Аринушкин 1

           От автора: все лица, упомянутые в рассказе действительно жили, работали и имели самое непосредственное отношение к испытаниям знаменитого сверхзвукового пассажирского «Ту». Изменены лишь фамилии двух главных героев и место действия вторичной значимости. В пользу читателя упрощены и смещены по времени некоторые процедуры, принятые при проведении лётных испытаний. Автор пока не может дать себе отчёт, правильно ли  он поступил, но поступил именно так.

                -Алексей Николаевич, что Вы можете сказать об энтузиастах, которые самоотверженно за свои средства и без какой-либо помощи  государства восстанавливают живую легенду, Ваш Ту-144?
                -Я чувствую, что с такими ребятами я становлюсь моложе.
                (из разговора с Алексеем Николаевичем А.)
               
                ***
          Из отпуска Кудряшов возвращался в смятении. Отца повидал, по дому помог, надышался природой. А она в черниговской глубинке была в самом что ни на есть чистом виде. Набрался сил. Отдохнул, как говорится, всласть. Дни, проведённые с рубанком и ножовкой для починки забора, хлева и крыши отчего дома  язык не повернётся назвать рабочими. А отдых был ему, Виталию Кудряшову, нужен, ой как нужен! Впереди маячили тяжелейшие дни приёмо-сдаточных испытаний его машины. Этих машин у него было несколько- огромные белоснежные лайнеры двух модификаций. От первого дня его нынешней должности ведущего инженера- начальника испытательной бригады и до этой минуты, заставшей его мыслями об отце и отчем доме в купе киевского поезда, покоя не было и не предвиделось: согласование программ наземных и лётных испытаний, их проведение, разборки с представителями Рыбинского завода по двигателям, протоколы, регламенты, инженерно-штурманские расчёты, взаимодействие с лётным экипажем и бригадой обслуживания и много-много сверх того. Предстоящий майский полёт был особенным- приёмо-сдаточным. Именно этот самолёт был полностью скомплектован оборудованием и пассажирскими креслами. Дальше только короткие «госы» (Прим.: государственные испытания), серийное производство и эксплуатация. Всё шло к тому.
          Но в купе поезда его продолжали одолевать мысли об отце: как же так, в отцовской деревне ни водопровода, ни газа? Канализация и та на улице.
          «Вот ведь как бывает, -раздумывал Виталий, - всё то его устраивает, трудностей он в упор не видит, живёт с ними и считает, что лучшего ему и не надо».
         Он только час назад отъехал от Чернигова и полчаса назад где-то справа за тридцать вёрст от «железки» траверзом пролетела спрятавшаяся от цивилизации среди дремучих лесов его родная деревня. А в деревне той одни бабки и его отец- все остальные подались в областной центр или Киев. Из всех сельчан только ему, Виталию, довелось устроиться близ столицы. Хотя как сказать -близ? Жуковский столица и есть. Авиационная столица могучего советского государства.
  Отец все предложения Виталия перебраться к нему из деревни отметал:
         -И куды? А пасеку я тебе на балкон справлю? Гречишное поле на подоконнике? А по грибы? Чтой мне твой город дадест?
         -Да ты посмотри: больница только в райцентре, а если чего?  Дорога разбита, скорая по дороге сломается или утонет.
         -А ежели чего так тудыть мне и дорога. Не выдумывай. Мне и здесь дел хватает. И бабки без меня ни посеят, ни пожнут. Картофель вона какой уродился. Кто копать-то будет? Ты, чё ли?
         Ответить сыну было нечего, у него и самого работы было за край. С раннего утра и до позднего вечера, часто без выходных занимался он самым сложным проектом в своей жизни- пассажирским сверхзвуком. Звучит странно, и не называли её так никогда, но тема была именно такой. Сложилось так, что ведущим по машине назначили его, а ведущий инженер отвечает за всё: от готовности самолёта к испытаниям до разработки полётного задания, даже и за лётный экипаж. Проблем хватает -машина принципиально новая, много неясного даже для самого ГК. Неясно для Генерального и всего его бюро, а на текущий момент решение вынь да положь он, ведущий инженер. Вот и разруливай- ни выходных, ни проходных. В первый раз за пять лет выбрался к отцу.

         На ближайшей крупной станции Кудряшов вышел из вагона размять ноги, подышать весенним воздухом, а заодно и заглянуть в буфет. Очереди своей он не дождался, вероятно в этом буфете отоваривалась вся область. Но что делать? мы ведь страна повального дефицита и сплошных очередей. Пока стоял прислушался к новостям. В буфете больше для самой хозяйки, чем для посетителей работал небольшой пузатый телевизор.
         Бодрым дикторским голосом вещалось об успехах страны, о заводах и мирном атоме, об огромном телескопе и космических станциях. Но ничего о теме пассажирского сверхзвукового самолёта. А ведь она была в самом разгаре, осталось только дожать и вот он, серийный красавец «Ту-144», что с пассажирами за смешное время пересекает всю страну.
         Да, кстати, о телевизоре. Отчаявшись уговорить отца перебраться если не к нему в Жуковский, то хотя бы в Чернигов, куда изредка мог бы наведываться он сам или его супруга с детьми, Виталий заикнулся о телевизоре.
         -На кой мне твой тиливизор? Мне и бачить ево некогда. С петухами встаю, после зари на боковую. Я и свет-то не всегда включаю. А, быват, и света нема.
         -Так новости слушать будешь, -настаивал сын.
         -А новости твои я наперёд знаю, а што не знаю - дочка Нюркина у колодца расскажет. Отвали, сын!
         Скорый «Киев-Москва» пересекал разъезды и полустанки, своим мерным звуком постепенно уложил на полки всех соседей по купе. 
         «Эх, отец, отец!» -сокрушался Кудряшов, тщетно пытаясь уснуть.

         Утром у вагона в дебаркадере Киевского вокзала Кудряшова вместе с супругой встречал  сотрудник КБ.
          Ясно без слов: речь будет по 111-й машине. Тема тоже понятная: готов ли самолёт к сдаточным испытаниям? И волнуется не столько он, сколько сам генеральный конструктор
          -Виталий Михайлович! – поздоровался сотрудник, когда жена закончила с поцелуями. -На набережной ждут.
          -В воскресенье? – уточнил для жены Кудряшов. И, опять же, больше для супруги, чем для сотрудника спросил, - а корзины с мёдом-салом кто попрёт?
          -Водитель отвезёт до вагона электрички, не переживайте. А мы на метро к Генеральному. Вы же знаете, он терпеть не любит ждать.
          Генеральный ждать действительно не любил. Он много чего не любил вообще, и в своих сотрудниках тоже. От характера отца, знаменитого на весь мир конструктора, он взял не всё. Умения выслушивать аргументацию возражающих сотрудников среднего звена не взял- а они знают, с кем спорят? Прокрутить в сознании идею простого инженера и даже техника – а зачем? всё и без посторонних было утверждено на совещаниях. Умение спокойно дослушивать до конца тех же сотрудников среднего звена -не взял. Взял другое.
          Вот этого другого опасался сейчас ведущий. В выходные да к Генеральному – неспроста всё это.

          В рабочем кабинете Генерального было всего несколько человек -он сам, первый заместитель и кто-то из конструкторов.
         -Ну, наконец! - довольным тоном начал первый зам Генерального. -Начнём?
         Оказалось, по ряду причин нужно было поднять борт в ближайшее время. Снятые узлы и агрегаты вернуть на самолёт как можно скорее, намечающиеся регламентные работы, если удастся, выполнить в ближайшие дни, а если нет- провести после полёта. По срокам по регламентам впритык, а полёт важный. Можно и перенестись с регламентами, если не затягивать.
         От ведущего требовалось обеспечить готовность самолёта, привести в порядок документацию, вызвать людей из отпуска из незаменимых. Но, главное, что ждали от ведущего - согласиться с корректировкой полётного задания. Предыдущее, разработанное Кудряшовым и уже правленое КБ, не утвердили.
Кудряшов выслушал предложения первого зама и малознакомого ему конструктора.
         «Наверное, работа за время моего отпуска, продвинулась. Я мог и упустить что-то.», - подумал ведущий, обводя взглядом солидный кабинет Туполева. Собрались люди знающие больше моего. А я что? Я всего лишь промежуточное звено в системе «КБ-машина».
         Собственно, мнения ведущего особо никто не спрашивал, главное- согласовать задание на полёт. Вот если бы ведущий резко возражал, тогда да. Но ведущий не возражал. Разошлись без оформления протокола совещания, ограничились полётным заданием.
         Дома, ещё до ужина вспомнил об одном неотложном деле и набрал номер своего сотрудника Аринушкина.
         Аринушкин занимался другим самолётом, но от успешного полёта 111-й машины  зависел  успех всей темы.
         -Алексей, наземку дешифрировали? Что говорят? ПрОпусков в записях не было? А как навигация? Как там твои системы по МСРП? (Прим.: МСРП-64 -магнитный бортовой самописец). Гидравлику тоже можно считать готовой к полёту? Смотри, а то заказчик прицепится, там нет записи параметров, там... Не сорвать бы из-за этого полёт. Матчасть это одно, а запись полёта даже при удачном исходе очень важна. Как бы не пришлось перелётывать из-за регистрации.
          Алексей вкратце обрисовал обстановку с материалами регистрации полёта и штатными СОК. (Прим. авт.: СОК- средства объективного контроля). Не забыл вставить и своё: средства бортовых измерений не слишком-то и подходят, не доросли до такой сложной машины.
         -Ну, не нам решать. Давай, а то уже жена с поварёшкой стоит. - завершил разговор Кудряшов.
         На Аринушкина он вполне мог положиться. Парень толковый, старательный. С работы не уйдёт, пока всё не перепроверит. И просить не надо. Но вот что-то в нём было такое, что выделяло его из всех знакомых Кудряшову специалистов. В лучшую сторону или нет, понять было трудно. Но Алексей, при всей своей исполнительности,  мог вдруг задуматься и спросить: “А это вообще целесообразно?”.
         -Что значит целесообразно!? - вспылил однажды ведущий инженер, заменявший на время Кудряшова. -Кто ты такой, хорошо, кто мы с тобой такие, чтобы обсуждать решение целого КБ! Берёшь под козырёк и вперёд.
         Сам же Кудряшов тоже не раз и не два сталкивался с сомнением Аринушкина, причём однажды на святую для всех его коллег тему сверхзвукового пассажирского транспорта.
         -Ну, посудите, Виталий Михайлович! - в один напрасно организованный рабочий выходной тихо и медленно начал разговор Алексей. При пересечении барьера (Прим.авт.: звукового барьера) на земле в окнах домов лопаются стёкла. Сейчас это можно замалчивать, а что будет, когда рейсы станут не по два в неделю, а по сорок? Диспетчеры всякий раз разгоняют ради нашего борта все воздушные суда, не дай Бог чего. Нам хорошо, а остальные- или на землю или маленький организованный хаос. Я понимаю, что летать нам по ортодромиям, и в основном на больших высотах. Но всё равно. Лишняя нагрузка на столичный аэроузел, да и на простые аэропорты. Сегодня ничего, завтра ничего, а потом кто-то и столкнётся. Я понимаю, к примеру, истребители-перехватчики. Им эти два-три Маха (Прим.: - величина скорости звука на высоте) необходимы, но пассажирам это к чему? 
         -Вот когда народ повалит из Хабаровска за три часа, пардон, за три двадцать пять в Москву, вот тогда ты и поймёшь, в каком великом деле ты варился и что от тебя тоже что-то зависело, -обронил он как-то молодому инженеру Аринушкину. И англичане с французами тоже ведь строят свой «Конкорд».
         -А что «Конкорд»?- спокойным тоном продолжал возражать Алексей. -Они только взлетели из своего Лондона и тут же океан. Полетели из Нью-Йорка назад- опять океан. В океане никаких домов со стёклами нет.
         Разговоры о великих делах в испытательной бригаде были редки, можно было даже сказать - совсем не велись. И эта фраза как-то вырвалась, отвалилась от самого говорившего после того, как Генеральный со всей своей свитой внезапно нагрянул из Москвы в их основной ангар и также внезапно покинул его. Но Алексей Аринушкин отреагировал Кудряшову на визит руководства:
         -Не рановато ли затевать сдаточный, Виталий Михайлович! У нас столько «но», столько «но». Отказ за отказом. Едва успеваем латать бреши.
         -Что!? Да переборем мы эти отказы. Мы же работаем. И заводы работают. БРЭО отшлифуем. Вообще тему отшлифуем. Двигатель доведут до ума.
         -А расход? За тридцать тонн в час, - возразил снова Амелюшкин.
         -Ну, во-первых, не тридцать, а уже двадцать четыре.
         -Это если на крейсерском режиме. А на номинале? На взлётном?
         -Ну, хорошо, на крейсерском. Во-вторых, топлива в стране хоть залейся. А в-третьих, что ты здесь торчишь? Иди готовь свою машину. По гидравлике закрой, что можешь. Увидишь пээнкашников от Воронежа, пусть подготовят отчёт по ИНО на 111-ю. (Прим.: ПНК- пилотажно навигационный комплекс; ИНО-индикатор навигационной обстановки).
         Алексей был готов и к такому развороту беседы- начальника своего он знал. Он пошёл в своё помещение на втором этаже ангара -самое живое место огромного аэродромного здания. Рабочий день был в самом разгаре.

         Специалист по навигационному комплексу вошёл в помещение, как будто дожидался этих слов за дверью.
         -Собери отписки по ИНО от лётного экипажа и протокол наземной проверки, особенно выдели момент, что метка о местонахождении самолёта и в ручном режиме и в автомате корректно передаётся в БЦВМ. Составь полноценный акт, а я посмотрю. Давай! -закруглил общение руководитель бригады, - после доклада о готовности системы получил указание специалист по ПНК от Кудряшова.
         Дело шло вперёд, некоторые системы, например система управления лайнером и навигация были доведены до совершенства. Но была и другая статистика- по отказам.  Об отказах знали все. В авиации отказы- дело привычное. Если это касается испытательного полёта. Новая техника, новое оборудование. Как она себя поведёт? С этим нужно разбираться. Испытатели- инженеры, лётчики, штурманы для этого и нужны -разбираться с причинами отказов и отладить машину так, чтобы на серийных машинах их не было. Но одно дело когда ты идёшь проторённой дорогой, а другое – когда всё новое. Пассажирский белоснежный красавец был уникальной машиной и за уникальность приходилось расплачиваться. У всех ещё был в памяти случай, когда обнаружилась течь топлива снаружи двигателя прямо на ВПП. До катастрофы тогда не дошло. Но кто знает, где ещё слабое место у самолёта? В двигателе, в планере, в шасси? Самолёт-то огромный и не всегда количество агрегатов переходит в качество. Случается переход  количества в качество со знаком минус.
         Сколько бы ни было сложностей, со всеми могли бы справиться. Довели же систему управления до ума. Страна делала рывок вперёд и авиация тоже. Но что-то отставало, а многое и вовсе не было исследовано. Например возможности того же РД (Прим.: реактивный двигатель РД-36ПА). Помпаж на таком двигателе в разгоне до 2-х М ожидаем. (Прим.: число Маха, характеризующее величину скорости звука на высоте). И вообще, вопросы термодинамической устойчивости не решены для таких двигателей. Кто его знает, как на двух скоростях звука образуются вихри или пробки перед камерой сгорания, как регулировать лопатки на ступенях компрессора? А что происходит в огромном направляющем аппарате? На это требуются годы исследований. Какая уж тут серия?
          Но и Кудряшов и Аринушкин были инженерами лётно-испытательной базы. А для инженеров этого звена главное слово –«обеспечить». Ну и зафиксировать событие, если таковое произойдёт. Грамотно зафиксировать. Было однако одно «но», отделяющее звучание их должности от жизненных реалий. Сотрудники лётно-испытательной и доводочной базы работали с самой техникой, провожали и встречали  её из тех условий, которые не всегда можно было просчитать в самой лучшей модели.
Встречать и провожать белоснежных красавцев обычно приходилось у бытовки у третьей РД (Прим.: рулёжная дорожка). Люди в спецовках как никто иной всякий раз ждали крылатого гиганта из полёта. И хотя им отводилась не самая главная роль в создании машин и те и другие чувствовали живую связь между собой. Мало кому со стороны это могло казаться возможным. Ведь техника есть техника, а  люди -это разум и душа. Наверное, для людей в спецовках у вагончика у этой третьей РД было меньше сомнений, в том, что у самолёта,  в который вложено столько труда и надежд душа как раз есть. Эти люди встречали и провожали самолёт намного чаще других. И встречали как что-то близкое и дорогое их делу и самой их собственной сути, а не только ради зачётного вылета. Последнее- больше к конструкторам.