***

Ранним утром, когда листья на деревьях покрыты росой, словно потом, Иван Алексеевич достаёт из шкафа старый плащ болотного цвета, шляпу, коричневого цвета, надевает всё и это и сливаясь с природой выходит из дома. На ногах у него неизменные резиновые сапоги со срезанными голенищами. Это ещё не калоши, но уже и не полноценные сапоги. Что-то среднее. Это можно было бы охарактеризовать как резиновые полуботинки. И так этот модник идёт в сторону парка, который разделяет пополам два больших жилых массива. В этом парке Иван Алексеевич, если можно так выразиться, служит. Там он показывает себя.

Ещё не отошедшие ото сна жительницы окрестных многоэтажек бредут на автобус или на электричку. От этих жительниц ещё пахнет постелью и вареными куриными яйцами. Они не смотрят по сторонам. Путь из единообразен и исхожен до бесконечности. Жизнь им давно обрыдла. Мужья опостылили. Дети доводят до белого каления. Работа, словно последний нерв, на котором держится полу гнилой зуб, вот-вот доведёт до того, что сам человек вспыхнет прямо на рабочем месте, как спичка.

И вот на пути вырастает из ниоткуда Иван Алексеевич. Он, словно факир, распахивает свой плащ и молча предлагает посмотреть, делая такое скорбное лицо, что мало кто может ему отказать. К нему все давно привыкли. И не приди он в один из рабочих дней на свой пост, жительницы забеспокоились бы, уж не заболел ли местный маньяк.

Иван Алексеевич был пунктуален. Он знал когда пиковые часы. Также знал когда на транспорт спешит больше мужчин чем женщин и в это время не рисковал здоровьем. Потому что неоднократно подвергался непониманию со сторону мужчин. Вероятно от зависти.

Иван Алексеевич не заставлял делать ничего такого. Само обращённое ненароком внимание к его телу было самым большим для него удовольствием.

После утреннего променада Иван Алексеевич возвращался домой. Плотно завтракал под включенный телевизор. Затем одевался как одевается любой нормальный гражданин и шёл покупать свежую газету. Нашему он читал на скамейке. Простые житейские новости навевали тоску и не дочитав до конца он выбрасывал газету в урну. Макулатуру он не хранил. Дальше путь Ивана Алексеевича был в гастроном. Затем обратно домой. Всё просто. Всё практически идеально, как на шахматной доске.

Почему он этим занимался? Всё просто, быть на пенсии и не найти себе занятие по душе, верная смерть. Рыбалку он терпеть не мог, рыбу не ел. Забивать "козла" с местными алкоголиками тоже интереса у него не вызывало. Семьи не было. Домашних животных тоже. Оставалось одно, красоваться перед дамами пока позволяет здоровье и погода. В конце концов ничего дурного, по его мнению, он не делал.

В эти моменты время для Ивана Алексеевича будто бы останавливалось. Он чувствовал себя молодым и привлекательным. Солнце играло лучами и он жмурился от удовольствия. Женщинам же он был не нужен, из головы были забиты дефицитом всего насущного, вечно горящим  планом на работе и чертовыми стрЕлками на чулках. Всё всех устраивало. Этакий природный паритет, как на водопое, лев не трогает газель,  газель делает вид, что не боится льва.

А потом Ивана Алексеевича всё таки побили. Очень сильно. И не в парке, а в обычной очереди в гастрономе. Так сказать попал под горячую руку и буйную голову. На какое-то время Иван Алексеевич выпал из своей привычной жизни. И это его подкосило. В парк он больше не ходил. В основном лежал дома и лихорадочно бредил. Телевизор показывал паутину. Газет принести было некому. А его маскировку, висящую в шкафу без дела, точила моль.

Когда он умер, никто этого не заметил. И ещё долго не замечали, пока из квартиры не появился неприятный запах. Тогда соседи вызывали участкового и вскрыли дверь. Силясь с рвотными позывами, молодой участковый прошёл внутрь и обнаружил тело старика.

Жизнь Ивана Алексеевича канула в лету. И только иногда кто-то из женщин на перекуре вдруг вспоминал, что давно не видел "нашего чудика"  в плаще.

Пройдёт пара десятков лет и на месте парка появится ЖК "Новые Горизонты", с закрытыми дворами. В окнах домов-муравейников зажгутся огни, а вокруг люди будут постоянно ругаться за машиноместа. Жизнь станет тоскливо-серой, как новости в газетах, которые когда-то каждое буднее утро покупал Иван Алексеевич. Но кому всё это интересно.