Сорванная маска - 15

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

Глава пятнадцатая

Письмо в Солар

Кожаный кошелек был набит так, что, казалось, вот-вот треснет по швам. Сидевший за столом мужчина разлил вино по бокалам и подвинул кошелек собеседнику.
– Это задаток. Расходы вам предстоят серьезные, путь до Солара неблизок, и в моих же интересах, чтобы вы довезли конверт в срок. Бумаги должны быть в Соларе через три недели, не позже. К празднику предзимья.
– За три недели вполне можно добраться до Солара, особо не утруждаясь. Слишком простая работа, слишком хорошая плата, – покачал головой второй. Он взвесил кошелек на ладони, быстро усмехнулся и снова опустил его на стол, не пододвинув к себе. – В чем подвох? Кому нужно, чтобы я не довез это письмо?
– Как вам сказать, господин Верт…
– Как есть.
– Обладать документами, которые вы повезете, хотели бы все. Ну или почти все. И хотя я уверен, что никто пока о них не знает, – сами понимаете, ничего исключать нельзя. Вы повезете ценные бумаги, за которыми охотились бы многие, если бы прознали. В Соларе вы направитесь в столичный порт, найдете там таверну «Клюв и коготь», а в ней – хозяина, Патрика. Его ни с кем не перепутать, он рыжий, весь в оспинах, косой на один глаз и, пожалуй, даже повыше вас будет. Но несмотря на растяпистый вид, человек это жесткий и надежный. Ему вы отдадите конверт, он проверит бумаги и после этого заплатит вам остаток.
– Он что-то передаст для вас? Ответное письмо?
– Нет, господин Верт. Ответа я не жду. Как только вы отдадите бумаги и получите деньги – можете отправляться куда угодно. Разумеется, намертво забыв обо мне, Патрике, вашей поездке и конверте.
– Если этот конверт так ценен, вы сильно рискуете, требуя, чтобы я отправился в одиночку. Мало ли что может случиться с одним всадником.
– Я знаком с вашей репутацией, господин Верт. Уверен, вы справитесь.
– Надеюсь. Но один человек – не слишком надежно. Его могут убить, он может неудачно упасть с лошади, подцепить где-нибудь холеру или что угодно.
– Это не единственная копия документов, так что, если с вами случится самое худшее, бумаги все равно не будут безвозвратно утрачены. Но если вы по каким-либо причинам решите вдруг взять этот конверт, а потом предать нас…
– Вроде не был в таком замечен.
– Именно поэтому мы к вам и обращаемся. Но и от вашей… как бы сказать… внезапной перемены планов мы себя обезопасили. Одно дело – несчастный случай в пути, а другое – осознанный отказ от обязательств. Мы прекрасно знаем, где южное имение ваших родителей и где – силийский замок вашей сестры.
– Ни родители, ни Лилия тут совершенно ни при чем.
– Разумеется. Но ведь вы и не собираетесь нас предавать и увиливать с половины дороги? Если с вами что-то просто случится – их никто не тронет. Повторяю, мы просто хотим себя обезопасить от измены.
Мужчина снова пододвинул к нему набитый кошелек, и на этот раз Рихард медленно кивнул, взял кожаный мешочек и опустил его в карман.
– А конверт? – спросил он.
– Вот, – заказчик протянул довольно толстый конверт из плотной бумаги.
– Что я должен сделать с этим письмом, если, к примеру, понимаю, что оказываюсь в безвыходном положении? Уничтожить?
– Если успеете. Впрочем, содержимое конверта ни о чем не скажет неподготовленному человеку.
– Хорошо. Солар, столичный порт, таверна «Клюв и коготь», рыжий Патрик, – медленно повторил Верт и убрал письмо вслед за кошельком.
– Не позднее, чем к празднику предзимья. Ко второй неделе ноября.
Рихард молча кивнул и вышел из трактира на улицу. Лоттен, небольшой городок на юге Истарала, где сходились три крупные дороги, был весь в золотой октябрьской листве: желтые, рыжие и красные листья покрывали улицы, кружили в воздухе, горели на ветках, еще не до конца облетевших. Верт отцепил от кольца коновязи повод своей серой лошади, вскочил в седло и направился к городским воротам.

С той ночи, когда он попал в засаду в охотничьем домике Лейнеров посреди леса, прошло чуть больше полутора месяцев, но Рихард до сих пор помнил почти каждый миг. Оставив Артура Стела на попечение стражников, он с трудом спустился по залитой кровью лестнице. Долго не мог забраться на лошадь: засевшая в плече пуля причиняла сильную боль, и опереться на левую руку было невозможно. Наконец ему удалось кое-как вскарабкаться, подведя коня к самому крыльцу. Узкая просека от охотничьего дома тянулась через лес, и когда Верт выбрался из чащи на широкую дорогу, то на мгновение заколебался, но потом криво усмехнулся и направил лошадь к Стреттену. Рихард с трудом повернулся в седле, отцепил притороченный плащ и кое-как накинул его: августовская ночь была теплой, но сверкать окровавленным рукавом перед стражниками или случайными прохожими не стоило.
Он въехал в столицу через западные ворота. Привратники, уже успевшие за время правления нового короля хорошо узнать Верта, пропустили его без единого вопроса. Рихард не сомневался, что и дворцовая стража его пропустит, но вместо того, чтобы направиться в отведенные ему комнаты на королевском этаже, он двинулся в богатый торговый квартал – туда, где была гостиница «Хромой пес». Новый король, хоть и собирался жениться, но от прекрасной Эльзы вовсе не отказывался. Поселить девушку во дворце Даниэль Нортер пока не решался, и поэтому устроил ее в дорогой гостинице неподалеку.
На центральных улицах Стреттена уже было тихо. Как и в любом ночном городе, тут шла своя жизнь, далеко не всегда мирная и безобидная. Но кварталы возле дворца были под присмотром стражи, и здесь ночной покой горожан никто не нарушал.
Сил почти не осталось. Перед входом в гостиницу Рихард спешился, точнее, сполз с лошади – и через несколько минут уже осматривал крошечную комнату.
– Свободна только эта, – с некоторым сомнением в голосе сказал хозяин «Хромого пса» и поставил на стол толстую свечу в плошке. За свою жизнь он перевидел сотни разных постояльцев и понимал, что поздний гость привык к номерам куда лучше.
– Пойдет.
– Прикажете принести что-нибудь на ужин?
– Нет. Бумагу и чернильницу. И есть у вас какой-нибудь проворный посыльный?
– Среди ночи?
– Да, прямо сейчас.
– Сына разбужу, он сбегает, куда скажете.
– Сколько ему лет?
– Пятнадцать.
– Пойдет. Несите бумагу.
Хозяин выскользнул на лестницу. Рихард опустился на скамейку, не решаясь пока лечь – он опасался, что если позволит себе сейчас рухнуть в кровать, то уже не найдет сил, чтобы подняться. Подумал, что надо бы смыть кровь с сапог, пока она не въелась в кожу. Перевел взгляд вниз, заметил серебристый блеск за отворотом правого сапога. Цепочка. Цепочка с серебряным клинком в бриллиантах, которую он безвольно отшвырнул в сторону, видно, выскользнула из пальцев и нырнула в сапог. Знаменитый символ верности его семьи роду Нортеров, подаренный тогдашним королем давнему предку Рихарда. Он вытянул цепочку из сапога, кинул перед собой на стол. Мелкие бриллианты засверкали в свете свечи. Хозяин вернулся с бумагой, чернилами и пером, Рихард быстро нацарапал две записки, радуясь, что у него повреждена левая рука, а не правая.
– Вот эту – в королевский дворец, – сказал он, протягивая свернутую бумагу хозяину.
У трактирщика вытянулось лицо.
– Во дворец?!
– Да. К ограде вашего сына спокойно пропустят. Справа от главного входа есть калитка. Пароль – «северный путь». Пусть назовет пароль стражникам, попросит позвать лакея Зигфрида и подождет, пока Зигфрид вынесет сверток. А потом принесет его мне сюда. Не побоится он один по ночному Стреттену гулять?
– За пару истов – не побоится.
– Понятно, что не даром, – кивнул Рихард. – А вот эту – девушке, которая у вас остановилась. Ее зовут Эльза. Молодая, очень красивая.
Хозяин качнул головой, показывая, что понял.
– Тоже прямо сейчас, среди ночи?
– Да, прямо сейчас.
На миг у Рихарда проскользнула мысль, что, может быть, у Эльзы как раз в эту минуту свидание с королем, и она не одна, но он тут же эту мысль отмел. Даниэлю Нортеру сейчас точно не до любовных похождений, он наверняка остался у себя в покоях и ждет утренних новостей.
Не дождется.
Когда трактирщик вышел, Верт сбросил плащ, перебрался со скамьи на кровать и наконец вытянулся – прямо поверх покрывала, не снимая сапог. За дверью слышались приглушенные шаги и голоса, потом внизу негромко хлопнула калитка, и чьи-то башмаки быстро застучали по мостовой. Значит, хозяйский сын уже побежал во дворец. Через миг дверь комнаты приоткрылась, и в проеме показалась встревоженная Эльза.
– Опять подрались? – ахнула она.
– Да. Невозможно было удержаться, – Верт осторожно приподнялся. – Помоги мне стянуть куртку.
Эльза поставила на стол небольшой деревянный сундучок, подошла к кровати и осторожно развязала затянутый прямо поверх рукава пояс от какой-то королевской одежки. Несмотря на этот пояс, рана сильно кровоточила.
– Что еще, кроме плеча?
– Ничего. Но у меня утром важная встреча, – Рихард криво улыбнулся, – и выглядеть надо хорошо.
– Вы шутите?
– Нет. 
Она медленно, бережно сняла с Верта куртку, разрезала рукав рубашки.
– Хозяин сейчас принесет еще свечей и воды, заодно попрошу бренди для вас.
– Обойдусь.
– Рихард…
– Эльза, мне надо быть совершенно трезвым. Делай, что нужно. Потерплю.
– Рубашку только выкидывать, а вот из куртки я, если хотите, безрукавку вам сделаю.
– Это ты мне так зубы заговариваешь?
– Немножко, – кивнула Эльза, перебирая содержимое своего сундучка.
Снаружи снова послышались шаги и негромкие голоса. Через минуту девушка уже зажигала принесенные хозяином свечи, потом смыла кровь, чуткими пальцами быстро нащупала пулю.
– Ножом придется, другого у меня тут ничего нет.
Рихард не ответил. Лицо его, и без того с жестковатыми чертами, стало совсем каменным, серые глаза – почти черными. За все время, пока Эльза прокаливала в пламени свечи нож, вытаскивала засевшую в мышцах пулю, убирала из раны нитки от рубашки, он не произнес ни одного слова – что, впрочем, совсем не удивило девушку. И только когда Эльза, наложив повязку, принялась стягивать с него сапоги, Верт негромко сказал:
– Спасибо. Ну уж раздеться-то я в состоянии.
– Не сомневаюсь, но лучше приберегите силы для вашей важной встречи. Заснуть все равно не сможете же, так что просто отдохните немного. Сейчас спрошу у хозяина, осталось ли что-нибудь от ужина.
Она повернулась к выходу, но дверь словно сама распахнулась девушке навстречу, и в комнату шагнул запыхавшийся подросток с большим свертком в руках.
– Вот, – мальчишка пристроил сверток на свободном месте на столе, без всякого удивления покосился на окровавленные тряпки рядом – похоже, видал в отцовской гостинице и не такое.
– Долго ты. Эльза, дашь мне пояс? – Рихард вынул из кармана пару монеток. – Держи. Спасибо.
– Там этому Зигфриду совсем не до меня было, – принялся оправдываться парень. – Меня только впустили, как начался переполох: откуда-то привезли едва живого командира дворцовой стражи.
Эльза тихо ахнула и, не удержавшись, выпалила:
– Что с ним?!
– Не знаю. Я отдал записку, дождался, когда мне соберут вещи, и ушел побыстрее от греха подальше.
– Правильно, – кивнул Рихард. – Спасибо. Ступай.
Когда мальчишка вышел, Верт обратился к девушке:
– Эльза, я уверен, со Стелом все будет хорошо. Хотя досталось ему куда серьезнее, чем мне.
Голубые глаза широко распахнулись.
– Вы… вы знаете, что с ним?
– Пуля из пистолета, в грудь, навылет. Спокойно, спокойно, не пугайся. Мы расстались пару часов назад, он был в сознании, говорил, не задыхался, не захлебывался кровью, в груди у него ничего не свистело и не клокотало. Ну и до дворца, сама же слышала, его довезли живым. Ничего, оклемается.
– Это… Это вы друг друга так?!
– Нет, хотя были к тому близки. Лучше не спрашивай. И королю о том, что я тут появлялся и ты мне помогала, знать не стоит.
– Рихард, что происходит?
– Не бойся, тебя король точно не тронет и не обидит. Главное – ты меня этой ночью не видела.
– А хозяин и его сын?
– Они ничего не скажут. Точнее, их никто и не спросит – никому в голову не придет.

Через три часа Рихард Верт шел по коридорам столичного дворца. Он знал, что король уже наверняка поднялся и привел себя в порядок: Даниэль Нортер любил вставать с самым рассветом. На широкой лестнице у самых королевских покоев Верт на миг замедлил шаг и мельком посмотрел на свое отражение в высоком старинном зеркале. Хозяйский сын в свертке среди прочего принес ему парадный костюм для приемов, и вместо драной рубашки и куртки Рихард сейчас красовался в дорогом темно-синем бархате. Сапоги были отмыты от крови и вычищены, щетина сбрита. Когда Верт уже выходил из «Хромого пса», Эльза окинула его своим проницательным женским взглядом.
– Пойдет?
– Мне-то все видно. Но другие, может, и не заметят. Руку бы подвесить…
– Нет.
– Да знаю. Постойте, – она вдруг вынула маленькую склянку с чем-то розовым внутри, открыла, и Рихард почувствовал слабый аромат шиповника. – А то вы не просто бледный, а прямо зеленый.
– Это еще что?
– Румяна, – улыбнулась она и ловко нанесла розовую мазь ему на щеки. – Вот так-то лучше.
Сейчас, глядя в зеркало на лестнице королевского дворца, Верт убедился, что Эльза была права: пахнущая шиповником мазь на щеках была совершенно незаметна, зато делала лицо не таким белым.
Он прошел мимо караульных, кивнув им на ходу. Сразу после Небесного суда Даниэль Нортер предоставил ему право заходить в королевские покои в любое время без договоренности заранее и не отдавать при входе оружие, и сейчас Рихард собирался этим правом воспользоваться. Верт замер у дверей, выдохнул, постучал и, дождавшись ответа, вошел в комнаты нового короля.
– Доброе утро, ваше величество, – спокойно улыбнулся он. – Вчера слишком поздно вернулся и не стал вас беспокоить среди ночи. Вот она.
Рихард поставил на стол изящную лакированную шкатулку. Даниэль Нортер прекрасно владел собой, но Верт все-таки заметил изумление, промелькнувшее на лице короля.
– Рихард? Где… где вы ее нашли?
– Как вы и сказали, ваше величество. В одной из комнат на втором этаже. В спальне королевы Леоноры, если я не ошибаюсь.
Он снова улыбнулся, глядя прямо в глаза королю. Конечно, когда Верт уносил ноги из охотничьего домика в лесу, ему было совершенно не до поисков. Но среди его нехитрых пожитков, которые ночью принес мальчишка, была и шкатулка – давний подарок одной из бесчисленных знатных дам. Подарок явно делали с намеком, чтобы Рихарду было где хранить нежные письма этой самой дамы. Впрочем, знатная красавица быстро ему надоела. Так из раза в раз случалось со всеми красавицами, пока Верт не наткнулся, как на шпагу противника, на колдовские синие глаза тоненькой беглой каторжницы.
– И что там? – король кивком указал на шкатулку. Рихард лишь пожал плечами:
– Не знаю, ваше величество. Я же ее не открывал. Будут еще какие-то указания?
Король явно растерялся.
– Нет, ступайте. Вы и так полночи провели в седле, на вас лица нет. Если вы понадобитесь, я за вами пришлю.
Рихард улыбнулся вместо ответа. Почтительно кивнул правителю, выдержал еще один его изумленный взгляд, повернулся к двери. Сейчас Даниэль Нортер откроет шкатулку и тут же скомандует стражникам его взять. Верт усилием воли заставил себя не тянуться к эфесу шпаги, а невозмутимо, как ни в чем не бывало, выйти из королевских покоев. Он снова прошел мимо караульных, по-прежнему ожидая крика из комнат короля, но пока оттуда не донеслось ни звука. Стражников в коридоре было четверо. Еще двое, он знал, стоят у лестницы. И еще несколько сбегутся по первой команде. Слишком много. Тем более что это не обычные уличные наемники, а прекрасно обученные бойцы, которых отбирал на службу лично Артур Стел.
Ничего, так просто он не дастся. Если придется – устроит напоследок драку, насколько хватит сил. Рихард дошел до лестницы, спиной и всей кожей чувствуя каждое движение караульных, но никто его не задержал и не окликнул.
Даниэль Нортер застыл, глядя на шкатулку. Рихард Верт, живой и здоровый, хотя явно измотанный ночной поездкой, только что вышел из его комнаты, а король так и не находил в себе сил поднять лакированную крышку. Он прекрасно знал, что никакой шкатулки в охотничьем домике нет, а есть засада. Король протянул руку, на несколько мгновений задержал ее и потом все-таки щелкнул маленьким блестящим замочком. Крышка легко поднялась.
Внутри шкатулка была обита изысканными вишневым шелком, и на этом шелке, как звезды на темном небе, сверкала тонкая цепочка с маленьким серебряным клинком, украшенным крошечными бриллиантами.

В гостиницу «Хромой пес» Рихард не вернулся. Он устроился на недорогом постоялом дворе недалеко от города, уже за воротами. Отправил с посыльным записку Феликсу, предупреждая друга, что лучше всего потихоньку убраться из Стреттена. Потом написал Эльзе – попросил хозяйского сына привести на постоялый двор лошадь и принести вещи. Заодно добавил, что Артур Стел сейчас под присмотром королевского хирурга, и этот хирург за его жизнь не опасается.
А потом, отлежавшись пару дней, уехал, куда глаза глядят. В Стреттене Рихарда больше ничто не держало. Александрину Лейнер никто никогда не отдал бы за человека, в котором нет ни капли королевской крови. Да и с чего он взял, что у принцессы есть к нему хоть какие-то чувства? Колдовские синие глаза на праздничном вечере были холодны, как морская вода Островерхих гор.
Верт направился на юг, к границе Истарала и свободной территории. За пределами Истарала было множество мелких владений, чьи хозяева вечно грызлись друг с другом – а значит, для человека, хорошо владеющего оружием, работа бы нашлась.
Рихард ничуть не удивился, когда в одном из придорожных трактиров недалеко от Лоттена к нему на скамью подсел незнакомец. Совершенно особого типа незнакомец, он таких чуял за милю: собранный, подтянутый, с цепким взглядом и отточенными движениями.
– Не возражаете?
– Ничуть, – Верт, по обыкновению, спокойно пожал плечами. Свободного места в полутемном зале трактира было полно, и если этот незнакомец захотел подсесть именно к нему – значит, неспроста. Может, его наконец нашли люди короля. Ну что ж, им же хуже.
Ходит вокруг да около незнакомец не стал.
– Вы ведь Рихард Верт?
– Да, – кивнул Рихард. Может, и напрасно кивнул. Но скрывать свое имя – последнее дело.
– И, предположу, ищете работу и нуждаетесь в деньгах?
– Допустим.
– Тогда у меня есть для вас предложение. Но условия излагаю не я, и решение принимаю не я.
– А кто?
– Тут недалеко, в Лоттене.

Поэтому теперь Рихард ехал по дороге уже из Лоттена, чувствовал увесистый кошелек в кармане, любовался золотой октябрьской листвой и думал, что времени до праздника предзимья вполне достаточно, и до Солара он успеет добраться без особых хлопот.
;