Чужая память

Питерская погода в августе редко бывает адски жаркой, но в тот день казалось, ещё немного и яичница на камнях получится вкрутую.
Анна достала из сумки стеклянную бутылку с водой, давно ставшей тёплой и оттого особенно невкусной, и сделала большой глоток. Пить хотелось очень, а ещё присесть где-нибудь в тени, подальше от палящего солнца.
Путешественница огляделась. До Александровского сада было недалеко. Кое-как добрела, нашла свободную скамейку напротив правого крыла Главного штаба и в изнеможении на неё плюхнулась.
– Так и тепловой удар схлопотать недолго! – пожаловалась она Создателю и вытерла пот со лба влажным платком. Футболка на спине тоже промокла, благо, была широкой и хотя бы не липла к телу. 
Каково же было изумление девушки, когда она заметила на Дворцовой площади конных при полном параде.
«Бедные, в такую жару!» – пожалела она патрульных и стала вглядываться.
Всадники грациозно удалялись, звуки копыт лошадей стихали и вдруг возникло непонятно откуда взявшееся чувство невосполнимой утраты, тоски, способной утащить на самое дно.
Анна зябко повела плечами и уловила в своём сознании проблеск чьей-то памяти: высокий корнет лейб-гвардии Конного полка с открытым взглядом карих глаз, лицом, исполненным благородства, повернул голову и улыбнулся грустной, ангельской улыбкой. Девушка знала, что с той, кто хранил в сердце этот образ, они больше не виделись. Одиночный каземат, ссылка и смерть далеко от дома.
В тот знойный полдень любимый Питер для Анны изменился навсегда.