Для друзей просто Лу, часть 2, мистика

   Он так обрадовался этой неожиданной встрече, что, рванув со всех ног к незнакомке, споткнулся о торчавшую в траве кочку и чуть не грохнулся во весь рост. Смешно замахав руками в воздухе, сумел таки  восстановить потерянное  равновесие. Женщина следила за всем этим с улыбкой, но без насмешки, по-доброму. Остановился рядом, в шаге от кресла, женщина перестала вязать, но вставать не спешила. Выглядела она довольно интересно и даже привлекательно, по возрасту лет сорок пять, пятьдесят, светло-русые волосы без признаков седины были расчесаны на прямой пробор  и обрамляли лицо прямыми прядями, спускаясь до плеч. Круглое лицо мягкой лепки, голубые глаза, брови, ресницы светлые, аккуратный, чуть вздернутый, нос, губы бантиком. Одета в белую футболку и джинсовый комбинезон с широкими бретелями, на ногах дачные калоши ярко-розового цвета, немолодая, но и не старуха древняя.
— Добрый день, просто счастье, что я вас встретил, — его просто распирало от радости.
— Насчет счастья вопрос конечно спорный, — сказала она и подмигнула, — вот если вы мне представитесь, тогда может быть.
— Олег.
— Вещий?
— А вы откуда знаете? — брякнул он и оторопел от собственной глупости.
Вещим его звал Женек, Вещий да Вещий, вот только женщина этого знать не могла, зато наверняка читала «Песнь о Вещем Олеге» Пушкина. Они с Женьком тоже его изучали, в классе седьмом, кажется, с тех пор и закрепилась за ним эта кликуха, а что, очень даже себе прикольная.
— Понятно, — чуть протянула его собеседница, смекнув по залитому румянцем лицу Олега, что он осознал свой ляп, — меня попроще, Луиза Карловна, — поймав ошарашенный взгляд своего визави, хихикнула тоненько по-детски и добавила, — для друзей просто Лу, зовите меня, мой юный друг, Луиза. Так что все таки  привело вас к нашей счастливой встрече, сюда редко кто заглядывает?
Теперь Луиза Лу говорила вполне серьезно, всю недавнюю веселость с нее как  ветром сдуло. Сбивчиво, перепрыгивая с одного на другое, рассказал  ей о событиях сегодняшнего дня.
— Так, так, значит Михалыч тебя по маршруту направил, — этот переход с вы на ты, его не обидел, но как-то тревожно царапнул.
— А вы с ним знакомы?
— Он мой шурин, муж сестры, — пояснила Луиза.
Кто такой шурин Олег знал, но деликатно промолчал. Были у него вопросы, а какого лешего он его неверным путем отправил, по приколу или по скудоумию какому? Словно прочитав его мысли,  она сказала:
— Ответы всегда есть, но не все они могут понравиться.
— Как мне до Сватово отсюда добраться, я, наверное, далеко уже забрел?
Луиза Лу вдруг смягчилась, подобрела лицом и, внимательно посмотрев на Олега, сказала:
— Нет, нет, ты совсем от него близко, здесь когда-то был совхозный пасечный луг, ульи стояли, видишь домик, здесь раньше пасечник жил, сейчас все в упадке, луг кустами да бурьяном зарос.
— А вы кто, его родственница?
— Ну, в каком-то смысле да, — к ней опять вернулось хорошее настроение, — жили когда-то вместе, по хозяйству ему помогала.
— Вы тогда, наверное, совсем еще маленькой были?
— Да я и сейчас чистое дитя, — сказала Лу и опять по-детски тоненько хихикнула, — Ой, рассмешил ты меня, распотешил и будет тебе за это счастье, спасибо еще мне скажешь.
Тень от раскидистого дуба больше падала на Луизу, а Олег так и стоял под палящим солнцем, и это сыграло с ним злую шутку — образ миловидной дамы  вдруг стал расползаться на глазах. Сначала  изменился цвет глаз, точнее один так и остался голубым, а второй налился пронзительной зеленью и глубокие морщины залегли вокруг него, нос заострился, губы истончились и посинели, руки, до этого белые, гладкие с нежно=розовыми ногтями, превратились в птичьи лапы, крепко державшие толстые спицы, от одежды  остались мало приглядные лохмотья. Теперь в кресле сидело нечто, совсем не похожее на прежнюю Луизу Карловну, его затошнило и он стал медленно оседать на землю. Упасть он не успел, его подхватила покинувшая кресло и вновь вернувшая свой внешний вид Луиза.
— Солнечный удар, — констатировала  она  и мощным толчком усадила его на свое место. Кресло скрипнуло, а торчавший  из  спинки прут больно впился ему в бок.
— На, маши на себя, — сказала она, достав из пластикой сумки глянцевый журнал , в которой был еще  моток  сиреневой шерсти, бросив в нее свое вязанье, — я за водой в дом сбегаю. 
Взяв журнал  и начав им обмахиваться, он, когда его чуть отпустило, с удивлением разглядел на обложке девицу, которая была почти  точной копией его новой знакомой, только лет на тридцать моложе, да на ногах у нее были плетеные сандалии.
     Она вернулась довольно быстро с большой пузатой металлической фляжкой:
— Пей, — сказала она поднеся ее ко рту Олега. Он глотнул прохладную, чуть сладковатую воду и его отпустило.
— Вот так-то лучше, яхонтовый ты наш. Ох,  и пригожий ты парень, высокий, стройный, что та береза и чуб у тебя пшеничного цвета, а вот дружок твой, аспид мелкий!
— Вы это про Женька говорите?
— По мне, что Женек, что Митрошка, мухомор тебе в лукошко! Присосался к тебе,  и не отстанет никак, конечно, ты парень видный, все енды  кабацкие  на тебя  свои зенки пялят, а ему это на руку, он под эту дуду им потом елей в уши льет и они уже на тебя и не смотрят, а все  равно один пень он тебе завидует, зависть та ему глаза застит.
Как не был Олег обижен за ту характеристику, что Карловна давала его другу, все-таки не мог не заметить резкой перемены в ее манере вести разговор, если до похода в дом за водой это была речь вполне современной женщины, то сейчас она словно погрузилась в глубь прошедших веков. Внешне она оставалась прежней, правда на руках ногти оказались покрыты ярко алым лаком, а он точно помнил, что его не было. 
— Женек, Женек, холера ему в бок, — ярилась она, опять вдруг начиная меняться на глазах.  Потом, увидев его искаженное ужасом лицо, внезапно успокоилась, вздохнула и изрекла:
— Михалыч получит от меня нагоняй, малохольных по маршруту отправлять нельзя, пусть в следующий раз Зинка с ними вошкается. У сеструхи  моей такие быстро в разум приходят, а я с тобой весь морок на год вперед извела. Шучу, шучу, шуткует так Карловна, ты давай вставай и вон по той дорожке чеши в свое Сватово, в этот раз не заблудишься, не сумлевайся, милок. А на будущее лайфхак тебе от меня, начнешь блудить по лесу, переобуйся, правую кроссовку на левую ногу надень, левую на правую, еще одежду можно на изнанку вывернуть, но это уже для перфекционистов, то есть зануд. Понял? Все, в путь, притомилась я с тобой, погостевал и честь надо знать, мне еще рукоделие закончить надо. Конечно, по обычаям нашим мне по ночам этим надо заниматься…