Бог смерти

18+

Глава 1.

Утро выдалось на редкость ясным и солнечным, хотя вчера весь день лил холодный осенний ливень. Лужи почти высохли, оставив после себя лишь тёмные влажные пятна на асфальте, в которых теперь весело поблескивали первые лучи солнца. Город тихо просыпался.

Из серых панельных домов, кирпичных пятиэтажек и новых монолитных высоток потянулись люди. Кто-то спешил к своей машине, заводил двигатель и долго прогревал его, пуская белые клубы дыма в холодный воздух. Другие шли к остановкам, пряча руки в карманы от утренней прохлады, или поднимали руку, пытаясь поймать такси.

Из-за угла дома с громким тявканьем вылетела маленькая белая болонка, подметая длинной шерстью сырой асфальт. Следом важно вышла её хозяйка- пышная дама лет пятидесяти в ярком аляпистом платье и широкополой шляпе. Она еле успевала за своей собачонкой, которая рвалась вперёд, натягивая поводок до предела.

- Маргоша, не торопись, кому сказала!- басовито проговорила дама, но в её голосе не было настоящей строгости.

Навстречу им шёл мужчина средних лет с плачущим четырёхлетним сыном, которого вёл за руку. Мальчик отчаянно вырывался, бил отца кулачком по руке и ревел во всё горло:

- Не хочу! Не пойду! Я домой хочу! Домооой!

- Успокойся уже,- устало повторял отец, пытаясь перехватить сына поудобнее.- Вечером я или мама тебя заберём. Хватит реветь, ты же большой мальчик.

- Там все злые! Воспитательница кричит! Не хочу в садик!

- Никто там не злой. Прекращай истерику.

В этот момент они поравнялись с дамой и её собакой. Маргоша резко рванулась вперёд и залилась яростным тявканьем. Мальчик взвизгнул от страха и спрятался за спину отца.

- Уберите свой веник от ребёнка!- рявкнул отец, поднимая сына на руки.

Дама остановилась, смерила мужчину презрительным взглядом с головы до ног и фыркнула:

- Пффф. Маргоша, посмотри на этого необразованного мужлана, который не может отличить породистую собачку от веника.

- Да вы вообще охренели!- взорвался отец.- Ребёнок боится, а вы со своей крысой...

- Маргоша крыса?! Да вы... да вы просто быдло!

Собачка надрывалась, мальчик плакал ещё громче, прохожие бросали косые взгляды, но никто не останавливался- все спешили по своим делам.

На противоположной стороне улицы парень лет тридцати в потёртой куртке в очередной раз пытался завести свою старенькую «Киа». Двигатель чихал, кашлял, но упорно не заводился. Парень выругался сквозь зубы, откинулся на сиденье и устало положил голову на руль.

Рядом пробежала молодая девушка в обтягивающем спортивном костюме нежно-голубого цвета. Каштановый хвост раскачивался в такт бегу, из наушников громко играла музыка. Она даже не посмотрела в сторону ругающихся.

Чуть дальше нервно переминался с ноги на ногу мужчина в дорогом чёрном костюме. Он то и дело смотрел на часы и раздражённо вытягивал руку, пытаясь поймать такси. Машины проносились мимо, а которые останавливались, тем было не по пути.

Никто не заметил лёгкого ледяного дуновения.
А потом всё просто остановилось.

Звуки оборвались мгновенно. Крики, тявканье, шум двигателей, шаги- всё исчезло и мир замер.

Дама с собачкой застыла с приоткрытым ртом и вытянутой вперёд рукой. Отец стоял в нелепой позе, широко расставив ноги и подняв сына. Брызги слюны мальчика повисли в воздухе. Собачка застыла с оскаленной пастью. Парень у машины замер, склонившись над открытым капотом. Девушка-бегунья застыла на одной ноге, волосы веером повисли в воздухе. Мужчина в костюме так и остался с вытянутой рукой и злым взглядом на часы.

Птицы повисли в небе. Мухи замерли над мусоркой. Даже ветер исчез.

А затем начал растворяться мир.

Сначала исчезли дома- просто растаяли как дым. Потом машины, асфальт, деревья, одежда. Всё неживое, всё искусственное исчезало без следа. Остались только голые люди и животные- застывшие обнажённые фигуры на бесконечном белом фоне.

Вокруг каждого тела появилось нежное радужное свечение. Оно пульсировало, переливалось, жило своей жизнью.

И тогда пришла Она. Смерть.

Высокая девушка с невероятно красивым, идеальным лицом, почти полностью скрытым глубоким чёрным капюшоном. Чёрный балахон мягко струился вокруг стройной фигуры, чёрные перчатки плотно облегали тонкие пальцы. Она шла медленно, грациозно, едва касаясь белого ничто под ногами.

Смерть делала свой обычный обход. Она останавливалась возле каждой застывшей фигуры, наклоняла голову и смотрела. Долго и внимательно. Иногда улыбалась уголками губ.

У тех, на кого падал её взгляд, радужное свечение начинало меняться- становилось глубже, ярче или темнее.

Она выбирала жертв. Выбирала тех, кто вскоре станет причиной их смерти. Выбирала, кто умрёт сегодня, а кто- чуть позже.

Она кружилась в тихом, изящном танце среди сотен застывших тел, верша судьбы молча и спокойно, как делала это уже тысячи лет.

Никто из них ещё ничего не знал, а Смерть уже всё решила.


Глава 2.

Шум в голове был подобен дрели- сверлящей, визжащей, безжалостной. Она работала внутри черепа не переставая, то медленно и глубоко, то резко и яростно. Боль была не просто ощущением, она стала всем его миром. Давящая, пульсирующая, разрывающая. Правый глаз закатился под приопущенным веком, и из него медленно вытекла одинокая горячая слеза, оставляя мокрую дорожку по виску и теряясь в седеющих волосах.

Сергей умирал. Проклятый рак съел его изнутри и теперь догрызал последние остатки мозга. Опухоль росла каждый день, каждый час. Обезболивающие уже не помогали совсем- они лишь слегка смазывали края ада, но не могли заглушить этот постоянный механический кошмар внутри головы. Врачи продолжали усердно колоть его новыми препаратами, менять капельницы и повторять одну и ту же лживую мантру: "Надежда есть, Сергей Владимирович. Вы держитесь".

Но Сергей давно знал правду. Надежды не было. Его единственной настоящей надеждой осталась скорая, тихая, желанная смерть. Он просыпался с этой мыслью и засыпал с ней. Иногда время тянулось бесконечно- каждая минута превращалась в час ноющей, выматывающей боли. Иногда оно вдруг ускорялось и сознание проваливалось в короткие, тяжёлые провалы, после которых боль возвращалась ещё сильнее, словно мстила за передышку.

Жизнь стала скучной, однообразной, серой болью. Он буквально слышал и чувствовал, как раковая опухоль грызёт его мозг. Она то сверлила тонким сверлом, то пилила тупым ножом, то рвала ткань острыми зубами. Порой ему казалось что он различает даже характерные звуки: влажное чавканье, скрежет, тихий хруст. Давление внутри черепа иногда становилось таким невыносимым, что Сергей ждал- вот сейчас кости не выдержат и лопнут. Он даже слышал этот возможный хруст. Или ему только казалось.

"Надежда есть"- говорил доктор, назначая новые таблетки.

"Надежда есть"- повторял он, отправляя на очередную химиотерапию.

"Надежда есть"- произнёс он в тот день, когда Сергей в последний раз лёг в эту больничную кровать.

А потом были только заверения, что "мы делаем всё возможное и даже больше". Но ничего не менялось. Рак продолжал расти. Стал неоперабельным. Неизлечимым.

Сергей ослеп на правый глаз. Речь превратилась в бессвязное мычание- язык не слушался, слова ломались и вываливались изо рта уродливыми обрубками. Зато внутри головы мысли оставались пугающе чёткими. Он всё понимал, всё осознавал. И это осознание было самым страшным.

Он чувствовал себя овощем. И он им стал: его кормили через зонд, мыли, переворачивали, меняли памперсы, смазывали пролежни. Создавали видимость ухода и заботы. Пустая, бессмысленная трата времени, сил и государственных денег на человека, который уже не жил. Просто существовал в оболочке из кожи и костей.

Сергей не мог двигаться. Не чувствовал ни ног, ни рук, ни тела. Осталась только голова- тяжёлая, раскалённая, наполненная невыносимой болью. Он не мог даже стонать, а его всё равно "лечили".

Его жизнь теперь чётко делилась на три периода: до рака, во время рака и теперь- когда он медленно, мучительно умирал.

В палату вошла медсестра. Молодая, стройная, в белом халатике и бирюзовых штанах, которые не скрывали, а только подчёркивали длинные красивые ноги. Длинные тёмные волосы собраны в тугой конский хвост, поверх- белая шапочка. В другой жизни, до болезни, Сергей бы любовался ею, может, даже улыбнулся и сделал комплимент. Сейчас же он чувствовал только глухую, усталую ярость.

"Уйди...- мысленно умолял он.- Просто уйди и оставь меня наконец в покое".

Но медсестра не слышала. Она привычно раздвинула шторы, открыла окно, впуская свежий воздух. Делала всё неспеша, как и всё в этом отделении, где лечение давно превратилось в бессмысленное оттягивание неизбежного.

Боже, как же ему хотелось умереть. Просто чтобы больше не видеть этих лиц. Их наигранную вежливость, профессиональное сочувствие, фальшивые улыбки. Всё это вызывало у него глухое бешенство.

Вдруг в голове снова взревела дрель, зажужжала пила, застучали молотки. Боль достигла нового пика.

Медсестра склонилась над ним со своей лучезарной, раздражающей улыбкой:

- Доброе утро, Сергей Владимирович.

Он прочитал это по губам. Улыбка медленно сползла с её лица, когда она увидела его состояние. Глаза девушки расширились от испуга. Она резко повернулась и бросилась к двери.

И в этот момент всё остановилось- шум в голове мгновенно стих, боль исчезла, будто её никогда и не было. Сергей внезапно почувствовал своё тело- полностью, до кончиков пальцев. Он медленно сел на кровати. Медсестра замерла в бегущей позе, её волосы застыли в воздухе, словно на фотографии.

Сергей встал. Ноги слушались. Он подошёл к девушке, осторожно коснулся её лица. Кожа была тёплой, бархатистой. Провёл рукой по волосам- они были мягкими, но совершенно неподатливыми, будто сделанными из тонкой холодной стали. Вернуть их в нормальное положение не получилось.

Сергей оставил медсестру и потянулся к двери. Ручка не двигалась. Дверь была заперта, словно влитая в стену. Он подошёл к окну и выглянул на улицу. Весь мир застыл- люди, машины, птицы, листья на деревьях- всё замерло в самых разных позах. Даже воздух казался прозрачнее и свежее, чем когда-либо.

- И куда мне теперь?- тихо спросил Сергей у пустоты.

Он представлял мир после смерти совсем иначе. Яркий свет, тёплый тоннель, встречи с родными, которые ушли раньше... А вместо этого- тишина и застывший мир.

На этом мысли оборвались.

Краски вокруг начали бледнеть, становиться прозрачными. Пол под ногами сделался мягким, как густое желе. Сергей почувствовал, как проваливается вниз. Всё быстрее и глубже. Он издал короткий крик отчаяния и полетел с высоты третьего этажа.

Вокруг него простиралось бесконечное белое пространство. Ни горизонта, ни неба- всё сливалось в одно ровное, молочное ничто. Земля и небо стали одним целым.


Глава 3.

Удар о землю был неожиданно мягким, он не разбился... Сергей открыл глаза.

"Земля", хотя и выглядела твёрдой, приняла его тело с мягкой, почти интимной нежностью- словно огромная тёплая ладонь. Сергей несколько секунд лежал неподвижно, наслаждаясь полным отсутствием боли. Впервые за долгие месяцы в голове стояла абсолютная, звенящая тишина.

Он медленно поднялся. Прямо перед лицом висел огромный тёмно-синий шмель, застывший в пике полёта. Сергей щёлкнул по нему пальцем и только ушиб его. Насекомое даже не шелохнулось.

Поднявшись, он огляделся. Его окружало есконечное белое пространство. Ни горизонта, ни неба- всё слилось в одно молочное ничто. В этом ничто застыли тысячи обнажённых человеческих тел. Люди в самых разных позах: кто-то бежал, кто-то падал, кто-то занимался сексом, застыв в воздухе в вечном соитии. Вокруг каждого тела медленно разгоралось красивое переливающееся радужное свечение.

Сергей посмотрел на себя- на нём всё ещё была мятая больничная пижама. Он усмехнулся.

- Я умер...- тихо сказал он.- Наконец-то.

Страха не было. Только глубокое, усталое облегчение.

Он долго шёл между застывшими телами. Шёл и думал, что загробный мир оказался обманом. Ни света, ни тьмы, ни встреч с родными. Только это белое ничто и голые неподвижные люди.

Постепенно он начал замечать, как у некоторых тел радужное свечение меняется: у кого-то густеет до чёрного, у кого-то вспыхивает красным, у кого-то становится синим или жёлтым. Сергей не понимал, что это значит, но от этих изменений ему становилось всё более тревожно.

А потом он увидел впереди высокий чёрный силуэт в балахоне.

Сергей ускорил шаг. Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовал тяжёлую, древнюю силу, исходящую от фигуры: холод, голод, зло. Он пошёл следом за ней.

Осторожно, держась на растоянии и не решаясь окликнуть фигуру, Сергей шёл следом за ней. Они давно оставили за спиной застывшие тела людей и животных, и чем дальше они удалялись от них, тем явственнее воздух становился плотнее и холоднее.

В далеке появился тёмный круг, который, казалось, летел им на встречу. Фигура шла к нему, Сергей шёл следом. И вот то, что казалось кругом, предстало перед их взором неожиданно и стремительно. Они подошли к огромному коричнево-серому кругу с рваными краями. В центре пульсировало тёмное отверстие, похожее на гигантский анус. Оно медленно сжималось и разжималось, но не закрывалось полностью. Фигура вошла внутрь и растворилась в темноте. Сергей, преодолев отвращение, последовал за ней.

Запах внутри был чудовищным- смесь старого общественного туалета, разлагающейся плоти и крови. Но он продолжал идти.

Туннель словно был живым. Стены- тёплые, бугристые, покрытые слизью, они мягко пульсировали, словно проталкивая его глубже.

Чем дальше, тем становилось просторнее и светлее, стены излучали бледный, но вполне пригодный для глаз свет. Сергей замедлил шаг когда увидел впереди силуэт. Стараясь держаться в тени и двигаясь вдоль стенки он приблежался к центру. И вдруг он застыл на месте, из темноты к фигуре вылезли кривые руки-пальцы и сорвали с неё балахон, который упал на пол. Под ним стояла невероятно красивая обнажённая девушка. Идеальное тело. Сергей замер, не в силах отвести взгляд.

Из темноты вышло существо.

Грузное, розовато-серое, с вывернутыми ногами и длинными кривыми пальцами. Сергей вжался в стену когда существо подняло девушку своими руками-пальцами параллельно полу, он увидел возбуждённый член под розовым пузом с голубыми вздутыми венами который вошёл в неё. Тварь двигала девушку вперёд-назад издавая кряхтящие звуки, Сергей видел как надувается её живот когда существо входило в неё и сдувается когда оно вытаскивало свой член.

Сергею стало плохо, более омерзительного зрелища он ещё не видел. Вытянутая морда существа открыла зубастую пасть из которого вывалился чёрный язык.

Тело девушки начало сдуваться. Кожа обтягивала кости, глаза ввалились, проступили рёбра. Она запрокинула голову, рот открылся- языка внутри не было. Их взгляды встретились и движения прекратились. Существо завизжало и разорвало девушку на куски.

Сергей закричал и хотел бежать, но длинные пальцы уже схватили его, сорвали пижаму, подняли в воздух.

- Служи мне.- прогремел голос у него в голове.

Сергей увидел, как возбуждённый морщинистый член существа с ярко-красной головкой внезапно дёрнулся, отвалился и с влажным шлепком упал на пол. Там он зашевелился и распался на кучу отвратительных розово-чёрных червей, которые тут же начали извиваться и расползаться.

На его месте начала формироваться новая плоть: сначала раскрылись большие половые губы- мясистые, влажные, тёмно-алого цвета. Потом показался клитор, набухший и пульсирующий. Влагалище раскрылось подобно хищному цветку, блестящее от слизи, манящее и одновременно пугающее. Запах стал сладковато-мускусным, приторным.

Сергей понял, чего от него хотят, он не сопротивлялся. Словно под гипнозом, он вошёл в существо.

Ощущения были невыносимыми. Внутри было горячо, влажно и тесно. Стенки пульсировали, сжимаясь вокруг него. С каждым толчком Сергей чувствовал, как что-то древнее проникает в него. Память начала стираться. Лица жены, детей, больница, рак- всё растворялось. На их место приходили чужие, древние воспоминания о миллиардах смертей.

Он совокуплялся с самим Богом Смерти- древним существом, которое породило человечество лишь для того, чтобы оно питалось ими.

С каждым движением его тело менялось. Кожа начала плотно обтягивать кости. Внутренности сжимались, высыхали, испарялись. Он чувствовал, как исчезает желудок, лёгкие, сердце- и ему это нравилось. Когда длинный палец Бога проник ему в рот и вырвал язык, Сергей даже не вздрогнул. Только сильнее прижался к своему новому Родителю.

Когда всё закончилось, от прежнего Сергея почти ничего не осталось. Он медленно надел чёрный балахон, натянул перчатки и глубокий капюшон. Теперь он был готов.

Готов собирать урожай для своего Бога.

Время остановилось вновь.

Сергей- или то, что теперь от него осталось- вышел из пульсирующего туннеля обратно в бесконечное белое пространство. Теперь он уже не был растерянным умершим человеком. Он был Слугой. Помощником, одним из тех, кто помогает Богу Смерти собирать урожай.

Он шёл между тысячами застывших обнажённых тел. Его движения стали плавными, уверенными, почти грациозными. Чёрный балахон тихо шелестел при каждом шаге.

Сергей остановился возле женщины. Молодая, красивая, с распущенными волосами, вокруг неё переливалось радужное свечение. Он поднял руку в чёрной перчатке и медленно провёл ладонью над её головой.

Свечение начало меняться, нежные цвета потемнели, сгустились и превратились в глубокий, маслянистый чёрный. Она будет чьей-то жертвой.

Он пошёл дальше. Молодой парень, лет двадцати пяти, который замер на бегу. Сергей коснулся его и радужное свечение вспыхнуло ярко-красным. Он будет палачом, тем, кто вскоре убьёт.

Дальше- пожилая женщина. Лёгкое касание и цвет стал спокойным, холодным, синим- естественная смерть.

Девочка-подросток, застывшая с телефоном в руке. Сергей задержался возле неё чуть дольше. Свечение стало тревожным, нервным жёлтым- она сама заберёт свою жизнь.

Он шёл дальше и дальше, методично касаясь людей. Каждый раз, когда его перчатка проходила над телом, радужное свечение менялось, обретая новый, окончательный цвет. Сергей уже не думал, хорошо это или плохо. Он просто выполнял работу. Так же, как когда-то выполнял свою обычную работу, пока рак не сожрал его.

Иногда он останавливался и долго смотрел на выбранных им людей. На тех, кто скоро станет убийцей. На тех, кому осталось жить совсем недолго. На тех, кто сам решит уйти.

В этом была странная, холодная красота, порядок, система.

Он больше не чувствовал ни жалости, ни отвращения, ни интереса. Только тихое, глубокое удовлетворение от правильно выполненной работы. Он был нужен, он был частью чего-то гораздо большего, чем жалкая человеческая жизнь.

Сергей шёл по белому пространству, меняя цвета аур, назначая судьбы, собирая урожай для своего Бога.


Глава 4.

Дама с собачкой всё ещё кипела от злости. Она стояла посреди тротуара, уперев одну руку в пышное бедро, а второй крепко сжимая поводок, и громко, на всю улицу, продолжала сыпать ругательствами в спину уже скрывшемуся за поворотом отцу с сыном.

- Вот же какой наглый хам! Современное быдло! Ни уважения, ни воспитания!- басила она, явно рассчитывая на поддержку прохожих.

- Правильно говорите!- поддакнула проходящая мимо женщина лет шестидесяти.- Совсем молодёжь распустилась! Рожу таким надо бить и запрещать заводить детей!

- Вот именно!- торжествующе подхватила дама.- Никакого уважения к старшим! Маргоша, ты видела этого невоспитанного хама?

Собачка, сидевшая у неё на руках, возмущённо тявкала в сторону, куда ушёл отец с ребёнком, будто полностью разделяя праведный гнев хозяйки.

Но объекты их возмущения уже скрылись. Маргоша резко заёрзала, вырвалась из рук дамы и, звонко цокая коготками по асфальту, помчалась вперёд, продолжая неистово лаять.

- Маргоша! Маргошенька, вернись!- крикнула дама, но собачка даже не обернулась.

Она неслась по тротуару, низко опустив голову, выискивая новых обидчиков. Свернув за угол, Маргоша увидела на противоположной стороне дороги большого чёрного добермана, спокойно прогуливающегося с хозяином.

Издав пронзительный, яростный лай, маленькая болонка стрелой метнулась через дорогу. Раздался визг тормозов и глухой удар.

Легковушка даже не успела толком затормозить. Маргошу мгновенно затянуло под колесо. Раздался отвратительный хруст. Машина слегка качнулась и поехала дальше, оставив на асфальте размазанное кровавое пятно, торчащие белые косточки и вывалившиеся розовые кишки.

Дама подбежала через несколько секунд. Сначала она не поняла что видит, а потом издала такой пронзительный, животный крик, что у нескольких прохожих по спине пробежали мурашки.

- Маргоша!!! Нет! Нет, нет, нет!!!

Она пошатнулась и, схватившись за сердце, лицо её побагровело, глаза вылезли из орбит. Она несколько раз судорожно открыла рот, как рыба на берегу, и тяжело рухнула на асфальт рядом с останками своей собачки. К ней поспешили прохожие, кто-то звонил в "скорую", кто-то крутился возле дамы пытаясь привести её в чувство, но она скончалась до приезда врачей.

Парень с не заводящейся машиной в конце концов плюнул. Захлопнул капот, запер двери и поймал такси. Опоздал на работу всего на минуту. Начальник, как ни странно, сегодня был в хорошем настроении и ничего не сказал. К вечеру парень уже шутил с коллегами, рассказывая, как его «Киа» снова подвела. Он даже не узнал, что произошло на том перекрёстке.

А мужчина в строгом чёрном костюме всё стоял у дороги с вытянутой рукой. Попутки всё не было. Он нервно смотрел на часы, лицо становилось всё более серым. Вдруг раздался телефонный звонок. Он достал его дрожащей рукой. На экране высветилось: "Михаил Альбертович".

- Слушаю, Михаил Альбертович...- голос мужчины предательски дрогнул.- Да, я понимаю... Машина сломалась, я такси ловлю уже полчаса... Я всё исправлю, честное слово... Пожалуйста, войдите в моё положение... Михаил Альбертович, дайте мне ещё один шанс...

На том конце коротко бросили несколько слов и отключились. Мужчина медленно опустил руку с телефоном. Лицо его стало совершенно белым. Он постоял ещё минуту, ссутулившись, потом развернулся и побрёл в сторону дома.

Через двадцать минут он купил две бутылки водки. Ещё через час в его квартире тихо играла музыка. А ещё через сорок минут его тело висело на электрическом проводе, отрезанном от старого утюга. Ноги едва не доставали до пола.

Город продолжал жить своей жизнью: люди ругались, спешили, смеялись, опаздывали, влюблялись, ссорились. Никто не заметил лёгкого ледяного дуновения, которое иногда проносилось по улицам. Никто не видел, как на мгновение всё замирает- машины, люди, птицы, время.

Никто не знал, что где-то в белом пространстве между жизнью и смертью высокий силуэт в чёрном балахоне продолжает свой бесконечный обход: выбирает, назначает, кормит своего Бога.

А где-то в глубине пульсирующего туннеля древнее существо довольно вздрагивало, принимая новую порцию жизни.

Цикл продолжался.