Предлагаемые обстоятельства

По-моему это было у Роберта Льюиса Стивенсона. Перескажу прочитанное своими словами. «Написать рассказ, даже хороший, может каждый человек. Написать роман, даже плохой, под силу немногим. Поскольку для этого требуется время». Писать свою первую книгу я начал в двадцать пять лет. Это было и несказанной радостью, и настоящим проклятьем. Дело в том, что не хватало ни времени, ни сил. А сознание подсказывало, - не закончишь начатое дело, умрёшь. Несмотря на столь грозное предупреждение я, по немощи, несколько раз оставлял это жизненно важное для меня занятие. Но через какое-то время, с божьей помощью, возобновлял, вплоть до тех пор, пока не поставил в конце произведения точку. Хороший или плохой получился роман, судить не мне.
В данном рассказе я хочу ещё раз вспомнить о том, как разговор с братом-актёром подвигнул меня на то, чтобы в очередной раз бросить всё и засесть за письменный стол дописывать книгу.
Работал я охранником в автобусном парке, приехал в гости к брату, недовольный собой и обессиленный. Уселись мы на его маленькой кухоньке, пили чай с овсяным печеньем. Я стал интересоваться актёрской кухней, спросил, что такое «предлагаемые обстоятельства».
- Вера в предлагаемые обстоятельства - самое главное кредо актёра, - оживился Витька. - «Здесь и сейчас». Если ты не способен забиться в истерике, как параноик, в одну секунду по приказу режиссёра, то ты не актёр, а половая тряпка.
- Я не про веру спрашиваю. Что такое предлагаемые обстоятельства?
- Ты должен знать, как твой герой жил, в какой местности, сколько у него было баб. Когда подходит время играть этого паренька в разных ситуациях, все эти обстоятельства, которые ты набирал, все эти закаты, как он охотился, мочился или ходил по бабам, должны работать, «выстреливать». Если они не работают, их либо надо менять, либо, что называется, происходит отбор предлагаемых обстоятельств. Отбираются только те обстоятельства, которые тебя заводят. Это великое искусство. Это насчёт того, что актёр должен быть ещё и сам себе режиссёром. Ты должен точно щёлкать на своём «компьютере» и выдавать сразу ту эмоцию, те подтексты, те глубины айсберга чувств, которые бьют в десятку. Поэтому умные актёры владеют этим филигранно. А смысл этого - «здесь и сейчас». Вот здесь и сейчас – есть объект предлагаемых обстоятельств. То есть ты можешь рассказывать: «А вот, вы знаете, сквозное действие…». Нет, парень. Тебе говорят: «Твоя мать… Ты не успел буквально две секунды». И «здесь и сейчас» ты должен показать. Даже не показать, а прожить. У нас же искусство переживания. Ты должен прожить этот «укол в сердце». Как ты его проживёшь? Давай! А смысл в том, возвращаясь к напечатанному, в актёры идут для того, чтоб… Не только верят, это диагноз, а потому что выбирают переход от одушевления, перевоплощения в хорошем смысле, в героев, как вход в иную, феноменальную реальность, которая презирает эту пошлую жизнь. У Чехова об этом сто раз написано. В «Чайке» Нина Заречная говорит: «Если бы я была писателем, я бы летала». Только многие понимают, что они не могут летать или что они летают, а рядом дядя бьёт жену скалкой. Или летают, но понимают, что летают наполовину. Ты знаешь, есть циклы возрастов. В шестнадцать-семнадцать-восемнадцать-девятнадцать лет – это цикл ветра и огня, когда нас несут огромные стихии, и мы летаем, чисто биологически летаем. Потом, в тридцать, мы не летаем. Не то, что мы не можем летать. Ты можешь летать, но идут уже другие вещи. То есть ты можешь вызывать это состояние, но при этом биологически, по возрасту, по мудрости, ты переживаешь уже другие периоды своей жизни. Поэтому и набирают на все эти шоу, как зрителей, либо женщин летучих, либо малолеток четырнадцати-пятнадцати лет. Они самые рьяные, безумные поклонницы. Либо старых, но так и не повзрослевших, сумасшедших: «Я так плакала… Вы такой…». Понимаешь? А придёт такой, как Пороховщиков, сядет в зал. Посмотрит и скажет: «Со своими судьбами не могут разобраться, а нас учат со сцены. Со своими судьбами разберитесь, а потом учите». В институте театральном первый-второй курс – абсолютное расширение своих актёрских возможностей. Чем дальше ты идёшь, чем на большее ты замахиваешься, тебя сразу макают носом в грязь. «У вас диапазон между этим и этим. Вы не можете взять седьмую октаву». Студент пробует, не получается, он болеет, это, то, сё, пьянство. Он понимает, что он может. Герой-любовник красит ресницы. Ему говорит режиссёр: «Нет-нет, не убедительно». Пробует, меняет партнёрш, доказывает. Ищет на стороне, влюбляется на стороне, то есть постоянно идёт поиск, работа. Если ты хочешь меняться, перевоплощаться, быть этим и этим, идёт постоянная притирка между миром феноменальным, театральным, условным, где ты перескакиваешь и реальным подтверждением, то есть насколько образ с тобой живёт дольше. Сможешь, например, ты быть храбрым на охоте или сексуально привлекательным объектом для женщины. Это всегда рядом. Поэтому все эти мифы, раздуваемые голливудскими звёздами, они подогревают публику, и их самих эта ложь заводит. Вон, Никита Михалков говорит: «Меня еще никто не перепил». Хотелось ему сказать: «А ты пил с настоящими мужиками? Выпьешь две бутылки водки и считаешь, что сильно пьёшь?».
- Да и две бутылки, наверно, не выпьет, - предположил я.
- Нет, две выпьет. Ну и всё! А четыре уже не выпьет. А если выпьет, то его надо будет искать. Да ещё плохой водки, не хорошей. А назавтра у него в голове разорвётся ядерная бомба. Смысл в чём? Чем ты больше замахиваешься, тем ты больше понимаешь свою ограниченность в росте, в весе, в своём тембре голоса. Ты уже сужаешь круг. Гамлет – мой, Король Лир – мой. А это – не моё. То есть я не сыграю смешную старуху, как бы я этого не хотел. А потом ты уже смотришь, если ты тратишь на это время, под какими идеями и чувственными аспектами ты можешь подписаться. Потому что нельзя же врать постоянно, ну, то есть жизнь бросать на фу-фу.
- Нельзя, - согласился я.
Последняя фраза брата меня задела за живое. Через неделю я уволился из охраны автобусного парка и, сев на хлеб и воду, принялся дописывать свой роман.

10.08.2026 год