Пустите детей ко мне говорит господь

ПРОПОВЕДЬ О ДЕТЯХ, ОТВЕТСТВЕННОСТИ ВЗРОСЛЫХ И О ГРЕХЕ, КОТОРЫЙ НЕЛЬЗЯ ПРИКРЫВАТЬ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие братья и сестры! Сегодня я хочу поговорить с вами о теме тяжелой, болезненной и очень деликатной. О теме, о которой многие предпочитают молчать. Но иногда молчание бывает не признаком мудрости, а формой соучастия. И потому сегодня мы должны сказать прямо: ребенок должен быть защищен. Всегда. Везде. Независимо от того, кто стоит перед ним — незнакомый человек, родственник, учитель, тренер, руководитель, человек известный, богатый, уважаемый или даже человек в духовном сане.

И прежде чем мы начнем этот разговор, я хочу сказать одну очень важную вещь. Мы не будем сегодня заниматься охотой на ведьм. Мы не будем подозревать каждого взрослого, который любит детей, каждого учителя, каждого воспитателя, каждого священника или каждого человека, который помогает ребенку. Нет. Подозрительность — это тоже болезнь души. Но между здоровым доверием и слепым доверием существует огромная разница.

Христианин призван быть не подозрительным, но рассудительным.

Господь говорит: «Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Мф. 10:16).

Вот это удивительное сочетание: мудрость и простота. Сердце — чистое, но глаза — открытые.

Потому что зло далеко не всегда приходит в грязной одежде, с мрачным лицом и страшными намерениями, написанными на лбу. Иногда зло приходит красиво одетым. Иногда оно говорит правильные слова. Иногда оно улыбается. Иногда оно имеет дипломы, звания, деньги, известность и прекрасную репутацию. Иногда оно даже умеет говорить о Боге.

И именно поэтому сегодня особенно важно поговорить о доверии.

Ребенок — это не маленький взрослый. Ребенок — это человек, который еще только учится понимать мир. Он доверяет взрослому. Он верит словам старшего. Он может не понимать, что происходит. Он может считать неправильное нормальным, если взрослый, которому он доверяет, говорит ему: «Так можно».

И здесь возникает страшная ответственность взрослого.

Господь Иисус Христос однажды поставил перед учениками дитя и сказал: «Если кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает» (Мф. 18:5).

Подумайте только над этими словами.

Не просто: «Не обижай ребенка».

Не просто: «Будь с ним осторожен».

Христос говорит: «Кто принимает дитя — Меня принимает».

А дальше звучат слова еще более строгие: «А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Мф. 18:6).

Это не литературное украшение.

Это предупреждение Самого Христа.

И нам надо понять: почему Спаситель говорит настолько жестко?

Потому что ребенок доверяет.

Ребенок еще не умеет защищаться так, как взрослый. Он может бояться. Он может стыдиться. Он может думать, что именно он виноват. Ему могут сказать: «Никому не рассказывай». Ему могут внушить: «Ты сам виноват». Ему могут сказать: «Тебе никто не поверит». И ребенок замыкается.

А иногда страшнее всего бывает другое: ребенок рассказывает — а взрослый ему не верит.

Вот здесь начинается еще одна трагедия.

Иногда родители настолько уважают какого-нибудь взрослого человека, что готовы поверить ему раньше, чем собственному ребенку.

«Да этого человека я знаю двадцать лет!»

«Он же учитель!»

«Он же тренер!»

«Он же известный человек!»

«Он же наш батюшка!»

«Он же такой порядочный!»

Но, дорогие мои, порядочность человека не должна быть индульгенцией на случай, если он совершил преступление.

И здесь я скажу особенно прямо, потому что я сам принадлежу к духовенству.

Если священнослужитель совершает преступление против ребенка, его сан не должен превращаться в щит от правосудия.

Церковный крест не дает человеку права переступать через другого человека.

Священническая ряса не отменяет ни уголовного закона, ни нравственного закона Божия.

И если человек, прикрываясь саном, использует доверие ребенка для преступления, то он не просто совершает преступление против ребенка. Он еще и оскверняет то служение, которое ему было доверено.

И самое страшное здесь — не только сам поступок.

Страшно, когда после преступления начинают защищать не ребенка, а репутацию взрослого.

«Не выносите сор из избы».

«Не разрушайте человеку жизнь».

«Он столько лет служил».

«У него хорошая репутация».

«Это невозможно».

Нет.

Если ребенок говорит о насилии, первое, что должно быть в сердце взрослого, — не защита репутации предполагаемого виновника, а защита ребенка.

Разумеется, обвинение еще не является доказательством вины, и расследование должно проводиться честно и профессионально. Нельзя превращать общество в толпу, которая судит человека по слухам. Но нельзя и превращать уважение к взрослому в запрет ребенку говорить.

Истину надо устанавливать честно.

А ребенка надо защищать сразу.

Потому что у ребенка нет другой жизни, которую можно прожить вместо этой.

Дорогие братья и сестры!

В исходном материале, который послужил поводом для нашей сегодняшней беседы, врач-психотерапевт говорит об очень важной вещи: преступник далеко не всегда выглядит так, как его представляет общественное воображение.

И это нужно понимать.

Не надо думать, что опасность обязательно имеет определенную внешность.

Человек может быть образованным.

Может быть обаятельным.

Может быть обеспеченным.

Может быть очень религиозным.

Может быть популярным.

Может быть любимцем детей.

Может прекрасно говорить.

Именно поэтому задача родителей — не научить ребенка бояться всего мира. Это невозможно и неправильно.

Задача родителей — научить ребенка понимать границы.

Ты имеешь право сказать «нет».

Ты имеешь право уйти.

Ты имеешь право позвать маму и папу.

Ты имеешь право рассказать, если кто-то делает тебе то, что тебе неприятно.

Ты не обязан хранить тайну взрослого, если эта тайна касается твоего тела, безопасности или того, что тебя пугает.

И самое главное: если с тобой случилось что-то плохое — ты не виноват.

Вот это ребенок должен знать.

Не один раз.

Не случайно.

А настолько твердо, чтобы эти слова остались внутри него на всю жизнь.

Есть еще одна страшная вещь — манипуляция доверием.

Человека можно заставить молчать не только угрозой.

Иногда достаточно стыда.

«Ты плохой».

«Ты согрешил».

«Тебе никто не поверит».

«Если расскажешь, будет еще хуже».

«Из-за тебя разрушится семья».

«Из-за тебя пострадает этот человек».

И особенно опасно, когда к этому добавляется религиозный язык.

Потому что страх Божий — это святыня.

А использовать Бога для запугивания ребенка — кощунство.

Бог не является сообщником преступника.

Бог не требует от ребенка скрывать насилие.

Бог не говорит: «Молчи, потому что взрослый человек имеет авторитет».

Бог не защищает зло только потому, что зло спряталось за церковными словами.

Христос никогда не учил прикрывать преступление.

Напротив, Он сказал: «Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным» (Лк. 8:17).

И если человек совершил зло, которое удалось спрятать от людей, это не значит, что оно исчезло перед Богом.

Перед Богом ничего не исчезает.

Но здесь нужно сделать еще одно важное различие.

Нельзя говорить о человеке, имеющем патологическое влечение к детям, так, будто само наличие такого состояния автоматически означает совершенное преступление.

Человек может бороться с тяжелыми, болезненными и опасными влечениями и не совершать преступления.

Но это не означает, что к таким влечениям надо относиться легкомысленно.

Если человек понимает, что представляет опасность для детей, он обязан обратиться за профессиональной помощью и исключить ситуации, в которых может быть причинен вред.

А если совершено преступление — это уже совсем другой разговор.

Здесь есть и нравственная, и юридическая ответственность.

Нельзя сказать: «У меня такая болезнь, поэтому я ни в чем не виноват».

Болезнь может объяснять многое.

Но объяснение не всегда означает оправдание.

И здесь Церковь должна быть одновременно милосердной и трезвой.

Мы можем молиться о человеке.

Мы можем желать его покаяния.

Мы можем надеяться на изменение его жизни.

Но милосердие к преступнику никогда не должно означать отсутствие защиты для потенциальной жертвы.

Это очень важно.

Потому что иногда под видом милосердия люди защищают не слабого, а сильного.

А теперь я хочу обратиться к родителям.

Дорогие родители!

Вы отвечаете за своих детей.

Не школа.

Не интернет.

Не государство.

Не священник.

Не тренер.

Не бабушка.

Не сосед.

В первую очередь — вы.

Это не означает, что вы должны круглосуточно стоять над ребенком с фонариком и проверять каждого человека, который с ним разговаривает.

Нет.

Но вы должны знать своего ребенка.

Вы должны знать, что его радует.

Что его пугает.

С кем он общается.

Кому он доверяет.

Что происходит в его жизни.

Почему он вдруг стал молчаливым.

Почему он вдруг перестал хотеть идти куда-то.

Почему он боится определенного человека.

Почему он изменился.

Почему ребенок вдруг начинает говорить: «Я туда больше не пойду».

Не надо сразу кричать.

Не надо сразу обвинять.

Сначала спросите.

Спокойно.

С любовью.

«Что произошло?»

«Ты чего-то испугался?»

«Кто тебя обидел?»

«Ты можешь мне все рассказать».

И ребенок должен знать: папа не будет смеяться.

Мама не будет ругать.

Меня не накажут за правду.

Вот тогда возникает доверие.

Есть одна очень простая вещь, которую родители иногда забывают.

Ребенку не нужны только игрушки.

Ему нужен родитель.

Ему нужны ваши глаза.

Ваш голос.

Ваше внимание.

Ваше время.

Можно купить ребенку дорогой телефон и при этом не знать, что происходит у него в душе.

Можно построить прекрасный дом и не создать дома доверия.

Можно дать ребенку деньги, одежду, образование, поездки, кружки, репетиторов — и при этом не дать самого главного: ощущения, что его любят и услышат.

А ребенок, который не получает внимания дома, особенно уязвим перед тем взрослым, который скажет:

«Я тебя понимаю».

«Я тебя слушаю».

«Ты особенный».

«Я всегда буду рядом».

Поэтому любовь родителей — это не только кормить, одевать и отправлять в школу.

Любовь — это быть рядом.

Но я хочу сказать и другую вещь.

Не надо после этого разговора начинать видеть преступника в каждом учителе, тренере, священнике или родственнике.

Потому что страх тоже способен разрушать ребенка.

Наша задача — не воспитать поколение детей, которые боятся взрослых.

Наша задача — воспитать детей, которые знают свои границы и знают, кому можно рассказать о беде.

Мир не состоит только из опасности.

В мире есть огромное количество добрых людей.

Есть прекрасные учителя.

Есть замечательные тренеры.

Есть честные врачи.

Есть достойные священники.

Есть любящие дедушки и бабушки.

Есть люди, которые всю жизнь служат детям и делают это честно.

И мы не должны позволить преступлениям отдельных людей уничтожить доверие ко всем.

Но доверие должно быть разумным.

Дорогие братья и сестры!

Особенно тяжело говорить о тех, кто уже стал жертвой.

Потому что последствия могут продолжаться десятилетиями.

Человек становится взрослым, но внутри него может продолжать жить тот испуганный ребенок, который когда-то не смог никому рассказать.

Он может испытывать стыд.

Вину.

Страх близости.

Недоверие.

Депрессию.

Тревогу.

Он может считать себя испорченным.

И вот здесь Церковь должна сказать ему самое главное:

«Ты не испорчен».

«Ты не виноват».

«Ты не несешь на себе вину того, кто сделал тебе зло».

Если ребенок был жертвой преступления, грех лежит не на ребенке.

Это должен услышать каждый человек, который когда-либо пережил подобную травму.

Иногда человеку требуется не только исповедь и молитва, но и профессиональная психологическая или психотерапевтическая помощь.

И это не недостаток веры.

Если у человека сломана нога, мы не говорим ему: «Молись, и костей не надо».

Мы молимся — и лечим.

Если ранено сердце и психика, мы тоже можем молиться — и обращаться за помощью.

Бог действует и через молитву, и через врачей, и через людей, которым дана мудрость помогать страдающему человеку.

И здесь есть еще один важнейший момент.

Иногда человек, переживший насилие, много лет молчит.

Почему?

Потому что ему стыдно.

Но стыд должен быть не на жертве.

Стыд должен быть на преступлении.

Не ребенок должен опускать глаза.

Не ребенок должен прятаться.

Не ребенок должен всю жизнь спрашивать себя: «Что со мной было не так?»

Надо задавать другой вопрос:

«Как взрослый человек мог сделать такое с ребенком?»

Вот где находится настоящая ответственность.

Господь говорит: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное» (Мф. 19:14).

Посмотрите, как Христос относится к детям.

Он не использует их.

Он не унижает их.

Он не пугает их.

Он принимает их.

Он благословляет их.

И если мы называем себя христианами, то должны научиться видеть в каждом ребенке не объект нашего контроля, не инструмент для собственных амбиций, не источник выгоды, а человека, созданного Богом.

У ребенка есть душа.

У ребенка есть достоинство.

У ребенка есть свобода.

У ребенка есть право на безопасность.

И тот, кто разрушает это достоинство, идет против Самого Бога.

Теперь несколько слов о церковной жизни.

Церковь должна быть местом, где ребенку безопасно.

И это не означает, что храм должен превратиться в полицейский участок.

Но элементарные правила безопасности должны существовать.

Нельзя считать нормальным, когда взрослый человек требует от ребенка абсолютной тайны.

Нельзя допускать изоляции ребенка от родителей без серьезной причины.

Нельзя превращать духовный авторитет в личную власть над ребенком.

Нельзя внушать ребенку, что он обязан молчать о происходящем ради «репутации Церкви».

Церковь — не музей человеческой безошибочности.

Церковь — место, где человек должен искать Христа и истину.

Если преступление совершил церковный человек, Церковь не становится от этого слабее, когда честно признает зло и помогает защитить пострадавшего.

Наоборот.

Она становится сильнее.

Потому что правда не разрушает Церковь.

Правда очищает ее.

Мы часто боимся скандала.

Боимся, что люди уйдут.

Боимся, что кто-то скажет:

«Посмотрите, что творится в этой общине».

Но что страшнее?

Потерять репутацию?

Или потерять ребенка?

Вот вопрос, на который каждый взрослый должен ответить перед Богом.

И еще одно.

Не надо самим становиться судьями, палачами и мстителями.

Если есть подозрение на преступление, нужно обращаться к компетентным специалистам и правоохранительным органам, обеспечивать безопасность ребенка и сохранять разум.

Нельзя избивать подозреваемого.

Нельзя устраивать самосуд.

Нельзя распространять непроверенные обвинения.

Нельзя публиковать данные ребенка.

Нельзя превращать чужую трагедию в интернет-шоу.

Потому что даже борьба со злом может быть совершена неправедными средствами.

Христианин не должен становиться подобием того, с чем он борется.

И наконец, я хочу сказать о милосердии.

Некоторые сейчас могут спросить:

«А что же делать с преступником?»

Ответ прост, хотя и нелегок.

Преступление должно иметь последствия.

Человек должен отвечать перед законом.

Доступ к детям должен быть ограничен там, где это необходимо для безопасности.

Но одновременно мы не должны забывать, что даже самый страшный грешник остается человеком, за которого Христос умер на Кресте.

Это не значит отменить наказание.

Это не значит выпустить опасного человека к детям.

Это не значит сказать жертве: «Прости и забудь».

Нет.

Покаяние не отменяет земных последствий.

Апостол Павел говорит: «Начальник есть Божий слуга, тебе на добро... ибо он не напрасно носит меч» (Рим. 13:4).

Значит, государство имеет обязанность защищать общество.

А Церковь имеет обязанность говорить человеку о покаянии.

И эти вещи не противоречат друг другу.

Можно одновременно сказать:

«Ты должен понести ответственность».

И:

«Я молюсь, чтобы ты покаялся».

Можно сказать:

«Ты не имеешь права приближаться к детям».

И:

«Я не желаю тебе погибели».

Вот это и есть христианский взгляд.

Не мягкотелость.

Не жестокость.

А правда и милость вместе.

Дорогие братья и сестры!

Сегодня мы говорили о страшном.

Но я не хочу заканчивать эту проповедь страхом.

Потому что Христос пришел не для того, чтобы оставить нас в страхе.

Он пришел исцелять.

Он пришел возвращать человеку достоинство.

Он пришел искать потерянных.

Он пришел поддерживать тех, кто упал.

И потому, если среди тех, кто сейчас меня слушает, есть человек, который когда-то был ребенком и пережил то, о чем ему было страшно говорить, — услышите меня.

Вы не виноваты.

Ваше молчание тогда не делает вас виновным.

Ваш страх не делает вас виновным.

Ваше непонимание не делает вас виновным.

Вы не обязаны всю жизнь нести чужой грех на своих плечах.

Христос знает вашу боль.

И если вы не можете говорить об этом сразу — Бог не торопит вас криком.

Он ждет.

А если вам нужна помощь специалиста — не бойтесь ее искать.

Если вам нужна исповедь — приходите.

Если нужна молитва — будем молиться.

Если нужна профессиональная помощь — ищите ее.

Иногда путь исцеления длинный.

Но длинный путь — это все равно путь.

А родителям я скажу еще раз:

любите своих детей.

Не только тогда, когда они хорошо учатся.

Не только тогда, когда они послушны.

Не только тогда, когда они вас радуют.

Любите их тогда, когда они пришли и сказали:

«Папа, мне страшно».

«Мама, со мной что-то произошло».

«Я не хочу туда идти».

«Мне не нравится этот человек».

Не отмахивайтесь.

Слушайте.

Не высмеивайте.

Не обвиняйте.

Не говорите: «Ты все придумал».

Сначала выслушайте.

Потому что иногда одна фраза взрослого может спасти ребенку жизнь:

«Я тебе верю. Рассказывай».

И еще одна:

«Что бы ни произошло, я тебя не брошу».

Вот это и есть родительство.

Давайте будем внимательны.

Не подозрительны — внимательны.

Не жестоки — рассудительны.

Не равнодушны — милосердны.

Не наивны — мудры.

И пусть наши храмы, наши дома, наши школы, наши семьи будут местами, где ребенок может чувствовать себя не добычей сильного, а любимым чадом Божиим.

Пусть каждый взрослый, которому доверено дитя, помнит страшную и одновременно прекрасную истину Христа:

«Кто принимает одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает».

Значит, когда мы защищаем ребенка — мы защищаем святыню доверия.

Когда мы слушаем ребенка — мы склоняемся к его боли.

Когда мы не позволяем преступлению быть спрятанным за авторитетом — мы служим правде.

Когда мы помогаем жертве исцелиться — мы делаем то, чему учил Христос.

А когда взрослый использует детскую беззащитность для собственного греха — пусть он знает: перед ним может быть маленький человек, но за этим маленьким человеком стоит Бог.

«Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18:10).

Вот чем я хочу закончить.

Не страхом.

А ответственностью.

Ребенок доверен нам Богом.

И однажды каждый из нас даст ответ на вопрос не только о том, что он сделал сам, но и о том, что он сделал для тех, кто был слабее его.

Пусть Господь даст нам мудрость отличать милосердие от попустительства, доверие от наивности, прощение от сокрытия преступления, а любовь — от желания владеть другим человеком.

Пусть Господь хранит наших детей.

Пусть хранит их тела и души.

Пусть исцелит тех, кто уже был ранен.

Пусть даст силы родителям быть рядом со своими детьми.

Пусть вразумит тех, кто идет путем преступления, прежде чем они погубят чужую жизнь и собственную душу.

И пусть в наших семьях никогда не будет фразы:

«Не говори никому».

Пусть будет другая:

«Говори мне. Я рядом. Я выслушаю. Я помогу».

Потому что иногда именно с этих слов начинается спасение.

Аминь.

Слава Богу!