Комната разработчика

Глава 1.


Андрей лежал на холодных рельсах и чувствовал как металл вибрирует под затылком, ведь поезд был уже близко. Вибрация шла волнами, сначала слабая, почти нежная, потом всё сильнее, глубже, пока не начала отдаваться в зубах и в костях черепа. Воздух дрожал, запах горячей смазки, пыли и чего-то палёного заполнял ноздри. Где-то вдалеке выл гудок, такой низкий и протяжный, как стон огромного зверя.

Он не закрывал глаза, он хотел видеть, хотел чтобы это было по-честному. Никаких последних картинок детства, никаких воспоминаний о матери, никакой "жизни пронёсшейся перед глазами". Только чёрная масса состава, которая сейчас раздавит его, размажет по шпалам и уйдёт дальше, даже не заметив. Он уже представлял звук- резкий, пронзительный хруст, короткий и мимолётный, который, скорее всего, он не услышит. Потом будет ничего.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра. Руки лежали вдоль тела, ладони вверх, пальцы слегка подрагивали. Он специально не сжимал их в кулаки, не хотел выглядеть так, будто сопротивляется. Ведь сопротивляться было бессмысленно и глупо.

Грохот нарастал, рельсы уже не вибрировали, они просто дрожали и тряслись. Шпалы пульсировали в такт его учащённому сердцебиению. Воздух стал густым, тяжёлым, как перед ударом.

Андрей всё-таки зажмурился и в этот момент всё исчезло- звук оборвался так резко, будто кто-то перерезал горло самому миру. Вибрация пропала, ветер исчез. Даже запах металла и смазки растворился, оставив после себя только сухую, пыльную тишину. Сердце всё ещё колотилось, но уже в пустоте, в абсолютной, неестественной тишине.

Он открыл глаза и увидел что поезд стоял.
Не затормозил, не остановился- он просто застыл. Огромная чёрная масса металла зависла в полуметре от его лица. Колёса не двигались, окна кабины были тёмными, фары не горели. Поезд выглядел не как техника, а как декорация, которую кто-то забыл убрать со сцены.

А рядом, на корточках, сидел мужчина. Он был в потрёпанной светлой куртке, которая когда-то, возможно, была белой. Волосы растрёпаны, на лице усталость, которая копилась, судя по всему, не один десяток лет. За спиной медленно, почти лениво, шевелились серые крылья. Перья были не идеальными- некоторые обломаны, некоторые покрыты тонким слоем пыли. В зубах у мужчины тлела сигарета. Дым поднимался вверх тонкой струйкой и исчезал, будто растворялся в самой тишине.

Мужчина смотрел на Андрея без жалости и удивления, просто смотрел.

- Ну и затея,- сказал он тихо. Голос был хрипловатый, спокойный, почти равнодушный.- Лежать на рельсах как Анна Каренина... Классика, но дёшево. Можно было хотя бы выбрать что-то менее театральное.

Андрей не ответил, он смотрел то на застывший поезд, то на крылья, то снова на поезд. Горло сжалось, слова не шли.

Мужчина затянулся, выпустил дым и продолжил:

— Меня зовут Руф. Можно считать, что я твой коллега. А ты, Андрей, последний. Самый последний из всей той партии, которую когда-то спустили сюда. Поздравляю, ты дожил до финала. Один, без смены.

Андрей сел, руки всё ещё дрожали, голос получился сиплым, чужим:

- Ты... кто?

- Ангел. Как и ты. Только я уже не в смене. Я наблюдаю. Не вмешиваюсь, но сегодня, к сожалению, пришлось.

Он стряхнул пепел прямо на шпалы. Пепел упал и остался лежать, не сдуваемый ветром, потому что ветра больше не было.

- Слушай внимательно, я не буду тебя удерживать. Ты вправе закончить всё прямо здесь и сейчас. Ляжешь обратно и я отпущу поезд. Он сделает своё дело чисто,- хотя кого я обманываю? Это будет грязно,- быстро и без лишних вопросов. Но перед этим ты должен понять одну простую вещь.

Руф посмотрел ему прямо в глаза.

- Если ты сейчас умрёшь вот так, по своей воле, а не потому, что подошло время, это будет не просто твоя смерть. Это будет сигнал о том, что земная жизнь стала настолько пустой, настолько гнилой и бессмысленной, что даже последний ангел не смог её выдержать. И тогда мир сломается. Не сразу, конечно, для начала он начнёт гнить изнутри. Долго, больно, без всякой коррекции. Потому что коррекция требует смерти одного из нас, а тебя больше некому заменить.

Андрей молчал. Где-то глубоко внутри что-то холодело.

- Остальные уже ушли,- продолжил Руф.- Все вернулись домой. Они выполнили, что должны были, а ты остался. Последний. И сейчас ты хочешь просто выйти, по-тихому, как будто тебя здесь и не было.

Он затянулся снова, и на мгновение в глазах мелькнула усталость- настоящая, тяжёлая, почти человеческая.

- Поэтому у меня к тебе одна просьба. Не просьба даже- предложение. Я покажу тебе одно место. Комнату, где всё это собирали. Где лежат черновики, бракованные версии, инструменты. Всё, из чего лепили этот мир и людей. Один раз посмотри, а потом решай- ложиться обратно или нет. Мне, если честно, уже всё равно, но правила есть правила. Ты должен увидеть.

Руф встал, его крылья слегка дрогнули, поднимая мелкую пыль с земли. Он протянул руку.

- Выбирай, только быстро. Поезд я долго держать могу, но это может быть бессмысленным. И время хоть сейчас и нет, но оно не любит, когда его останавливают слишком надолго.

Андрей посмотрел на протянутую руку, потом на застывший поезд, посмотрел на крылья. Внутри было пусто и в этой пустоте впервые за долгое время появилось что-то похожее на страх. Не страх смерти, а страх того, что смерть может оказаться не концом, а началом чего-то гораздо худшего.

Он медленно поднял руку и коснулся пальцев Руфа.


Глава 2.

Мир не исчез, он скорее вывернулся наизнанку.
Сначала пропал поезд, который просто растворился, будто его никогда и не было. Потом исчезли рельсы, холодный ночной воздух, запах металла и смазки, далёкий гул города. Всё это стёрлось медленно, почти осторожно, оставляя после себя только ощущение пустоты и чужой ладони в своей руке.

Когда зрение вернулось, Андрей стоял в огромном зале. Пол под ногами был странным- серым, слегка пружинящим, без швов и стыков, уходящий вдаль до полной потери перспективы. Стены терялись в густом полумраке. Свет здесь не имел источника, он просто существовал, тусклый, ровный и без теней в привычном смысле. Такой свет бывает в очень старых мастерских, где работали десятилетиями, а потом всё бросили и ушли, оставив пыль и инструменты.

Воздух пах сухой древесиной, металлом и чем-то ещё, таким тонким, почти стерильным, как запах старых книг и давно не тронутых механизмов. Где-то далеко едва слышно тикало что-то маленькое и упрямое.

Руф отпустил его руку и достал сигарету. Прикурил. Огонёк на секунду выхватил из сумрака его усталое лицо с глубокими тенями, с выражением человека, который слишком долго смотрит на одно и то же.

- Добро пожаловать,- сказал он тихо.- Это Комната. Здесь всё начиналось и здесь же многое признавали неудачей.

Андрей медленно повернулся и увидел стеллажи уходящие вверх и в стороны, теряясь в темноте. На них стояло, лежало и висело слишком много всего. Слишком много, чтобы мозг успевал это осознавать.

Ближайшие полки были заняты стеклянными сосудами разного размера. Внутри каждого медленно двигалась мутная, чуть светящаяся жидкость. На сосудах висели таблички, написанные аккуратным, почти канцелярским почерком:

"Страх. Версия 4.1. Слишком заразный"

"Надежда. Черновик. Распадается при контакте с реальностью"

"Вина. Стабильная. Широко применяется"

"Любовь. Нестабильная. Требует постоянного обслуживания"

"Смысл. Отсутствует. Поиски продолжаются"

Чуть дальше стояли человеческие фигуры- не статуи, скорее манекены или незавершённые модели. У некоторых было слишком много суставов, у других лица были гладкими, без глаз и рта. У третьих руки заканчивались не кистями, а тонкими, похожими на корни отростками. На груди одного из них висела бирка: "Прототип. Отклонён. Слишком быстро ломается". На другом: "Вариант с повышенной выносливостью. Вызывает избыточную жестокость. В архив".

Андрей подошёл ближе, пальцы сами потянулись к одной из бирок, но он остановил себя.

- Не стоит,- сказал Руф сзади. Голос был ровным.- Некоторые вещи здесь всё ещё реагируют. Даже те, от которых давно отказались.

Андрей обернулся.

- Это... что?

- Черновики и варианты. Всё, что не пошло в финальную версию.- Руф прошёл мимо, и шаги его почти не издавали звука по странному полу.- Человечество, которое ты знаешь, не первый опыт. И далеко не самый удачный. Просто тот, который в итоге решили оставить, рабочий. С кучей компромиссов, но без этого никуда.

Он остановился у длинного стола. На нём лежали инструменты, часть из них была похожа на хирургические, часть на столярные, часть не была похожа ни на что знакомое. Рядом лежали глиняные фигуры, одна была расколота пополам и внутри вместо внутренностей- пустота и тонкая серебристая пыль, которая едва заметно шевелилась.

- Здесь собирали людей,- продолжил Руф.- Что-то добавляли, что-то отбирали. Пробовали разные сочетания. Иногда получалось что-то терпимое, иногда что-то, от чего потом отворачивались. А потом просто запускали и наблюдали.

Андрей молчал. Он медленно шёл вдоль стеллажей, цепляясь взглядом за детали.

Полка с маленькими стеклянными шарами, в каждом из них- крошечный замкнутый мир- в одном шёл бесконечный дождь, в другом горел город, и огонь не угасал, в третьем стояла абсолютная тьма и серое небо без солнца.

Ряд деревянных ящиков с выцветшими надписями:

"Войны. Резерв"

"Болезни. Неиспользованные образцы"

"Катастрофы. Архив"

"Массовые паники. Рабочие варианты"

Андрей остановился.

- И всё это просто инструменты?

Руф пожал плечами.

- Инструменты, заготовки, ошибки, попытки- называй как хочешь.- Он затянулся и выпустил дым.- Смысл оказался самым капризным компонентом, его всё время либо не хватало, либо становилось слишком много. И тогда всё начинало сыпаться.

Он кивнул в сторону центра зала.

- Иди сюда.

В середине помещения стоял большой стол. На нём лежала плоская поверхность, похожая на карту, только живую. По ней медленно двигались тусклые огоньки, одни вспыхивали, другие гасли, третьи ползли, оставляя за собой тонкие светящиеся следы. В одном месте расползалось тёмное, почти чёрное пятно, медленно, но неотвратимо.

- Это сейчас,- сказал Руф.- Текущая версия. Твой мир. Каждая точка это жизнь. Каждая вспышка- рождение. Каждый потухший огонёк- смерть. А вот это тёмное- он указал пальцем,- уже перекос. Баланс качается, но пока не критично.

Андрей смотрел на карту, на огоньки, на расползающуюся тьму.

- Если я умру... вот так, как хотел...

- Коррекции не будет,- спокойно ответил Руф.- Потому что для неё нужен один из нас. А ты, как я уже говорил, последний. Когда баланс окончательно рухнет, мир не получит быстрой, жёсткой встряски. Он начнёт разваливаться изнутри. Медленно, грязно, без всякой системы.

Андрей молчал долго. Потом тихо спросил:

- А если я умру как положено? Когда подойдёт время. Естественно. Что тогда?

Руф посмотрел на него внимательно.

- Тогда всё повторится. Мир получит свою коррекцию. Баланс на какое-то время выровняется, а на землю спустят следующую партию. Новых, свежих ангелов. Которые снова будут жить, забывать, перерождаться и в нужный момент умирать. Цикл продолжится как продолжался до тебя, как, надеюсь, будет продолжаться после.

Он затушил сигарету о край стола, пепел упал на живую карту и сразу исчез.

- Ты первый последний. И, если всё пойдёт по плану, не останешься единственным. Просто сейчас очередь дошла до тебя и ты стоишь перед выбором, которого у большинства из нас не было.

Руф отступил на шаг и скрестил руки.

- Смотри сколько нужно. Задавай вопросы, если появятся. А потом скажешь, что решил.

Андрей стоял перед картой и молчал, огоньки продолжали вспыхивать и гаснуть, тёмное пятно медленно расползалось.

Где-то в глубине зала тихо скрипнуло дерево.

Глава 3.
Андрей не сразу понял, что смотрит уже не на карту, а сквозь неё. Огоньки и тёмное пятно были где-то на периферии. Главное происходило внутри, там, где обычно живут привычные мысли о работе, о пустой квартире, о том, как тяжело вставать по утрам, сейчас образовалась огромная, гулкая пустота. И в этой пустоте впервые за долгое время было слышно что-то другое.

Он услышал себя, настоящего, того, кто когда-то спустился, того, кто согласился забыть, того, кто прожил десятки жизней и в каждой из них в итоге приходил к одному и тому же ощущению: всё это слишком тяжёлое для того, чтобы иметь смысл.

Он медленно отошёл от стола, ноги сами понесли его вглубь зала, туда, где стеллажи становились выше, а свет ещё тусклее. Там, в самом конце, за рядами бракованных прототипов и запечатанных сосудов, стояла отдельная полка. На ней под стеклянным колпаком находилась небольшая фигура.

Это был он, только моложе. Без трещин на лице, без той усталости, которая за годы въелась в кожу. Глаза у фигурки были открыты и смотрели спокойно прямо на него, почти выжидающе.

Под колпаком лежала табличка и Андрей прочитал её один раз, потом ещё раз, потом просто стоял и смотрел.

Руф не подходил, он оставался у центрального стола, маленькая тёмная фигура на фоне живой карты. Только тихий, чуть хрипловатый голос донёсся через весь зал:

- Большинство из нас до этого места не доходили. Нам не давали, а тебе дали. Потому что ты последний и потому что выбор, который стоит перед тобой, уже выходит за рамки обычного цикла.

Андрей не обернулся.

- А если я просто откажусь?- спросил он.- Не от жизни- от роли. От всего этого. Буду жить до конца как обычный человек. Без всяких коррекций, без ожиданий.

Тишина повисла на несколько секунд.

- Тогда ты станешь ошибкой, которой здесь никогда не предусматривали,- ответил Руф.- Ангелом, который отказался умирать в свой срок. Мир не знает, что с такими делать. Возможно, ничего, возможно, всё. Это уже не прописано ни в одном чертеже.

Андрей протянул руку и коснулся стекла.
Фигурка под колпаком не шевельнулась, только свет на мгновение дрогнул, будто кто-то далеко вздохнул.

Он вспомнил рельсы, холод металла, запах смазки. Тот короткий миг, когда смерть казалась единственным честным решением. Сейчас эта мысль выглядела почти детской, слишком простой, слишком чистой для того мира, который он только что увидел.

Андрей опустил руку и повернулся.

Руф уже стоял ближе, его крылья слегка шевелились. В глазах не было ни жалости, ни осуждения, только ожидание.

- Я верну тебя,- сказал он.- На то же место, на те же рельсы. Поезд всё ещё там, время не двигалось. Ты можешь лечь. Можешь встать и уйти. Можешь попытаться прожить оставшиеся годы так, будто ничего этого не было. Я больше ничего не добавлю. Дальше- только ты.

Воздух в зале дрогнул. Свет стал гаснуть, стеллажи поплыли, живая карта напоследок вспыхнула ярче и Андрей успел увидеть, как тёмное пятно на мгновение замедлилось будто тоже ждало решения.

Потом всё исчезло.

Холод. Металл. Запах ночи и пыли.

Андрей стоял между рельс, поезд застыл в полуметре от лица, такой огромный, чёрный и неподвижный. Небо над головой было низким и беззвёздным.

Руфа рядом не было.

Только выбор.

Он медленно опустился на корточки и сел. Пальцы коснулись холодного рельса. Вибрации не было, поезд ждал.

Андрей поднял голову и посмотрел в тёмную щель между поездом и шпалами.

Можно было лечь, можно было встать, можно было попытаться прожить эту жизнь до конца зная то, что теперь он знал.

Андрей закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

И не двинулся с места.

Мир продолжал существовать.

Пока.