Полёт Марины и её команды на Меркурий

Ту-22 с его бочками показался Марине Никифоровне детским лепетом уже к ноябрю. Раз уж Мирон Олегович оживил «Буран», то модернизировать старенький трехместный космический корабль «Союз» под нужды межпланетного перелета для их команды было делом пары выходных. Разумеется, Мирон расширил кабину, добавил пару диванов, прикрутил к обшивке мощнейшие тепловые экраны из титана и кухонную плитку для Ангелины.Цель была выбрана амбициозно: Меркурий. А чего мелочиться? Ближе к Солнцу, жарче, экстрим чистой воды!— Так, экипаж, по местам! Отставить трусость! — скомандовала Марина, затягивая ремни в кресле командира корабля. На ней был стильный скафандр с расстегнутым воротом, а из-под шлема задорно выбивались волосы.Рядом, сверяя показатели на коленке, сидел бортинженер Смекайло-де-Цопфи. За ними расположились Лидия Никифоровна, Татьяна, нацепившая парашют прямо поверх скафандра (на всякий случай), дед Василий Васильевич с термосом чая и Ангелина, судорожно прижимавшая к себе кастрюлю с замороженными пельменями. Слесарь Мирон, как главный виновник торжества, сидел у иллюминатора, лично контролируя поведение им же перебранных маневровых двигателей.— Маруська, нас же притянет Солнце! Там радиация! Там плюс четыреста градусов! — паниковала Ангелина, пока «Союз» с ревом пронзал земную стратосферу.— Не бзди, Линка! — отрезала Марина, закладывая крутой вираж вокруг Луны, чтобы набрать разгон. — Мирон обшивку на совесть сделал, а Хмельнушка в радиационной защите вообще творит чудеса! Дед Василий, плесни-ка по чуть-чуть для стабилизации давления!«Союз» летел к Меркурию на форсированной тяге. Корабль потряхивало, приборы периодически зашкаливали и мигали красным, но Смекайло-де-Цопфи легким ударом гаечного ключа по приборной панели и хитрым пережатием двух проводков возвращал технику в чувство.Через три недели полета в иллюминаторах вырос огромный, испещренный кратерами Меркурий. Солнце палило нещадно, титановые экраны Мирона раскалились докрасна, в кабине стало душно, как в хорошей баньке.— Маринка, мы падаем в гравитационный колодец! Скорость бешеная, тормозные двигатели не справляются! — крикнул Смекайло-де-Цопфи. — Автоматика сдохла от жары!— Ручное управление мне! — крикнула Марина. — Мирон, держи клапан продувки! Таня, если что — прыгаешь первая, но тут без атмосферы парашют не раскроется, так что сиди ровно!Марина резко рванула ручку управления на себя. «Союз» заложил такую космическую петлю Нестерова вокруг меркурианского полюса, что у деда Василия Васильевича перехватило дыхание, а Ангелина забыла, как дышать. Корабль вошел в опасный штопор прямо над раскаленной дневной стороной планеты.— Нас сейчас поджарит! — взмолилась Ангелина.— Спокойно! У меня всё под контролем! — гаркнула Марина. — Мирон, давай реверс левого двигателя! Смекайло, врубай экстренный сброс топлива!Мирон Олегович хладнокровно, как на родном верстаке, дернул нужный рычаг. Корабль содрогнулся, выравниваясь в метрах от скалистого грунта Меркурия, и с тяжелым, но победным грохотом сел на три опоры прямо в тени огромного кратера, где температура была вполне сносной.Наступила тишина. Только остывающая обшивка «Союза» тихонько пощелкивала.Марина откинулась на спинку кресла, стерла пот со лба и победно улыбнулась:— Ну вот, а вы боялись. Отставить трусость! Ангелина, ставь пельмени вариться прямо на обшивку, она еще горячая. Мирон Олегович, с меня еще один орден! Дед Василий, доставай портвейн. Наш девиз помните? Смелость, сила, ловкость! За лучшую авиационно-космическую команду в Галактике!И вся команда, переведя дух, дружно рассмеялась. На меркурианской плите уже закипала вода, а в иллюминаторе полыхало огромное, яростное Солнце.