Мысли неврастеника с отсылкой к Камю

Через миллиард лет на Земле будет плюс семьдесят.
Всё живое умрёт.
От алчного безумца в президентском кресле до тихого пьяницы в хрущёвке — дистанция ничтожна, и Камю назвал бы это абсурдом: наша жажда смысла натыкается на глухое, безразличное молчание вселенной. Солнце не спросит, кто мы; оно просто нагреет планету до +70, и точка.

А пока — люди.
Они рождаются, умирают и снова рождаются, даже не заподозрив, что уже ответили на единственный серьёзный вопрос философии — не покончить с собой, а продолжать. Они берут кредиты, летают в Турцию, обманывают жён и мужей, влюбляются и ненавидят. Один изобретает новый процессор, другой выбивает подруге последние три зуба. Для Камю оба достойны одинакового внимания: и гений, и пьяница катят свои камни вверх, зная, что камень скатится, — но катят. В этом упрямстве, в этом несмотря ни на что и есть единственная свобода, которая нам отпущена.

Мир несправедлив, жесток и конечен — Камю не стал бы спорить. Но он добавил бы: абсурд не приглашение к отчаянию, а приглашение жить здесь и сейчас, с полным осознанием, что завтра может не наступить, а через миллиард лет не будет даже следов наших кредитных историй. И если неврастеник, глядя на градусник, всё ещё способен заметить, как смешно и горько кружится этот хоровод, — значит, он уже победил. Потому что, как писал Камю, «в глубине зимы я понял, что во мне живёт несокрушимое лето».

Так что пусть плюс семьдесят — мы успеем надышаться до того. И даже выбитые зубы, и даже процессор — всё это шаги Сизифа. А Сизифа, вопреки очевидности, стоит представить счастливым.