87. Иконопись

В своих художественных исканиях я посягала на изображение святых, но мой духовный отец запретил мне любую светскую живопись. Я не сразу поняла его замысел, и просто перестала рисовать.
Ни чем иным, как промыслом Божием, я считаю случайную встречу с монахиней. В разговоре она рассказала мне, что на подворье Оптиной Пустыне в Петербурге есть университет религиоведения и церковных искусств. Там учат иконописи.
Удивительно, что про возможность мне учиться писать иконы я спрашивала у мамы, когда мне было 16 лет. И мама мне сказала, что иконы пишут только мужчины и только в монастырях.
Я пошла к батюшке и взяла благословение на обучение в этом институте. Сдала экзамены и поступила – в 2007-м году. Арина ещё была жива и одобрила моё поступление.

В институте иконописи мог учиться каждый: и тот, у кого было специальное художественное образование, и тот, кто был просто любителем. Для последних были занятия по обучению академическому рисунку.

Но академического рисунка не должно быть в христианских иконах. В самом начале христианства редко, но  встречаются изображения святых подобные реалистическим фаюмским портретам. Затем церковь взяла иконописание под контроль, и была разработана система правил – что и как можно изображать на иконах. Никакой вызывающей влечение плоти, тем более обнажённой, кроме изображения телесных страданий мучеников, но и там святые практически бесплотные, бестелесные. Много условностей, подчёркивающих духовную высоту святых, символика поз и жестов, особенности композиции, разъясняющие отношения между представленными героями. Разработаны свои условные знаки для изображения домов, деревьев, гор, воды. При этом используются приёмы, влияющие не только на духовное, но и на эмоциональное воздействие иконы на верующих.

Когда католицизм отделился от православия, он изменил правила изображения святых. Вместо икон появились статуи, появилась церковная живопись, на которой изображались Богородица, Спаситель и святые во всей красе цветущей плоти. Условность иконописи сменилась реалистической живописью одежд, интерьеров и пейзажей. С 17-го века эти тенденции проникли и в православные иконы. Главное, что при этом изменилось – вместо духовности появилась душевность, сентиментальность, чувственность, следование влечению страстей. Вот почему при обучении иконописи нам давали за образцы для работы иконы не позднее конца 16-го века.

Оптина Пустынь – это старинный мужской монастырь в Калужской области. На Васильевском острове находится его подворье – несколько домов с церковью для временного пребывания архиерея. Постройки относятся к середине 19-го века, перед революцией было подворьем Киевско-Печерской лавры. В 30-х годах двадцатого века монашествующих сослали в Казахстан и подворье перестало существовать.
В домах комнаты были заселены жителями города, церковь использовалась как помещение для спорта, а позднее в ней был устроен крытый каток. Живопись уничтожили или закрасили. Каток существовал с 1961-го до 1991-го года, когда здания были переданы Оптиной Пустыни. Началось расселение помещений и реставрация Храма.
Когда уже открылся университет, эти работы ещё не были закончены. Занятия велись в бывших квартирах на первом и на четвёртом этажах, а на других этажах ещё жили люди. Некоторые наши студенты подрабатывали на раскрытии живописи в храме. Я поднималась к девочкам на леса и видела, как они делали эту кропотливую работу – снимали при помощи растворителей слой краски, закрывавшей живопись. Сантиметр, за сантиметром, а потом также медленно и аккуратно восстанавливали росписи храма.
К зданию, где проходили занятия, я шла через двор мимо монастырской кухни. Времена были ещё тяжёлые, монастырь помогал нищим и голодным. На дворе стояли ящики с просроченными овощами, которые свозились из магазинов. Монахи перебирали продукты и варили супы, пекли хлеб. Всё это раздавалось бездомному народу, который к вечеру собирался у ворот в ожидании еды.

Занятия в институте начинались и заканчивались молитвой. Мне очень повезло, что в те годы в институте ещё преподавал Игорь Миранович, он читал нам лекции по Библейской истории и по Священному Писанию.
На первом курсе мы занимались только прорисями, отрабатывали умение линией разной толщины передать характерный облик изображаемых святых, их лики и одежды.
На втором курсе мы учились подготавливать доски или картон, покрывать их левкасом. Учились растирать пигменты и делать яичную темперу. Переносили рисунок на доску и начинали писать икону.
Приступать к работе над иконой всегда трепетно. Особенное волнение возникает при написании ликов – ты как бы касаешься кистью святого отца или самого Спасителя.
Для начала мы писали копии с новгородских икон-таблеток, небольшого размера икон, написанных с двух сторон на туго пролевкашенной паволоке. Это чудо иконописи 15-го века хранилось в ризнице Софийского собора, найдены они были в начале 20-го века. На следующих курсах писали иконы Спасителя и Богородицы, праздничные иконы для привратного храма женского монастыря в Тихвине.
По желанию можно было заниматься факультативно реставрацией икон и копированием больших икон их собрания Академии Художеств. Естественно, я ввязалась и в эту работу. Однако, закончить реставрацию иконы Богородицы не удалось из-за того, что преподаватель ушёл, зато я написала икону Святого Николая, размером 60 на 90 см, и эта икона была куплена у института для храма.
Правило было такое – всё, написанное в стенах института, принадлежит институту. Эти иконы продавались храмам, монастырям и частным лицам, иногда увозились за границу. Деньги шли на оплату преподавателей и аренду помещений.
Учащиеся тоже платили за обучение, суммы были необременительны для тех, кто работал, а тех, кто занимался  реставрацией, учили бесплатно и, к тому же, их кормили в монастырской трапезной.
То, что мы писали дома – принадлежало нам, мы могли их оставлять у себя или продавать. После окончания института я написала по своему выбору и продала более десятка икон, кроме того выполняла заказы на написание икон и реставрацию.