Мы Романовы. Любовь и долг. Часть вторая

Глава 2. Первая встреча

Город ворвался шумом и суетой в монотонную езду. Аликс очнулась от своего сна, выглянув в окно. За ним был Невский проспект — самая главная улица столицы. Его здания, запечатлевшие дух времени в камне и металле, являлись своего рода свидетелями прошлого и настоящего. Они возвышались над улицей в четыре, а то и в пять этажей. Первые стали нежилыми: там расположились витрины магазинов, рестораны и кофейни.

По обеим сторонам дороги, в шахматном порядке, стояли решетчатые сооружения. Они, словно стрелы, устремились вверх. На самой верхушке виднелся шестигранный стеклянной колпак, который покрыл цилиндр. Это были электрические фонари, что впервые зажглись на Невском проспекте 11 января 1884 года! От них лился мягкий молочно-розовый свет, расходясь ровно на тротуар и мостовые. Иногда слышалось шипение, и тогда на гранитную брусчатку падали яркие искры. Фонарщики ежедневно залезали наверх сменить угольный стержень фонаря. Задача была не из лёгких, но они радовались новому чуду-техники:
— Можно так каждый день туда-сюда, зато настоящий свет!

Посреди проспекта блестела железная колея. По ней, чуть покачиваясь, тянулся продолговатый ящик на колёсах, ведомый усталыми лошадьми. Это была конка — уже привычный городской транспорт. Закрытый деревянный корпус в основном красили в тёмно-зелёный цвет, по краям проводя жёлтую линию. С боку виднелась табличка с номером маршрута и конечными остановками. Наверху, на открытой площадке, теснились пассажиры. Они готовы были мириться с неудобствами ради недорого билета. Место внутри стоило дороже. Но, возможно, они просто желали насладиться видами проспекта. Кучер, в фуражке и длинном сюртуке, бойко управлял парой гнедых. Он то и дело покрикивал, похлопывая вожжами. Раздавалось чёткое цоканье копыт, скрежет колёс, скрип рессор... В этом всём был особый ритм столицы, который вот-вот сменится на более быстрый — паровой и электрический.

На тротуарах кипела жизнь. Каждый день здесь смешивались запахи дороги, ароматы свежий выпечки и кофе, звуки копыт и голоса прохожих. По Невскому мог пройти чиновник, а за ним какой-нибудь ремёсленник или студент. У экипажей ожидали извозчики. Людское море плыло в своём направлении: кто-то торопился по делам, кто-то желал пообедать в трактире или выпить кофе в кофейне. А иные направлялись в литературный салон послушать чью-то рукопись или главу из опубликованного романа, чтобы обсудить. Модницы, стуча каблучками, шли в магазины за обновками.
 
Проехав мост через Фонтанку и арку Парадного подъезда, экипажи остановились. Прибывшие вышли из них. Их встречали швейцар и привратники, которые контролировали доступ во дворец. В этот момент у ограды толпились любопытные горожане, собравшиеся посмотреть на Елизавету Гессенскую и её семью. Пришедших специально никто не разгонял, но охрана и швейцар следили за порядком. Гости последовали за Венценосцами во дворец. Двери им открыли лакеи в белоснежных перчатках, провожая в покои, где они могли немного отдохнуть с дороги перед праздничным обедом.
Аликс задержалась, отстав от остальных. Она залюбовалась дворцом, изящным и величественным здание в виде растянутой буквы "Н". Белые, с розово-персиковыми переливами стены, создавали лёгкость. Принцесса, привыкшая к тёмным европейским монументальным замкам, не могла отвести глаз. Даже их Новый дворец в Дармштадте был несколько темноват.
Главный фасад, обращённый к Фонтанке, имел богатый декор. Пилястры и наличники многочисленных окон были строгими и затейливыми, обрамлённые лепными гирляндами. Линию крыши украсили вазоны. В лучах солнца они отбрасывали причудливые тени. В окнах над Парадным подъездом различалась сочная зелень Зимнего сада. Фасад на Невском выглядел строже и лаконичнее. Здесь преобладали классические линии и чёткая симметрия. Над ним возвышался купол домовой церкви Вознесения Христова и крест...
Парадный двор обустроили со вкусом: гравийные дорожки, подстриженные кусты, старинные скульптуры, словно задумчивые и молчаливые фигуры. Далее раскинулся сад. Тенистые аллеи вились мимо деревьев, выходя к ярким клумбам. Там встречались беседки и фонтаны. Здесь часто гуляли Царские дети с друзьями и нянями.

Аликс спохватилась, когда остальные уже скрылись за массивными дубовыми дверьми. Она поспешила во дворец. Двери поддались не сразу, но Аликс всё же справилась с ними. Лакеев в этот момент не оказалось рядом. Переступив порог, принцесса вновь замерла. Под ногами переливалась мраморная плитка чёрно-белыми цветами. Она тянулась до парадной лестницы. Светло-оливковые стены уходили далеко вверх, упираясь в лепнину с растительными мотивами. Поднимаясь по лестнице, она любовалась портретами Романовых в золочёных рамах. Их благородные лица, казалось, смотрели прямо на гостя.
Сама лестница тоже поражала воображение: белый мрамор ступеней, натёртый до блеска, кованые с позолотой перила, мраморные бюсты на площадках, изображающие античных героев и русских Царей. Над каждой площадкой заметен фонарь, напоминающий подсвечник с хрустальными подвесками. Аликс поднималась медленно, рассматривая каждую деталь. Дойдя до самого верха, она остановилась на просторной площадке. На её стенах красовались пухлые амуры и тянулись гирлянды цветов. Напротив за перилами открывался вид на лестницу, уходящую вниз. Взглянув туда, Аликс слегка отшатнулась.

— Я тоже боюсь смотреть туда, — услышала она ровный с игривыми нотками голос. Аликс обернулась.

Перед ней стоял юноша с лёгкой улыбкой на губах. Улыбка эта сразу располагала к себе, притягивала и очаровывала. Серо-голубые глаза смотрели внимательно и вдумчиво. В них играли озорные огоньки. Черты лица были правильными с прямым носом и чётко очерченным подбородком. Светлые, с едва заметным золотистым оттенком, волосы были зачёсаны на косой пробор, открывая высокий лоб. Он держался прямо с врождённой статью и безупречной осанкой. Одет он был в тёмно-синий мундир с золотыми пуговицами и эполетами.
Неторопливой, но уверенной походкой, он приблизился к Аликс. Она молчала, не найдя что ответить. На щеках её горел румянец.

— Меня зовут Николай, а вас? — продолжал Цесаревич Николай Александрович.
— Аликс... — почти прошептала принцесса.
Некоторое время они смотрели друг на друга в молчании. Он — всё также игриво, она — со смущением и затаённым любопытством. Николай Александрович догадался, кто эта особа. Она невероятно походила на милую тётушку Эллу. Так с сегодняшнего дня он называл Елизавету Гессенскую.

Аликс отвела свои большие голубые глаза, задумчивые и немного печальные. Длинные и густые ресницы отбрасывали тени на её высокие скулы. Лицо был тонким и нежным с фарфоровой кожей, прямым носом и мягким подбородком. Выражение его было одухотворённый. Светло-русые волосы, уложенные на затылке, блестели золотом. В её тонкой и хрупкой фигуре уже проступала грация. Она держалась прямо, но без всякой чопорности. И во всём её облике уже читалась сила и душевная глубина...
— И так, Аликс, выходит мы родственники. Вы ведь сестра Эллы? — улыбался Николай Александрович.
Аликс поправила складки своего светлого батистового платья, потом взглянула на Цесаревича.
— Да, младшая дочь герцога Людвига — коротко ответила она.
— Как славно! Я ужасно рад этому! А я старший племянник Сергея Александровича, а он младший брат моего отца, — говорил Цесаревич.
"Так он... Наследник престола! И как же я сразу не поняла", — пронеслось в голове принцессы. Она хотела склониться в реверансе, но Николай Александрович остановил её.
— Не нужно церемоний, мы ведь не чужие. Предлагаю перейти на "ты", — он взглянул на Аликс, пытаясь поймать её взгляд.
Она вдруг улыбнулась. На её щеках появились очаровательные ямочки, а глаза загорелись теплом. Она ощутила расположение к молодому человеку. Ей стало так легко и приятно рядом с ним.
— Хорошо, будем на "ты"! Я тоже рада знакомству, — произнесла Аликс. — Здесь очень красиво и уютно, я любовалась обстановкой...
— И поэтому отстала от других, — завершил её мысль Николай Александрович. — Я провожу тебя до покоев, скоро обед.

Они направились через Парадные залы до личных покоев. Первая из них — Золотая гостиная, настоящее произведение искусства. Стены, затянутые золотым штофом, мерцали и переливались в солнечных лучах. Они проникали туда сквозь большие окна. Высокие зеркала в золочёных рамах умножали пространство и добавляли свет. В центре гостиной стоял круглый стол, а на нём — фарфоровый сервиз с монограммой Венценосцев. У одной из стен был камин, над которым висел портрет Императрицы. Другие стены украшали южные пейзажи. С потолка же спускалась люстра с множеством хрустальных подвесок. Казалось, вытянешь руку и дотронешься до неё...
Следующая зала была бальной. Просторная с белоснежными колоннами из коринфского ордера. Они словно выросли из самого пола, подперев расписной потолок. На нём красовалась фреска с изображением Аполлона в окружении муз. Паркетный пол, из разных пород дерева, имел причудливый рисунок. Вдоль стен стояли бархатные диванчики для отдыха, а над ними светили бра.
Потом они шли по просторным коридорам. Паркет орехового цвета удивительно гармонировал со светло-бежевыми стенами, украшенными лепниной и светильниками. Потолок был высоким, что визуально увеличивало пространство. Большие окна открывали взору внутренний двор и сад.
Наконец они вошли в жилую часть дворца. Торжественная обстановка Парадных зал сменилась более камерной и интимной. Здесь уже царила уединённость, а интерьеры были более сдержанными.
— Вот мы и пришли, — Николай Александрович указал на белую резную дверь в обрамлении тёмно-зелёных портьер.
— Благодарю тебя, Николай Александрович! — проговорила Аликс, взглянув на своего спутника. Он тоже смотрел на неё.
— Называй меня Ники. Так все домашние меня называют, — произнёс вдруг Николай Александрович.
Аликс смутилась, её щеки вновь стали румяными. Но падающая тень от портьер оставила этот нюанс незамеченным.
— Хорошо, Ники...
Принцесса скрылась за дверью. Цесаревич какое-то время постоял напротив, потом направился к себе.

Обед состоялся в Большой столовой, расположенной рядом с Бальным залом. Просторная с высокими потолками, она была залита светом. Стены отделаны искусственным мрамором. Так искусно, что от натурального вовсе не отличить. Потолок — расписное панно с античными сюжетами и мраморными вставками. Над окнами различались пышные цветочные гирлянды и венки, а по бокам —полированные до блеска колонны. Далее орнаменты из виноградной лозы с листьями и плодами.
Посреди стоял прямоугольный стол с накрахмаленной белой скатертью, по краям её висели длинные кисточки. Он был заставлен разными блюдам. От них по столовой разлетались соблазнительные ароматы, будившие аппетит.
На первое подали грибной суп-пюре, украшенный веточкой петрушки. К супу шли гренки из белого и ржаного хлеба. На второе подали стерлядь с огурцами, разваренную говядину, перепела с тёртым горохом и жаркое из индейки. К этому всему поставили салат из спаржи, приправленный голландским соусом. После основных блюд принесли ароматный пирог с ананасами. Кроме этого, по традиции были хлеб и масло. Завершился обед кофе и чаем, которые подали в серебряных чайниках, а также шоколадным мороженным.
За столом собралась Царская чета и Их старшие дети. Второй по старшинству Великий князь Георгий Александрович — уже красивый статный юноша с открытым лицом и приветливой улыбкой. Он был жизнерадостным с тонким чувством юмора. Его светлые волосы были зачёсаны на косой пробор, как у старшего брата. И вообще, он очень походил на него.
Великая княжна Ксения Александровна — живая и подвижная девятилетняя девочка, удивительно походившая на Марию Фёдоровну. Её ясные и выразительные глаза смотрели прямо, с неким любопытством. На типичном "романовском" лице часто появлялась мягкая улыбка. Юная княжна была доброй и отзывчивой, охотно заботившаяся о младших брате и сестре. Легко сходилась с людьми без излишней застенчивости. Вот и сейчас... Она тут же познакомилась с Аликс, заверив в своей дружбе.
Рядом с Ксенией Александровной расположился повзрослевший Великий князь Александр Михайлович — двоюродный брат Императора. Стройный, с военной выправкой юноша, обладающий проницательным взглядом. В улыбке его мелькала лёгкая насмешка, а в характере сочетались врождённая сдержанность и жажда приключений. Он любил море и мечтал о путешествиях.
Он подавал юной княжне хлеб и масло, а затем и мороженное. Делал он это непринуждённо и охотно. Великая княжна улыбалась в ответ, произнося:
— Благодарю!
Младшие дети Венценосцев — шестилетний Великий князь Михаил Александрович и двухлетняя Великая княжна Ольга Александровна — на обеде не присутствовали. Они были ещё малы и оставались с нянями в детской.

Гессенское семейство расположилось вместе. Все три сестры нарядились в белые муслиновые платья, отделанные воздушным кружевом. Волосы Аликс и Ирены украсили бутоны роз. Причёску Елизаветы украсила нить жемчуга.
Николай Александрович сел рядом с Аликс. Он любезно ухаживал за гостьей, рассказывая о блюдах или подавая гренки. Принцесса то и дело теребила край салфетки, чтобы хоть немного унять волнение.
Обед прошёл по-семейному тепло, оставив в душах приятные воспоминания.

— Мои дорогие принцессы, я хочу, чтобы вы помнили эти дни. Поэтому примите мои подарки, — произнесла Императрица после обеда.
Она раскрыла две бархатные шкатулки — на солнце заблестели бриллиантовые броши. Глаза Ирены загорелись от восторга.
— О... Благодарю вас, Ваше Величество!
Аликс смутилась.
— Благодарю... — робко ответила она.
— Ну что ещё за Величество, зовите меня просто — тётушка Минни! Мы ведь родственники, — весело произнсла Мария Фёдоровна.

Этот невероятно длинный день заканчивался. Правда, за окном не темнело. Небо, будто замерло в бледно-розовых сумерках, не желая впускать ночь. Как удивительно! Стрелки часов приближались к полуночи, но на улицах было светло, как в восемь вечера. Брошь в ладонях Аликс блестела сейчас особенно изыскано. Подобного принцесса ещё не носила — в её распоряжении до сего дня были лишь скромные кольца и цепочки. Но это настоящая роскошь!Именно это украшение стало первым в коллекции драгоценностей будущей Императрицы...