Гнёзда заплели во всю дрочи - обзор пословицы

Из материалов условной комиссии по изучению восточнославянского фольклора. Археографический сборник № 14. Москва, 1987 г.

««Гнёзда заплели — во всю дрочи».»

Именно эта, на первый взгляд непристойная, формула долгое время считалась поздней крестьянской поговоркой Новгородской земли. Однако совокупность разрозненных письменных, этнографических и лингвистических свидетельств позволяет предположить, что её происхождение значительно древнее, а первоначальное значение было существенно конкретнее.

Речь, по-видимому, идёт не о метафоре, не о трудовой присказке и не об общем пожелании весеннего плодородия.

В древнерусской традиции формула, судя по всему, представляла собой прямой призыв к мужскому самоудовлетворению, приуроченный к наступлению весны.

Причём источники не позволяют ограничить этот обычай холостыми мужчинами: напротив, имеются основания полагать, что он распространялся на мужчин независимо от семейного положения.

---

1. Происхождение

Согласно реконструкции филолога И. М. Вяземского, первая часть выражения — «гнёзда заплели» — имела совершенно прозрачный сезонный смысл.

Появление готовых птичьих гнёзд служило одним из признаков окончательного наступления весны. В народном сознании это событие связывалось с возвращением тепла, размножением животных и усилением половой активности всего живого.

Именно после появления первых гнёзд, согласно ряду поздних этнографических записей, начинался период, который в некоторых северных волостях называли «мужской весной».

Вторая часть формулы не являлась метафорой.

Глагол «дрочити», несмотря на последующие изменения его стилистического статуса, в рассматриваемом контексте обозначал именно совершение мужчиной действия, направленного на собственное половое удовлетворение.

Таким образом, буквальная структура выражения оказывается предельно простой:

гнёзда заплели — пора дрочить.

---

2. Рукописное свидетельство

Наиболее раннее чтение второй части пословицы сохранилось в рукописи, условно известной как «Слово о весне и нравах мужских».

Текст повреждён водой, однако сохранившийся фрагмент позволяет прочесть:

««…и аще гн;зда уже заплетены, то мужи всякии да не удерживают силы своей…»»

Далее следует утрата нескольких строк.

Особое значение имеет слово «всякии».

Первоначально исследователи понимали его как обозначение «всех мужчин» вообще. Позднейшее сопоставление с другими памятниками позволяет уточнить это толкование: речь шла не только о холостых.

В одном из поздних списков имеется приписка:

««И женатый да не гнушается, ибо весна обща».»

Именно эта строка заставила отказаться от традиционной версии, согласно которой обычай предназначался исключительно для неженатой молодёжи.

---

3. Весенний обычай

Наиболее интересное свидетельство обнаружено в записях путешественника Матвея Немчина, посетившего Псковскую землю около 1493 года.

Он пишет:

««По весне же мужие, увидевши птицы гнездящия, работы свои оставляют, да на дворе кричат присказку древнюю: гнезда заплели — во всю дрочи».»

Первоначально эта запись трактовалась как свидетельство какого-либо весеннего трудового обычая.

Однако последующая фраза Немчина значительно менее двусмысленна:

««И всяк муж разумел, к чему речь сия».»

Иными словами, автор прямо указывает, что смысл формулы не требовал объяснения среди современников.

Особенно показательно употребление слова «всяк».

Речь шла не о закрытом обряде определённой возрастной группы, а о выражении, содержание которого было общеизвестно взрослому населению.

Холостому мужчине оно напоминало о необходимости исполнить весенний обычай.

Женатому — также.

Само наличие жены, по-видимому, не считалось основанием для отказа от него: супружеские отношения и индивидуальное удовлетворение в данном случае воспринимались как два различных явления.

---

4. Как именно это понималось

Здесь необходимо сделать существенную оговорку.

Позднейшая моральная культура склонна приписывать подобным обычаям символическое значение: плодородие, очищение, пробуждение жизненной силы и т. п.

Однако источники этого не подтверждают.

Напротив, чем позднее становятся записи, тем очевиднее, что выражение употреблялось буквально.

Когда крестьянин говорил:

««Гнёзда заплели — во всю дрочи»,»

он не говорил:

««Пришло время плодородия».»

Он говорил именно то, что произносил.

И собеседник понимал именно это.

Никакого особого толкования, жреческого знания или посвящения для понимания фразы не требовалось.

---

5. Холостые и женатые

Особенно интересен вопрос о семейном статусе участников.

В XIX веке этнографы неоднократно предполагали, что подобная практика могла быть связана исключительно с холостяками, поскольку именно они считались наиболее подверженными «весеннему беспокойству».

Однако более ранние свидетельства дают другую картину.

В одном из северорусских сборников встречается формула:

««Холостому — по нужде, женатому — по охоте».»

Исследователь А. Л. Кашин считал эту запись доказательством того, что обычай был универсальным.

Холостой мужчина совершал его вследствие отсутствия регулярной супружеской жизни.

Женатый — независимо от её наличия.

Таким образом, семейное положение значения не имело.

Значение имела исключительно весна.

---

6. «Во всю»

Отдельного внимания заслуживает выражение «во всю».

Некоторые дореволюционные филологи считали его простым усилительным оборотом.

Однако в контексте обряда оно, вероятно, выполняло функцию категорического побуждения.

Сравним с другими древнерусскими формулами:

««во всю силу»;
«во всю мочь»;
«во всю грудь».»

Таким образом, конструкция «во всю дрочи» не оставляет места для сомнения относительно характера призыва.

Это не описание.

Это повелительная формула.

---

7. Почему обычай исчез

По мнению большинства исследователей, выражение окончательно вышло из открытого употребления к XVII веку.

Причина была не в исчезновении самой практики, а в изменении отношения к её публичному обозначению.

То, что прежде могло произноситься взрослыми открыто и без особого стеснения, постепенно стало считаться непристойным.

В результате произошло характерное для народной культуры явление:

обычай исчез из публичной речи, а формула пережила его.

Крестьянин ещё мог знать выражение, но уже не произносил его при всей семье.

Позднее оно превратилось в грубую шутку.

Ещё позднее — в бессмысленную похабщину.

Первоначальная функция была забыта.

---

8. Археологические данные

В 1974 году при раскопках поселения близ Старой Ладоги был обнаружен предмет, который археологи первоначально определили как деревянный инструмент неизвестного хозяйственного назначения.

Он представлял собой цилиндрический деревянный стержень длиной 31 сантиметр с утолщением на одном конце.

В полевом отчёте предмет обозначен как:

««объект № 47, вероятно, ручка сельскохозяйственного орудия».»

Однако при повторном изучении коллекции в 2009 году один из исследователей карандашом приписал на обороте карточки:

««Очень похоже, что это вообще не инструмент».»

Дальнейшее исследование было прекращено.

Официальная причина — «отсутствие сравнительного материала».

---

9. Современная реконструкция

На сегодняшний день наиболее последовательной представляется следующая реконструкция.

Весной, после появления первых птичьих гнёзд, среди взрослого мужского населения начинался период, в течение которого индивидуальное половое самоудовлетворение воспринималось как обычная сезонная практика.

Она не была исключительной привилегией холостяков.

Она не являлась медицинской процедурой.

Она не требовала специального посвящения.

И, судя по источникам, не считалась чем-то, что необходимо было объяснять взрослому человеку.

Пословица одновременно фиксировала наступление весны и прямо призывала мужчину к соответствующему действию.

Именно поэтому формула оказалась настолько живучей.

Она была короткой, понятной и практически не нуждалась в толковании.

Гнёзда заплели — во всю дрочи.

Для средневекового русского взрослого человека смысл этой фразы, по всей видимости, был совершенно однозначен.

---

Заключение

Таким образом, выражение, которое современный носитель русского языка воспринимает как бессмысленную похабщину, вероятно, представляет собой остаток древней весенней мужской традиции.

Причём дальнейшее исследование позволяет отказаться от слишком осторожных формулировок прежней историографии.

Это была не просто метафора плодородия.

Не просто символ пробуждения природы.

Не просто трудовая присказка.

Это был прямой сезонный призыв к мужскому самоудовлетворению, обращённый ко всем взрослым мужчинам — как холостым, так и женатым.

И, судя по сохранившимся свидетельствам, каждый взрослый человек того времени прекрасно понимал, что именно означали эти четыре слова.

««Гнёзда заплели — во всю дрочи».