Важный день

 – Малия, где ты застряла? Твой выход. Выступление в самом разгаре! – какой-то мужчина зашел в небольшую комнатку, где я сидела. На нем была светло-зеленая рубашка, которая контрастировала с цветом кожи, и красные бусы. Интересное сочетание. Но о чем он говорил?

 – Извините? – я хотела спросить его, но он меня прервал.

 – Извиняю, через пять минут чтобы была на сцене. Мы больше не можем откладывать твой номер, – он нарочито строго взглянул на меня, но я чувствовала его теплоту по отношению ко мне. Будто он не хотел быть таким, но очень переживал. Ситуация вынуждала его. Он захлопнул дверь с обратной стороны и оставил меня вновь одну.

 Я с радостью, может, и отправилась бы на сцену, если знала, кто я и что вообще должна там делать. Но отчего то я никак не могла это вспомнить. Маленькая комнатка, в которой я находилась, напоминала гримерку. Я полулежа сидела на потрепанном красном диване. Мое нарядное платье переливалось золотом, а высокие сапоги пугали своей шпилькой. Кто ж на таком сумеет ходить!

 Я поспешно встала, не желая нервировать того мужчину, и направилась к зеркалу. На меня смотрела девушка лет двадцати – светлые короткие волосы, темная кожа и цветные контактные линзы. Яркая внешность – значит, я стремилась выделяться, быть звездой. Остается вопрос – чем я занималась? По периметру зеркала были расклеены фотографии – маленькая девочка катается на велосипеде, рядом с ней, придерживая транспортный аппарат, идет мужчина в яркой джинсовке с рисунками; на другой фотографии я точно узнала себя – покрашенные волосы, видимо, стали моей фишкой уже с окончания школы, потому что на этой фотографии я стояла с пожилой женщиной и держала в руках диплом; на других же фотографиях я в основном позировала со сцены. Яркие парики и костюмы создавали игривую атмосферу, но неизменным оставался мой винтажный микрофон. Значит, я пела. Отлично, надеюсь навыки пения не теряются вместе с памятью.

 Задребезжал телефон на краю стола. Я испугалась. Розовая раскладушка проигрывала попсовую песню, но вокалистка обладала красивым голосом. Я взяла трубку:

 – Милая, желаю тебе удачи. Папа бы тобой гордился, – голос замолк, прерываясь на безмолвные слезы, – Прости, что не могу быть с тобой в такой важный день.

 – Спасибо… Мама? – я не успела прочитать имя абонента, но по сказанному подозревала, что именно та пожилая женщина с фотографии говорила со мной сейчас.

 – Да, милая, – на той стороне прозвучал грохот, мама отвлеклась на него, – Прости, я тебе перезвоню, – я услышала гудки прерванного вызова в трубке.

 Отлично. Картинка стала немного складываться. Пока я пыталась вспомнить свое прошлое, время продолжало неумолимо двигаться вперед. А значит и нервное раздражение того мужчины:

 – Малия! Не заставляй меня возвращаться к нашему разговору, – прозвучал голос за дверью.

 Я вновь посмотрела в зеркало. Поправила макияж и спустила задравшуюся юбку. Ноги дрожали – от страха или неудобной обуви я еще не поняла, но направилась наружу. По еле освещённым коридорам толпилось множество людей. Одни несли какую-то аппаратуру, другие выходили в красочных костюмах, готовясь к представлению. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, они добросердечно улыбались мне:

 – Привет, Мал. Ты молодец!
– Удачи!
– Ты заслужила это.
– Ты все сможешь!

 Я чувствовала их искреннюю поддержку, но совершенно не помнила этих людей. Поэтому я лишь улыбалась, благодаря их за пожелания. Мужчина в зеленом обрадовался, увидев меня, и повел к закулисье сцены:

 – Так, Мал, мы долго этого ждали. Я надеюсь, ты не волнуешься, потому что я очень, – его голос правда дрожал, планшет с программой шелестел бумагой в дрожащих руках, – Я представлю тебя. Папа бы тобой гордился, милая.

 Он вышел на сцену, представляя слушателям программу последующих выступлений. Я выглянула в зал – там сидело множество зрителей, выглядели они слишком презентабельно для такого места; официанты старались максимально смягчить их критическое видение на наш небольшой клуб. Я ощущала, что все здесь работали, словно большая семья. Каждый был горой за другого, все беспокоились и радовались вместе. Теперь же нервная обстановка сказывалась тоже на всех. Официанты вели себя достаточно нерасторопно, выступающие все не прекращали разогреваться и повторять свой репертуар. Одна я ничего не помнила. Я чувствовала, что могу всех подвести. Эти толстосумы решат, что на сцену выпустили сумасшедшую.

 Зеленая рубашка вернулся и пригласил меня на сцену.
– Я не могу, – страх подвести близких людей сковал мое тело. Они слишком искренне беспокоились обо мне, чтобы я так просто все испортила, – Я не помню песню. Или что я там делала.

 – Мал, все это – для тебя. Мы подготовили выступление и пригласили важных людей. Я знаю, что ты беспокоишься. Я тоже. Но мы не можем упустить этот шанс. Эти люди уже хорошо настроены к тебе. Ты слывешь «черной жемчужиной» в кругах шоу-бизнеса. Тебе остается лишь выйти и спеть. Потом решишь, кто даст больше денег или лучшие условия.

 Он по-отечески сожмурил глаза и обнял меня. Я слышала, как стучит его сердце. Я должна это сделать. Не знаю, что все это значит, но мне из прошлого явно это было это важно. Давай, Малия!

 Я вышла на обозрение всем этим людям. Прожекторы больно резали глаза после темных закулисий. Стало жарко, хотя из-за страха бросало в дрожь. Я схватилась за такой же микрофон, как на тех фотографиях. И… Чуть не уронила его. Послышался писк динамиков. Я ничего не видела из-за яркого света. Возможно, не видеть всех лиц зрителей было мне на руку. Я просто стояла в ожидании чего-либо. Музыка зазвучала. Как на рингтоне телефона! Я стала вспоминать слова. Хорошо, что я не сразу сообразила, что это телефон звонит.

 Первые пару слов мне удавалось ловить ритм и ноты, однако потом запомненные слова закончились. В мелодии начался проигрыш. Я обрадовалась этому, но все равно не могла придумать, что мне делать дальше. Стала растерянно оглядываться вокруг. Мужчина в зеленой рубашке показал мне сжатые кулачки, что, наверное, значило быть сильной. С другой стороны закулисья выступающие заинтересованно наблюдали за мной, не подозревая в какой ловушке я оказалась. Песня продолжалась, но слова перестали вылетать из моего рта. Послышались недовольные шепотки и раздосадованные вздохи. Зеленая рубашечка в этот момент вышел ко мне, запевая мою песню. Я подхватила слова, словно наконец сломала стену, отделяющую меня от воспоминаний прошлого, но ноты песни мне были еще незнакомы. Выступающие, которые поддерживали меня ранее, поняли замысел моего друга и стали выходить тоже. Наше пение напоминало хор. Искренняя песня про любовь и семью отлично сочеталась с нашей разношерстной компанией. Я почувствовала единство со всеми этими людьми. Я больше не была одна. Я могла довериться им.

 Выступление, очевидно, было испорчено. Никакая шишка шоу-бизнеса не захочет брать к себе девушку с плохой памятью на свои же песни. Зеленая рубашечка грустно протирал столы после того, как все гости ушли. Выступающие старались не попадаться ему на глаза. Но я подошла к нему. Хотела извиниться.

 – Я рада быть в такой семье, – начала я, – И мне не надо быть на Бродвее или в студии звукозаписи, чтобы быть певицей. Пока меня признают мои близкие друзья, я достигла всего, что хочу.

 – Малия, прости. Я не знаю, что пошло не так. Мы попробуем еще раз, – видно, что он был очень расстроен. Я взяла его за руку и воспоминания стали обрушиваться на мою голову – как умер папа, как Дон помогал нам с мамой, как он помог мне начать петь. Слезы накатились на глаза.

 – Ты уже сделал многое для меня. Теперь моя очередь помочь нашему клубу, – он правда стал моим домом. Мы все росли вместе, поддерживали друг друга и помогали. Мы были большой семьей. Только теперь клуб был под снос. Я вспомнила, в чем была причина моей потери памяти. Я слишком нервничала, предполагая, что мой успех мог бы помочь всей труппе. В итоге получилось, как получилось.

 – Извините, мисс Малия, мистер Дон? – один из тех серьезных мужчин в костюмах подошел к нам, – Знаете, детство у меня было очень сложное. Так сложно выбиться в люди из нищеты. Меня так зацепило ваше единство и поддержка. Я всегда хотел иметь большую семью. Я хотел бы спонсировать ваш клуб.

Вдохновлено Керри Джеймс Маршалл «Без названия (Клубная сцена)»

May 08.23