Ольга Мудрая

По ладожской линии северной речки
Уносится время замёрзшим песком.
Ушёл Старый Игорь, как волк на овечку
Брать дань на коне восседая верхом.

В столице древлян беспокойное тело —
Разорванный Князь не был предан земле.
Дружина его уберечь не сумела
От жажды богатства и злости людей.

Ушедший из Киева князь не вернулся,
Оставив детей и жену за собой.
Весь город Руси оттого встрепенулся,
Но сдержаны люди под твёрдой рукой.

Наследник Руси — Святослав малолетний
Ещё не способен на троне сидеть.
По Русской Земле расползаются сплетни,
Что княжьего рода уж близится смерть.

Однако, при этом не грозный мужчина
Берётся за скипетр или топор,
А Ольга решилась, отбросив кручину,
Чтоб кровью отмыть нанесённый позор.

Она не пылает от ярости злостью,
На милом лице, лишь холодная боль.
Никто о тоскующем сердце не спросит
И чувства положено взять под контроль.

Запрятав в себе своё горе и слёзы,
Княгиня лишь несколько дней прождала.
Затем, к ней, подобно на ране заноз,
Толпа из посланцев в ладье приплыла:

Тогда, восклицает посланник-древлянин:
«Наш князь любит Вас и зовёт под венец.
И Мал — наш владетель душевно изранен.
Он грезит о связи двух княжьих сердец».

Но Ольга не хочет об этом и слышать.
Повелевает дружине своей:
«Пока они видят очами и дышат,
Сейчас закопайте их в чёрной земле».

Дружинники скоро ладью поднимают,
Что по Днепру к ним незвано пришла,
И в яму с глубокою злостью бросают,
А после древлян поглощает земля.

Но двадцать древлян попрощавшихся с жизнью
Для Ольги несчастной не станут концом.
И не совершив поминальную тризну,
Она продолжает с спокойным лицом.

Прислать ещё сватов она попросила,
И баню велела для них растопить,
А после дружина строенье спалила.
Огонь у княгини уж не затушить.

Теперь, и сама она села в карету,
С отрядом дружины в Искоростень,
Чтоб подлых убийц ей призвать бы к ответу.
Она отомстила — закончился день.

На самом закате сто птиц снаряжённых
С зажжённою серой и паклей в когтях
Направились в город и в дымных заслонах
Пылала столица в жестоких огнях.

Горели древляне и избы трещали,
А Ольга стояла, смотрела с холма.
Улыбка довольства и зла заиграла,
А после ушла с того места она.

Вздохнув через чёрную боль с облегченьем
Княгиня вернулась в град стольный — домой,
А с времени долгим и нудным теченьем,
Она развернулась дорогой другой.

И сын подрастает, а местью жестокой
За мёртвого мужа одной не прожить.
Пришло осознанье о гневности рока
И нужно правленью свой век посветить.

Пролитая кровь успокоила сердце,
А, между тем, ум советником стал.
Нет места, в котором ей можно пригреться
И Святослав уж совсем возмужал.

Но Ольга была не глупа, понимая,
Что муж её алчен был и жесток.
Чрезмерно с крестьян дань большую взымая,
Он всем преподал киевлянам урок.

Нельзя допускаться подобным разбоям.
Княгиня ввела точный дани расчёт.
И норма теперь, для оброка с суммою
При новом приказе вошла в обиход.

Недолжно брать дань свыше нормы единой,
Для всех, кто под Киевом-градом стоит.
И тот, кто допустит жестокость — погибнет,
А жив будет тот, кто указ этот чтит!

Спустя много лет и по Ольгиной воле
Был ряд укреплённых границ возведён.
Кочевники чтобы не бегали в поле
И были спокойными Днепр и Дон.

Каганы хазар часто орды водили,
С собою из жарких далёких степей.
Теперь, все дороги сюда перекрыли,
Но стали враги в то же время сильней.

Приходят на место хазар печенеги —
С восточной и северной части идут.
На Киев, пытаясь отправить набеги,
Они деревень, лишь, малые жгут.

А сын — Святослав вырос крепким мужчиной —
Воинственный, сильный и храбрый умом.
Взращён он вдали от отца — невредимый.
Но, княжича что ожидает потом…

Тем временем, Ольга сильнее и старше,
В делах государства уже обжилась.
И красотою зрелой женщины краше:
Путь, в Византию держать собралась:

Не как её муж с жаждой денег и славы,
Но с мирною просьбой и лёгкой рукой.
Чтоб стать Византии могучею равной,
Княгиня явилась к ним с целью другой.

Пришла в славный вечный Константинополь,
Где русские лодки палили огнём.
Немолода и почти одинока.
Обо одолжении просит одном.

«Крестите меня, как дозволено Богом.
Приму я Христианство и имя отдам,
О, Василевс и владыка востока,
Вера заменит кровь бурную нам»!

Раскинув умом, Василевс согласился.
Крестили княгиню пред знаком Христа.
И лик её светом тогда озарился,
И вновь засеяла её красота!

На этом не всё — так решил император,
В опочивальню княгиню ведёт.
Глядит она косо, уже и не рада.
Стар Василевс, сын на Родине ждёт.

Вдруг говорит Ольга в шёлковых стенах:
«Владыка, в невесты я вам не гожусь.
Я после крещения стала Еленой
И дочерью крёстною Вам прихожусь».

Смягчился ослаб и обмяк император.
Еленою сам он её окрестил.
Как не был пред миром земным он богатым,
Но Ольгу он с миром назад отпустил.

Вернулась княгиня и тихо, и скромно —
Без пышных размахов и громких бесед.
А сын Святослав смотрит дико и злобно
И ласки сыновьей в глазах больше нет.

Теперь, для него есть чужая христианка,
А матери прежней пред ним больше нет.
Как будто явилась ему чужестранка
И русский погас в её очах свет.

Глядит Святославу в глаза его мутны,
Но он не желает на Ольгу смотреть.
Считает он матерь изменницей блудной,
Не хочет на троне её видеть впредь.

Прощается Ольга с язычником-сыном
И сходит с престола, как будто во тьму.
Приходит во власть воевода-мужчина.
Виднее, как править и княжить ему.

Уходит княгиня, в тени исчезая.
За ней девятнадцать промчавшихся лет.
Он людей видит и смотрит в глаза им.
Взаимным добром отвечают в ответ.

Затем, умирая она покидает
Двух сыновей своих: Глеб, Святослав.
И Киев в объятья её принимает,
Оплакав и к сердцу духовно прижав.

Покаявшись перед убитыми ею,
Отправится в новый неведомый путь.
Там, лик её будет прекрасней, светлее
И будет назад уже не повернуть.