело мы в любом случае по инстанциям передадим прокурору, и полноценный суд над ним обязательно состоится, — жестко резюмировал Джек. — Вот только для железного обвинения нам сейчас кровь из носа нужен живой человек, который непосредственно помогал ему открывать решетки хищников по ночам. Без официальных признательных показаний этого исполнителя мы просто с треском провалим судебный процесс, и Труни выйдет под залог прямо из зала. Я бы на твоем месте пока не торопился передавать папки в архив. Джон, поезжай в изолятор и еще раз плотно, профессионально поработай с Линдой. Может быть, теперь, когда её любовник Труни цинично сдал её следствию ради спасения своей шкуры, женщина всё-таки согласится дать официальные показания против своего шефа?
— На мой субъективный взгляд, в этом кадровом вопросе нас с поличным ждет чистый, гарантированный облом, — угрюмо покачал головой Джон. — Если Линда под жестким ночным давлением в допросной не раскололась, то что конкретно я смогу сделать с ней в камере изолятора? Тем более, у меня с этой женщиной нет абсолютно никаких близких или хотя бы просто дружеских отношений.
— Да уж, вот чего теперь всем нам стоит досадный провал твоей прошлой силовой операции в кустах, — с глубокой досадой выдохнул шеф. — Если бы мы с Вальтером Бери взяли её с поличным прямо на ступенях павильона, с поличным у решетки, вся картина обвинения сейчас выглядела бы принципиально иначе.
— Но, может быть, завтра утром муниципальные власти всё же откроют комплекс для дневных посетителей? — тихо предположил молодой сыщик. — Юристы в мэрии ведь тоже далеко не дураки, они прекрасно предполагают, что Гибсон незамедлительно подаст многомиллионный иск в суд.
— Да, но загадочные убийства уже шестерых видных горожан не на шутку всколыхнули весь мегаполис. Руководство города обязано хоть как-то жестко отреагировать на этот кровавый общественный резонанс.
— Джек, а ты разве не можешь лично переговорить с высшим начальством Управления? Объяснить им на пальцах, что всё это закрытие играет исключительно на руку Роду Гибсону? У нас ведь на руках имеются неопровержимые цифровые записи, то есть прямые доказательства заговора. Пусть они волевым решением откроют вольеры, иначе Гибсон или его хваткие адвокаты в два счета сломают юридический департамент мэрии, а несколько миллионов долларов компенсации — это колоссальные, неподъемные деньги для городского бюджета. Тут ведь налицо неприкрытый заговор двух расчетливых людей с корыстной целью легализации капитала.
— Но генеральные в ответ мне просто цинично скажут в лицо: парень, а где у тебя живой исполнитель, чтобы надежно закрыть всю эту процессуальную цепочку для прокурора? — Джек сокрушенно развел руками. — К тому же официально передать подобные материалы в мэрию имеет право исключительно начальник нашего Управления полиции. А он, как назло, много лет близко дружит с самим Родом Гибсоном и пьет с ним виски по выходным. Видишь, как хреново всё получается? Вернее сказать, не получается ровным счетом ничего. Слушай, а может быть, ты попробуешь аккуратно надавить на Линду через её младшую сестру? У вас ведь с Лизой, как я успел заметить, завязались отличные, многообещающие отношения.
— Могу, конечно, попытаться, — крайне неохотно выдавил из себя следователь. — В таком случае я завтра с утра поеду опять в опечатанный комплекс. Не уверен, что вернусь оттуда с чем-то конкретным или признательным, но если ты так настойчиво настаиваешь...
— И еще одно оперативное задание, Джон: лично проверь вдов погибших акционеров. Нужно досконально выяснить, действительно ли Гибсон вернул им ценные бумаги их покойных мужей. Жутко странно, что мужчины вообще держали свои пакеты акций в его личном банке. Кстати, я прямо сейчас направлю официальный запрос в наш финансовый отдел — пусть инспекторы поднимут архивные балансы Фонда и четко распишут, кто являлся держателем акций и на какую конкретно сумму. Бухгалтеры там быстро во всем разберутся.
На следующее утро Джон уже уверенно вел служебную легковушку к дому вдовы Эдди Свенсона. Эта женщина являлась самой разговорчивой из всего секретного списка, настоящей неисправимой болтушкой.
— Миссис Свенсон, добрый день, — следователь мягко улыбнулся, вежливо снимая шляпу на пороге, едва женщина приоткрыла входную дверь. — Вы, должно быть, прекрасно помните меня, я из убойного отдела полиции. — Хозяйка коттеджа без лишних расспросов сразу же пропустила представителя закона в уютную прихожую, и уже через несколько минут принесла на маленьком подносе чашку хорошего, крепкого черного кофе.
— Скажите, пожалуйста, вы когда-нибудь видели этого человека вживую? — Джон аккуратно положил на стеклянный кофейный столик портрет Рода Гибсона.
— Да, разумеется, и видела совсем не так давно, — охотно отозвалась вдова, присаживаясь напротив. — Он лично приезжал ко мне в этот коттедж буквально пару дней назад. Чрезвычайно импозантный, впечатляющий мужчина, манеры просто королевские. А что-то случилось?
— Да нет, обычная рутинная проверка, — деликатно успокоил её детектив. — А с какой целью миллионер наносил вам этот персональный визит, если не секрет?
— О, мистер Гибсон проявил колоссальное благородство. Он сообщил, что мой покойный Эдди хранил в его коммерческом банке какие-то инвестиционные акции. Такие красивые гербовые бумажки, на каждой из которых стояла номинальная сумма в одну тысячу долларов. Лично я в этих ценных бумагах совершенно ничего не смыслю, первый раз в жизни в глаза их видела. Он аккуратно оставил их передо мной на столе — такую тоненькую перевязанную пачку — и вежливо попросил меня расписаться в официальном бланке, подтверждая, что я как законная наследница полностью получила все активы за своего покойного мужа.
— Любопытно, — Джон подался вперед, сдерживая волнение. — А сколько конкретно штук таких бумажек находилось в этой пачке?
— Знаете, я их даже не пересчитывала, поскольку мистер Гибсон сразу деликатно пояснил, что это не «живые» наличные деньги, и то, что на бумаге напечатана номинальная тысяча, само по себе еще ничего не значит, — миссис Свенсон равнодушно повела плечом. — Он сказал, что я могу раз в месяц спокойно приходить в центральную бухгалтерию его Фонда — оставил мне свою личную визитку с пометкой — и гарантированно получать там определенные фиксированные проценты.
— И вы уже ходили туда по этому вопросу? — Джон подался вперед, затаив дыхание.
— Да, а почему бы и нет? Лишними эти средства в моем положении точно не будут.
— И вам в кассе Фонда что-нибудь в итоге выплатили?
— Совсем немного, около пятисот долларов.
— А вы могли бы прямо сейчас показать мне эти ценные бумаги, если они дома?
— Конечно, без проблем. — Женщина плавно поднялась с кресла и подошла к лакированному шкафу-секретеру. Спустя минуту следователь уже держал в руках действительно тоненькую, аккуратную пачку купонных акций Фонда Гибсона на предъявителя. Их оказалось ровно десять штук, он лично скрупулезно пересчитал каждую бумагу.
— И это абсолютно всё, что у вас имеется на руках? — уточнил детектив.
— Всё, как есть, именно в таком виде он мне их на кухне лично из рук в руки и передал. — В кристальной искренности слов вдовы сомневаться не приходилось.
— Отлично. Значит, теперь вы имеете полное право ходить в их расчетный отдел каждый месяц, и вам обязаны выплачивать примерно такую же сумму, — резюмировал Джон.
— Да сдались они мне, эти копейки, — тяжело вздохнула женщина. — Мне вполне хватает и того основного наследства, что официально осталось после смерти мужа на счетах. Что такое в наше время пятьсот долларов? На них ведь ничего путного не купишь — ну, максимум раз в месяц на продукты и мелкое хозяйство истратишь, вот и весь бюджет.
— Скажите, миссис Свенсон, а вы могли бы прямо сейчас написать мне короткую оперативную справку о том, что лично получили от мистера Гибсона ровно десять акций в качестве наследства от покойного супруга? — Следователь уже вовсю доставал из портфеля чистый лист и ручку.
— Конечно, какие вопросы, раз это необходимо для ведомства. — И вдова под его диктовку быстро набросала на бумаге аналог расписки, скрепив текст своей размашистой подписью.
Через четверть часа Джон уже на максимальной скорости мчался к дому беременной жены Джонни Блека. Женщина находилась на самом пороге родов и передвигалась с трудом, но без лишних расспросов вынесла и продемонстрировала ему пятнадцать купонных акций, добавив, что в бухгалтерию Фонда еще ни разу не ходила. После этого она так же спокойно оставила детективу официальную расписку, подтверждающую получение именно пятнадцати штук ценных бумаг.
К позднему вечеру следователь упрямо объездил абсолютно всех вдов погибших акционеров синдиката. Максимальный пакет купонов покойного мужа должен был перейти к супруге Стивена Оуэна, но именно к ней Род Гибсон с визитом вежливости приехать еще банально не успел — не прошло и двух суток с момента трагедии у вольера. Все без исключения женщины понятия не имели о существовании каких-либо скрытых инвестиций своих мужей, но с благодарностью приняли разное количество цветных бумаг из рук миллионера и безропотно расписались в его ведомости.
Джон вихрем влетел в Главное управление и еще успел застать на рабочем месте шефа Джека.
— Ну что, детектив, привез хоть какие-то зацепки с выезда? — с ходу громогласно спросил начальник отдела убийств. — Видишь, как феноменально быстро и четко работают наши штатные финансисты: у меня на столе уже лежит куча оперативной информации из банковских реестров. И знаешь, что сразу же бросается в глаза в этой аналитике? Абсолютно все держатели инвестиционных долей Фонда являлись людьми строго из нашего секретного списка тотализатора, ни единого постороннего лица. Давай вместе смотреть цифры. Вот, например, твой Эдди Свенсон — по документам он официально являлся законным держателем ровно ста крупных акций по десять тысяч долларов каждая, на общую сумму в один миллион!
— Как это — сто акций?! — Джон от изумления едва не выронил портфель и попытался заглянуть в лежащий на столе лист. — Его законная жена получила на руки от Гибсона всего десять штук номиналом по тысяче! Я сам лично, своими пальцами их пересчитывал в её гостиной.
— Да ладно? Ты серьезно? — у шефа от этой новости брови мгновенно взлетели на самый лоб. — Так, тогда давай смотреть баланс дальше. Джонни Блек — по официальному финансовому реестру Фонда числился единоличным владельцем ста пятидесяти крупных инвестиционных долей. Сколько штук купонов его вдова тебе предъявила?
— Пятнадцать, — глухо выдохнул детектив. На лбу у него выступила испарина, поскольку в голове у Джона пулей начал складываться истинный, дьявольский масштаб этой махинации. Со всеми остальными семьями ситуация повторялась с точностью до миллиметра: безутешные вдовы, за исключением последней, получили на руки ровно по десять процентов от реального объема активов своих покойных мужей. Женщины в суматохе и слезах послушно расписывались в бланках Гибсона за «полное получение наследства», вообще не указывая в строках их конкретное физическое количество.
— Он их всех просто цинично и хладнокровно ограбил, — откинулся на спинку глубокого кресла ошарашенный Джек. — Значит, этому магнату шла и продолжает идти двойная колоссальная выгода от всего происходящего: с одной стороны — будущая многомиллионная компенсация от мэрии за принудительное закрытие комплекса, а с другой — моментальное присвоение девяноста процентов акций его же близких друзей. Какая запредельная, фантастическая наглость! А самое отвратительное в этой ситуации, Джон, что юридически ты сейчас ничего не докажешь. На бланках Фонда стоит официальная добровольная подпись законной жены, и для любого гражданского суда это уже неоспоримый документ. Естественно, вообще ничего не выплатить вдовам миллионер просто не мог — остальные участники тотализатора мгновенно бы насторожились. Ведь многие супруги прекрасно знали или видели влиятельных друзей мужа на воскресных посиделках и после похорон могли банально поинтересоваться у партнеров реальными размерами инвестиционных пакетов.
— В таком случае нам нужно немедленно всё рассказать оставшимся акционерам синдиката, — решительно предложил Джон. — Едва эти господа увидят расписки, в лагере Рода Гибсона начнется грандиозное, паническое смятение.
— Именно об этом тактическом маневре я сейчас и думаю, — в глазах начальника отдела убийств вспыхнул опасный огонек. — Давай распорядимся, чтобы на завтрашний вечер официальными повестками вызвали в Управление абсолютно всех оставшихся людей из их закрытой компании. Естественно, я лично переговорю с генеральным начальством, чтобы на эту общую сходку в принудительном порядке пригласили и самого Рода Гибсона вместе с Джеффри Труни. И вот тогда мы прямо при свидетелях откроем им все его скрытые карты: и насчет махинаций с акциями вдов, и вообще по поводу того, ради каких целей магнат умышленно затеял всю эту кровавую партию с вольерами. Миллионер в ту же секунду останется в полном, беспросветном одиночестве, вот увидишь. — Джек выглядел чем-то искренне доволен, на его щеках даже проступил румянец. — Вот только ты, Джон, всё равно упрямо продолжай искать тайного пособника внутри смены. Как хочешь крутись, но найди способ уговорить Линду раскрыть всю внутреннюю кухню и дать официальные показания. Только тогда у нашего следствия появится реальный процессуальный шанс посадить исполнительного директора за решетку. Да, этот шанс невелик, да и если Труни в итоге посадят, то адвокаты выбьют ему совсем небольшой срок. Но мы, по крайней мере, с чистой профессиональной честью закроем эти затянувшиеся убийства.
Следователь понимающе кивнул головой, вежливо попрощался с руководителем и на своей машине поехал домой. По дороге он безостановочно размышлял о том, что уголовное дело, по сути, уже полностью сформировано и готово к суду, но в папках упрямо не хватает всего нескольких ключевых листков — чистосердечного признания Линды. Без этой финальной точки двигать производство дальше прокурору было бессмысленно.
На следующий день, ближе к вечеру, в просторном зале заседаний Главного управления полиции сосредоточенно сидело десять человек — вся уцелевшая загородная компания Рода Гибсона находилась в полном сборе. Шеф Джек лично открыл это чрезвычайное собрание, крепко сжимая в руках увесистую оперативную папку с оригинальными документами. Он начал доклад с самого начала хронологии, подробно и беспристрастно рассказывая собравшимся господам, как именно Гибсон и Джеффри Труни изначально задумали выгодно обанкротить и продать свой убыточный комплекс под аттракционы и по каким причинам им обоим экономически были на руку жуткие смерти тех, кого в итоге растерзали хищники на ночных маршрутах. Начальник отдела убийств веско упомянул и о наглухо закрытой снаружи решетчатой двери служебного коридора, пошагово подводя присутствующих директоров к очевидному выводу: у любого несчастного, перешагнувшего порог вольера, изначально не оставалось ни единого физического шанса выбраться обратно живым, и в обеспечении этой ловушки первым делом был замешан их исполнительный директор. Всё это являлось единой, циничной сцепкой Гибсона и Труни. И продолжайся этот тотализатор дальше, количество растерзанных жертв лишь неумолимо множилось бы с каждой неделей — выиграть заявленный куш в сто тысяч долларов никто из игроков физически бы не сумел, организаторы просто не позволили бы им это сделать. При этом Джек вовсе не был голословен перед лицом элиты города: он уверенным жестом пустил по кругу официальные заключения судебно-медицинской и технической экспертиз, черным по белому доказывавшие, что выходная дверь во время нападений была наглухо заперта на навесной замок, а Блек и Свенсон отчаянно пытались вырваться на волю, ломая ногти о стальные прутья. Вслед за экспертизами по рукам притихших акционеров поплыли и заверенные копии тех самых расписок, вырванных у вдов погибших участников.
Джон, затаившись у стены, впервые вживую во всех деталях разглядывал тех влиятельных людей, чьи резкие голоса до этого слышал лишь дважды сквозь каминную трубу особняка. Мужчины сидели в гробовом молчании, мертвой хваткой вцепившись пальцами в листы и лихорадочно перечитывая страшные строчки документов. Начальник отдела убийств сработал просто как бог уголовного сыска: он безжалостно вылил на головы собравшихся весь накопленный убойным отделом убойный компромат против Рода Гибсона и Джеффри Труни. Это экстренное собрание в Управлении сейчас больше всего напоминало суровый, скорый суд, но сами главные подсудимые, сидевшие во главе стола, хранили ледяное молчание, отрешенно и угрюмо разглядывая разложенные перед ними заключения экспертов и финансовые расписки обманутых вдов.
— Таким образом, господа, мы сегодняшней встречей просто-напросто сохраняем вам жизни, — веско заканчивал свой доклад шеф Джек, обводя присутствующих суровым взглядом. — Хотим, чтобы вы наглядно знали, с кем именно имеете дело в одном закрытом кругу. А если кто-то из вас в ближайшие дни всё-таки трагически умрет в вольере, мистер Род Гибсон без зазрения совести отдаст вашим безуютным вдовам лишь жалкие десять процентов от реально причитающихся им по наследству акций.
В просторном зале Главного управления наступило тяжелое, звенящее молчание. Акционеры синдиката переглядывались, и на их холеных лицах числилась смесь первородного ужаса и ярости.
— Род, — наконец глухо произнес один из присутствующих директоров, поворачиваясь к главе стола. — Это ведь сейчас прозвучали не просто пустые слова, мы все собственными глазами видели оригиналы документов и расписок. Как ты вообще мог столь паскудно поступить с нами и с женами наших погибших соратников? Ведь мы все эти годы были друг другу как единая, сплоченная семья. Скажи хоть что-нибудь в свое оправдание, черт тебя дери!
— Всё это грязные вымыслы полиции, — ледяным, высокомерным тоном ответил миллионер Род Гибсон, упрямо стараясь сохранить маску полного безразличия. — Простая, топорная подгонка разрозненных фактов под нужные убойному отделу обстоятельства. Да, я действительно выдал несчастным вдовам на кухне лишь первоначальный финансовый аванс, а чуть позже, когда утихнет суматоха, планировал официально довезти им всё остальное имущество.
— Врешь ты всё, Род, до единого слова врешь! — цинично усмехнувшись, перебил его сидевший напротив мужчина. — Ты сам лично на прошлой сходке в каминном зале во всех красках расписывал нам свой гениальный план, как выгодно избавиться от убыточного зоологического комплекса и при этом пригреть несколько миллионов долларов из городской казны в качестве компенсации. Я тебе отныне больше не верю ни на цент, как не верю и этому сукиному сыну Джеффри Труни. Ведь в грядущий вторник я сам лично вызвался быть следующим на очереди ко львам и по твоей милости хладнокровно пошел бы на верную погибель! Сегодня же или завтра утром я официально заберу абсолютно все свои инвестиционные паи из твоего личного банка. Мы ведь в этом зале прекрасно знаем, что меньше ста тысяч долларов никто из присутствующих в твой именной Фонд изначально не вкладывал, а вдовы получили на руки лишь десятую часть от реального куша. Женщин-домохозяек легко обмануть на сложных акциях, они всю жизнь сидят на кухне и разбираются только в кастрюлях. Но нас ты вокруг пальца не обведешь, Род.
— Я тоже немедленно закрываю все свои счета и полностью выхожу из нашей компании, — жестко поддержал коллегу полулысый солидный мужчина в дорогом костюме. — Род, у меня к твоей персоне не осталось больше ни единой капли былого мужского доверия. Будь я на месте этой доблестной полиции, я бы прямо в этом зале привлек тебя к суровой уголовной ответственности за масштабные махинации с ценными бумагами. А твоему исполнительному директору Джеффри Труни отныне — прямая и самая короткая дорога на тюремные нары.
— Род, ты просто законченная, хладнокровная сволочь. Как я только умудрился не разгадать твою гнилую натуру гораздо раньше? — в сердцах выдохнул сосед справа, едва сдерживаясь, чтобы в ярости не сплюнуть прямо на лакированный пол.
— Да вы все поняли ситуацию совершенно не так, как оно есть на самом деле! — Род Гибсон под градом обвинений уже начал испуганно, лихорадочно оправдываться, но при этом упрямо не смотрел в глаза ни одному из бывших партнеров. — Дело в том...
— Сейчас у нас совершенно нет лишнего времени, чтобы выслушивать твои очередные сопливые байки, — брезгливо перебил миллионера поднявшийся со своего места акционер. — Тебе всё равно просто нечем подтвердить эти оправдания, а лично я в нынешних обстоятельствах куда больше верю убойному отделу полиции — они, по крайней мере, аргументированно опираются на железные физические факты. Да я и сам теперь могу без труда сопоставить одно событие с другим. — Мужчина поправил пиджак и повернулся к сыщикам. — Офицеры, если на этом официальная часть исчерпана, то можно расходиться по домам. Лично я вам искренне благодарен за спасенную шкуру и очень хотел бы в самом скором времени увидеть этих двоих мерзавцев за решеткой.
В зале заседаний начали один за другим шумно подниматься абсолютно все приглашенные директора, демонстративно игнорируя замерших во главе стола Рода Гибсона и побледневшего Джеффри Труни. Бывшие друзья покидали помещение Управления, бросая на оставшихся организаторов тотализатора презрительные, леденящие взгляды. Наконец, тяжело обопершись о край стола, со своего места неторопливо поднялся и сам генеральный хозяин усадьбы.
— Вам, копам, эта дерзкая выходка так просто с рук не сойдет, я вам устрою веселую жизнь, — твердо и со зловещей угрозой в голосе процедил Гибсон, буравя Джона взглядом. А после повернулся к замершему сообщнику: — И ты, Джеффри, не бойся, выше нос. У этих полицейских ищеек на руках нет абсолютно ничего существенного, кроме своей дурацкой, притянутой за уши версии. Ни один вменяемый суд штата не примет подобные дилетантские доводы в качестве прямых улик. Пошли отсюда, старик, опрокинем в ближайшем баре по хорошей рюмочке крепкого виски.
Они вдвоем, высоко задрав головы, неторопливым шагом направились к массивным дверям выхода.
— Не прощаюсь, следователь, мы с тобой еще обязательно свидимся на судебном процессе, — громко и самоуверенно бросил Род Гибсон через плечо, после чего за сообщниками с грохотом захлопнулась тяжелая створка.
— Каков мерзавец, — зло процедил сквозь зубы шеф Джек, когда за заговорщиками закрылась дверь. — Хватает же у парня наглости еще и открыто угрожать официальному следствию прямо в стенах Главного управления. Но своего мы, Джон, сегодня бесспорно добились: Род Гибсон и Джеффри Труни остались в полнейшей, беспросветной изоляции от бывших партнеров, и теперь им придется чертовски несладко. Кстати, зоологический комплекс опечатан властями окончательно, а Гибсон, как мы и предвидели, уже официально выставил встречный иск муниципалитету. Первое судебное разбирательство по этому поводу назначено совсем скоро, недели через две. Вот на тех заседаниях мы всё воочию и увидим. Да, и кстати, можешь навсегда позабыть о дальнейшей оперативной работе с Линдой — эти разговоры в камере нам в нынешних обстоятельствах действительно ничего нового не дадут. На меня сейчас вовсю жмут сверху, из генерального департамента, так что я вынужден передать сформированное уголовное дело дальше по инстанциям, прокурору.
— Постой, шеф, но ты ведь сам только что авторитетно утверждал, будто в процессуальном плане оно абсолютно пустое? — Джон искренне не понимал мотивов руководства.
— Я этого и сейчас нисколько не скрываю, парень, — Джек сокрушенно развел руками. — Но раз генеральное начальство настойчиво требует передать папки, ничего поделать я не могу, субординация. А там посмотрим, как карты лягут на самом судебном процессе.
— А когда конкретно назначены первые слушания? — поинтересовался детектив.
— Недели через две-три, не позже. Я лично просматривал обвинительное заключение, там абсолютно все материалы грамотно подшиты, хорошо задокументированы и оформлены. Судейские тянуть резину не станут.
Пронеслись две недели мучительного ожидания. С Лизой они продолжали близко встречаться практически каждый божий день: то часами бродили по залам торгового центра «Страус», то Джон под вечер тайно приезжал к ней на дежурство в опечатанный, притихший комплекс. Их романтические отношения крепли с каждым часом, и теперь в полумраке ветеринарного кабинета молодые люди уже целовались по-настоящему, забыв обо всех недавних криминальных кошмарах.
В один из будничных дней к рабочему столу Джона снова неторопливо подошел начальник отдела убийств.
— Слушай, Джон, завтра утром официально стартуют сразу два громких судебных процесса, причем проходить они будут в разных залах одного здания, — сообщил он, сверяясь с повесткой. — По делу Рода Гибсона и Джеффри Труни, так уж забавно совпало в канцелярии. Нас с тобой вызывают свидетелями на оба разбирательства. Но ты не переживай, накладок не случится — один суд будет идти строго до обеда, а второй — сразу после. Вся эта канитель продлится от силы дня три, не больше.
— Завтра? — Джон даже не поверил своим ушам от такой оперативности. — Нам необходимо экстренно подготовить какие-то дополнительные рапорты?
— Всё уже сделано на высшем уровне, — успокоил новичка Джек. — Наши теневые аудиозаписи из дымохода благополучно прошли государственную фоноскопическую экспертизу на оригинальность, специалисты подтвердили отсутствие монтажа. К тому же эксперты Фредди четко выделили и идентифицировали по голосам имена всех, кто выступал на совете акционеров, всё буквально разложено по полочкам. И в первом, и во втором процессах обвинение представляют опытнейшие, зубастые прокуроры штата. Посмотрим, чем вся эта эпопея в итоге завершится, хотя лично у меня особых иллюзий нет — и у миллионера, и у его директора на контрактах сидят очень хваткие, матерые адвокаты.
— Хоть бы одно из этих дел в итоге выгорело, — искренне поддакнул молодой сыщик.
— А для получения стопроцентного результата нам как раз сильнее всего и не хватило официального чистосердечного признания Линды, мы так и не смогли вытянуть из неё ни строчки. Впрочем, женщина будет лично присутствовать на заседаниях, но вызовут её исключительно в качестве свидетеля со стороны обвинения. Чисто по-человечески я её прекрасно понимаю: согласись она подписать протокол, автоматически фигурировала бы в деле как соучастница убийств. — Джек тяжело вздохнул.
Джону за время службы в полиции уже доводилось присутствовать на некоторых судебных тяжбах, когда он работал простым патрульным, но тогда он неизменно выступал лишь рядовым очевидцем. Ему задавали стандартные вопросы, а он просто сухо отвечал по существу зафиксированного правонарушения.
На следующее утро, ровно в десять часов, Джон встретился с шефом у массивных дверей центрального зала суда, где начиналось закрытое слушание дела Джеффри Труни. Сперва перед присяжными с обвинительной речью выступил прокурор, веско предоставив судье все собранные убойным отделом доказательства преступной халатности и корыстного умысла руководства, повлекших за собой массовые человеческие жертвы. В первом ряду зала сосредоточенно сидели участники бывшей воскресной компании Рода Гибсона в полном составе, и мужчины один за другим давали суровые показания против своего бывшего приятеля. Затем суд под гробовое молчание присутствующих публично прослушал обе цифровые аудиозаписи из каминной трубы, после чего председательствующий наконец предоставил официальное слово самому подсудимому.
— Я вообще не имею ни малейшего отношения к трагическим ночным событиям на вверенной мне территории, — ледяным, уверенным тоном заявил Джеффри Труни, поправляя галстук и глядя прямо на судейскую коллегию. — Абсолютно все эти кошмарные инциденты у вольеров хищников были хладнокровно организованы и исполнены Линдой, рядовым сотрудником комплекса. Именно эта женщина по ночам тайно выкрадывала ключи со стенда, самовольно отпирала решетки и закрывала за замки наружные двери, умышленно оставляя несчастных потерпевших в безвыходном, смертельном положении наедине со зверями. Тем более, — Труни сделал паузу и цинично повернулся к замершей на скамье свидетелей девушке, — ни для кого в этом зале не секрет, что Линда долгое время являлась моей преданной личной любовницей. И прикрываясь этой интимной связью, пользуясь моим безграничным доверием, она втайне от руководства проворачивала все эти грязные дела за моей спиной. Я ни капли не удивлюсь, если эта алчная особа банально брала с несчастных потерпевших огромные наличные деньги за незаконный проход внутрь вольеров.
— Я никогда в жизни не была его любовницей! — в ярости подскочила со своего места Линда, и её лицо пошло багровыми пятнами. — Это наглая, грязная ложь! Вы можете спросить у моей младшей сестры Лизы, мы ведь много лет делим одну квартиру на двоих!
Судейская коллегия незамедлительно вызвала к трибуне Лизу. Девушка, заметно нервничая, подтвердила под присягой, что исполнительный директор действительно иногда заезжал к Линде домой, но делал это исключительно по служебной необходимости, и никаких иных, романтических отношений между ними она никогда не замечала. Её веские слова грубо прервал вальяжно поднявшийся адвокат Труни. Заявив протест, он с торжествующей улыбкой передал судье через секретаря тот самый заветный видеочип. У стоявшего в проходе Джона от этой картины буквально челюсть отпала — он и подумать не мог, что Труни умудрился сделать дубликат флеш-карты до их воскресного обмена. Председательствующая сурово потребовала включить подготовленный у стены видеомагнитофон и лично просмотрела зафиксированные цифровые кадры из коридора пятиэтажки.
— Внепроцессуальная интимная связь между ключевым обвиняемым и свидетельницей обвинения полностью и наглядно подтверждается, — сурово резюмировала судья, выключая монитор. — Тем более, показания родной сестры свидетельницы отныне не могут быть приняты судом в качестве независимого доказательства из-за прямой родственной связи и личной заинтересованности сторон. Гражданин обвиняемый, какие конкретно факты вы способны предоставить в защиту версии, что именно Линда являлась единоличным исполнителем всех совершенных в вольерах преступлений?
— Существует целое множество неоспоримых косвенных доказательств, ваша честь, — сразу же технично влез в разговор адвокат Труни. — Доблестная полиция устроила в комплексе скрытую засаду, но лишь по чистой случайности не успела поймать мисс Линду за руку прямо у служебного входа павильона хищников. — Дальнейшие полчаса защитник монотонно и скрупулезно перечислял перед присяжными белые спортивные кроссовки, брошенный в панике ключ в мусорном баке у крыльца и все остальные зафиксированные убойным отделом оперативные маркеры.
Слушание дела Труни растянулось почти на три тяжелых часа. Директор зоопарка прямо на глазах у потрясенного Джона виртуозно выпутывался из всех искусно расставленных сыщиками сетей. По субъективному мнению самого следователя, в невиновности Труни к концу заседания уже искренне не сомневалась даже суровая судья. Окончательное продолжение процесса председательствующая объявила на завтрашнее утро.
— Всё именно так, как я и предсказывал, — с глубокой досадой процедил сквозь зубы шеф Джек, едва они наконец оказались на свежем воздухе у ступеней суда. — Ты-то сам, Джон, прекрасно видишь, что этот холеный мерзавец уже фактически одной ногой стоит на свободе? Против него в папках прокурора имеются лишь косвенные зацепки, а для зубастых адвокатов Фонда всё это — простая, недоказуемая болтовня. Линда из-за дикого шока и страха соучастия уже точно не станет менять свои первоначальные показания. А убойному отделу сейчас позарез нужны были только они — её личное признание, что все ночные инструкции по усыплению хищников она получала напрямую от Джеффри. Черт бы всё это побрал! — грязно выругался старый коп. — Ладно, идем скорее где-нибудь перекусим поблизости, к трем часам дня нам необходимо явиться в противоположное крыло здания на другое судебное заседание.
Они наспех пообедали в небольшом придорожном кафе, вполголоса обсуждая упущенные процессуальные возможности, и ровно к назначенному часу подошли к дверям другого зала. Бывшие высокопоставленные друзья Рода Гибсона уже сидели на скамьях в полном составе. Слушание началось. Миллионера официально обвиняли в том, что он умышленно и незаконно довел преуспевающий зоологический комплекс Фонда до его принудительного закрытия муниципальными властями с единственной корыстной целью — сорвать с города миллионную компенсацию за срыв контракта.
— Ваша честь! — пафосно вскинул руку адвокат Гибсона. — В соседнем зале суда в эти самые минуты идет детальное следствие непосредственно по внутренней деятельности опечатанного парка. Подсудимым там выступает исполнительный директор, но, похоже, уже ни у кого из присутствующих в Управлении не осталось сомнений в том, что Труни ни в чем не виноват перед законом. А раз директор чист, то автоматически невиновен и мой подзащитный, мистер Род Гибсон.
— Ну, это мы еще на заседаниях детально посмотрим, — сурово осадил его председательствующий судья и принялся поочередно вызывать к трибуне для допроса бывших соратников миллионера по воскресному покеру. Бывшие друзья Гибсона, словно сговорившись, в один голос яростно обвиняли Рода в масштабных финансовых махинациях с акциями Фонда на предъявителя и умышленном подлоге расписок обманутых вдов. Кровавое дело о растерзанных хищниками акционерах снова во всех жутких подробностях вылезло наружу перед присяжными, поскольку именно из-за этих четырех смертей мэрия в итоге и опечатала ворота. Миллионер Род Гибсон тонул на глазах у всей почтенной публики зала, но, к огромному сожалению Джона, вся эта лавина обвинений по-прежнему основывалась лишь на гневных мужских словах — никаких твердых документальных подтверждений у следствия на эту минуту не имелось.
— Черт бы всё побрал! — сокрушенно кивнул шеф Джек, утирая пот со лба. — Ведь перед нами, по сути, одно и то же преступление, только вывернутое под разными процессуальными ракурсами. Громкое дело о махинациях вокруг зоопарка. Если с нашего следственного крючка сейчас легко сорвется исполнительный директор Джеффри Труни, то автоматически выиграет и Род Гибсон в своем зале. Честно тебе скажу, Джон: хоть эта Линда и привлекательная молодая девушка, я бы на допросах с огромным удовольствием зажал ей пальцы в тиски, как практиковали в суровом Средневековье. Уж тогда-то она в ту же секунду послушно подписалась бы под любыми своими показаниями против босса.
Затем перед судейской коллегией выступили многочисленные свидетели защиты со стороны Гибсона. Их оказалось немало: влиятельные чиновники, партнеры по бизнесу и общественные деятели города давали миллионеру исключительно блестящие, безупречные характеристики. Однако первые утренние выступления обманутых акционеров синдиката всё равно выглядели в глазах присяжных куда более весомыми, жесткими и конкретными. Роскошный пьедестал под ногами Рода Гибсона ощутимо зашатался. Ровно в шесть часов вечера судебное заседание завершилось, и окончательное продолжение слушаний председательствующий перенес на завтрашний день, на то же самое время.
В этой суматохе Джон едва не позабыл, что на вечер у него было твердо назначено свидание с Лизой. Время для прогулок по моллам было безнадежно упущено, поэтому ближе к девяти часам вечера следователь просто на своей машине подъехал к опечатанным воротам комплекса и искренне извинился перед любимой девушкой за задержку. После этого они долго сидели в ветеринарном кабинете, пили горячий растворимый кофе и просто душевно болтали обо всем на свете. Под самое утро, когда уставшая Линда наконец вернулась в павильон с аллеи после тяжелой смены, Джон ласково пообещал Лизе не просто проводить её до ворот, а лично подвезти на машине прямо до крыльца дома.
— Джон, — обратилась к нему Лиза в половине девятого утра, отставляя пустую чашку. — Мне перед уходом нужно просто быстро принять дежурную коляску со свежим мясом и другой едой для хищников. Ты меня немного подождешь в прихожей? Или, если есть желание, пошли прямо со мной на свежий воздух.
— Только, пожалуйста, не забывай, что ровно в десять часов утра у меня начинается решающий суд, — веско напомнил детектив, сверяясь с наручными часами. — Я более чем уверен, что сегодня на утреннем заседании присяжные уже вынесут окончательный приговор, и с Джеффри Труни снимут абсолютно все обвинения за неимением прямых улик. Пошли вместе, помогу дотащить таз.
Они неторопливым шагом направились к глухой торцевой ограде комплекса. Джон за всё время расследования в этом отдаленном секторе парка не бывал ни разу, но туда сквозь заросли кустарника вела весьма широкая, хорошо утоптанная тропинка. Миновав плотную живую стену декоративной зелени, молодые люди вышли к самому внешнему стальному забору, и следователь буквально не поверил собственным глазам. В прочных металлических прутьях ограждения было умышленно и аккуратно вырезано прямоугольное большое отверстие, по своим габаритам идеально напоминавшее свободный вход и выход. Никакой запирающейся двери или калитки в этом проеме не предусматривалось. Вдалеке, метрах в пятидесяти за пределами официальной территории, Джон разглядел приземистый бетонный ангар, крытый старым серым шифером.
— А там что за постройка высится? — удивленно спросил следователь, указывая рукой на здание.
— Наша центральная заготовительная кухня, — буднично пояснила Лиза. — Она изначально была вынесена за пределы зоопарка Фонда Гибсона, поскольку там обустроен очень удобный, широкий подъезд для разгрузки тяжелых грузовиков с мясными тушами, коробками и всем прочим снабжением. Вон, кстати, из дверей как раз показался наш ночной повар по имени Ким. Он чистокровный китаец и работает на кухне по ночам в полном одиночестве. Видишь, он усердно пихает перед собой колесную коляску, наверное, со свежим рубленым мясом. Я сейчас просто перетащу её через проем на нашу сторону и временно оставлю у тропинки, ведь завтрак хищникам будут разносить уже наши дневные сменщики.
Джон замер на месте, и из-за горизонта аллеи к ним действительно неторопливо приближался какой-то совсем маленький, щуплый и узкоглазый азиат. На мужчине были надеты обычные рабочие джинсы, легкая майка и приметные, далеко заметные белоснежные спортивные кроссовки.
— Лиза... — у следователя убойного отдела от этой картины волосы на голове во всех смыслах встали дыбом, а по спине пробежал леденящий холодок. — А почему, черт тебя дери, мне в Управлении до сегодняшнего дня абсолютно никто не сказал, что в вашей ночной смене числится четыре человека, а вовсе не трое?!
— Но ведь Ким официально не имеет никакого права заходить на территорию парка, Джеффри Труни ему это строжайшим образом запретил под угрозой увольнения, — искренне удивилась его бурной реакции девушка. — А Ким у нас парень невероятно послушный, исполнительный и никогда инструкции директора не нарушает.
— Да какой, к черту, не заходит! — Джон лихорадочно сжал кулаки, глядя на пустой прямоугольный проем в заборе. — В стальном ограждении зияет сквозной проход без малейшего намека на запертую дверь! При малейшем желании или по секретному приказу босса этот повар мог в любую секунду бесшумно оказаться в самом центре зоопарка.
— Джон, да забудь ты про него, он самый забитый, тихий и испуганный из всех китайцев, которых я вообще когда-либо знала в своей жизни, — отмахнулась Лиза, недоумевая, почему следователь так пристально разглядывает повара. — К тому же, мне искренне кажется, что Ким находится в нашей стране абсолютно нелегально. А это автоматически означает, что Джеффри Труни платит ему за эту адскую ночную работу сущие центы, экономя на налогах.
Тем временем щуплый повар уже неторопливо подошел к ним вплотную, вежливо, с сильным характерным акцентом поздоровался, и молодые люди послушно расступились перед ним на тропинке. Ким уверенно пересек невидимую линию проема в заборе, аккуратно оставил нагруженную колесную коляску на территории парка и, развернувшись, побрел обратно к своему бетонному укрытию. У Джона от этой мирной картины внутри всё буквально закипело, а руки мелко и яростно затряслись от охотничьего азарта. Пазл, который безуспешно пытался собрать весь убойный отдел, со свистом сложился в его голове за одну секунду.
— Лиза, ради бога извини меня, на часах уже девять утра, — лихорадочно заговорил он, переминаясь с ноги на ногу и готовый в ту же секунду сорваться с места вслед за азиатом. — Сегодня я при всём желании не смогу проводить тебя до дома, как обещал. Давай перенесем нашу встречу на завтрашний вечер, встретимся у «Страуса», как обычно. Просто мне сейчас жизненно необходимо прямо на месте переговорить с этим китайцем, убойному отделу это очень важно.
— Ну, как скажешь... — заметно растерялась и расстроилась девушка, переводя взгляд с Джона на уходящего повара. — Ладно, хорошо, тогда я потихоньку пошла к выходу. Пока, Джон.
Она быстрым шагом направилась по направлению к административному корпусу, а следователь, не теряя ни мгновения, бесшумным скользящим шагом бросился через сквозной проем в заборе прямиком к бетонному ангару кухни. Повар Ким стоял у широкого разделочного стола на самом виду и спокойно резал кухонным ножом спелые бананы. Джон подлетел к нему со спины практически неслышно, словно тень, резко перехватил руку и жестким, бескомпромиссным движением сунул ему прямо под самый нос вороненый ствол пистолета. Китаец от дикого, первородного ужаса мгновенно выронил нож и медленно, послушно опустился перед копом на колени.
— Где конкретно ты здесь живешь? — ледяным, зловещим тоном спросил Джон, взводя курок.
Азиат словно полностью онемел от паники, его узкие глаза округлились, но он трясущейся рукой указал в дальний темный угол ангара. Там из обрезков фанеры, старых досок и какого-то строительного мусора была сколочена примитивная жилая каморка.
— А ну пошел вперед, шевелись, — Джон грубо схватил парня за длинные черные волосы и властно повел к двери комнатушки. Внутри каморка выглядела еще более бедно и убого, чем снаружи: в углу сияла проржавевшая до дыр железная кровать с грязным матрасом, а рядом сиротливо жался выброшенный кем-то на свалку старый ломаный шкаф без одной дверцы. Китаец замер посреди этого нищенского великолепия в каком-то полном ментальном оцепенении, мелко дрожа всем телом.
— Где находится вся твоя остальная обувь? Живо отвечай! — с ходу жестко спросил детектив, буравя его взглядом.
— Я... я её всю давно выбросил, она до дыр стерлась совсем, — испуганно прошептал Ким, заикаясь. — Вот эти белые спортивные кроссовки — это вообще единственная обувь, которая у меня сейчас есть в наличии. Я на них очень долго и тяжело копил с каждой получки.
— Ты находишься в штате нелегально, без документов?
— Главный начальник, мистер Джеффри, твердо пообещал мне в скором времени сделать официальные рабочие документы на жительство, — послушно выложил Ким свою главную надежду. — Просил только во всем ему беспрекословно помогать.
— И сколько этот благодетель тебе платит за твои ночные услуги?
— Пятьсот долларов в месяц, наличными в конверте.
— И какой у тебя, кстати говоря, точный размер обуви?
— Тридцать седьмой, — Ким на секунду затравленно глянул на свои белые протекторы.
— Значит, это именно тебя мой напарник Вальтер Бери в ту дождливую ночь в кустах отчаянно ловил, да так и не поймал? — Джон хищно прищурился, внезапно вскинул руку и оглушительно выстрелил вверх, в дырявый шиферный потолок каморки. Над ангаром пронеслось раскатистое эхо, и с крыши посыпалась вековая пыль. — Слушай меня сюда, Ким. Или я тебя прямо сейчас пристрелю в этом углу как бродячую собаку, а труп спишу на нападение пумы, или ты мне сию минуту, до единого слова рассказываешь про ваш тайный уговор с начальником Джеффри Труни. По поводу нелегального открытия и закрытия дверей звериных вольеров, а именно — клеток крупных хищников. Ведь всеми этими ночными манипуляциями по его прямому приказу занимался именно ты, правда?!
Повар в диком ужасе закивал головой, судорожно сглатывая слюну. Джон опустил пистолет и присел рядом с ним на ржавую железную кровать. Ким, постепенно приходя в себя от пережитого шока, наконец заговорил, испуганно глядя на следователя.
— Начальник пришел ко мне в ангар один раз, месяца полтора назад, и говорит: «Эй, Ким, один мой очень важный друг очень хочет тайно побыть внутри клетки с тигром. Помоги ему в этом деле. Он придет в комплекс вместе с полуночной экскурсией, незаметно отстанет от общей группы и будет терпеливо ждать твоего прихода возле тигриного вольера. Ты заранее, пока ветеринар спит, аккуратно украдешь ключи со стенда, откроешь моему человеку замок, запустишь его внутрь, закроешь за ним решетку, а после снова откроешь створку, но строго через пять минут. Ключи незаметно вернешь на прежнее место. За эту разовую услугу ты получишь от меня наличными сто долларов». Я тогда ушам своим не поверил: за такой сущий пустяк мне предлагали сумму, которую мистер Джеффри платил мне за целый месяц тяжелого труда на кухне. Да, директор разрешил мне бесплатно жить в этой каморке, и питался я здесь тоже за счет Фонда, но главное — я свято верил, что он мне сделает официальные документы. Заработанных денег я вообще не тратил, только откладывал на покупку одежды. Мне безумно нравится сам комплекс, я каждую ночь тайно ходил туда гулять по аллеям сразу после того, как завершался обход. Если я случайно замечал на дорожке силуэт ночного охранника, то просто бесшумно прятался в густых кустах. Я живу здесь безвылазно уже пять лет, так что территорию знаю до последнего метра, и все заросли изучил идеально. И я прекрасно знал, что эта милая девушка-ветеринар, что была сегодня с тобой, ночью у себя в кабинете всегда крепко спит над книгами. Короче говоря, я без лишних раздумий сразу же согласился на предложение хозяина. В назначенную ночь я встретил условленного мужчину, завел его по сквозному служебному коридору прямо в вольер, закрыл створку на замок и остался ждать снаружи. Но тут огромный тигр внезапно с рыком бросился на него, и я от этого зрелища сразу жутко испугался. В полной панике я помчался сперва в административный панильон, повесил украденный ключ на гвоздик и сломя голову побежал к себе в каморку. Меня до самого утра крупно трясло от страха, но назавтра поздно вечером ко мне тайно приехал начальник Джеффри. Вместо обещанных ста долларов он щедро выдал мне целых пятьсот, да еще и ласково похвалил за отличную работу. Это были для меня неслыханные, фантастические деньги. Уже тогда мне внутренне показалось, что он заплатил мне такую крупную сумму именно за то, что я просто закрыл дверь на замок и сразу же убежал, оставив человека внутри. Спустя время директор снова пришел ко мне с точно такой же просьбой. Я опять глубокой ночью встретил у вольера какого-то важного богатого мужчину, закрыл его в клетке и пулей побежал обратно в кабинет ветеринара, чтобы поскорее вернуть ключ на стенд. Мои тайные ожидания полностью подтвердились: начальник без лишних слов опять отсчитал мне пятьсот долларов, и после этого я уже с нетерпением ждал, когда же представится следующий удобный случай. Потом до ангара долетели смутные слухи, что все эти мужчины внутри вольеров погибли, и я не на шутку испугался греха. Но начальник продолжал часто приезжать ко мне по вечерам с теми же самыми настойчивыми просьбами. И вот, перед прошлым обходом, я решил провести один личный эксперимент. Зачем мне было усложнять задачу, закрывать, а после судорожно открывать клетку через пять минут, если решетку можно было изначально оставить просто незапертой? Я так в итоге и поступил с Лесли, но на следующий день недовольный начальник выдал мне на руки всего одну стодолларовую купюру. Вот тогда я окончательно убедился, что мистера Джеффри финансово устраивало только то, когда я наглухо запирал человека внутри на ключ и просто уносил замки обратно. Так я послушно и делал всё это время, пока ваш зоопарк окончательно не закрыли власти. — Повар затих, испуганно переводя дыхание.
— Хорошо, с этим пазлом всё ясно, — Джон жестко заглянул ему в глаза. — А почему ты в прошлый раз у павильона рептилий подкинул тяжелый ключ прямо в мусорный бак? Ведь за потерю такой важной улики начальник тебя по головке не погладил бы и точно отругал бы?
— Нет, что ты, мистер Джеффри мне перед выходом сам лично строго приказал: если вдруг на аллее возникнут какие-то непредвиденные проблемы или заминки, нужно сделать всё так, чтобы во всем осталась виновата старшая сестра той спящей девушки-ветеринара. Вот я на месте в панике и сообразил. К тому же у меня в ту дождливую ночь физически не оставалось времени, чтобы бежать в администрацию и возвращать ключ на стенд. Я просто на бегу из кустов ловко подкинул его в мусорку у её крыльца, а после огородами сбежал к себе в ангар. За мною по траве кто-то очень быстро гнался, тяжело дыша, только я в разы лучше знаю эти ночные кусты, потому и оторвался.
— Ты вообще писать на нашем языке умеешь? — спросил Джон, лихорадочно обдумывая дальнейшие процессуальные шаги.
— С ошибками, очень плохо, — виновато опустил голову китаец. — Но мне волей-неволей пришлось выучить буквы, ведь я регулярно подписывал всякие накладные бланки, когда на кухню привозили еду для зверей, и сам от руки составлял списки заказов на мясо.
— В таком случае — немедленно садись за стол и подробно пиши мне абсолютно всё, что только что рассказал на кровати, можешь писать с любыми ошибками. — Следователь достал из портфеля пару мятых чистых листов и протянул их повару. Тот, неудобно полулежа на матрасе, принялся мелкими, корявыми буквами выводить строчки, пока Джон непреклонно стоял над ним, сжимая в руке пистолет. Внезапно детектив словно громом поразило воспоминание о проклятых часах: он судорожно взглянул на светящийся циферблат — наступила уже половина одиннадцатого утра! Судебное заседание по делу Труни шло полным ходом. Джон дрожащими пальцами набрал номер шефа Джека.
— Джек! — закричал он в трубку, от волнения едва не срываясь на хрип. — Экстренно найди способ передать государственному обвинителю, чтобы он любой ценой тянул время! Я буду в зале суда примерно через час и лично привезу живого свидетеля. Нет, шеф, бери выше — я везу настоящего ночного исполнителя всех казней, и это совершенно точно была не Линда! Пусть прокурор заявляет протесты, читает устав, делает что угодно, но держит судейских. Кто поймался? Потом своими глазами увидишь, пока этот парень у меня в каморке пишет чистосердечное. — И детектив решительно отключил связь.
Китаец усердно выводил строчки еще около получаса, после чего аккуратно вывел в самом низу свою простую, размашистую подпись.
— Если ты искренне хочешь остаться в живых и не получить пулю в лоб, то сейчас беззвучно пойдешь за мной к машине, — Джон по-прежнему удерживал ствол на уровне его груди и для острастки оглушительно выстрелил во второй раз в шиферный потолок. Нелегал от грохота испуганно сгорбился, втянул голову в плечи и принялся послушно, часто кивать головой.
Они спешно покинули ангар, быстрым шагом пересекли пустынную территорию опечатанного комплекса и вышли к служебной легковушке. Джон запер Кима на переднем сиденье и на максимальной скорости погнал машину прямиком к зданию правосудия. Азиат всю дорогу сидел бледный как полотно и хранил гробовое молчание.
Когда они бесшумно ворвались в двери зала заседаний, председательствующая судья строго и крайне недовольно воззрилась на нарушителей процессуального порядка.
— Ваша честь! — громко и четко объявил Джон, уверенным шагом проходя по центральному проходу прямо к судейской трибуне. — Убойный отдел ходатайствует о приобщении к материалам дела ключевого свидетеля, а по совместительству — непосредственного технического исполнителя всех инцидентов у вольеров. Перед вами его собственноручно написанное и подписанное чистосердечное признание. Этого человека зовут Ким.
Судья сурово кивнула секретарям и вызвала притихшего китайца к барьеру. Повар робко встал перед присяжными, повернувшись лицом к притихшему залу, среди скамей акционеров синдиката мгновенно пронесся испуганный, изумленный шепот.
— Гражданин Ким, подробно расскажите суду всё, что вам доподлинно известно о людях, которые трагически погибали от клыков хищников внутри вольеров, — властно скомандовала председательствующая. — Кто именно отдавал вам эти приказы и какова являлась ваша персональная роль в этой схеме?
Сломленный китаец заговорил без малейших заминок. Он в точности, до единого слова повторил перед присяжными всю историю своего пятилетнего рабства и ночных визитов к клеткам хищников, после чего еще добрых полчаса без запинки отвечал на каверзные наводящие вопросы государственного обвинителя и побелевшего от ярости адвоката Труни. Всё производство прямо на глазах у публики повернуло в совершенно другое, победное русло, и воспрянувший прокурор моментально сел на своего любимого конька. Джеффри Труни душили статьями закона медленно, методично и абсолютно бесповоротно. Председательствующая судья, оценив масштабы открывшихся улик, даже не стала объявлять перерыв, а ровно в час дня волевым решением направила коллегию присяжных в закрытую комнату на экстренное совещание.
— Окончательный обвинительный приговор подсудимому Джеффри Труни будет официально оглашен завтра на утреннем заседании, в это же самое время, — торжественно объявила судья, едва присяжные вернулись в зал и заняли свои места. Стукнул тяжелый деревянный молоток, и присутствующие начали шумно подниматься со скамей.
На самом выходе из душного зала Джона уже терпеливо дожидалась бледная Линда.
— Спасибо тебе огромное, Джон, я никогда в жизни не забуду того, как ты мне сегодня помог, — негромко произнесла Линда. Она лишь на секунду благодарно дотронулась пальцами до его руки и быстрым шагом направилась к выходу из здания.
— Джон, черт тебя дери! — Джек прямо на широких гранитных ступенях суда крепко, по-мужски обнял молодого подчиненного за плечи. — Как ты вообще умудрился выйти на этого скрытного азиата?
— Абсолютно случайно, шеф. Просто я всю эту бурную ночь провел в опечатанном комплексе, а на рассвете мы вместе с Лизой случайно наткнулись на него у торцевой ограды. И первое, что мне мгновенно бросилось в глаза — это его приметные белые кроссовки и сквозной нелегальный проем в стальном заборе.
— Ты хоть сам до конца понимаешь, парень, что теперь мы железно выиграем этот прокурорский процесс?
— Я на это очень сильно надеюсь. Кстати, шеф, нам нужно кровь из носа запустить показания Кима еще и на второй судебный процесс. Его официальное признание в подлоге ключей станет сокрушительным, убойным аргументом против махинаций Рода Гибсона.
— Об этом техническом моменте я лично позабочусь к трем часам дня, не переживай, — твердо заверил его Джек. — Наш испуганный китаец под конвоем от Управления теперь уже никуда из здания не денется.
Напарники наспех перекусили в ближайшем придорожном кафе и оперативно вернулись в противоположное крыло здания на второе судебное заседание. К огромному удовлетворению Джона, щуплый повар Ким уже послушно сидел в первых рядах свидетелей, прямо рядом с государственным обвинителем. Спустя полчаса ему официально предоставили слово, и свидетель в третий раз за день без запинки во всех жутких подробностях рассказал присяжным ту же самую историю ночных визитов к вольерам. После этого его еще очень долго и дотошно опрашивали как зубастые адвокаты Фонда, так и торжествующий прокурор. Миллионер Род Гибсон под тяжестью этих показаний уже просто откровенно шатался на своем роскошном пьедестале, бледнея на глазах. В самом конце заседания, после того как присяжные вернулись из совещательной комнаты, председательствующий судья торжественно объявил, что итоговый обвинительный приговор будет официально зачитан завтра утром, в это же самое время.
Вырвавшись из душных судебных коридоров на свободу, Джон бросился к своей машине и на максимальной скорости погнал её к дому Лизы. Девушка уже нетерпеливо дожидалась его у подъезда, и следователь первым делом искренне извинился перед ней за вынужденное опоздание.
— Слушай, Джон, пошли лучше ко мне на квартиру, — вдруг мягко предложила она, заглядывая ему в глаза. — Я тебя прямо сейчас напою по-настоящему хорошим, ароматным кофе — поверь, он в разы вкуснее, чем помои в нашем придорожном кафе. Линда мне буквально полчаса назад звонила из автомата и сказала, что поедет отсыпаться прямо к себе на рабочее дежурство. И еще, как ни странно, сестра в разговоре очень тепло и уважительно о тебе отозвалась.
— Ну еще бы, — с легкой ухмылкой отозвался детектив, открывая перед ней дверцу. — Я ведь сегодня фактически спас её от тюремных нар, вернее сказать — это ты её спасла. Если бы на рассвете ты чисто случайно не повела меня к торцевой ограде навстречу Киму, всё для вашей семьи закончилось бы гораздо хуже. Твоя старшая сестра ни в чем криминальном не виновата, весь этот кровавый кошмар в вольерах до единого вздоха проворачивался исключительно руками послушного китайца. И если бы хоть кто-нибудь из персонала упомянул мне о существовании этого ночного повара чуть раньше, расследование пошло бы по иному пути. Но как бы там ни было, хоть в самый последний момент, на самом флажке, но я всё-таки успел. — В ответ на эти слова Джон неожиданно получил от Лизы горячий, крепкий поцелуй прямо в губы.
Они еще очень долго и уютно сидели в её скромной гостиной, неторопливо пили обжигающий напиток, увлеченно болтали обо всяких житейских пустяках и периодически нежно целовались, полностью забыв о судах. А когда на город начали опускаться вечерние сумерки, следователь бережно проводил девушку до ворот опечатанного комплекса.
— Завтра ночью я снова тайно приду к тебе в кабинет, — с улыбкой предупредил её Джон на прощание. — Так что крепко жди меня на дежурстве и не вздумай запираться.
Эту ночь следователь провел практически без сна — перевозбужденные за день глаза упрямо не желали смыкаться в темноте. Все его мысли были заняты исключительно предстоящим судейским решением. На рассвете Джона всё-таки вырвал из забытья настойчивый звон будильника — выходило, что час-два предрассветного отдыха он в постели всё же урвал. На утреннем заседании суда он, совершенно разбитый, зевал не переставая, пока председательствующий монотонным, усыпляющим тоном зачитывал длинный приговор, методично перечисляя статьи уголовного кодекса; детектив под этот бубнеж просто откровенно дремал на своей скамье.
— Приговорить к трем годам тюремного заключения общего режима и выплате денежного штрафа в размере пятисот тысяч долларов, — вдруг громом среди ясного неба пронеслись по залу четкие слова судьи. — Прошу судебных приставов немедленно взять подсудимого под стражу прямо в зале заседаний.
— Какую еще, к черту, стражу?! — заорал во всю мочь своих легких Джеффри Труни, и у исполнительного директора на глазах у публики случилась настоящая, дикая паника. Его холеный лоск мгновенно испарился. — Какие еще три года тюрьмы?! Какая, к черту, камера?! За что?!
Охрана грубо, но профессионально скрутила брыкающегося Труни и под конвоем вывела его под руки из зала суда через боковую дверь, после чего председательствующая сурово объявила, что данное резонансное уголовное дело официально закрыто.
До начала следующего судебного заседания оставалась еще целая куча времени, и Джон, поддавшись внезапному порыву, поехал на своей машине прямо по домашнему адресу Джеффри Труни. Дверь квартиры ему открыла хозяйка — вопреки всем ожиданиям, София оказалась удивительно тихой, робкой и изможденной женщиной. Вскоре они уже сидели у неё на уютной светлой кухне, неторопливо пили кофе и разговаривали по душам.
— Три года федеральной тюрьмы? — переспросила она абсолютно ровным, беспардонно спокойным голосом, в котором не прозвучало ни капли жалости. — Что ж, значит, честно заслужил. Я изначально всем сердцем знала, что добром вся эта его теневая деятельность не кончится. В последнее время Джеффри постоянно ходил жутко нервным, дергался по пустякам и срывал скопившуюся злость исключительно на мне, просто потому, что я ему никогда не отвечала взаимностью на скандалы. Я интуитивно почувствовала, что он куда-то глубоко влез, оттого и психовал каждый вечер.
— Скажите, а у него... была постоянная любовница? — вдруг деликатно поинтересовался следователь.
— Он всю свою сознательную жизнь занимал высокие руководящие должности и неизменно находил себе очередную пассию среди смазливых подчиненных, — София устало махнула рукой, криво усмехнувшись. — Я уже много лет как просто перестала обращать на этот блуд какое-либо внимание.
— Честно говоря, — искренне признался Джон, — до нашей встречи я мысленно представлял вас совершенно другой женщиной. Каким-то домашним тираном или демоном, по крайней мере, ваш муж в салоне машины описывал вас именно в таких жутких красках.
— Он всегда говорит людям лишь то, что лично ему выгодно на данный конкретный момент времени, — тихо вздохнула хозяйка дома. — Лично я к этой его фамильной особенности давно и прочно привыкла.
Наконец они вежливо распрощались. Детектив по пути заехал в придорожное бистро перекусить, и вскоре уже стоял у массивных дверей следующего зала суда, где присяжные должны были огласить приговор миллионеру Гибсону. Джон чувствовал себя настолько вымотанным, что буквально засыпал на ходу. Опустившись на свободный деревянный стул в заднем ряду, он мгновенно задремал под монотонный, убаюкивающий голос председательствующего судьи. Впрочем, ключевые фразы его профессиональный разум всё же отчетливо зафиксировал сквозь сон.
— Официальный иск мистера Рода Гибсона к муниципалитету полностью отклонить за необоснованностью, — чеканил судейские формулировки голос. — Наложить на Фонд Гибсона административный штраф в размере ста тысяч долларов за ненадлежащее содержание территории. До объявления и официальной регистрации нового законного владельца, зоологический комплекс оставить наглухо закрытым для любого посещения публики. — От звука судейского молотка Джон окончательно проснулся.
«Что ж, можно сказать, отделался легким испугом», — мысленно резюмировал следователь, поправляя пиджак.
— Да ты не горюй, парень, — ободряюще хлопнул его по плечу на самом выходе из здания вовремя подошедший Джек. — Ни единого цента этот зажравшийся магнат из городской казны в качестве компенсации так и не получит, а вдобавок еще и сам будет обязан доложить в неё кругленькую сумму штрафа. Наша взяла!
Ближе к вечеру, уже у себя на квартире перед тем, как потеплее переодеться и ехать на долгожданное свидание к Лизе, Джон мельком включил телевизор и внезапно замер у экрана. Диктор экстренного выпуска новостей взволнованным голосом зачитывал срочную оперативную сводку: час назад в пригороде миллионер Род Гибсон был насмерть сбит мчавшимся на высокой скорости неустановленным автомобилем. Магнат скончался на месте до приезда медиков, а неизвестный водитель даже не притормозил и скрылся в темноте трассы. В ту же секунду в кармане следователя оглушительно зазвонил мобильный телефон — на дисплее высветилось имя шефа Джека.
— Видал, что в городе творится, Джон?! — без лишних приветствий громко спросил начальник отдела убийств. — Как ты сам думаешь с позиции сыщика: это банальный трагический несчастный случай на дороге, или всё-таки изощренная месть со стороны его бывших обманутых партнеров по синдикату?
— Не знаю наверняка, шеф, — Джон хищно и удовлетворенно ухмыльнулся, глядя на темнеющее за окном небо. — Но лично мне сейчас очень легко представляется картина, будто наш пресыщенный Род Гибсон просто в очередной раз добровольно вошел в клетку к тигру, а сзади за его спиной кто-то хладнокровно запер железную дверь на замок. — И детектив решительно положил телефонную трубку.