Святослав Храбрый

При свете княжеской лампады,
Качала мама колыбель.
В объятьях киевской палата
Стояла тёплая постель.

Качает Ольга в люльке сына
И добрый синеглазый взгляд
Бросает будущий мужчина,
А смех и плач порой звучат.

Но, не всегда то будет длится
И пробежит за годом год.
И будет княжич веселится,
Пока чуть-чуть не подрастёт.

Он любит игры в чистом поле
И меч булатный на ветру.
Не почитает он застолий,
Не проседает на пиру.

Наследник юный сердцем светел
И доблесть русская при нём.
Однако, не такой, как дети —
Он выше силой и умом!

Широкоплечий и с размахом
Тяжёлой храброю руки.
На теле белая рубаха,
На подбородке волоски.

Его недолго пеленали.
Оставил с матерью отец.
И воспитаньем ему стали
Копьё и меч, что дал кузнец.

Он с лет невзрослых стал водится
С дружиной преданных людей.
Без ласки тёплой обходился,
Любовью киевских земель.

Со временем взрослеет львёнок
И превращается во льва.
Для матери, ещё ребёнок,
Которая теперь вдова.

Вдруг Святослав, окрепший в силах,
Собрался в первый свой поход.
Ещё нет в юном сердце милой,
Но люди отдают почёт.

Под грозный клич большой дружины
И громкий возглас киевлян,
Садится на коня мужчина
И, гордо выпрямляет стан.

В одной руке копьё он держит,
А ниже палица лежит.
Вдали, только, рассвет забрезжит —
Копьём о щит он застучит.

И на дыбы коня поднимет,
Пришпорив скакуна пятой,
А брови чёрные надвинет,
Затем отдаст приказ он свой:

«Дружина, пусть же будет рада!
Идём мы в бой, на злых хазар.
Мы бить их будем без пощады
И сеять в городах пожар»!

Оставив в Киеву родную,
Но позабытую им мать,
Пошёл, младой он в степь чужой,
Чтоб честь и доблесть добывать.

Там, где кочевники раскрыли
Свои деревни в шалаши,
В степи горячей среди пыли,
Лишь, может меч судьбу вершить!

Но, войско русское не станет,
Терпеть набеги их племён.
Сражаться князь не перестанет,
Пока дышать способен он.

Пришли дружиной и хазары
Бежали, как побиты псы.
Каган беспомощный и старый
О мире мог ещё просить!

Но Святослав немилосерден
К своим назойливым врагам.
Кочевники, что были твердью,
Решили волю дать словам.

И победив, ушёл с трофеем,
Разграбив древний каганат.
Но, враг от этого смелее —
Им нечего уже терять.

Затем, победой окрылённый,
Вернулся в Киев Святослав.
«Я — Князь ваш Киевский, законный»! —
Сказал трофеи все раздав.

С теченьем времени походы
Ведёт всё чащи князь младой.
Под чистым ясным небосводом,
Всё чаще битвы след большой.

Прошёлся вдоль Днепра и Дона,
На Юг Руси и на Восток.
Он сильным воином рождённый
И только в битве сгинуть мог!

Утратив мать и став чуть старше,
Он приобрёл трёх сыновей.
Сказал сынам: «Земля та ваша
И я даю Вам править ей».

Потом, всю Русь на три удела —
Он государство разделил.
Учил сыном, чему умел он,
И в разных землях посадил.

На Западе, Востоке, Юге
Три сына будут власть иметь.
Должны не делать зла друг другу —
Случится князь умереть.

Но, в годы те на Чёрном море
Был непокой и войны шли.
Болгар и византийцев споры
К событьям следующим вели.

Никифор — кесарь-император
Обеспокоен мыслью той,
Что слишком станет Русь богата
И на него пойдёт войной.

И порешили византийцы,
Отправить обещанье в Русь:
«Чтоб примирению случиться,
То в бой они вступают пусть».

Правитель греков обещает
Отдать за то большой оброк.
И Святослав на том решает,
Что покорить болгар б он смог.

Пройтись туда — через Балканы
И взять царя Бориса в плен,
А после залечить и рану
Осадою царьградских стен.

Язычник молодой берётся
За палицу и острый меч.
Над хитростью врагов смеётся
И снова произносит речь:

«Вернёмся мы с большою данью.
От византийцев и болгар,
Разбив врага на поле брани,
Как победили и хазар»!

Отец умчался с сильным войском,
Где тридцать тысяч русаков.
Но, здесь Дунай, не степь и вовсе,
Не та земля, не тот покров.

В Болгарском Царстве брезжит смута
И царь Борис уж не в чести.
Ведь, русы нагоняют жути —
Стрела калёная свистит.

Ветра дунайские и сила,
Не видел коей Святослав.
Врага дружина всё ж разбила,
Но очень многих потеряв.

Погибли в битве под столицей
Почти все тысячи славян.
Хоть, город взяли, веселится
Из воинов никто не стал.

Царьград, облекся в чёрный траур.
Владыка их покинул свет.
И наступила время кары
За все тревоги долгих лет…

Властитель — Иоанн Цимисхий,
Не хочет руссам отдавать
Болгарию и способ ищет,
Как Святослава обуздать.

Раздумий император много
Сквозь свои мысли пропустил.
Собравшись в дальнюю дорогу,
Он напоследок рассудил:

«Пускай славяне дальше бьются,
А Святослав — их светлый князь,
Уж скоро в Киев-град вернётся.
Увидимся в последний раз».

Но, между тем, уже жалеет,
Сюда пришедший Святослав.
Руки в крови его алеют,
Красны от тяжкой боли став.

Болгары встретили сурово,
Не дав так просто себя взять.
Воды не стало, пищи, крова
И нечем больше воевать.

Сам Святослав силён, как прежде
И духом русским не поник,
Но речь свою твердит всё реже,
Идти решая напрямик:

Теперь, и греки наступают.
Никифор мёртв уже давно.
Цимисхий дань не обещает —
Быть битве значить суждено.

Уже иссякли силы в руссах.
Потух последний огонёк,
А Святослав, как самый лучший
В своей дружине одинок.

Соратники погибли в битвах,
В сраженьях славных полегли.
Не ходит Святослав в молитвах —
Они б ему не помогли.

Он Перуна не умоляет,
За явный чистый свой позор.
Решенье наконец меняет,
Себе поставив приговор.

Цимисхий слушает, кивает,
Свои условия подняв,
А князь, лишь тихо отвечает,
Согласие на всё отдав.

Все завоёванные земли
Отдать Цимисхому под власть.
Но, делать нечего, отселе
И должно было уступать:

Вот, в сердце будто поражённый,
Дорогой едет Святослав.
Дружина малой снаряжённый.
Уж слишком путь его кровав.

Почти, все воины, как братья
Ушли в болгарских берегах.
В смертельных яростных объятьях
И византийского врага.

Князь едет, слезы выступают
В его расширенных глазах.
Но все, кто есть сейчас с ним знают.
Ему и вновь неведом страх.

Он лишь скорбит по сотням мёртвых,
Которых больше не вернуть.
Уж его руки распростёрты,
Но не страшится он ничуть.

К речным порогам подъезжает,
Проехать хочет через них.
Его Свенельд предупреждает:
«Как прежде Днепр и не тих».

Твердит бесстрашный воевода:
«Нельзя, мой князь, туда идти.
Там, печенеги ждут у входа
И встанут на твоём пути».

«Они пришли в ответ хазарам.
Чтоб мстить за них и за себя.
Мы победили их недаром
И возвращается судьба».

Но, князь и слушать не желает,
Идти сквозь Днепр приказав.
Один он войско возглавляет,
Указ в последний раз отдав.

И скачут руссы сквозь пороги,
Туда, где страшно им ходить.
Кобылы заплетают ноги,
Но слов назад не возвратить.

Но слово старого Свенельда,
Как видно даром не прошло.
И потому лежит князь где-то —
Куда бесстрашье завело:

Как только, стала через реку
Дружина малая ступать,
Вдруг налетели печенеги
И руссам некуда бежать.

Сейчас, вблизи, как на ладони
Бесстрашный буйный Святослав.
Но, даже и сейчас не стонет
Он, после множества расправ.

Всю рать кочевники терзали.
Их много — тьма, почти ни счесть.
Чело дружинникам срубали
И за хазар вершили месть.

Убит Князь киевский могучий —
Смертельной болью схвачен он.
Толь, умер от стрелы летучей,
Мечом ли в сердце поражён.

Но, печенеги были рады,
Сорвавши с головы венец.
Цимисхий щедрою наградой
Одарит за такой конец.

А князь разрублен и изломан.
Лежит без светлой головы.
Финал, что был ему дарован
Стал собирателем молвы.

Нет вести, где он упоен,
Погибший в праведной бою.
Под мрачный воинским покроем,
Смерть Святослав нашёл свою!