Гуси, лебеди в Простоквашино

Алёнушка крепко держала корзинку, в которой тихонько сопел братец Иванушка, и всё оглядывалась: над лесом кружили гуси-лебеди — чёрные крылья мелькали среди облаков, будто кто-то рвал небо на лоскуты. Она знала: если они заметят Ваню, тут же подхватят и унесут к Бабе Яге. Сердце колотилось, как испуганный воробей, а ноги сами несли её всё дальше, через поля и перелески, туда, где тропинка становилась уже не лесной, а какой-то… деревенской.

И вдруг лес расступился, и перед Алёнушкой оказался знакомый домик: крыша чуть покосилась, забор кривоват, зато на калитке висит табличка: «Простоквашино. Не входить без стука. Особенно Печкину».

Алёнушка остановилась, не веря глазам. А из-за угла как раз вышел Печкин — в шапке, с сумкой через плечо, строгий и важный.

— Чего стоишь? — буркнул он. — И кто это у тебя в корзинке?

— Братец мой, Иванушка, — пролепетала Алёнушка. — А за мной гуси-лебеди гонятся, хотят его унести!

Печкин нахмурился, поправил шапку и вдруг сказал совсем не по-почтовому тихо:

— Так это ж похищение. Это дело серьёзное. Надо заявление писать. Или сначала чаю. Чаю точно надо.

Он взял корзинку осторожно, будто в ней не мальчик, а что-то очень хрупкое, и повёл Алёнушку к дому.

Внутри пахло молоком, хлебом и чем;то уютным. На кухне уже сидели Шарик и Матроскин. Шарик, увидев Алёнушку, сразу вскочил:

— Ой, да это же сестрица из сказки! Я её по книжке помню! А где печка, речка да яблонька?

Матроскин вздохнул, поправил полосатый шарф и строго сказал:

— Печка тут ни при чём. Тут хозяйство. И если гуси эти действительно злые, надо оборону держать. У нас сметана стратегическая, и молоко не для всяких там похитителей.

Тут в окно что-то громко бухнуло. Все подскочили. А на крыше, растопырив крылья, сидели гуси-лебеди. Один, самый крупный, наклонил голову и прошипел:

— Отдайте мальчишку! Баба Яга велела!

— Не отдам! — крикнула Алёнушка и бросилась к окну, будто могла их прогнать одним только взглядом.

Но Печкин вдруг поднял руку:

— Погодите. Я сейчас.

Он вышел на крыльцо, постучал в почтовый рожок и громко, по деловому заявил:

— У нас тут частная территория. И разрешение на пролёт не получено. Если не уберётесь, буду жалобу подавать — в небесную инспекцию!

Гуси переглянулись, захлопали крыльями, но почему;то притихли. А Шарик тем временем шепнул Алёнушке:

— Знаешь, у нас тут печка есть. Правда, не волшебная, а обычная, дровяная. Но если спрятаться — никто не найдёт.

— Нет, — покачала головой Алёнушка. — Я не буду прятаться. Я должна сама его защитить.

Матроскин посмотрел на неё, прищурился, потом снял шарф и накинул ей на плечи:

— Ты храбрая. Ладно. Значит, будем не прятаться, а действовать.

Они придумали хитрость. Шарик взял старую простыню, привязал к верёвке и стал размахивать ею на огороде — будто там кто-то есть. Гуси-лебеди, решив, что это и есть Алёнушка с Иванушкой, слетели вниз, чтобы схватить. А в этот момент Печкин тихо закрыл калитку на засов, а Матроскин вышел с ведром воды и спокойно так сказал:

— А ну, пошли отсюда. У нас тут режим. И гуси без прописки не положены.

Гуси возмущённо загоготали, но поняли, что ничего не выйдет, и, тяжело взмахивая крыльями, поднялись в небо и полетели прочь.

Когда всё стихло, Алёнушка села на крылечке, прижала к себе корзинку и тихо заплакала — не от страха, а от того, что наконец-то можно было выдохнуть.

Шарик тут же подсунул ей пирожок:

— На, поешь. У нас пирожки с вишней — от всех бед помогают.

А Матроскин, хоть и старался держаться строго, всё же положил ей руку на плечо:
— Теперь ты тут под защитой. И если снова эти гуси прилетят — мы опять их прогоним. Потому что в Простоквашино своих не бросают.

Алёнушка улыбнулась сквозь слёзы и сказала:

— Спасибо вам. Теперь я знаю: даже в самой страшной сказке можно найти дом, где тебя не оставят одного.