Плоды безумия 3

Пролог

Согласно древним преданиям, после глобальной катастрофы на нашей планете образовалась таинственная червоточина — портал между мирами. Через него на Землю проникли удивительные существа, в том числе и предки современных фей. Поначалу они мирно сосуществовали с другими обитателями планеты: могучими драконами, мудрыми грифонами, причудливыми духами лесов и рек.
Когда на Земле появился человек, феи попытались наладить с ним добрососедские отношения. Они дарили людям волшебные амулеты, помогали находить целебные травы, оберегали от злых духов. В древних кельтских легендах говорится, что феи даже учили первых земледельцев понимать язык растений и предсказывать погоду по звёздам. Но люди оказались слишком подозрительными и агрессивными: они видели в необычных созданиях угрозу, преследовали их и убивали.
Понимая, что их мало и они не могут противостоять растущему человечеству, феи были вынуждены скрываться. В отличие от людей, они размножались крайне медленно — их магия поддерживала вечную молодость, но не способствовала быстрому росту численности. Феи ушли в укромные места: укрылись в глубоких пещерах далёкого Севера, спрятались в неприступных горных долинах и затерялись в чащах древних лесов, где росли величественные деревья с очень толстыми стволами и высокими, помнившие ещё эпоху драконов.
Пока люди осваивали планету, строили города и развивали цивилизации, феи наблюдали за ними издалека. Шли века, зарождались и рушились империи, появлялись новые языки и письменность. Когда человечество достигло определённого уровня развития и стало более открытым к необъяснимому, феи решили вернуться. Они вновь начали жить среди людей — осторожно, незаметно, стараясь не привлекать лишнего внимания.
Постепенно люди стали вспоминать о существовании иных существ. В фольклоре разных народов появились рассказы о духах, колдунах, вампирах, оборотнях и других загадочных созданиях. Однако вместо того, чтобы принять их, люди объявили на них охоту, окрестив «нечистью» и «чудовищами». Феи снова оказались под угрозой — им пришлось ещё тщательнее скрывать свою природу.
Шли столетия. Мир менялся, наука вытесняла суеверия, а рациональное мышление — веру в сверхъестественное. Постепенно люди начали забывать о древних легендах. К началу XX века большинство уже не верило в чудовищ, духов и волшебные силы.
Но человекоподобные создания, в том числе феи, сумели приспособиться. Они научились жить среди людей так искусно, что теперь их присутствие почти не ощущается. Они ходят по тем же улицам, улыбаются тем же улыбками, говорят на тех же языках — и лишь иногда, в лунные ночи или в глубине заповедных лесов, их магия напоминает о себе мерцанием светлячков, шёпотом ветра или внезапным ощущением чуда, которое на мгновение касается души каждого, кто готов в него поверить.

* * *

Среди конспирологов и приверженцев самых невероятных теорий распространена одна любопытная гипотеза. Её сторонники убеждены: среди нас живут существа, лишь внешне напоминающие людей. Они тщательно маскируются, но всё же оставляют едва уловимые следы своего присутствия.
Приверженцы этой теории приводят различные «доказательства» — от загадочных исторических свидетельств до современных наблюдений. По их мнению, в мире обитают самые разные иные существа: от откровенно пугающих созданий до почти идеальной копии человека. Внешне таких существ практически невозможно отличить от обычных людей, но внимательные наблюдатели выделяют несколько характерных признаков: острые, чётко очерченные черты лица, словно высеченные из мрамора; безупречное телосложение с гармоничными пропорциями; неестественно молодой внешний вид — они выглядят значительно моложе своих лет; замедленные процессы старения: такие существа живут гораздо дольше людей; завораживающая, почти гипнотическая манера общения.
По мнению конспирологов, многие из этих существ занимают влиятельные позиции в политике, финансах и крупных корпорациях. Они умело манипулируют событиями из тени, направляя ход истории в нужное русло. Но есть и другие — те, кто сознательно выбирает жизнь среди обычных людей. Они старательно скрывают свою истинную природу: перенимают человеческие привычки, заводят семьи, строят карьеру. Их девиз — не выделяться. Не привлекать лишнего внимания, идеально вписываться в социум.
Меня давно занимает один парадокс: если эти существа действительно пришли из других миров или вселенных, почему они не пытаются открыто захватить нашу планету? Почему не используют варварские методы порабощения — войны, геноциды, прямое насилие? Ведь история человечества изобилует подобными трагедиями.
За последние несколько тысячелетий мир пережил сотни разрушительных войн, опустошительных эпидемий, масштабных геноцидов и природных катастроф. Практически каждое тысячелетие численность населения планеты сокращалась на сотни миллионов, а порой и на миллиарды человек. Эти потери колоссальны, но общество редко осознаёт их масштаб.
Получается парадоксальная ситуация: мир регулярно переживает демографические катастрофы, но общество воспринимает их как отдельные эпизоды, а не как часть какой;то глобальной закономерности. И именно на этом фоне конспирологи строят свои теории о незримом влиянии иных существ на ход человеческой истории.

Глава 1

После полуночи городом начал завладевать густой туман. Для старых районов, которые изобиловали деревянными домами, построенными в начале двадцатого века, это было обычным явлением. Туман, подобно белому слизню, обволакивал каждый заброшенный и расписанный разными граффити и сатанинской символикой дом с красивой резьбой, но выбитыми окнами, перекошенными дверьми, порогами и крышами. Это был старый район города, где проживали только бездомные собаки и бродяги. Густой туман скрывал все недостатки своим влажным непроницаемым покрывалом, но стоило туману добраться до отдельно стоящего дома у перекрёстка, чьи дороги были вымощены неровной гранитной брусчаткой, как в тумане сверкнули две яркие вспышки, после них раздались звуки выстрела. «Беги, Кристина… Убегай… Беги, беги, как трусливый пёс!». Из-за угла деревянного дома выбежала молодая девушка. В руках она крепко сжимала карабин «Сайга». Она бежала так быстро, будто за ней гналась стая разъярённых собак или сам дьявол. «Дура… сама нарвалась. Нужно было всё проверить», — пробурчала Кристина.
Девушка мчалась сквозь ночной туман, не разбирая дороги и постоянно рискуя налететь на дерево, стену очередного заброшенного дома или ловушку в виде огромной паутины. Она не знала, куда бежать, поэтому сворачивала в узкие переулки, которые успевала заметить беглым взглядом. То, что её преследовало, было очень ловким и быстрым. Кристина добежала до пустого маленького переулка и, обернувшись, направила карабин в темноту. Там никого не было, но слышались странные звуки и глухие удары. Девушка ждала. Она была готова. «Давай, ублюдок. Я жду тебя», — прошептала Кристина. После этих слов в проулке мелькнула тень, а за ней выскочило человекообразное существо с тонкими длинными конечностями, оканчивающимися двумя толстыми пальцами, на которых располагались острые когти. Худосочное коричневое тело было покрыто мелкими заострёнными волосками. На голове располагалась дюжина мелких и крупных черных округлых глаз. Вместо носа была огромная пасть с дополнительными мелкими клыками сверху и крупными клыками на нижней челюсти.
Кристина прицелилась, задержала дыхание и выстрелила три раза подряд. Грохот выстрелов эхом разнесся по пустынному коридору. Пули ударили в грудь твари, заставив ее замедлиться, но не повалили. Чудовище пошатнулось, издав низкий утробный рев, в котором смешались ярость и боль. Кристина недовольно фыркнула, сжав зубы, и, не теряя времени, бросилась дальше по узкому проходу. За ее спиной человекоподобное существо продолжало преследование, его тяжелые шаги гулко отдавались в деревянных хлипких стенах. Острые когти оставляли глубокие борозды на досках, а мерзкий рокот, доносившийся из его пасти, пробирал до костей.
Кристина уступала твари в скорости, но деваться было некуда, она должна была покончить с плотоядным чудовищем. Она преодолевала препятствие за препятствием в виде сваленных вместе кусков битого кирпича или перекошенного деревянного забора. Она оборачивалась и отстреливалась. Пара пуль точно достигла своей цели. Кристина отчетливо услышала, как они впились твари в тело. Но, судя по тому, что тварь не останавливалась, пули не приносили желаемого результата. Возможно их было слишком мало, а быть может стрелять следовало в другое место. И Кристина это заметила, но всё равно полагалась на огнестрельное оружие. До этого момента оно ее не подводило. Необходимо было менять тактику, но в сложившихся обстоятельствах это было сложно сделать, однако у Кристины не было другого выбора.
Она залетела в первый попавшийся заброшенный дом, перекатилась через массивный покрытый слоем пыли деревянный стол и быстро взобралась по деревянной лестнице на второй этаж, где получила сильный удар сбоку, после которого слетела с лестницы и, упав на стол, сломала его пополам. Существо прыгнуло следом за ней. Кристина откатилась в сторону, переводя дыхание после удара спиной о стол. Существо обрушило свои кулаки на дощатый пол, не задев девушку, которая перевернулась на бок и попыталась выстрелить существу в голову, но сквозь поднявшуюся в воздух пыль после удара о пол пули пролетели и попали существу в руку. Оно завопило и приложило когтистые лапы к простреленным местам. Кристина вскочила с пола и, приложив руки к грудной клетке, которая при каждом шаге отдавалась болью, поспешила в другую комнату.
Она пробралась в другую комнату и оказалась на кухне с окнами, выходящими на улицу. Она выстрелила в окно и выпрыгнув наружу. Существо с криками бросилось за ней. Оно вырвало окно с петель и застряло в раме, что дало Кристине несколько минут, чтобы убежать подальше и отдышаться. После падения ей было очень больно, и она получила серьезные травмы, ведь падение с трехметровой высоты на деревянный стол не прошло без последствий. Несмотря на боль, Кристина продолжала отвлекать существо, чтобы оно не добралось до людей. Она старалась увести его подальше от города, на окраину. Ей это удалось, но убежать не получилось. Существо догнало её и почти схватило своими острыми лапами, но Кристина успела выстрелить ему в грудь. Оно проломило забор и стало агрессивно двигать шеей, пытаясь добраться до девушки. Кристина вертела головой. Существо щелкало пастью практически у самого лица, отчего на лицо попадала желтоватая слизь, а запах из пасти был настолько отвратительным, что Кристина еле сдерживала рвотные позывы.
Кристина знала, что пора заканчивать. Она снова выстрелила в живот чудовищу, но оно только разозлилось еще больше. Затем, с трудом добравшись до своей поясной сумки, она вытащила гранату с небольшим поражающим эффектом, засунула ее в рот твари и, выбравшись из стальной ловушки, быстро нырнула за угол. В этот момент раздался громкий хлопок, совпавший с раскатом грома. Тело чудовища разорвалось на куски, и черная жижа, которая была его кровью, брызнула на Кристину. Она скривилась, сделала глубокий вздох и подползла к дому, опираясь на него спиной. На ней была обтягивающая черная шапка, скрывающая короткие черные волосы, кончики которых выглядывали наружу. На ней был облегченный бронежилет со следами от когтей, черные брюки из армейского магазина с пистолетными кобурами по бокам и облегченные черные берцы. Вся ее одежда и снаряжение были в черной жидкости, которая служила чудовищу вместо крови.
С неба закапали холодные капли дождя. Кристина вытирала с лица вязкую черную слизь, кривилась и, запрокинув голову назад, наслаждалась дождем, который смывал с лица потроха еще одной твари. Девушка сумела остановить тварь и была этим довольна. Однако она не могла не заметить, что совсем неподалеку пробегали люди. Кто с зонтом в руках, а кто-то в дождевиках. В тот момент Кристина задумалась, что же могло произойти с этими людьми, если бы она не остановила тварь. Ответ был очевиден.

Глава 2

Чтобы не привлечь внимание соседей, Кристина пришла домой поздно ночью. Она осторожно, стараясь не шуметь, открыла металлическую дверь, вставила ключ в замок и провернула его. За дверью оказалась вторая, обычная деревянная и вполне обычная. Она тоже была заперта, но после поворота другого ключа Кристина смогла войти в квартиру и запереть обе двери за собой. Разувшись, она оставила ботинки у полки для обуви, сняла кожаную куртку, под которой был бронежилет, и повесила её на крючок. Затем сняла бронежилет, два чехла для ножей на бедрах и сложила всё на тумбочку в коридоре. Карабин Кристина оставила в укромном месте, где его никто не сможет найти.
Измученная и уставшая, Кристина с трудом стянула брюки, сняла черный свитер, водолазку и присела на тумбочку в одном нижнем белье. Ей не хотелось ничего делать, но она понимала, что одежду необходимо отмыть от крови существа и остатков его внутренностей. Это было долго и утомительно, но другого способа избавиться от противного запаха Кристина не знала.
Она снимала однокомнатную квартиру. Её хозяйка была характерная пожилая женщина, которая часто уезжала из города, поэтому Кристина почти ее не видела. Учитывая, чем ей приходилось заниматься по ночам, это было очень удобно. Оплата устраивала Кристину, и она заплатила за полгода вперёд. У хозяйки был непростой характер, но она согласилась на то, чтобы Кристина жила одна, не приводила никого в квартиру и не шумела. Девушка пообещала вести себя тихо, и тогда хозяйка не будет ее беспокоить. Это устроило обеих, и Кристина больше не забивала и без того больную голову мыслями о возможных неудобствах.
Она сложила свитер, водолазку и брюки в стиральную машинку, которая стояла в ванной. Ванная была простой и уютной. Она добавила чистящее средство и много порошка, нажала на кнопку и запустила машинку. Затем Кристина пошла на кухню, где достала холодную бутылку водки из холодильника. Она приложила бутылку к животу, на котором была небольшая гематома. Боль немного утихла, но вскоре вернулась. Когда бутылка стала теплой, девушка открыла ее и сделала несколько глотков. Прохладное пойло быстро скользнуло по ротоглотке и попало в ее желудок, оставив после себя приятное ощущение холода.
Кристина оставила бутылку на кухонном столе, разделась и наполнила ванну водой. Она добавила в воду немного льда и медленно легла в ванну. Вода покрывала её тело от шеи и ниже. Кристина уже использовала такие процедуры, чтобы помочь своим мышцам восстановиться и расслабиться. Но долго в такой ванне сидеть нельзя — максимум пятнадцать минут. После этого она вышла из ванны и оделась в теплую одежду. Затем открыла бутылку, села на диван в комнате и принялась небольшими глотками поглощать крепкий алкоголь. Вместе с выпивкой она начала посмеиваться. По мере поглощения алкоголя Кристина начинала смеяться сильнее, пока смех не перерос в истерический. Глаза девушки наполнились слезами, которые стекали по щекам и попадали на губы. Кристина проглатывала соленые капли вместе с водкой.
После многих лет охоты на тварей и потери близких людей, Кристина начала чувствовать себя плохо. Она всё чаще стала пить алкоголь, особенно крепкие напитки. Это помогало ей заглушить голоса в голове, которые не давали покоя. Иногда она плакала, а потом смеялась, и это было очень странно. Кристина не хотела обращаться к врачам, предпочитая решать свои проблемы с помощью алкоголя и охоты. С каждым днём она всё больше проводила времени одна в тёмной комнате с бутылкой водки. Она знала, что если пойдёт к специалистам, то её могут отправить в больницу для душевнобольных, и она не хотела этого. Поэтому она продолжала бороться со своими проблемами одна. Кристина не хотела, чтобы кто-то её жалел, и ненавидела, когда это происходило. Ей было бы лучше умереть, чем услышать слова жалости от незнакомца. Теперь алкоголь стал её единственным другом.
Бутылка водки была опустошена, как и Кристина. Ее мысли путались, а голова слегка кружилась от выпитого. Кристина достала из машинки одежду и развесила ее на балконе, аккуратно расправляя каждую вещь, чтобы они успели высохнуть до утра. В комнате пахло сыростью и алкоголем. Уставшая и опустошенная, Кристина тяжело опустилась на диван, не заботясь о том, чтобы укрыться пледом. Холодный свет фонаря за окном пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, освещая ее лицо. Так закончился еще один день ее жизни — серый, как и все предыдущие.

Глава 3

Кристина схватила продавщицу за волосы и несколько раз ударила её головой о витрину. Витрина устояла, но нос продавщицы сломался. Затем Кристина перевернула голову женщины и, взяв ручку со стола, вонзила её в ухо продавщицы. Женщина закричала и начала двигать головой, пытаясь избавиться от боли. Кристина продолжала, стараясь, чтобы ручка вошла глубже. Продавщица начала дергаться от боли. Кристина убрала руки, и женщина упала за прилавок, продолжая трястись. Из её уха потекла кровь, заливая пол.
К сожалению, всё это были только мысли Кристины, когда она смотрела на грубую продавщицу. В этот момент девушка хотела бы ответить продавщице, которая разговаривала с покупателями так, будто они были незваными гостями в её доме, а она — главной хозяйкой. К сожалению, в стране таких людей становилось всё больше. Они вели себя нагло и часто бывали в состоянии алкогольного опьянения. Эти люди считали себя лучше остальных и не уважали окружающих. Драки на улицах, кражи и жестокие преступления стали обычным делом. Соседи ссорились друг с другом по любому, даже малозначимому поводу, и это уже никого не удивляло. Случаи насилия, от которых становилось страшно, происходили повсюду. Люди, которые раньше сидели в тюрьмах за свои преступления, снова гуляли по улицам, преследуя свои низменные желания. Страна погружалась в мир, где неоправданная злость и агрессивное поведение стали не просто нормой, они были в почете, поскольку в стране жили «по праву сильного».
С каждым днем, неделей и месяцем простые граждане страны становились все беднее. Некоторые не выдерживали и сводили счёты с жизнью, другие начинали воровать прямо в магазинах. Пожилые люди и даже женщины с детьми копались в мусорных баках рядом с супермаркетами, как крысы или птицы, в поисках еды, чтобы не умереть с голоду. Это было ужасное зрелище. Но Кристина не удивлялась этому. Она видела такое много раз в других городах. В деревнях ситуация была еще хуже. Люди умирали целыми семьями. Голод, охвативший всю страну, стал настоящим бедствием. Он приносил смерть и отчаяние тем, кто жил вдали от больших городов. Это было страшное зрелище, полное страха за будущее.
Кристина вышла из магазина с пакетами, в которых было немного еды. Она направилась к автобусной остановке. Ей бы хотелось поехать домой на своем автомобиле, но она была в ремонте и не будет готова как минимум до конца недели. Запчастей для машины не оказалось, их пришлось заказывать, и не из-за границы — это было невозможно. Зарубежные компании перестали отправлять детали в страну, и теперь оставалось только надеяться на местных мастеров, которые могли помочь, но делали это с задержками и за высокую цену.
Кристина выкурила сигарету и достала наушник из кармана своей кожаной куртки. Она вставила его в левое ухо, чтобы не слышать разговоры пожилых людей, которые во всем винили власть, а не себя. Это было грустное зрелище. Люди, которые не понимали, о чем говорят, повторяли слова из новостей. Они обвиняют соседние страны и выдуманные тайные общества в проблемах своей страны. По их мнению, именно эти тайные организации хотят навредить им. Кристина часто слышала такие разговоры. Они звучали повсюду: в автобусах, лифтах, дворах, магазинах, больницах и даже в детских садах. Это было очень печально. Люди, словно рабы системы, готовы были есть просроченную еду из мусорных баков, продолжая слушать подобные разговоры.
К остановке подъехал автобус, обклеенный всевозможной рекламой, предлагающей покупать различный рекламируемый «мусор» или немного потерпеть ради того, чтобы страна снова стала великой и непобедимой. Как часто Кристина слышала подобные слова, которые вызывали у девушки рвотный рефлекс. А еще ее тошнило от общественного транспорта, его внутреннего убранства: обшарпанных сидений, дыр в полу, холода, постоянной ругани за места и грязные, желтые, как моча, обшарпанные поручни, на которых побывало не одна тысяча жирных немытых рук. После того как Кристина вернется на квартиру, она хорошенько помоет руки с чистым мылом, чтобы окончательно уничтожить болезнетворные бактерии. Кристина не оставит им ни одного шанса.
Автобус медленно тронулся с места, издав скрип тормозов и тихий гул двигателя. Кристина почувствовала резкий толчок в спину, когда транспорт начал свой неспешный путь по городским улицам. За окнами мелькали серые фасады домов, вывески магазинов и редкие прохожие, спешащие по своим делам. Автобус часто останавливался, чтобы впустить новых пассажиров — очередные усталые лица и громкие голоса, которые лишь усиливали какофонию разговоров и шумов, заполнявших салон.

Глава 4

Город напоминал огромную чашку Петри, полную жизни, как микробы в питательной среде. Кристина смотрела в окно и наблюдала за людьми, спешащими на работу, чтобы заработать немного денег. Каждый человек казался ей похожим на таракана или муравья, который стремится к чему-то важному – деньгам, успеху или простому счастью. Эти мысли помогали им чувствовать себя лучше и не думать, что жизнь может быть трудной и бессмысленной. Но, несмотря на все усилия, они оставались зависимыми от системы, как марионетки, управляемые невидимыми кукловодами.
Автобус скрипел, останавливаясь на очередной остановке. Кристина чувствовала, как напряжение нарастает среди пассажиров, которые хотели выбраться на свободу, как птицы из клеток. Но её мысли были далеко от этого. Она думала о том, как долго ей ещё терпеть запах пота, перегара и неприятного дыхания вокруг. Ей хотелось остановиться на любой остановке, чтобы вдохнуть свежего воздуха. С каждым новым пассажиром Кристина всё больше ощущала, что люди вокруг неё стали равнодушными к жизни в городе. Разговоры о делах и планах звучали как скучные фразы, подчеркивая однообразие городской жизни. Кристина замечала, что эта атмосфера заставляла людей искать врагов, которые якобы мешают им жить, даже если их жизнь состоит из старых, заплесневелых домов и плохих условий. Она понимала, что рано или поздно эта скука должна закончиться.
Автобус, как всегда, остановился немного дальше от остановки. Оттуда до пятиэтажного дома, в котором жила Кристина, было около ста метров. Если идти напрямую, то расстояние было небольшим, но если обходить детские площадки, то путь удлинялся вдвое. Кристина не любила долго добираться до дома, но ничего не поделаешь. Уставшая от поисков странных явлений, она мечтала только о том, чтобы принять теплый душ, покурить сигарету, поесть и лечь спать. Она начала курить после того, как потеряла всех своих близких и друзей. Уже два года Кристина путешествовала по стране, сражаясь с плохими людьми, которые иногда появлялись. Она не хотела больше рисковать жизнями других и терять тех, с кем работала. Она была одна в этой стране, полной опасностей, и это её устраивало. Кристина жила с единственной целью: уничтожить как можно больше злых существ. И если ей суждено погибнуть в бою, она примет это с радостью.

Глава 5

Оказавшись в подъезде, Кристина не пыталась закрыть нос и рот. Она уже привыкла к резкому запаху мочи, смешанному с сигаретным дымом и пивом. Девушка медленно поднималась по ступенькам, считая их, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, которые остались после поездки в автобусе. В автобусе вокруг неё были люди, которые ей не нравились. Их рты казались ей гнойными ранами, готовыми лопнуть. Это было точное описание её мыслей. Пока она поднималась, её руки были заняты пакетами, поэтому ей не пришлось держаться за влажные обшарпанные поручни. На этих поручнях скапливались микробы, которые могут передаваться через прикосновения. Сколько немытых рук касались этих поручней? Сколько болезней оставили здесь руки наркоманов? Одна заноза — и можно было заболеть. Поэтому Кристина никогда не прикасалась к поручням, даже если её руки были свободны.
Когда Кристина пришла домой, она достала короткий нож из специального чехла под джинсами и спрятала его в комоде. Затем тщательно вымыла руки с антибактериальным мылом, обработала их специальным раствором и протерла спиртом. Только после этого она начала раскладывать продукты по местам. Хлеб положила в хлебницу, свежие овощи — в нижние ящики холодильника, пару бутылок пива — на нижнюю полку, а творог и три банки тушенки — на среднюю. Пачку сигарет она оставила в куртке. Она оставила ботинки на полке для обуви, надела тапочки, сняла куртку и повесила её на крючок. Ключ от квартиры она положила на тумбочку у входа на кухню.
Кристина сняла всю свою одежду и бросила её в стиральную машинку. Затем она настроила душ так, чтобы вода была не горячей и не холодной, а именно такой, чтобы расслабиться и избавиться от запаха пота, который остался на ней после поездки в автобусе. Она мылась с мочалкой, как настоящая профессионалка. Особенно тщательно она мыла подмышки, ноги и другие части тела. После того как она насладилась душем, пришло время готовить ужин. Она решила сделать яичницу с картошкой и салат, а на десерт выпить крепкий кофе без сахара и покурить сигарету. Затем она достала из стиральной машинки одежду и развесила её на крытом балконе. В заключение она выключила свет во всей квартире и легла спать под тарабанящий звук дождя.

Глава 6

Небо затянули черные тучи. Кристина шла в тумане, прислушиваясь к каждому звуку. Она была осторожной и готовой ко всему. Крепко сжимая карабин, она внимательно смотрела в туман, надеясь первой заметить опасность и выстрелить, чтобы остановить монстра. Девушка достала второй пистолет и оглядывалась по сторонам, ведь от щелчка до атаки могло пройти всего несколько секунд, и она не успела бы среагировать. Под ногами шуршала сухая трава, попадались мелкие камни. Ветер дул рядом, а вдалеке шумели волны. Кристина задумалась о море, которое было совсем близко. Но вдруг раздался громкий звук, и она поняла, что опасность рядом. Нужно быть настороже и доверять своим инстинктам.
Секунда, и впереди появилась не совсем та тварь, которую намеревалась увидеть Кристина. Это был человек с бледными глазами, злобной гримасой, сморщенным носом и клыкастой пастью. Всмотревшись, Кристина начала замечать знакомые черты. Она увидела знакомые волосы, глаза и сложение. Только вопль человекоподобной твари был незнаком. Она передвигалась на четвереньках, как зверь, словно готовилась к нападению. Всмотревшись, Кристина увидела в твари себя. Это точно была она, только в образе твари. Девушка сдвинула брови от удивления и шока. «Что за черт?» — прошептала Кристина. Она не могла поверить в то, что видела. Тварь скалилась и, медленно передвигаясь на конечностях, кружила вокруг. Тварь не сводила взгляда с девушки, облизывая длинным языком длинные клыки. Кристине казалось, что одним укусом существо способно оторвать от человека руку или мясистый кусок плоти.
Тварь сорвалась с места и бросилась на Кристину. Девушка выстрелила, но, споткнувшись о камень, упала на спину. Сверху на нее прыгнул безумный близнец. Словно скорпион своим жалом, тварь пыталась проткнуть голову Кристины своим хвостом. Она раз за разом била им, стараясь поразить девушку, но каждый раз промахивалась, и острый кончик хвоста влетал в землю. Кристина пыталась сбросить тварь с себя, но монстр оказался сильнее. Тварь пыталась когтями впиться в лицо девушки или укусить ее за шею. Она просто хотела убить Кристину, сорвать с нее всю плоть или выпустить кишки. Девушка просунула между ними карабин и начала нажимать на спусковой крючок. Выстрел, за ним еще один и еще один, но тварь словно не чувствовала боли. Кристина смотрела на себя в образе твари, с которой она всегда борется, и чувствовала, что еще мгновение, и она проиграет бой самой себе.
Приложив усилие, Кристина сбросила с себя тварь и продолжила в нее стрелять, но пули были бесполезны. Девушка впервые ощутила страх и ужас. Она бросила разряженное оружие и выхватила ножи. Тварь ехидно улыбнулась, наклонилась, словно кошка, которая готовится к броску, и кинулась на девушку. Кристина воткнула в тварь ножи и снова оказалась на спине, а тварь была сверху. Она заливалась безумным смехом, а из пасти несло убойным перегаром. Кристина резала твари грудь, руки, вонзала ножи в шею, но всё было напрасно. Тварь заливалась кровью, которая брызгами сочилась из ран и попадала Кристине на лицо. Совсем скоро лицо было полностью покрыто кровью, но она продолжала наносить удары острым ножом в тело твари. Она кричала и била тварь ножом. Кричала, словно обезумевшая. А тварь только сильнее заливалась смехом. Это выводило Кристину из себя и одновременно пугало. Затем тварь испарилась будто ее и не было. Лицо Кристины было чистым.
Девушка встала на ноги и начала глубоко дышать. На ней не было привычной охотничьей одежды — только белая майка без рукавов и белоснежные легкие брюки, забрызганные свежей кровью. Ноги были босыми. Кристина огляделась и увидела только туман вокруг. Затем она обернулась и заметила большое зеркало в полный рост. В нем она увидела свое отражение. Она сделала шаг и медленно подошла к зеркалу. Отражение оставалось таким же. Когда до зеркала оставался всего один шаг, Кристина остановилась и внимательно посмотрела на себя. Протянула руку и коснулась зеркала. Ей стало спокойно и умиротворенно. Открыв глаза, она тихо улыбнулась, но вдруг почувствовала ноющую боль в большом пальце ноги. Она опустила голову, а когда снова посмотрела в зеркало, ее отражение изменилось. На лице появилось злое выражение, и из зеркала вылезло ее отражение, схватило ее за плечи и с открытой пастью укусило в шею.
В этот момент Кристина проснулась, чувствуя, как холодный пот стекает по вискам, и начала трогать свою шею, пытаясь понять, что её разбудило. Её пальцы нащупали кожу, всё было на месте, но сердце всё ещё бешено колотилось. Она резко вскочила с кровати, спотыкаясь о тапочки, и побежала в ванную. Включив свет, она вгляделась в своё отражение в зеркале: бледное лицо, растрёпанные волосы, глаза, полные тревоги. Провела рукой по шее, убедилась, что ничего страшного нет.
«Очередной кошмар. Пора бы к ним привыкнуть... Черт», — подумала Кристина, тяжело выдохнув. Она помассировала шею, пытаясь снять напряжение, затем плеснула холодной водой на лицо, чтобы прийти в себя. На мгновение ей показалось, что вода смывает остатки ужаса, но тревога всё ещё гнездилась внутри. Не задерживаясь в ванной, она направилась на кухню. Открыв шкафчик, Кристина достала бутылку водки, которую держала для таких случаев. «Только бы успокоиться», — пробормотала она, наливая себе немного в стакан.

Глава 7

Город был окутан густым туманом. Люди спешили по своим делам. Кто-то торопился на работу, стараясь не наступить в большие лужи, которые образовались из-за прорыва труб. Всё шло своим чередом. Где-то слышались крики и звуки сирен полицейских автомобилей и скорой помощи. Кристина сидела в комнате на диване за журнальным столиком и чистила карабин. На столе лежали детали карабина, банка с маслом для смазки, много белых тряпок и маленький шомпол для чистки.
Комната была небольшой, но в ней было всё, что нужно. В ней стояла «стенка», которая занимала много места. В советских квартирах, где каждый сантиметр был важен, «стенка» играла особую роль. Это не просто шкаф, а целый набор мебели, который мог вместить много вещей и сделать комнату красивой. В то время «стенка» была не только полезной, но и украшала интерьер, показывая вкус и стиль хозяев. Она была настоящим спасением для семей, где пространство было ограничено и всё должно было иметь своё место. «Стенка» была большой и занимала много места в комнате. Она могла состоять из разных частей, чтобы удовлетворить разные нужды. Благодаря ей можно было хранить много вещей. «Стенки» делали из разных материалов и в разных цветах, что позволяло выбрать подходящий вариант для любой комнаты.
Но кроме «стенки» в комнате был черный ламповый телевизор, по которому показывали новости. Телеведущая в строгом костюме с холодным голосом рассказывала о последних событиях в стране. После федеральных новостей начались местные городские, где говорили, что произошло за неделю. Кристина слушала, что говорит телеведущая, хотя и не очень внимательно. Она услышала о странных звуках на окраине старого района города. И вдруг Кристина остановилась, потому что услышала то, что не хотела знать. На набережной было обнаружено очередное тело. Было известно, что тело принадлежало молодой девушке, но ее личность невозможно было установить. Документов при ней не имелось, а лицо было настолько изуродованное, что на его опознание уйдет много времени.
Кристина думала о почерке всех существ, с которыми она раньше сражалась. По ранениям, о которых говорили в новостях, было трудно понять, что это за тварь: «Брюхач, водяной, домовой... Паук, леший, черт?» — ни одна из них не подходила. Одни попросту имели другой почерк, другие обычно охотились за пределами городов. Что за новая тварь появилась в городе? Насколько она опасна? Одна ли она, или есть и другие? Пока Кристина искала паукообразное существо, она не заметила присутствие других. Значит, это существо проснулось или проникло в город другим путем. К счастью, создавать новых тварей было некому, или, по крайней мере, Кристина на это надеялась. Если кто-то и создал эту тварь, то она могла быть кем угодно и иметь новые, неизвестные способности. В любом случае Кристине нужно было остаться в городе еще немного, чтобы выяснить, что за тварь убивает людей, как ее найти и как остановить. Ей очень не хватало помощи Марка, верного друга, умного парня и просто хорошего человека, который мог прожить долгую жизнь. Но его уже не было в живых, как и всех остальных, с кем Кристина много лет охотилась на тварей.
Следовало выяснить все обстоятельства гибели девушки. Для этого Кристина должна была проникнуть в морг, чтобы тщательно рассмотреть ранения. Однако даже если ей удастся сделать это, маловероятно, что она сможет определить, кто напал на девушку. Это мог быть обычный душевнобольной или стая бродячих собак, а быть может, это действительно новая разновидность твари, которую следовало убить, пока она не превратила город в личный шведский стол.

Глава 8

Проникнув в морг поздно ночью, подкупив охрану, Кристина осталась наедине с трупом девушки. Бросив мимолетный взгляд на то, что осталось от тела, Кристина мгновенно отмела все предположения. Никто из тех, с кем она сталкивалась и ее команда, не подходил по характеру повреждений. Самым первым, о ком подумала Кристина, был упырь. Тело девушки и вправду потеряло много крови. Вдобавок на шее и местах, где проходили крупные артерии, Кристина заметила колотые раны, словно от клыков. «Да ладно... Вы что, издеваетесь?» — пробормотала она и, нахмурив брови, усмехнулась. «Если бы они существовали, я давно бы о них знала... Бред». Девушка не могла поверить в то, о чем думала. Никогда не встречала ничего подобного. Но как быть с изуродованным крупными порезами телом? Если это и вправду был упырь, то он заметно отличался от своих образов, которые ему предавали в фильмах и литературе. Скорее всего, эта была ненасытная до человеческой крови тварь со склонностью к уродованию своих жертв, чтобы их труднее могли опознать.
Не найдя доказательства своей теории, Кристина покинула морг и направилась домой. По дороге она курила и думала, что увидела в морге, и о новостях, которые смотрела накануне. Ей не нравилось, что происходит в городе. Ей было трудно понять, какое страшное существо бродит по туманным улицам. Может быть, это те самые существа, о которых люди знают уже много лет? Это казалось невероятным. Но Кристина видела и более ужасные вещи, поэтому вскоре она перестала сомневаться. Главное заключалось в том, что ей нужно было найти это существо и остановить его. Проблема скрывалась в том, что нужно было понять, где оно появится в следующий раз. Пока что область поиска была слишком большой. Если девушка была первой жертвой, то круг сужался, но не сильно. Кристине оставалось ждать следующего нападения. Несмотря на то что она не хотела, чтобы в городе появлялись новые жертвы, другого выбора не было. Ей пришлось принять это трудное решение.

Глава 9

Улицы стали пустыми. Кристина подготовилась и переоделась для охоты, надеясь найти душегуба, который объявился в городе. Она решила начать с района, где стояли старые деревянные дома. Кристина хотела найти того, кто виновен в смерти девушки, и мечтала, чтобы им оказался душевнобольной. Она думала, что сможет поймать его и оставить у полицейского участка. Они точно разберутся, что делать с таким человеком. Но если это будет не человек, а тварь, тогда Кристине придется использовать все свои навыки, чтобы навсегда избавиться от этого опасного существа.
Кристина решила пойти узкими улочками, которые были вымощены брусчаткой еще в начале двадцатого века. Подобными улочками был изрезан весь старый район города. Однако была одна жирная проблема густой туман, окутавший район, усложнял поиски. Но деваться было некуда необходимо было продолжать поиски душегуба в каком бы обличии он не был.
Оказавшись у старого кирпичного двухэтажного дома, Кристина услышала странные звуки, похожие на топот. Она выдохнула, подняла карабин, сосредоточила взгляд на прицельной мушке и начала медленно и осторожно плутать по узким улочкам, внимательно смотря в каждый темный угол. Она не только смотрела, но и прислушивалась к звукам вокруг, чтобы заранее услышать, если кто-то или что-то начнет приближаться — будь, то человек, животное или что-то иное. Кристина была готова ко встрече с любым противником. Ее сердце билось спокойно, и она не спешила включать фонарик на подствольной планке карабина, чтобы не привлечь внимание и не объявить о своем присутствии. Она доверяла своему кошачьему зрению, которое уже много раз помогало ей. За последние два года она научилась многим новым вещам. Она могла тихо подкрасться к своей цели, если это не было животное, которое могло бы ее учуять. А вот к человеку сзади она могла подойти незаметно.
Кристина шла между домами и внимательно смотрела не только вперед и назад, но и заглядывала в окна. Она знала, что в одном из домов может прятаться кровожадная тварь или обезумевший человек, особенно в тех, где есть подвалы. Она заметила, что многие чудовища любят прятаться подальше, в темноте, и выбирают уединенные и заброшенные места, чтобы переждать день и ночью выйти на охоту. Поэтому Кристина решила проверять каждый дом.
Кристина наугад выбрала дом — словно сама судьба толкнула её к этой мрачной обители — и твёрдо решила его осмотреть. Она медленно приблизилась к покосившейся двери, затаила дыхание, осторожно толкнула створку и шагнула внутрь.
В просторной комнате с давящим низким потолком царило запустение. Искривлённые остатки сломанной деревянной мебели, покрытые густым слоем пыли, напоминали о давно ушедших временах. Некоторые окна были наспех заколочены неровными досками, другие — залеплены клочьями плёнки; обрывки её валялись повсюду, придавая помещению ещё более заброшенный вид.
Воздух был плотным от пыли — Кристина ощущала её на языке, чувствовала, как она оседает в горле. В редких лучах лимонного света, пробивавшихся сквозь щели между досками, мерцали и кружились пыльные частицы, будто призрачные искры в застывшем времени. От едкой взвеси в воздухе начинало свербеть в носу, подступал настойчивый позыв чихнуть. Кристина стиснула ноздри пальцами — раздражение на мгновение отступило, но ощущение угрозы никуда не делось. Тишина давила, а каждый шорох заставлял сердце сжиматься от тревоги.
Кристина прошла в другую комнату поменьше. Судя по всему, она когда-то была кухней. В комнате был жуткий беспорядок: разбитая посуда, предметы утвари, разбросанные по всей комнате, заплесневелая раковина с горой покрытой паутиной посуды. Но по-настоящему девушку привлекла внимание приоткрытая дверь, которая вела в подвал. Кристине стало интересно, и она решила проверить. Открыв дверь, она начала медленно спускаться по скрипучим ступенькам. Когда она добралась донизу, то огляделась и принюхалась. В воздухе витал запах плесени и тухлой рыбы. Кристина поняла, что это действительно был погреб. На полках стояли разбитые банки и целые банки с соленьями, покрытые плесенью. Погреб выглядел пустым, без следов людей или животных. Но когда Кристина включила фонарик, то заметила на полу использованные шприцы, грязные кастрюли и использованные презервативы. Это место сильно напоминало заброшенный дом, где могли жить наркоманы и бездомные. Кристина поняла, что не стоит отрицать реальность. Проще ее принять.
Покинув дом, Кристина остановилась на последней ступеньке, сделала глубокий вдох, чувствуя холодный ночной воздух, который обжигал легкие, и взглянула на электронные часы на запястье левой руки. Они показывали половину второго ночи. Туман рассеялся. Небо прояснилось. Полная луна висела высоко в небе, заливая улицу тусклым серебристым светом. Кристина понимала, что могла продолжать поиски, но это займет больше времени, чем она рассчитывала, и усталость уже начинала давать о себе знать. Впрочем, неподалеку было еще несколько домов, которые стоило проверить, и она решила не терять времени, надеясь, что удача все же будет на ее стороне.

Глава 10

Кристина методично осмотрела ещё несколько заброшенных домов, прежде чем решиться зайти в последний — самый мрачный из всех. Ветхие стены словно давили на неё, а воздух здесь казался густым и затхлым. Она медленно обошла комнаты, прислушиваясь к каждому звуку, и наконец открыла скрипучую дверь, ведущую в погреб.
Включив фонарик, Кристина увидела перед собой шаткие ступеньки, уходящие во тьму. Луч света дрожал, выхватывая из мрака трещины на деревянных досках. Она нерешительно ступила на первую ступеньку — и тут же услышала зловещий треск. Лестница, сколоченная из прогнившего дерева, не выдержала веса и обрушилась. Кристина полетела вниз, кувыркаясь в воздухе, и с глухим ударом рухнула на песчаный пол. Карабин слетел с плеча и упал в паре метров от девушки.
Кристина приземлилась на живот, от удара перехватило дыхание. Несколько секунд Кристина лежала неподвижно, судорожно хватая ртом воздух, затем с трудом перевернулась на бок и начала жадно глотать кислород, пытаясь прийти в себя. Грудь тяжело вздымалась, сердце бешено колотилось, а в ушах стоял гул.
Опираясь на дрожащие руки, она с трудом встала на четвереньки и прокашлялась, смахивая с лица песок и паутину. В этот момент тишину разорвал низкий, томный звук — чьё;то прерывистое дыхание прямо за спиной. Холодная волна ужаса окатила Кристину с головы до ног.
Спустя мгновение из непроглядной тьмы выскользнул худой мужчина в изодранной одежде. Его глаза горели безумным огнём, а губы искривились в оскале. Он истошно закричал и бросился на Кристину, вцепившись зубами в её руку. Девушка пронзительно заорала от боли и инстинктивно попыталась дотянуться до карабина — но тот лежал слишком далеко, насмешливо поблёскивая в луче фонарика.
Мужчина на мгновение ослабил хватку, а затем рванулся вперёд, целясь зубами в горло. Кристина в отчаянном рывке оттолкнула его и со всей силы ударила кулаком в лицо. Раздался глухой хруст — и началась ожесточённая драка. Противник извивался, царапался, хрипло выдыхал ей в лицо смрадное дыхание. Было очевидно: этот человек давно потерял рассудок. Судя по измождённому виду и трясущимся рукам, он уже несколько дней скитался по тёмным углам этого подвала, доведённый до отчаяния и безумия.
Кристина не понимала, чего он хочет — убить её, ограбить или просто утолить какую;то безумную жажду. Но времени на размышления не было: инстинкт самосохранения гнал её вперёд, заставлял отбиваться, извиваться, искать малейший шанс на спасение.
И тут из мрака выступили две фигуры. Две бледные девушки с пустыми глазами медленно вышли на свет, их тени растянулись по стенам, словно чёрные щупальца. Ситуация мгновенно стала в разы опаснее — теперь Кристина оказалась в кольце врагов, а тьма вокруг будто сгустилась, готовая поглотить её целиком.
Кристина отчаянно сражалась, вкладывая в каждый удар всю силу и ярость. Кулаки мелькали в воздухе, тело двигалось по отработанной схеме — она парировала, контратаковала и уворачивалась. На мгновение ей даже удавалось перехватить инициативу, но силы были катастрофически неравны, и она отчётливо это осознавала.
В приступе отчаяния Кристина рывком достала нож — холодный металл блеснул в тусклом свете. Она яростно размахивала им, пытаясь отпугнуть обезумевших нападавших. Лезвие полоснуло по коже одной из девушек, затем другой — короткие вскрики боли прорезали хаос схватки. Но торжество было недолгим: внезапный сокрушительный удар в спину швырнул её на землю.
Кристина рухнула, перекатилась на бок, задыхаясь от жгучей боли, сковавшей всё тело. Мир сузился до мучительных ощущений: удары сыпались градом, тяжёлые ботинки врезались в рёбра, в живот, в плечи. Она инстинктивно прикрыла голову руками, но нож всё ещё сжимала в побелевшей ладони.
В этой агонии, среди хаоса и боли, Кристина нанесла ещё один точный удар — лезвие глубоко вошло в плоть. Тёплая кровь брызнула ей на лицо, смешавшись с потом и грязью. На мгновение она зажмурилась, стиснув зубы от мучительной боли, но тут же распахнула глаза — нельзя было терять бдительность ни на секунду.
Но худшее было впереди. Из мрака выступили новые фигуры — ещё несколько наркоманов, чьи лица искажала звериная жажда. Они набросились на Кристину разом, словно свора голодных псов, готовых разорвать добычу на куски. Их глаза горели безумным огнём, рты кривились в оскале, из глоток вырывалось хриплое рычание.
Однако Кристина не сломалась. Она давно научилась выживать в этом аду — подобные ситуации не раз проверяли её на прочность. Каждый шрам на теле, каждая ссадина напоминала о прошлых битвах, закаливших волю.
Она действовала хладнокровно и расчётливо: резкий захват — и хруст сломанной кости эхом отдаётся в подвале; молниеносный удар локтем — и сустав вылетает с противным щелчком; жёсткий апперкот — и зубы разлетаются осколками.
Но нападавшие, одурманенные ломкой, словно не чувствовали боли. Кровь струилась по их лицам — из разбитых губ, из рассечённых бровей, из дёсен, где зияли пустоты на месте выбитых зубов. Они слепо рвались вперёд, не замечая собственных ран, одержимые единственной целью: схватить, повалить, сломить сопротивление. Их пальцы судорожно хватали воздух, пытаясь вцепиться в одежду, в волосы, в кожу Кристины — они хотели повалить её на землю и закончить эту жестокую игру.
Всё происходило стремительно, но в тесном пространстве погреба Кристине было трудно маневрировать. Она успешно отражала атаки наркоманов, однако противостоять обезумевшим людям, которые не чувствовали боли, было нелегко. Кристина устала наносить им удары ножом, но затем словно нечто изменилось в её сознании. Она хладнокровно начала ломать челюсти, а затем наносила колющие удары в область сердца и печени. Она невозмутимо резала глотки и совершала такие действия, от которых ей самой становилось страшно. В итоге весь погреб был в крови. На земле в разных позах лежали четыре наркомана, у всех были раны, несовместимые с жизнью. Руки и лицо Кристины тоже были в крови, как и её одежда.
Когда Кристина пришла в себя, она стянула с головы шапку, дернула мокрым носом и судорожно вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Воздух, пропитанный запахом крови и затхлости, с трудом проникал в лёгкие. Она не ожидала увидеть столько наркоманов в одном месте — но и не удивилась: этот город давно превратился в рассадник мрака и отчаяния.
Однако, несмотря на всё произошедшее, она не чувствовала себя убийцей. Да, она так и не встретила ту самую тварь, ради которой решила посетить этот район города, — но всё же избавила город от четырёх ходячих бед. Эти люди, лишённые воли и разума, могли бы выбраться из своего укрытия и начать терроризировать улицы: нападать на случайных прохожих, грабить, убивать — всё ради очередной дозы, которая ненадолго отсрочит их агонию.
Найдя карабин, Кристина тщательно осмотрела оружие — проверила, заряжен ли он, передернула затвор, убедилась, что механизм работает без сбоев. Затем перекинула ремень через голову и поправила положение, чтобы в любой момент можно было мгновенно вскинуть ствол.
Подняв окровавленный нож, она методично вытерла лезвие об изодранную одежду одного из трупов — движения были чёткими, почти ритуальными, — стараясь не оставить ни единого следа. Аккуратно убрала оружие в чехол и плотно застегнула застёжку, проверив надёжность фиксации.
Окинув погреб последним цепким взглядом, Кристина вгляделась в каждый угол, подсвечивая фонарём тёмные закоулки. Она убеждалась, что не оставила после себя ничего, что могло бы выдать её присутствие: ни капли крови, ни обронённой вещицы, ни малейшей зацепки. Убедившись, что всё чисто, она решительно направилась к выходу.
Поднявшись по скрипучим деревянным ступеням — каждая доска стонала под её весом, словно жалуясь на жестокость этого мира, — Кристина вышла из полутёмного погреба и остановилась. Она замерла, напряжённо вслушиваясь в тишину дома. Тишина эта была не просто отсутствием звуков — она казалась живой, зловещей, будто затаилась в углах, выжидая момента, чтобы наброситься. Но Кристина сохраняла ледяное хладнокровие: её нервы были натянуты, как стальные тросы, а разум оставался кристально ясным.
Спокойно, без лишней спешки, она прошла через все комнаты, двигаясь с кошачьей грацией. Она избегала задерживать взгляд на разбросанных предметах и следах недавней борьбы — на пятнах крови, разбитой мебели, следах борьбы, которые кричали о произошедшем кошмаре. Её шаги были уверенными и бесшумными, словно она заранее знала, куда поставить ногу, чтобы не заскрипели старые доски и не выдали её присутствия.
Достигнув выхода, Кристина на мгновение задержалась у двери. Она осторожно выглянула в щель, осмотрела окрестности, сканируя взглядом каждый тёмный закуток, каждую тень. Убедившись, что вокруг всё спокойно и нет ни малейшей угрозы, она бесшумно покинула дом. Фигура Кристины растворилась в ночной тьме, словно призрак, — ещё один силуэт среди множества ужасов этого города.

Глава 11

Кристина с трудом вернулась домой — ноги едва держали её, мышцы ныли от напряжения. Она медленно стянула с себя окровавленную одежду, чувствуя, как липкая ткань прилипает к ссадинам и ушибам. Пальцы дрожали, когда она запихивала пропитанную кровью ткань в стиральную машину. Этот прибор уже не раз сталкивался с тёмными следами её опасных вылазок — тогда это была чёрная вязкая жидкость, кровь какого;то странного существа. Теперь предстояло отстирать следы человеческой крови — в ней, как знала Кристина, таилась опасность: наркотическое вещество, искажающее сознание, толкающее людей на безумные поступки.
Кристина застыла на мгновение, глядя на барабан стиральной машины. В голове снова пронеслись образы недавней схватки. Кристина не могла до конца поверить, что ей пришлось столкнуться с людьми — пусть и потерявшими человеческий облик. Но вины на себе она не чувствовала. Это была чистая самооборона, у неё не оставалось выбора: либо она, либо те, кто из;за ломки утратил контроль над собой, превратился в озлобленных зверей. Всё было предельно просто и жестоко — так же, как и в других случаях, когда ей приходилось принимать мучительные решения ради выживания.
Тело пронзала острая боль — каждая мышца, каждый сустав напоминали о недавней битве. С трудом переставляя ноги, Кристина добралась до туалета. Процесс оказался мучительным: в драке она получила несколько жестоких ударов в область лобка, и теперь каждое движение отдавалось резкой вспышкой боли.
Затем она направилась в душ. Горячая вода хлынула на израненное тело, смывая пыль, песок и грязь, забившиеся под одежду. Душистое мыло пенилось в руках, но Кристина едва замечала его аромат — она сосредоточенно тёрла кожу, словно пытаясь стереть не только следы грязи, но и воспоминания о случившемся. Выключив воду, она тщательно вытерла тело — на коже проступали багровые синяки, свежие ссадины и царапины. Надев чистое бельё, она на мгновение замерла перед зеркалом, разглядывая своё отражение: бледное лицо, тёмные круги под глазами, напряжённый взгляд.

* * *

В холодильнике стояла коробка с куском холодной пиццы. Кристина достала её и разогрела в микроволновке — та загудела, отсчитывая секунды. Она ела быстро, почти не чувствуя вкуса, просто заполняя пустоту в желудке. Пища давала хоть какое;то ощущение нормальности в этом безумном мире.
После еды пришло время «лекарства». Кристина достала из холодильника почти пустую бутылку водки, налила в стакан и осушила его несколькими жадными глотками. Алкоголь обжёг горло, она прокашлялась, сделала глубокий вдох и с горькой усмешкой направилась в комнату.

Телевизор был включён — по экрану полз мрачный репортаж. Диктор с бесстрастным лицом, словно зачитывающий сводку погоды, рассказывал о найденном теле молодой студентки из местного колледжа. Кадры с места преступления мелькали на экране: дюжина полицейских, тёмное пятно на асфальте, силуэты криминалистов в белых халатах. Убийство произошло почти в центре города — и это буквально оглушило Кристину.
Она застыла у экрана, вцепившись пальцами в край стола так, что костяшки побелели. В голове не укладывалось: центр города всегда казался островком относительной безопасности. Освещённые улицы, камеры наблюдения на каждом углу, толпы прохожих даже поздним вечером — всё это создавало иллюзию защиты. Но теперь эта иллюзия рассыпалась в прах, оставляя после себя лишь холодную пустоту и липкий страх.
Кристина вглядывалась в размытые кадры, пытаясь уловить хоть какую;то деталь, которая помогла бы понять: что произошло? В груди разрасталось тяжёлое предчувствие — давящее, гнетущее. Город менялся, становился всё опаснее. Тьма больше не пряталась в заброшенных районах, не таилась на пустырях у реки или в полуразрушенных фабриках. Она подбиралась всё ближе, проникала в самое сердце города, в места, которые раньше считались безопасными.

* * *

Одиночество накрыло Кристину тяжёлым плащом. В комнате было тихо — только монотонный голос диктора да тихое гудение телевизора нарушали тишину. Кристина потянулась к бутылке водки, налила в стакан и сделала долгий глоток. Алкоголь обжёг горло, но не принёс облегчения — лишь ненадолго приглушил боль в теле и в душе.
Она продолжала вслушиваться в скупые подробности смерти, жадно ловя каждое слово. Но информации было до обидного мало — лишь голые факты без деталей. Приходилось додумывать остальное, рисовать в воображении жуткие картины, от которых по спине бежали ледяные мурашки.
Где могла прятаться тварь? Почему напала так близко к людям? Вопросы крутились в голове, словно хищные птицы, готовые разорвать рассудок на части. Это явно была новая разновидность — или существо стало смелее, наглее. Если это и вправду нечто с повадками упыря, то оно должно было найти себе логово — тёмное, укромное место, где можно пережидать день, чтобы снова напасть глубокой ночью.
Старый район города можно было вычёркивать. Если бы тварь скрывалась там, Кристина уже успела бы её спровоцировать — она регулярно патрулировала те места. Но ничего не происходило, а значит, существо пряталось неподалёку от центра. И единственное место, которое подходило под описание, — заброшенная обувная фабрика у реки. Её Кристина осмотрит завтра днём, при свете солнца, когда тьма теряет силу.
А пока... Пока нужно как;то пережить эту ночь. Она налила ещё водки — обезболивающего, которое не лечит, а лишь на время приглушает боль. Сделала глоток, потом ещё один. Взгляд снова метнулся к экрану, где диктор заканчивал репортаж, а внизу бежала строка с экстренным сообщением. Кристина глубоко вздохнула, сжала стакан в руке и уставилась в темноту за окном. Город спал — но она знала: где;то там, в его недрах, таится опасность. И завтра ей снова придётся выйти на охоту.

Глава 12

Старая обувная фабрика была заброшена в конце двадцатого века, когда времена в стране представляли не лучший период для бизнеса, особенно такого размаха. Всех рабочих уволили. Меньше чем за двое суток пятьдесят рабочих оказались без работы. Строение какое-то время облюбовали бездомные собаки, но со временем их отстреляли, и здание было решено разрушить, чтобы на его месте построить торговый центр. Но шли годы, а фабрика как стояла на месте, так и стояла, пока не произошел огромный пожар, уничтожив практически девяносто процентов всего здания. Целыми остались кирпичные стены и стальной каркас, который раньше служил крышей. Пожаром послужили бездомные, которые грелись в тот год в стенах фабрики и по неосторожности распалили слишком большой костер. К счастью, никто не погиб, но после этого здание обнесли железным забором и опечатали его.
Кристина перебралась через забор и оказалась в здании. Внутри находились поврежденные пожаром станки и сгоревшая наполовину деревянная мебель, а также сложенная в кучу порванная, засыпанная пылью и голубиным пометом обувь. Также обувь была разбросана по всей фабрике. Кристина обошла все комнаты, но ничего необычного не нашла. Тогда она принялась искать подвальное помещение или то, что могло им служить. В подобных сооружениях могли находиться помещения для хранения старой обуви или новых партий.
Время тянулось мучительно медленно, но Кристина ничего не могла найти. Силы покидали её — мышцы ныли, в висках стучала кровь. Она устало опустилась на пыльный пол, оперлась спиной о стену и закрыла глаза на мгновение, пытаясь собраться с силами.
Вдруг что;то блеснуло в тусклом луче фонарика. Кристина резко распахнула глаза и всмотрелась: из;под груды старой обуви и слоя густой пыли торчала металлическая рукоятка. Сердце на миг замерло — она не поверила своим глазам. Дрожащими пальцами Кристина ухватилась за рукоятку и потянула. Приложив немалое усилие, она сдвинула тяжелую плиту и открыла металлическую дверь в полу.
В нос тут же ударил резкий, тошнотворный запах мочи и гнили — такой сильный, что Кристина инстинктивно отпрянула назад, зажав ладонью нос и рот. Её передёрнуло от отвращения, желудок свело спазмом, она с трудом сдержала рвотные позывы.
— Должно быть, именно здесь, когда;то ночевали бездомные, — хрипло произнесла она вслух, и голос эхом отразился от холодных стен. — Неужели здесь можно было жить?..
Сдерживая тошноту, Кристина осторожно спустилась вниз, включила фонарик и медленно повела лучом по помещению. Догадка подтвердилась: это было складское помещение для старой, нераспроданной обуви. Повсюду валялись коробки, некоторые рассыпались в труху, обувь была раскидана, будто кто;то в панике метался по комнате.
Но внимание Кристины привлекли следы крови, размазанной по бетонным стенам — тёмные брызги и длинные потёки, застывшие бурыми полосами. Среди засохших пятен она заметила человеческие зубы и клочья волос, прилипшие к стене. Желудок снова сжался, по спине пробежал ледяной озноб.
«Видимо, нечто сильное и страшное проникло сюда и кого;то убило... — пронеслось в голове у Кристины. — Возможно, это были бездомные, которых покромсала какая;то тварь... Не собаки — нет, следы совсем другие...»
Она внимательно осмотрела стены и пол. Да, вот они — глубокие борозды на бетоне, следы от когтей. Слишком крупные и слишком ровные для собак. Они шли дугообразно, будто существо цеплялось за стену, подтягиваясь вверх. Кристина ощутила, как по коже побежали мурашки.
«Это была не собака, — подумала она с леденящей ясностью. — Это какая;то тварь. И, скорее всего, это место служило ей укрытием».
Но самой твари здесь уже не было. Возможно, она покинула фабрику несколько дней назад, перебралась в другое место — ближе к центру города, туда, где люди чувствуют себя в безопасности.
Кристина тяжело вздохнула. Раньше у неё были друзья, которые помогали ей справляться с такими проблемами, подсказывали, прикрывали спину в бою. Теперь она одна. Полностью одна. Осознание этого ударило по ней с новой силой, отдаваясь тупой головной болью. От отчаяния на губах появилась горькая усмешка.
Покинув мрачное подземелье, Кристина вышла на улицу. Вечерний ветер холодил разгорячённое лицо. Она опустилась спиной на холодную землю, прижалась затылком к шершавой стене фабрики и вдруг рассмеялась — громко, почти истерично. Хохот вырывался из груди, а по покрасневшим глазам катились слёзы. Смех смешивался с рыданиями, эхом отражаясь от заброшенных зданий.
Ей было невыносимо грустно. Она знала: справиться с тварью, которая свирепствовала в городе, в одиночку будет почти невозможно. Но выбора не оставалось. Тьма наступала, город тонул в страхе, а она — единственная, кто ещё готов был бросить ей вызов.

Глава 13

Прошла большая часть дня, и Кристина подвела отрицательный итог своей вылазки. По сути, она потратила драгоценное время на поиски твари, которые привели ее не совсем туда, куда она собиралась попасть. Безусловно, тварь была здесь, но была ли одна? На эти мысли Кристину надоумила нестыковка. Тело женщины было найдено далеко от центра, тело студентки практически в центре, а кровавые следы оставлены были на фабрике. Одна тварь не могла так быстро менять локацию, если она кормилась в одном месте. По опыту, пришедшему с годами к девушке, тварь должна была кормиться только в одном месте, чтобы не привлекать к себе внимание со стороны людей, которые могли навредить ей. В этом Кристина убедилась, когда охотилась на паука или на брюхача, или водяного... Все они не покидали места своей кормежки, а здесь внезапно появилась тварь, не боящаяся показаться. Это означало одно: тварей было больше, чем полагала девушка. Но насколько больше? Этим вопросом Кристина задалась, когда покидала фабрику.
Пробираясь обходными путями, чтобы не быть замеченной, Кристина сложила оружие в рюкзак и спрятала бронежилет под кожаной курткой. Она не сомневалась, что тварью, скорее всего, является упырь или вампир, как их называют в других странах, фильмах и книгах. Эти упыри не соответствовали своим книжным двойникам. Едва ли они будут сделаны изо льда. Бессмертие им тоже навряд ли грозит, скорее, они просто живут намного дольше среднестатистического жителя планеты. Смена цвета глаз — возможно, но это присуще многим тварям, с которыми не посчастливилось встретиться Кристине. Огромная скорость тоже могла иметь место... За счет усиленной мускулатуры в тех конечностях, которые отвечали за динамику. Острые зубы и когти... Да, скорее всего, это так и есть, и Кристина не бралась оспаривать эти признаки. Но если в городе появились упыри, то сколько их? Есть ли у них гнездо и боялись ли они солнечного света? Вопросы, вопросы... Только они одолевали Кристину.
Самое важное, чего не могла понять Кристина, — почему подобные твари не появлялись раньше. Она провела в городе уже два месяца, но за это время не услышала ни единого слуха о нападениях упырей, ни одной тревожной сплетни, ни намёка на сверхъестественную угрозу.
Мысли метались в голове, выстраивая и тут же руша гипотезы. Возможно, кто;то вроде трёх сестёр, которых она уничтожила два года назад, и в самом деле создал этих существ — и даже того жуткого паука. Но тогда должна была проявиться связь между событиями: едва уловимый след магии, отголоски древнего ритуала, какой;то знак. Кристина обладала чутьём, отточенным годами охоты, — она бы почувствовала, что всё это связано с теми, кого называли «богами», избранными для особых целей.
Но ничего не сходилось. Картина рассыпалась на глазах, словно песок сквозь пальцы. Всё выглядело слишком странно, неестественно, будто кто;то нарочно дёргал за нити, запутывая следы. Почему именно сейчас? Почему именно здесь?
За последние пару лет Кристина не встретила ни одного человека с особыми способностями, ни единого колдуна или заклинателя, способного создавать чудовищ. Ни намёка на магию, ни отблеска древней силы. Это тревожило, настораживало, но она гнала эти мысли прочь — сейчас важнее было сосредоточиться на главном.
«Поймать тварь, — твёрдо решила Кристина. — Не убивать сразу, а заставить говорить. Вытрясти из нее всю правду, выцарапать ответы, вырвать признания — пусть расскажет, кто ее создал, зачем, и откуда взялась эта волна ужаса».
Ещё несколько вопросов жгли её изнутри, не давая покоя:
Боятся ли эти твари серебра? Или проще пустить пулю в голову — и дело с концом? Она сжала кулаки, мысленно перебирая варианты. Пуля в голову — да, это самое верное средство. В крайнем случае — нож в сердце или перерезанное горло. Но насколько эффективны обычные пули? Оставляют ли они следы? Вряд ли тварь начнёт регенерировать, позволяя ранам затянуться за считанные минуты или часы.
Кристина представила момент схватки: глухой выстрел, вспышка, отдача в руку. Если одной пули окажется мало — она опустошит весь магазин. Каждая пуля найдёт цель. Каждая поразит жизненно важные органы. Она будет стрелять, пока чудовище не рухнет, пока не перестанет шевелиться, пока не убедится, что оно окончательно, бесповоротно мертво.
В груди закипала холодная решимость. Пальцы невольно потянулись к рукояти ножа, спрятанного в ножнах. В глазах вспыхнул стальной блеск.
«Я найду тебя, — мысленно пообещала она твари, где бы та ни скрывалась. — Я выслежу тебя, заставлю заплатить и заставлю говорить. Город утонул в страхе — но я не дам тьме поглотить его окончательно».

Глава 14

Туман сгустился и медленно заполонил улицы города. Кристина патрулировала западный район около старой церкви, неподалеку от которой находилось кладбище. Сейчас там мало кого хоронят, в основном горожане пользуются услугами нового кладбища, которое открылось на юге города. Осматривая безлюдные переулки, Кристина заметила следы когтей на кирпичной стене одного из домов. Она тут же насторожилась, приподняла карабин, крепко сжала рукоятку и осторожно положила указательный палец на холодный спусковой крючок. Она была наготове, прошла несколько переулков и прислушалась. В одном из брошенных домов она расслышала чавканье, а еще несколькими минутами позже она услышала нечеловеческий вопль, а далее увидела, как через кирпичный забор перепрыгнул человек и попытался скрыться, но Кристина успела произнести несколько слов: «Эй... Торопишься?» — после свиста обронила с ухмылкой Кристина. Человек остановился и обернулся. Кристина увидела перед собой молодого парня с бледными, как молоко, глазами, ободранной половиной лица кожей и полностью пропитанной кровью белой футболкой. Человек, а скорее тварь, оголила свои острые зубы и бросилась в сторону Кристины, которая успела как следует прицелиться и прострелить человекоподобной твари колени, после чего тварь упала на землю и завопила.
Кристина внимательно смотрела на человекоподобную тварь, которая корчилась от боли. Она никогда не видела ничего подобного. Это мог быть упырь. Но как только она обошла его и задумалась, упырь вскочил на ноги и бросился на неё. Кристина успела выстрелить только один раз. Упырь выбил карабин из её рук и попытался укусить её в шею. Но Кристина быстро достала нож и вонзила его упырю в бок, услышав громкий крик. Упырь упал на четвереньки, но вскоре снова бросился на Кристину и сбил ее с ног и навалился сверху. Он щелкал зубами, а из его пасти падали капли крови. Кристина изо всех сил пыталась сдержать упыря. Она старалась ударить его ножом в туловище, но всё время попадала по рукам. Кровь брызгала на мокрый тротуар и кирпичные стены. Битва была неравной, и Кристина это понимала. Упырь был слишком сильным, но она не сдавалась и продолжала бороться за свою жизнь.
Упираясь коленом в грудь упырю, Кристине удалось выбраться из-под него и вонзить ему в спину нож, а после нанести глубокий колотый удар в основание черепа. Это приструнило упыря, но ненадолго. Он вскочил на ноги. С его подбородка струилась кровь, которую он вытирал рукавом водолазки. «По всей видимости, он успел полакомиться свежей плотью», — решила Кристина. На мгновение ей показалось, что неподалеку могло находиться изорванное тело. Человек, который стал жертвой упыря. Карабин лежал далеко, оставалось надеяться на нож и его смертоносное лезвие, которое успело навредить упырю.
Упырь расставил руки, открыл рот и бросился на Кристину. Она закричала и сделала то же самое, но хитро упала на колени и выставила ногу, сбив упыря с ног. Затем она навалилась на него и нанесла несколько ударов ножом по лицу. Потом дважды ударила ножом в спину, схватила его за челюсть и перерезала горло. После этого она отскочила в сторону, где лежал карабин.
Несмотря на смертельные ранения, упырь смог вскочить на ноги. Из его горла текла кровь, и было видно, что он ослаб, но все еще был готов атаковать. Все произошло очень быстро. Упырь прыгнул на Кристину, а она схватила лежащий рядом карабин и выстрелила в него два раза. Упырь упал и начал корчиться от боли. Кристина быстро поняла, что нужно действовать. Она попыталась выстрелить, но карабин скользнул у нее из рук из-за крови, которая попала на рукоятку, и упырь воспользовался этим, чтобы напасть. Кристина схватила нож и вонзила его в нижнюю челюсть, перерезав сухожилия. Затем она воткнула нож в левый глаз, вытащила его вместе с содержимым и, размахнувшись, вонзила нож в ухо. Нож вошел наполовину, и тогда Кристина перевернула голову монстра на бок и ударила ногой по рукоятке ножа, который пробил кость и попал в мозг.
Вынув нож, Кристина схватила с земли карабин и разрядила весь магазин в голову упыря, черепная коробка которого разлетелась на куски. На этом бой был закончен. Девушка глубоко вздохнула и упала на колени. Пожалуй, за последние несколько лет это был самый тяжелый и опасный противник, с которым столкнулась девушка. «Гребаный упырь... Чтоб тебя. Настоящий упырь», — пробурчала Кристина.
Отдышавшись, она оттащила тело упыря в сторону, завалила его досками и подожгла. Она должна была уничтожить тело, чтобы никто из властей или простых горожан ничего не заподозрил. Позже она вернулась к стене, через которую перепрыгнул упырь, и пробралась в пустующий дом, где обнаружила труп женщины в огромной луже крови. Кристина была права: в городе орудует тварь, но рано было делать вывод. Возможно, упырь был не один. Стоило подождать, и, если убийства продолжатся, тогда она точно будет знать, что в городе есть гнездо упырей. А пока что она должна была вернуться на квартиру отдохнуть и залечить раны

Глава 15

Кристина лежала в ванной, наполненной льдом, и пила водку прямо из бутылки. Потом она встала, спустила воду и сходила в туалет. После этого она приняла душ, который был намного короче, потому что у нее не было сил. Она не стояла под теплой водой, а сидела в углу, поджав ноги, и наслаждалась теплом. Если бы не бронежилет, упырь мог одним ударом порвать одежду и нанести серьезную рану. У нее была серьезная рана на ноге и плече. Но Кристина была готова. Она разделась, принесла в ванную стул, помыла руки теплой водой с мылом, потом обработала их спиртом и побрызгала перекисью водорода. Затем она открыла медицинскую аптечку, села на стул и начала обрабатывать раны на руке и ноге, которые оставил после себя упырь. Главное — избежать нагноения раны и заражения. Необходимо было осторожно и грамотно продезинфицировать рану и ее края. Открытую рану можно обрабатывать только перекисью водорода. После того как перекись взаимодействовала с кровью, Кристина достала из аптечки марлю и аккуратно накрыла рану, чтобы дать жидкости из нее впитаться. Прозвучал шипящий звук, раны немного покалывали, и, несмотря на высокий болевой порог, Кристина сморщилась от легкого покалывания.
Далее она достала хирургическую иглу из аптечки и подожгла ее зажигалкой, чтобы продезинфицировать. Она держала иглу над огнем минуту, а потом продела в игольное ушко синтетическую нить. Чтобы не чувствовать сильную боль, девушка выпила немного холодной водки и начала зашивать. Сначала она решила зашить рану на плече. Это было не в первый раз, и Кристина знала, что главное — не паниковать и делать все аккуратно. Это было похоже на зашивание разорванных джинсов: нужно проткнуть края и стянуть их вместе. В конце она завязала узелок. После этого Кристина обработала рану перекисью водорода и накрыла ее стерильной марлей. Нельзя было наклеивать пластырь, потому что он закрыл бы доступ кислорода к ране. Затем она крепко забинтовала место операции стерильным бинтом. Так Кристина зашила раны на руке и ноге. Это заняло у нее пару часов, но она сделала все, чтобы избежать осложнений.
Переодевшись в чистое белье, Кристина включила телевизор в надежде услышать о новых жертвах. Два года в полном одиночестве не прошли без последствий. За это время Кристина стала хладнокровной. Она могла спокойно смотреть на то, как тварь поедает человека, если это входило в план. Если смерть человека могла убить тварь, то Кристина спокойно могла пожертвовать этим человеком. Она принимала себя такой. Друзья и близкие, которые погибли на ее глазах. Люди, которые заменяли ей семью, погибли. И в этом Кристина винила тех, ради кого она и ее близкие рисковали своими жизнями. Она считала, что имела полное право так думать. И в этом мало кто мог ее переубедить.
Сидя на диване с наполовину пустой бутылкой водки, Кристина переключала каналы в надежде услышать о новых жертвах. Теперь ее не интересовали обычные убийства, совершенные людьми. Она хотела услышать именно те убийства, в которых принимали участие твари. Если подобная новость промелькнет в ближайшее время, значит, в городе орудовал не один упырь. Впрочем, девушка хотела поймать тварь и допросить ее, но молодой упырь, на которого она наткнулась несколькими часами ранее, не оставил ей выбора. Она должна была прикончить упыря. Он оказался слишком сложной добычей. К тому же Кристина не знала, что из себя представляли упыри и на что они способны. Кристине не были известны их сильные и слабые стороны, поэтому она прикончила тварь. Но она не сожалела о содеянном. Теперь ей была известна еще одна тварь с острыми клыками и когтями. Упыри и вправду существуют, а значит, для девушки появилась работа.

Глава 16

Холодные капли дождя, направляемые порывистым ветром, колотили по окнам, создавая тревожный ритм, будто бы природа сама предупреждала о надвигающейся беде. В комнату, охваченную мраком, залетали отблески фар проезжающих машин, разрывая густую темноту на короткие мгновения. В эти секунды можно было различить скудную обстановку: старое кресло с потрепанной обивкой, стол, покрытый тонким слоем пыли, и занавески, которые колыхались от ветра, проникающего сквозь щели в рамах. На полу, на коленях, стоял пухловатый мужчина. Его лицо было искажено страхом, а руки дрожали так сильно, что он едва удерживал равновесие. Глаза его были прикованы к темному углу комнаты, где едва различимые белые зрачки блестели, словно два холодных огонька.
Их взгляд был пронзительным, неотвратимым, будто бы они видели саму душу мужчины, обнажая все его страхи и тайны. Кроме этих зрачков, ничего больше в углу видно не было — ни очертаний фигуры, ни намека на человеческий облик. Мужчина, задыхаясь от ужаса, умолял не трогать его, его голос дрожал, прерывался, и звучал почти как шепот, потерявший надежду. Он повторял просьбы, словно молитву, но в ответ раздавался холодный женский голос. Этот голос был лишен эмоций, но в нем звучала властность, которая не оставляла сомнений: его обладатель владел ситуацией полностью. Тон был надменным, почти презрительным, словно существо, скрывающееся в углу, считало мужчину ничтожным, недостойным даже жалости. Это был голос, который невозможно было спутать с человеческим — в нем ощущалось нечто большее, нечто древнее и пугающее, как будто сама тьма обрела слова.
Мужчина, прижимаясь спиной к холодной стене, умолял не трогать его. Его глаза метались по комнате в поисках выхода, но вокруг были только тени и пугающая неизвестность. Он был готов сделать всё, что его попросят. Незнакомка с холодным голосом не сомневалась в словах мужчины. Она была уверена, что он сделает всё, что его попросят. Ведь у него не было выбора. Она знала, что мужчина напуган. Но уточнила этот момент вопросом, на что мужчина судорожно кивнул, чувствуя, как холодный пот стекает по его вискам. Его руки дрожали, а сердце билось так громко, что казалось, его слышат даже стены.
Мужчина продолжал просить пощады. Голос его сорвался на хрип, словно воздух в комнате стал тяжелее. Послышался шипящий звук — будто кто;то медленно втягивал воздух сквозь зубы. Незнакомка. Она приказала мужчине замолчать: всё равно она сделает то, зачем пришла этой ночью. Шагнув из темноты, она приблизилась. Её фигура, окутанная тенью, оставалась пугающе неподвижной. Незнакомка обличала мужчину, говоря об его омерзительных поступках и аморальной жизни. Она говорила о его ненормальной, извращённой любви к детям — не той чистой родительской любви, которой взрослые одаривают своих чад, а взрослой, порочной и отвратительной. Кроме того, она обвиняла его в воровстве: занимая высокий пост во власти, он грабил людей, необоснованно повышая налоги. Его уличали в криминале. Украденные у народа деньги он тратил на женщин лёгкого поведения, на своих детей и друзей, а также дорогие часы и украшения баснословной стоимости и покупал роскошные дома. Всё это он делал за счёт простых людей, продолжая повышать налоги и сборы.
Мужчина попытался отступить, но холодная шероховатая стена за спиной лишала его малейшей надежды на побег. Каменная поверхность, словно ледяной щит, впивалась в спину, усиливая ощущение безысходности. Дыхание сбилось: грудная клетка вздымалась и опускалась в неровном ритме, будто он только что пробежал марафон. Взгляд метался между незнакомкой — её глубокие тёмные глаза, подобные бездонным омутам, прожигали его насквозь — и дверью, казавшейся теперь недостижимой, как мираж в пустыне. В воздухе висел тяжёлый запах сырости и страха, к которому примешивался едва уловимый аромат дешёвых духов незнакомки. Но ей было всё равно. Голос её, холодный и безжалостный, звучал как окончательный приговор.
— Ты умрёшь, — повторила она холодным тоном. — Прежде чем начать скулить, подумай: твоя жизнь оборвётся сегодня, с минуты на минуту. Ты умрёшь не потому, что я так захотела, а потому, что ты вёл отвратительный образ жизни. Ты лгал, обворовывал людей. Топил свою радость в ласках блудниц и алкоголе, зная, что твоими стараниями на тот свет отправились десятки людей, не выдержавшие нищеты и голода.
Последние слова ударили, словно молния, разорвав тишину комнаты. Мужчина почувствовал, как подкашиваются ноги, будто под ними исчезла опора. В груди разрастался парализующий ужас, сковывая движения. Время замедлилось: каждый звук, каждый шорох оглушал, а холодный пот струйками стекал по вискам, оставляя липкие следы страха.
Разговор продолжался еще долго, но он был словесно похож на нескончаемый монолог. Мужчина, одетый в потрепанный серый костюм, раз за разом продолжал умолять незнакомку, сидящую в углу комнаты. Его голос был полон отчаяния, а глаза блестели от слез, которые он тщетно пытался сдержать. Комната была полутемной, освещенной лишь тусклым светом лампы, создавая атмосферу напряженности и безысходности. Незнакомка, облаченная в черное платье, сидела на старом кресле, ее лицо оставалось в тени, но можно было рассмотреть легкую усмешку, играющую на губах. Ей было все равно на то, что говорил мужчина, его мольбы и просьбы о милосердии не трогали ее. Она наслаждалась тем, как человек пресмыкался перед ней, его униженное состояние доставляло ей какое-то странное удовольствие. Время словно замерло, и каждый звук, каждое слово становилось эхом в этой удушающей тишине. Мужчина пытался поднять голову, но его страх и отчаяние были слишком сильны. Незнакомка, не говоря ни слова, наблюдала за ним, ее зрачки блестели от холодного безразличия, как будто она была хищником, играющим со своей добычей.
Но время шло, и мужчина, тяжело дыша, попытался вновь попросить прощения, но внезапно замер, заметив, что в углу больше никого не было. Его сердце забилось быстрее, он ощутил, как холодный пот стекает по спине. Проглотив нервный ком, он начал лихорадочно вертеть головой, пытаясь понять, куда исчезла та фигура. В этот момент из густой тьмы, словно из самого кошмара, начали медленно проступать белые зрачки, сверкающие в темноте, и тонкие, но крепкие руки. Они стремительно схватили мужчину за голову, и с оглушительным хрустом свернули ей шею. Его тело безжизненно рухнуло на пол, но руки не остановились – они потащили его в глубину мрака, оставив за собой лишь шорох и тишину.
Внезапно в комнате раздался щелчок дверного замка. Дверь медленно приоткрылась, и тусклый свет из коридора прорезал тьму. На пороге появилась девочка лет двенадцати со школьным рюкзаком за спиной. Ее мокрый от дождя капюшон блестел в свете коридорной лампы. Она шагнула внутрь, закрыв за собой дверь, и потянулась к выключателю. Щелчок. Но свет в комнате так и не загорелся. Девочка нахмурилась, повесила свой зонтик на вешалку и откинула капюшон, обнажив темные волосы, прилипшие к лицу. Она сделала шаг вперед, собираясь что-то сказать, но внезапно замерла. Перед ней, словно из воздуха, материализовалась молодая девушка.
Её образ был поистине необычным и завораживающим — словно причудливая мозаика из контрастов, где хрупкость соседствовала с дерзостью, а кукольная безупречность — с провокационными деталями. На голове, скрывая короткие рыжие волосы, собранные в пучок;банан, красовалась чёрная кожаная кепка с лёгким блеском, словно только что отполированная. Её опоясывал тонкий ремешок из той же глянцевой кожи, аккуратно продетый в металлические люверсы. Кепка сидела чуть наискосок, придавая облику игривую небрежность. Из;под неё выбивались отдельные огненные пряди, будто непокорные язычки пламени, рвущиеся на свободу.
Белоснежное лицо, напоминающее фарфоровую куклу, украшали широкие, аккуратно выщипанные брови с пирсингом в виде маленьких серебристых колечек. Каждое кольцо было декорировано крошечным прозрачным камушком, который при движении ловил свет и вспыхивал, словно миниатюрная звезда. Тёмные глаза, подчёркнутые лёгкой тушью, выглядели особенно выразительно. Их зрачки необычного белого цвета напоминали застывшие льдинки или отполированные жемчужины — в них таилась почти жуткая глубина, от которой становилось не по себе. Длинные загнутые ресницы создавали эффект веера, а лёгкая дымчатая тень на веках добавляла взгляду таинственности.
Курносый нос с едва заметной горбинкой придавал образу задорность, нарушая идеальную симметрию лица и делая его живым, настоящим. Алые губы, словно покрытые росой, ярко выделялись на фоне бледной кожи, привлекая внимание. Их контур был словно очерчен с ювелирной точностью, а влажный блеск создавал иллюзию только что съеденной ягоды. На нижней губе красовался небольшой пирсинг — крошечное серебряное сердечко, которое при улыбке едва заметно поблескивало. Он гармонично дополнял пирсинг в ушах: несколько мелких металлических колец и две бусины из тёмного оникса, переливающиеся глубокими угольными оттенками. Образ завершали острые скулы и острый подбородок.
На ней была повседневная одежда. Она выглядела просто, но со вкусом: тёмная кофта из мягкой ткани с закатанными рукавами, под которой виднелась белая футболка с едва заметным логотипом. Укороченные джинсы тёмно-синего цвета подчёркивали стройные ноги и оголяли щиколотки, придавая образу лёгкость. На ногах были удобные светлые кеды с чуть стертыми подошвами, слегка запылённые после долгой прогулки по городской улице. Вся её внешность излучала непринуждённость и комфорт.
Девушка подняла палец к губам, призывая к тишине, и прошептала: «Как же долго я тебя ждала». Ее голос был мягким, но в нем звучал ледяной холод, от которого пробегали мурашки. Школьница, будто загипнотизированная, не могла пошевелиться. Девушка наклонилась ближе, ее дыхание коснулось уха девочки. «Какая ты симпатичная. Жалко будет испортить такую невинность. Но такова моя работа», – прошептала она, и в ее голосе зазвучала нотка мрачного удовольствия. Затем, словно змей, она добавила: «А теперь нам придется попрощаться». Слова эхом разнеслись в голове школьницы, и та, словно кукла, потерявшая волю, застыла, глядя в пустоту.
Внезапно к ночной грозе присоединился громкий металлический грохот. На припаркованную под окнами дома машину рухнула школьница. Она погибла мгновенно: множество переломов и разрывов внутренних органов не оставили ей шансов. Металлический корпус автомобиля прогнулся, образовав глубокую вмятину. Вокруг машины валялись разбросанные вещи: карандаши, цветные тетради, учебники с яркими обложками, линейки и прочие канцелярские принадлежности, высыпавшиеся из рюкзака.
Спустя минуту из подъезда вышла та самая девушка, которая несколькими минутами ранее разговаривала со школьницей. Дождь уже прошёл, оставив после себя свежесть в воздухе и блеск на мокром асфальте, отражавшем тусклый свет фонарей. Ветер, ещё недавно свистящий в ветвях деревьев, стих, превратившись в лёгкое дуновение. Девушка откусила сочный кусок яблока и, развернувшись, пошла вдоль аллеи. Деревья, умытые дождём, выглядели особенно зелёными. Её шаги были уверенными, но расслабленными — казалось, она полностью наслаждалась моментом. Она остановилась, обернулась и посмотрела с холодным спокойствием, затем слегка улыбнулась острыми уголками губ, словно увидела что-то, понятное только ей. Ветер донёс до неё слабый запах мокрого металла, смешанный с едва уловимым ароматом влажной бумаги — будто где-то поблизости намокли старые книги. Она настороженно огляделась, её взгляд скользнул по пустынной улице. Развернувшись, девушка медленно шагнула в густую тень, отбрасываемую деревьями, вытянувшимися вдоль дороги словно молчаливые стражи. Тень слилась с её фигурой — и через мгновение она исчезла, оставив после себя аромат свежесмолотого кофе.

Глава 17

Кристина проснулась рано утром. За окном было не так много людей, как обычно. Туман окутал половину города и заполз в переулки и улицы, забирая солнечный свет и хорошее настроение. Пока девушка доедала остатки вчерашнего ужина, она поняла, что знает слишком мало об упыре, с которым столкнулась. Ей нужно было больше информации, и она знала, где ее найти: в старой городской библиотеке. Возможно, там она найдет что-то полезное, хотя Кристина не была уверена. Но заглянуть туда стоило, ведь не каждый день она встречала упырей.
Кристина переоделась в удобную одежду: свитер, куртку, шапку, джинсы и ботинки, и поехала на маршрутном такси в городскую библиотеку. Она была уверена, что быстро найдет нужные книги и тихое место, чтобы почитать. Сейчас многие молодые люди сидят в интернете. Кристина тоже хотела бы воспользоваться интернетом, но у нее не было денег. Она могла позволить себе только купить снаряжение, особенно патроны, которые она получала нелегально от местных мастеров. Эти люди думали, что в наше неспокойное время каждому нужно иметь оружие, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Кристина зарабатывала деньги на еду и патроны, сдавая свою квартиру в Таганроге местным студентам. Каждый месяц студенты отправляли ей небольшую сумму денег на банковскую карту. Денег хватало на еду и боеприпасы. За квартирой следил Виктор. Он иногда приходил, чтобы проверить, как живут студенты. После проверки Виктор звонил Кристине. Но она не любила долго разговаривать поэтому, услышав нужную информацию, сразу завершала звонок.
Когда Кристина подъехала к библиотеке, она заплатила водителю, вышла из машины и перешла на другую сторону дороги. Она направилась к большому двухэтажному кирпичному зданию с высокими окнами и дверями. Войдя внутрь, Кристина начала искать нужные книги, проходя от одной полки к другой. Она брала книги, ставила их на стол в конце зала и продолжала искать. Раньше ей не приходилось самой собирать информацию о разных существах и легендах, этим занимался Марк. Но, к сожалению, его больше не было, и Кристина чувствовала себя виновной в случившемся. Если бы она слушала свою интуицию и была внимательнее, то, возможно, многое из того, что произошло два года назад, не случилось бы, и её близкие люди были бы живы.
Несколько раз, когда Кристина собирала книги, она наткнулась на мужчину, который, к её удивлению, тоже искал книги о чудовищах и других монстрах. «Неужели кроме меня есть кто-то, кого интересуют эти существа, появившиеся в городе?» — мелькало в её голове. Но Кристина не придала этому особого значения, просто удивлённо посмотрела на мужчину и вернулась к своему столу. Включив лампу и взяв случайную книгу, она начала листать страницы, надеясь узнать об упырях больше, чем успела узнать после встречи с одним из монстров.
Дело шло к ночи. Кристина понемногу засыпала, но, когда ее рука соскальзывала с подбородка, она едва не клевала носом стол и тут же поднимала голову и уставшими глазами бралась за чтение книг. Всё, что она успела узнать, так или иначе противоречило друг другу. В одних книгах говорилось, что упыри боятся солнечного света, в других солнечный свет был им нестрашен. «Бред... И что мне с этим делать?» — возмутилась девушка, после чего удивленно посмотрела на людей, которые обернулись в ее сторону. После этого она замолчала и закрыла все книги. Она была в недоумении. Следовало только одно: проверять все на практике. Пробовать методом проб и ошибок узнать, что убивает тварей, а чего они не боятся.

Глава 18

Кристина бежала сквозь дикие кусты, и острые колючие кустарники, которые царапали ее руки. Она убегала от чего-то очень страшного, поворачивая то в одну сторону, то в другую. Ее сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Она тяжело дышала, а глаза были широко открыты и покраснели от страха. Кристина чувствовала, как колючки режут ее кожу, и это было очень больно. Ей было непонятно, почему эти колючки, как острые лезвия, ранят ее руки, шею и даже лицо. Все это казалось настоящим ужасом, в который она снова попала.
Тварь выскочила из кустов и, открыв свою зубастую пасть, закричала, как будто очень хотела съесть человека. Кристина была в ужасе и бежала так быстро, как могла, несмотря на раненую ногу. Она не понимала, почему так сильно боится эту тварь. Такое же чувство она испытывала, когда только начинала охотиться на монстров. Но это было не самое страшное. Перебежав пустое место, она оказалась в заснеженном лесу, где на деревьях были следы от когтей. Кристина сразу поняла, кто их оставил. Это было время, когда она и ее друзья охотились на чертей, которые по какой-то причине вышли из заброшенных зданий и перебрались в лес неподалеку от города.
Остановившись у оврага, Кристина услышала леденящий душу вопль, который был страшнее, чем крик упыря. Внезапно пустырь исчез, и она оказалась в чаще леса, ощущая босыми ногами холодное покалывание снега. Из её рта вырывался тёплый пар, и она начинала замерзать. Вопль раздался снова, и Кристина, не раздумывая, бросилась бежать. Она была напугана. Упыри, хоть и были опасны, но черти казались ещё страшнее. Эти существа охотились стаями и способны на такие безумные поступки, от которых даже Кристину бросало в дрожь. Ей оставалось только бежать по холодному снегу, замерзая в попытках спастись. Однако убежать от таких тварей не так просто. Они — искусные охотники, и Кристина это знала. Поэтому она бежала изо всех сил, надеясь на спасение.
Когда Кристина пробегала мимо оврага, она споткнулась о корень дерева, который торчал из земли. Она скатилась по снегу и упала на плиточный пол. Ей было очень больно. Поднявшись на четвереньки, она увидела длинный коридор, где лампы на потолке мерцали, как будто с ними что-то не так. Коридор напоминал больницу. Девушка быстро поняла, что она в больнице, и вспомнила, что уже была здесь, когда навещала Максима после того, как они вместе сразились с очередной тварью. Вдруг всё задрожало, пол треснул, и Кристина провалилась, упав на сухую землю. В небе сверкали молнии.
Когда Кристина поднялась на ноги, она почувствовала, как земля под ней начала дрожать. Вдруг из земли вылезли руки, которые были наполовину покрыты гнилой плотью. Они попытались схватить её за ногу, но Кристина вырвалась и начала бегать между другими руками, которые тоже появлялись из-под земли. Затем появились головы, а потом и тела с признаками сильного разложения. Это были мертвецы, которые вернулись из могил. Кристина, присмотревшись, узнала в них Максима, Андрея и всех своих друзей, которые умерли. Они начали кричать на неё, обвиняя в своей смерти. У Кристины на глазах появились слёзы. Мертвецы подходили всё ближе и кричали всё громче. Это было очень страшно. Кристина прикрыла голову руками и присела. Мертвецы подошли ещё ближе и начали трогать её руками. Крики становились всё громче, и это было так ужасно, что Кристина закричала и вдруг проснулась.
Это был ужасный сон, наполненный самыми неприятными воспоминаниями. Девушка села на край дивана и глубоко вздохнула. Внезапно её охватила дрожь. Она пошла на кухню, достала из холодильника бутылку водки и допила последние капли. Затем, поставив пустую бутылку на стол, вернулась в постель, но больше не смогла заснуть.

Глава 19

До рассвета оставалось еще пять часов, но Кристина не могла уснуть. Кошмарный сон стал для нее холодным душем. Она мгновенно протрезвела и пыталась сосредоточиться на отстреле упырей. Но для этого оставалось совсем ничего: узнать, сколько упырей орудует в городе, кто их создает и где они пережидают день. И выяснить, является ли дневной свет для них губительным. Все это придется проверять на практике. Для этого стоило для начала найти гнездо, а подобных мест было огромное множество. Чуть ли не в каждом заброшенном доме есть подвал или погреб. Помимо домов были заброшенные фабрики и заводы, которые тоже имеют места, где могли бы переждать день несколько упырей. Стоило выйти этой ночью и проверить еще пару мест, которые, по мнению Кристины, очень подходили под гнезда упырей.
Снарядившись двумя пистолетами и прихватив с собой еще пару ножей, Кристина отправилась на старое городское кладбище, где находилась кирпичная церковь, в которой были многочисленные подвалы. Девушка надеялась убедиться в том, что в церкви присутствуют упыри, а после провести там несколько часов, после чего вытащить тварей на дневной свет прямиком на восходе. Только так можно было убедиться, действует ли дневной свет на тварей. Если действует, то Кристине будет проще с ними бороться. Но, если окажется, что все сказки про свет и чеснок окажутся сказками, то девушке придется несладко. В одиночку она не осилит столько тварей. Для того чтобы убить одного, Кристине пришлось приложить много сил. Вступить в схватку с двумя или тремя будет самоубийством.
Оказавшись на старом, заросшем сорняком и молодыми деревьями кладбище, первым делом Кристина передернула затвор карабина и выставила его перед собой, чтобы в случае нападения успеть сделать несколько выстрелов. В церкви могут также оказаться наркоманы и бродяги. Так что их тоже стоило бояться. Как показала прошлая встреча с агрессивными наркоманами, в момент ломки они способны на всё, даже броситься на нож, чтобы утолить безумный голод. Обойдя церковь, Кристина заметила в кирпичной кладке следы от когтей, значит, девушка была права и здесь точно ошивались твари. Но на улице была глубокая ночь, и выяснить, действует ли на тварей солнечный свет, осталось еще два часа. Ко всему прочему, Кристина не была уверена, что твари находятся в церкви, они могли быть на охоте, а это усложняло задачу.
Приоткрыв скрипучую дверь, сморщив при этом недовольную гримасу, Кристина закрыла ее за собой, быстро осмотрела внутренности церкви. Она не ожидала увидеть три выпотрошенных тела у алтаря. Судя по отвратительному запаху гниения, тела пролежали в церкви минимум четыре дня. Запах был настолько сладок и тошнотворен, что Кристине приходилось сдерживать рвотные позывы. Еще одним неприятным фактом было то, что Кристина, обойдя церковь, не увидела входа в подвал или погреб. Однако она заметила под разорванной рукой одного из трупов нечто, напоминающее вход в погреб. Нечто подобное она видела снаружи, но там все было перетянуто цепями и заперто на ангарный замок.
Сдвинув ногой окоченевшую руку убитого человека, Кристина осторожно приоткрыла крышку погреба. Из тёмной щели тут же повалил густой, тошнотворный запах тухлятины — будто разлагалось что;то давно мёртвое. Она замерла, напряжённо вслушиваясь в тишину, и выждала несколько долгих минут, прежде чем спуститься вниз.
Включив фонарик, Кристина бегло осмотрела помещение. Погреб оказался вместительным — каменные стены, земляной пол, несколько полок с гниющими остатками припасов. Но самое страшное ждало в глубине: два упыря прижались к дальней стене, сверкая красными глазами. Их губы оскалились, обнажая длинные жёлтые клыки, а пальцы с загнутыми когтями царапали камень.
Всё произошло в долю секунды. Упыри рванулись вперёд с хриплым рычанием — стремительно, как две тени. Кристина едва успела вскинуть карабин и выстрелить. Грохот выстрела разорвал тишину, первый упырь отлетел к стене, но тут же вскочил и снова бросился на неё. Второй уже был в метре от девушки — его когтистые пальцы почти коснулись её плеча.
Кристина отпрыгнула в сторону, перекатилась по грязному полу и снова открыла огонь. Пули врезались в тела упырей, заставляя их замедлиться, но не останавливая окончательно. Она выпустила половину магазина, целясь в торсы, в конечности, пытаясь замедлить чудовищ.
Один из упырей рухнул на колени, зашатался — Кристина не упустила момент. Резкий прицельный выстрел в голову — и тварь с глухим стуком упала на землю, больше не шевелясь.
Но второй, старый упырь с седыми клочьями волос и ввалившимися глазами, лишь ощерился ещё яростнее. Он бросился на Кристину с диким воплем, вытянув когти, нацелившись в горло. Девушка инстинктивно вскинула карабин и вставила дуло прямо в разинутую пасть упыря — тот захлебнулся собственным рычанием.
Упырь оказался невероятно сильным. Мощным ударом лапы он выбил оружие из рук Кристины, схватил её за плечо и с силой швырнул в трухлявую деревянную стену. Девушка врезалась в гнилые доски, пробила их телом и оказалась в соседнем помещении — тесном, заваленном рухлядью.
Старый упырь проломился следом. Он закричал — звук был похож на скрежет металла по стеклу — и снова накинулся на Кристину. Его челюсти щёлкнули в сантиметре от её руки.
В тот же миг Кристина выхватила нож и с размаху воткнула его упырю в шею. Лезвие вошло глубоко, с противным хрустом. Тварь взвыла, отшатнулась, но ярость лишь удвоила её силы. Она вырвала нож из раны, кровь хлынула из раны чёрными струями, и замахнулась, чтобы полоснуть Кристину.
Девушка увернулась — лезвие скользнуло по бронежилету, оставив глубокую царапину. Не теряя ни секунды, она отпрыгнула назад, выхватила второй нож и бросилась вперёд. Молниеносный выпад — и клинок вонзился точно в горло упыря, чуть ниже челюсти.
Из раны хлынула густая, тёмная кровь. Упырь захрипел, его глаза расширились от боли и ярости, но силы начали покидать тело. Он сделал шаг назад, покачнулся и рухнул на пол, судорожно дёргаясь в последних конвульсиях.
Кристина замерла, тяжело дыша. В ушах звенело от грохота выстрелов и звериного рычания, руки дрожали от напряжения, а сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. Она медленно подняла взгляд на неподвижное тело упыря и сжала кулаки. Битва окончена — но сколько ещё таких ждёт впереди?
Кристина, запыхавшись, попятилась назад и упала на лестницу. Она пыталась перевести дух. В погребе были повсюду следы крови. Кристина тяжело вздохнула. Сердце продолжало колотиться, а руки немного дрожали от напряжения. Кристина справилась с упырями в одиночку, но так и не смогла проверить свою теорию. Она осталась жива, и для нее это было победой.

Глава 20

Кристина вылезла из погреба и несколько минут просто сидела, свесив ноги. Она пыталась привести дыхание в норму. Среди биения сердца и пульса девушка снова услышала свое имя: «Ты не спасла нас... Ты бросила нас умирать». «Хватит, хватит!» — произнесла Кристина и ударила себя по голове, чтобы больше не слышать голосов, но они продолжали звучать полушепотом, шипящие, словно змеи, которые пробрались в голову и вещали свои возмутительные изречения.
Кристина закричала, а после еще несколько раз ударила себя по голове. Голоса умолкли. Кристина упала на спину и тяжело вздохнула. Голоса появились в самый неподходящий момент. Но на этот раз они длились недолго. В этом девушка усмотрела положительный момент. Обычно они длились долго и изводили, но на этот раз всё обошлось, поскольку стоило слушать всё, что происходит вокруг, а не обращать внимание на голоса в голове, которые не помогали, а только мешали.
Покинув церковь, Кристина оказалась под моросящим дождем. Она не прихватила с собой ничего, чем могла укрыться от холодных капель, поэтому решила переждать непогоду в церкви. Тем более у нее будет время обдумать следующие свои шаги. Тварей оказалось больше, чем предполагалось ранее. Значит, в городе могли орудовать десятки упырей. Но когда они появились, оставалось загадкой. За тот месяц, что Кристина находилась в городе, она ни разу не встретила упыря. Либо они ждали приказа своего вожака, либо их выпустили в один момент. Все было так запутано, что у Кристины начала болеть голова. Кто мог их создать? Возможно, упыри перекочевали в город из других мест, где уже не было им безопасно. А быть может, в город перебрался только вожак, который за пару недель или дней успел обратить несколько человек. В любом случае упырей в городе было много, и одной Кристине не справиться с ними. Но кроме нее никто этим заниматься не будет, и она это понимала. Как понимала и то, что в следующий раз может погибнуть, и тогда стая обезумевших упырей превратит город в кровавую баню.
Дождь постепенно стихал, и Кристина решила рискнуть и пройти несколько километров по пустырям и темным переулкам, чтобы добраться до дома.
Идти было тяжело, а вот туман, который заявил о себе после окончания дождя, портил все планы. Он был настолько влажным и липким, что Кристина не могла как следует вздохнуть полной грудью. Он налипал на одежду и немного слепил. Кристина ничего не видела и часто натыкалась на деревья, стены заброшенных построек или фонарные столбы, которые были лишены лампочек. Столкновение с ними Кристине не нравилось. Она билась об них коленями или носком ступни, что доставляло огромное количество боли, от которой девушка рычала и корчила недовольную гримасу.
Наконец Кристина вышла к переулку и проследовала вдоль него. Она достала компас и, определив север, направилась на восток строго через улицу, чтобы дойти до своего дома. Этим путем идти было проще. Меньше шансов нарваться на прохожих или гопников, с которыми Кристина могла справиться, но не хотела лишний раз ввязываться в драку, особенно после стычки с упырями. Эта схватка вымотала ее. Но не прошла даром. Кое-что девушка почерпнула себе. Обычные пули были для упырей смертельны, главное — стрелять по коленям, чтобы обездвижить, а после пара пуль в голову, и упырь валится замертво.

Глава 21

Кристина осторожно пробиралась сквозь туман, внимательно оглядываясь, чтобы не столкнуться с упырями или обычными горожанами. Люди могли испугаться, увидев у нее оружие, и тогда они точно запомнят ее лицо. В худшем случае они начнут кричать, поэтому Кристине нужно было избегать самых опасных мест в городе. Одним из таких мест была граница между старым и новым городом, где стояли высокие дома и много частных строений. Это было хорошим способом избежать ненужных встреч. Но когда Кристина проходила мимо одного квартала, она вдруг услышала крики и шум. Она сразу подумала об упырях. Девушка убедилась, что в магазине остались патроны и передернула затвор.
Кристина прислонилась к стене и начала двигаться вдоль нее. В ночном тумане слышались странные звуки и крики. Она не знала, что это может быть, но у нее были подозрения. Возможно, это были упыри, которые охотились на людей, особенно на бездомных или тех, кто оказался не в том месте. У нее была еще одна мысль: может, упыри ссорились из-за территории. Кристине нужно было решить, что делать: оставаться на месте, ждать, пока все утихнет, или спрятаться до рассвета. Но вдруг шум, из-за которого она так волновалась, исчез, как будто его и не было. Она сняла карабин с предохранителя и осторожно подошла к углу заброшенного дома. Сосредоточившись, Кристина заглянула за угол. Весь перекресток был в крови, фонарный столб, кирпичные стены и старая брусчатка тоже. Вокруг валялись куски мяса и тела людей без конечностей.
Кристина огляделась и подошла ближе, заметив оторванную голову на обочине. Она присела, стараясь не привлекать внимания, и посмотрела на открытую пасть, полную острых клыков. Кристина нахмурила брови и осмотрела остальные тела. Все убитые оказались упырями. Но у нее возник вопрос: кто же расправился с ними? Может, в городе есть другой охотник, или это была драка между упырями? То, что разорвало их, выглядело так, будто это сделал кто-то очень сильный. Кристина не могла поверить, что такое возможно. Что могло начать убивать упырей? Мысль о конфликте между ними не укладывалась в голове, но идея о третьей стороне, которая тоже хотела избавиться от упырей, казалась ей более правдоподобной. Она надеялась, что не одна борется с этими тварями. В одиночку ей было бы трудно, а помощь союзника очень пригодилась бы. Как говорится, «враг моего врага — мой друг».
Кристина была поражена тем, как жестоко были уничтожены упыри. Тот, кто это сделал, обладал огромной силой, и ей не хотелось с ним встречаться. У некоторых упырей были оторваны нижние челюсти и куски мяса. Их лица были изрезаны глубокими ранами, как будто их порезали острыми когтями. У всех упырей были такие раны, и они выглядели как обычные люди, если не считать клыков и маленьких когтей на руках. Несмотря на это, Кристина была рада видеть такую картину. Кто-то сделал за неё большую работу, и это было здорово. Девушка была довольна и собиралась вернуться домой этой ночью, чтобы хорошо отдохнуть. Но до дома ещё нужно было добраться, и было бы прекрасно, если бы она смогла сделать это без встреч с упырями. Ей было интересно, если этот незнакомец или незнакомцы могут так легко расправляться с упырями, могут ли они навредить обычным людям? Этот вопрос заставлял Кристину задуматься.

Глава 22

Молодая девушка застыла над женщиной, словно зловещая тень, отбрасываемая холодным лунным светом. Её силуэт вырисовывался на фоне прогнившей стены, искажая очертания в неровных бликах — будто сама тьма приняла человеческую форму.
Облик девушки завораживал и одновременно внушал безотчётный страх: в нём причудливо переплелись сказочная красота и что;то чужеродное, не от мира сего. Казалось, она не принадлежала этому миру — словно сошла со страниц запретного фолианта, где записаны древние тайны, способные свести с ума.
Короткие светлые волосы аккуратно обрамляли лицо — гладкие, безупречные, без единой выбившейся пряди. Но отдельные локоны, окрашенные в тёплый розовый цвет, нарушали эту идеальную картину. Они отливали неестественным блеском — не живым, а каким;то стеклянным, потусторонним, будто были тронуты магией или чем;то более тёмным. Волосы лежали идеально, без малейшего намёка на небрежность, словно никогда не знали порывов ветра, не трепались под дождём, не путались в суете жизни.
Голубые глаза девушки поражали глубиной — бездонные, как замёрзшие озёра в полночь. В них таилась древняя мудрость веков и пугающая проницательность: взгляд не просто смотрел — он проникал прямо в нутро жертвы, выхватывал самые потаённые страхи, выворачивал их наружу, обнажал уязвимые места души, будто вскрывал ножом скрытые раны. В зрачках мерцал едва уловимый серебристый отблеск — не просто отражение света, а будто в них застыли осколки лунного сияния, пропитанного колдовской силой.
Вздёрнутый нос придавал облику некую сказочную лёгкость, почти детскую непосредственность — но это впечатление мгновенно рассеивалось при взгляде на острые черты лица. Чётко очерченные скулы выступали резкими гранями, волевой подбородок подчёркивал непреклонность, а резкие линии скул создавали образ, в котором красота граничила с хищной грацией. Лицо напоминало скульптуру, высеченную из холодного камня мастером, знавшим толк в сочетании изящества и угрозы.
Тонкие губы завершали портрет — настолько тонкие, что их края казались почти режущими, словно лезвия бритвы. Они не улыбались — изгибались в едва заметной, холодной усмешке, будто девушка наслаждалась чужим страхом, смаковала его, как редкое вино. Контуры губ были настолько чёткими, что казалось, они могли врезаться в кожу при малейшем прикосновении, оставить тонкий кровавый след.
Она чуть наклонила голову, и лунный свет скользнул по её лицу, подчеркнув контраст между ангельскими чертами и чем;то древним, тёмным, таящимся за ними. От неё веяло холодом — не просто ночной прохладой, а леденящим дыханием иного мира, где нет места жалости и состраданию.
Женщина под ней задрожала, попыталась отползти, но взгляд девушки пригвоздил её к месту, лишил воли, заставил замереть в немом ужасе.
— Ты всё поняла? — прошептала девушка, и гнусавый голос её прозвучал не как человеческий, а как шёпот ветра среди могильных камней. — Или нужно напомнить?
Девушка неторопливо склонилась над жертвой, её голос зазвучал размеренно, тягуче — она растягивала каждое слово, словно смакуя его вкус:
— Чего ты готова лишиться?.. — мурлыкала она почти ласково, но в этом голосе слышалась леденящая пустота. — Глаза? Языка? Может быть, зубов… или ушей?
Лунный свет скользнул по её лицу, подчеркнув неестественную бледность кожи — та выглядела почти прозрачной, словно из неё высосали все краски жизни. Глубокие тени легли в глазницы, превратив взгляд в бездну, полную древних тайн и невыразимой угрозы. В этот миг она перестала напоминать обычную девушку — облик исказился, проступила суть: что;то древнее, могущественное и бесконечно опасное. Существо, для которого человеческая жизнь была не более чем мигом, искрой, гаснущей на ветру.
В её тоне не было ни капли издёвки — лишь холодная, расчётливая игра, отточенная веками. Она наслаждалась моментом, смаковала ужас, разливающийся в воздухе, впитывала его каждой клеточкой своего существа, как вампир — кровь. Каждое слово падало, словно капля яда на раскалённую кожу, усиливая парализующий страх, сковывающий жертву.
За окнами бушевала стихия: дождь яростно тарабанил по жестяным крышам, хлестал по стёклам, будто пытался пробиться внутрь, предупредить женщину об опасности. Порывы ветра сотрясали старые рамы, заставляя их жалобно скрипеть, словно они молили о пощаде. Где;то вдали раскат грома разорвал ночь, отзвуки его прокатились по небу, как шаги неведомого чудовища. Но девушка не обращала на это внимания — её взгляд, холодный и безжалостный, был прикован к жертве, а сознание упивалось её отчаянием, питалось им, как хищник — свежей добычей.
Женщина тоже не замечала буйства природы. Она застыла, вжавшись в потрёпанное старое деревянное кресло — его спинка впивалась в спину, подлокотники царапали кожу, но она не чувствовала боли. Только ледяной ужас, сковавший каждую мышцу, каждую жилку, каждую каплю крови в жилах. Мир сузился до одной точки — до фигуры, нависшей над ней.
Девушка играла с ней, как кошка с мышью. То слегка прикрывала глаза, чуть ослабляя давление, будто давая ложную надежду на пощаду, — и в этот миг в комнате будто становилось чуть светлее, чуть легче дышать. То резко задирала голову, широко распахивала свои бездонные глаза и впивалась взглядом в женщину, словно требуя немедленного ответа, признания своей власти. Её лицо оставалось бесстрастным, маской безупречного спокойствия, но в глубине зрачков плясали зловещие огоньки удовольствия — тёмные, почти чёрные, как сама ночь.
Женщина была парализована страхом. Она не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова — горло сдавило спазмом, а язык будто распух и прилип к нёбу. Губы дрожали мелкой дрожью, выдавая её беспомощность, а по виску скатилась одинокая капля пота, холодная как лёд. Отчаяние и ужас достигли такой степени, что она потеряла контроль над телом — тёплая влага растеклась по сиденью кресла, пропитала старую ткань, добавив к запахам комнаты ещё одну ноту унижения.
Пальцы женщины впились в скрипучие подлокотники с такой силой, что костяшки побелели, а ногти глубоко вонзились в дерево, оставляя царапины. Из;под них сочилась тонкая струйка крови, капля за каплей падая на пол. Она не замечала боли — весь мир сузился до одного: до незнакомки, стоявшей перед ней. До её взгляда, до её дыхания, до этой ледяной ауры угрозы.
Девушке нравилось наблюдать за этой агонией. За человеком, который боялся её до смерти, до животного ужаса, до потери рассудка. Это пьянило её, будило древние инстинкты, давно дремавшие в её сущности, — инстинкты хищника, веками охотившегося на слабых. Она давно не испытывала ничего подобного — изголодалась по запаху страха, по вкусу чужой беспомощности, по этим тонким вибрациям отчаяния, что витали в воздухе.
От женщины несло мочой, старой поношенной кофтой и нафталином — запахи были далеки от аппетитных, грубые, приземлённые. Но девушка была терпелива. Она готова была принять это как часть ритуала, как плату за удовольствие, как дань, которую слабые приносят сильным. В её сознании уже промелькнули картины того, что будет дальше: как она сорвёт с женщины всю одежду, обнажит дрожащее тело, а затем… затем медленно, методично, с наслаждением начнёт действовать — не спеша, смакуя каждый миг.
Она сделала шаг вперёд. В её глазах вспыхнул голодный огонь — не просто жажда власти, а первобытный голод, древний, как сама тьма. Улыбка, едва заметная, тронула тонкие губы — улыбка предвкушения, обещающая муки и боль, неотвратимые, как сама судьба. Девушка сгорала от нетерпения. Её слегка трясло — не от холода, а от возбуждения, от предвкушения, от энергии, рвущейся наружу.
Она требовательно шептала, склоняясь ближе, так, что её ледяное дыхание касалось щеки женщины, обжигало кожу, как морозный ветер:
— Ну же... Скажи мне, чего ты боишься больше всего?
Но та была охвачена ужасом, не могла ответить, не могла даже вдохнуть полной грудью. И тогда девушка, закричав от нетерпения, впилась пальцами в глаза женщины — резко, беспощадно, с улыбкой и бешеным взглядом. Женщина издала пронзительный крик агонии, звук разорвал тишину, как нож — ткань. А девушка, не останавливаясь, впилась зубами в горло жертвы, рванула, отгрызла кусок тёплого мяса и начала его пережёвывать, облизывая окровавленные пальцы, в глазах её пылало торжество.
Лунный свет упал на её лицо, высветив капли крови на губах — алые, яркие, как ягоды на снегу. Она замерла на мгновение, наслаждаясь вкусом, ощущением победы. В комнате повисла тяжёлая тишина, которую нарушали прерывистое дыхание девушки и тихое, жалобные стоны умирающей женщины.

Глава 23

«Живи, живи и проклинай каждый прожитый день. Пусть не успокоятся твои кошмары. Ты бросила нас. Ты оставила нас на растерзание омерзительным тварям и убожествам в человеческом обличии!» — эти слова Кристина слышала всю дорогу по пути к дому, где хотела упиться алкоголем до потери сознания. Голоса преследовали ее. Голоса ее близких, которые погибли от лап обезумевших тварей и безбожников. Каждый шаг, каждый топот голоса нарастал. Они пугали Кристину: «Ничтожество... Лицемерка. Будь ты проклята». Кристина махала головой и кричала нечленораздельные выкрики: «Я невиновата. Я невиновата!» Но голоса кричали об обратном. Девушка не могла их выслушивать, она хотела отрезать себе голову, чтобы покончить с ними, чтобы они перестали ее мучить. Девушке было страшно. Она предпочла бы встретить смерть от твари, но только не от голосов своих умерших товарищей.
Шли минуты, но голоса не утихали. Их невозможно было прогнать. Девушка била по голове кулаками и смеялась. Смех ее был безумен и говорил о потере рассудка. Она проклинала себя и всех, кто донимал ее. Она видела смерть своих друзей, словно присутствовала там лично. Море крови и жирные брызги на стенах вводили ее в состояние истерии. Она не могла больше сдерживать призрачные изречения мертвецов. Достав оружие, девушка начала стрелять в воздух, чтобы шум выстрела заставил оглохнуть или прогнать голоса, избавив проклятую душу от психических травм.
Кристина постоянно видела странные вещи. Из тумана появлялись девушки и мужчины, которые были её друзьями, но она не смогла их спасти. У них были страшные лица и тела. У некоторых не было рук, у других были выколоты глаза и вырваны языки. Они тянули к ней свои худые руки с гниющей кожей, и Кристина чувствовала ужасный запах. Ей становилось страшно, и она представляла, как сама может стать жертвой. Ей не хотелось видеть мертвецов, это было слишком тяжело для неё. Эти видения сильно влияли на её душу и тело, покрытое шрамами. Это было очень страшно. С широко открытыми глазами Кристина шла сквозь туман, полный голосов и призраков.
Проходя очередной мрачный, лишённый света переулок, девушка старалась привести свой рассудок в норму, но он был настолько повреждён, что малейшая мысль о прошлом причиняла Кристине боль. Сердце колотилось, но пульс был медленным, практически ровным. Подобное состояние органов не могло обойтись без последствий. Перед глазами всё плыло, при наличии тумана шанс пройти несколько метров, не оступившись, был равен нулю. Кристина часто падала. Она упиралась в стены домов и кирпичных заборов, наматывала на ноги мусорные пакеты и, словно безнадежный, обречённая на верную смерть, ступала шаг за шагом, чувствуя приближение света. Но, как назло, свет был недосягаемым. Он словно нарочно скрывался от девушки, толкая её в мрачную, лишённую тепла бездну. Это убивало в девушке всякую надежду на спасение.
Жуткие вопли, которые тянулись за девушкой, страшили ее и подстегивали идти дальше. Голоса в голове проклинали и желали смерти. Липкий туман оседал на глотке, провоцируя сухой, ужасный кашель. Кристина заливалась им, пытаясь успокоиться. После каждого кашля в ее голове раздавался громкий шум, словно в ней что-то взрывалось. Голова начинала болеть, и по мере продвижения болела всё сильнее и сильнее. Кристина готова была сдаться. Это чувство давно таилось в ее душе.

Глава 24

С трудом открыв дверь, Кристина вошла в квартиру, заперла обе двери и облокотилась о стену, сползая вниз. В груди у нее была ноющая боль, а в висках пульсировало. Голова болела так, будто вот-вот лопнет, как надувной шарик. Она схватилась за голову, но вскоре отпустила ее и начала плакать. В ее мыслях все еще звучали голоса, которые сводили с ума и говорили, что нужно покончить с жизнью. Что-то похожее с ней уже происходило, но тогда это казалось сном или видением. Она списала тот случай на усталость и недосып, но то, что происходило сейчас, казалось ей настоящим безумием. Кристина пыталась убежать от всего, не желая принимать реальность, потому что боялась, что потеряет рассудок. А может, она уже сошла с ума.
Безумие — болезнь, что уже давно пустила корни в разуме Кристины, медленно разъедая его, словно едкая кислота. Оно не давало ей ни минуты покоя: ни днём, когда тени на стенах начинали шевелиться, ни ночью, когда кошмары врывались в сон, выворачивая душу наизнанку.
Безумие — это одержимость одной идеей, маниакальное стремление достичь чего;то, что никогда не принесёт удовлетворения. Кристина тратила все силы, бросала себя в самую гущу опасности, добивалась результатов — но ни одна победа не дарила облегчения. Каждая цель, достигнутая ценой крови и боли, лишь подкидывала дровишек в неугасимый огонь её внутренней борьбы.
Она никогда не будет довольна тем, чего достигла — это было выше её сил. Вина за погибших товарищей жгла изнутри, не затухая. Боль от утраты впивалась в сознание, как дымящийся окурок, воткнутый в мозг. Она пронизывала всё тело, плавила душу, словно мерзлый снег на раскалённой сковородке — медленно, мучительно, безвозвратно.
Кристина была сильной. Она научилась мириться с неудобствами, с кошмарами наяву, с тем, что её рассудок постепенно погружался во тьму. Она не боялась вступать в неравный бой с тварями всех мастей — чудовищами с горящими глазами, оскаленными пастями и когтями, от вида которых даже самый стойкий солдат лишался рассудка и в ужасе бежал прочь.
Но монстры не пугали Кристину. Её терзали мысли — те, что возвращались каждую ночь. Неспасённые жизни, лица товарищей, застывшие в последней гримасе, их безмолвные упрёки — всё это оживало во снах, истязало разум, терзало, не давая передышки. Они шептали из темноты, обвиняли, напоминали о бессилии.
Ничто не помогало заглушить эту боль — кроме алкоголя. Крепкое спиртное на время притупляло напряжение, дарило хрупкую передышку, позволяло хоть ненадолго забыться во сне. Но эта передышка была иллюзорной: алкоголь не исцелял, а лишь отравлял тело и душу, подтачивал силы, высасывал остатки воли. Он был ядом, который Кристина добровольно вливала в себя как лекарство.
Сколько времени у неё осталось? Она не знала. Может, дни. Может, часы. Безумие подбиралось всё ближе, сжимало тисками виски, нашептывало безумные идеи, манило в пропасть. Это было её проклятием — бесконечная гонка с самой собой, битва, в которой не бывает победителей. И Кристина продолжала идти вперёд, стиснув зубы, сжимая оружие в дрожащих руках, — потому что остановиться означало сдаться. А сдаться — значило окончательно потерять себя.
Сняв бронежилет и тактические перчатки. Стянув с ног ботинки, Кристина поднялась на ноги, прижимая руку к левому боку, и прошла в кухню, откуда прихватила бутылку водки. Пришла в главную комнату, села на диван, откинулась назад, открыла бутылку и сделала три глубоких глотка. Холодная горьковатая жидкость скользнула по ротоглотке и пищеводу и охладила желудок. Девушка запрокинула голову и глубоко вздохнула. Боль в боку постепенно начала стихать. Мысли и голоса угасали. Девушка сделала еще два глотка, боль и мысли стихли. Холодная отрава принесла девушке спокойствие и умиротворение, именно так работал алкоголь. Сейчас это требовалось больше, чем когда-либо. Это был спасительный напиток, от которого Кристина не спешила отказываться. Это был ее наркотик, от которого она не собиралась отказываться.
Сделав перерыв, Кристина поставила бутылку на журнальный столик. Девушка чувствовала себя лучше. Оставалось посетить ванну со льдом, и можно было ложиться спать. Однако девушка боялась это делать. Она боялась, что кошмарные сны и те, кто в них внедрялся, могут убить ее. Кристина слышала о случаях, когда люди ложились спать и умирали во сне по разным причинам, но все они были связаны с употреблением токсичных веществ, к которым относился, в том числе и крепкий алкоголь. Но Кристина не боялась умереть во сне при условии, что это будет спокойно и лишено мучений.

Глава 25

Город продолжал находиться в хаосе. В нем были не только ужасные, лишенные жизни тела, но и настоящие опасные люди: маньяки и преступники, которые мешали обычным жителям чувствовать себя в безопасности. Кристина могла что-то изменить в этой ситуации и несколько раз ей это удавалось. С тех пор как она появилась в городе, с улиц исчезли несколько преступников, и только ей было известно, что с ними произошло. Она не просто расправилась с ними, но сделала так, что от них не осталось никаких следов. Однако гоняться за всеми злодеями и очищать город от насильников и убийц она не могла. Ей везло, когда во время охоты она встречала пару преступников. Она с радостью приводила смертный приговор в действие. Ей было проще убить человека, чем чудовище. У чудовищ, в отличие от людей, была лишь одна цель. Ими управляли низменные инстинкты, а человек был испорчен, его разум был искажен прогнившим обществом.
Кристина не искала встреч с маньяками. Для нее главной целью были чудовища, которые угрожали всем людям. Маньяки, убийцы и педофилы хотели навредить конкретным людям, особенно женщинам и детям. Девушка не вмешивалась в городскую суету, она просто выполняла свою миссию и была этому рада. Но иногда из-за алкоголя она чувствовала себя плохо и начинала винить себя. Она считала, что спасение утопающих — дело самих утопающих. Эта фраза стала для нее очень важной. Зачем спасать тех, кто сам довел мир до ужасного состояния, где люди, как паразиты, борются за остатки еды? Они не только хотят поесть, но и остаются в этом ужасе, чтобы вырастить новых паразитов, которые будут только ухудшать ситуацию.

* * *

Кристина бесшумно скользила по тёмным улицам, всматриваясь в тени. Она искала логово главного монстра — источника нескончаемого кошмара. Каждый день он порождал новых тварей, и ей снова и снова приходилось вступать в бой, рубить, стрелять, выживать.
Никаких высоких смыслов здесь не было — ни божественного суда, ни библейской расплаты. Ни ангелов, ни демонов. Только жестокая реальность: люди с противоестественными способностями и монстры, которых нельзя назвать иначе. И тех, и других Кристина должна была уничтожать — одна, без поддержки, без надежды на помощь.
Это ломало её. Медленно, неумолимо.
После каждой охоты, когда оружие уже остывало, а кровь на руках начинала подсыхать, Кристина доставала бутылку водки. Сперва — чтобы заглушить дрожь в руках, потом — чтобы не слышать крики тех, кого не успела спасти. Алкоголь въедался в её жизнь, менял её изнутри.
Та весёлая, энергичная девушка, что когда;то смеялась над шутками дяди Виктора, исчезла без следа. На её месте осталась лишь тень с потухшим взглядом. Реакции замедлились, усталость стала постоянной спутницей, а сны превратились в череду кровавых кошмаров.
Единственное, что не подвело её, — кошачье зрение, позволяющее видеть в кромешной тьме, и высокий болевой порог, который, казалось, был единственным, что ещё удерживало её на ногах.
Она перестала принимать сильные таблетки, прописанные Виктором. Зачем? Алкоголь оказался куда более надёжным союзником — он размывал границы реальности, приглушал боль утраты, гасил воспоминания о лицах, которые уже никогда не увидеть. Он не лечил — он замораживал, превращая чувства в ледяную корку, под которой всё ещё билось нечто живое. Но с каждым глотком это «что;то» становилось всё слабее.
Кто бы что ни говорил, алкоголь может помочь забыть о трудностях. Но не стоит пить слишком много, иначе можно стать частым посетителем магазинов, где продаются крепкие напитки. Кристина не считала себя таким человеком. Она знала, когда нужно остановиться, и использовала алкоголь, чтобы заглушить голоса своих ушедших друзей, которые беспокоили её даже во сне. Эти видения иногда мешали ей в самые важные моменты, когда Кристине приходилось сталкиваться с опасностями. Это было очень трудно, и она хотела от этого избавиться. Кристина не хотела принимать таблетки, потому что они не помогали ей раньше и не помогут сейчас. Они только замедляли её реакцию, что всегда влияло на охоту. Это было невыносимо, но Кристина старалась справиться с этим, и иногда у неё это получалось. Именно поэтому она всегда была лучшей охотницей. У неё был гибкий ум и много других качеств, которые помогали ей в борьбе с тварями.

Глава 26

Кристина сидела в ванне под теплой водой. Ее тело расслабилось, но сама она чувствовала напряжение. Давно не удавалось ей по-настоящему отдохнуть. Ей нужно было избавиться от стресса как можно скорее. Кристина знала два способа: остаться дома и заняться собой или надеть обычную одежду, купить вино и поехать к молодому человеку, который всегда помогал ей в таких ситуациях. Он был добрым и внимательным, в отличие от Кристины, которая в постели могла быть непредсказуемой, особенно если не занималась сексом несколько недель. После такого времени она не оставляла своему партнеру никаких шансов.
Кристина перебрала скудный запас чистой одежды, выбрала что-то нейтральное и переоделась, не глядя в зеркало. Звонить партнёру было так же привычно, как заряжать оружие.
Улица встретила её промозглым ветром. Аптека с мигающей неоновой вывеской казалась островком безумия в сером городе. Презервативы — страховка от последствий. Вино — попытка купить иллюзию тепла. Оба предмета легли в сумку без эмоций.
В душном салоне маршрутки она смотрела на мелькающие улицы, но не видела их. Город плыл мимо, как кадры старого фильма — блёклые, рваные, лишённые смысла.
Остановка. Выдох. Несколько шагов до подъезда.
Она сжала кулаки, заставляя себя улыбнуться. Да, тёплые объятия и страстный вечер — вот что ей нужно. Она заслужила эту короткую передышку, этот искусственный рай, где можно притвориться, что она всё ещё человек, а не машина для выживания.
Когда Кристина проходила мимо детских площадок, она заметила, что за ней наблюдают. Это были не опасные люди, а обычные гопники, которые могли бы причинить ей вред. Но Кристина знала, как вести себя в таких ситуациях, хотя была не совсем готова к этому. И тут она заметила, что навстречу ей идут двое подтянутых парней. Это было больше, чем она ожидала.
Когда Кристина подошла ближе, к ней подошли несколько гопников и начали приставать с грубыми предложениями. Когда она отказала, они стали грубить и угрожать. Гопники сказали, что если она не пойдет с ними, то сломают ей ноги и сделают что-то ужасное. Их слова были такими страшными, что даже им стало не по себе. Кристина заметила, что один из них говорил с дрожью в голосе и глотал нервный ком. Она поняла, что они хотят сломать её не только физически, но и морально. Но Кристина знала, что не стоит долго разговаривать с ними. Она решила действовать быстро и решительно, потому что понимала, что в такой ситуации нужно действовать на опережение и первым делом устранить литера толпы.
Вначале она схватила бутылку вина за горлышко и разбила ее о голову самого болтливого гопника. Остались еще четыре. Некоторые из них достали ножи, но это было сделано с одной целью — чтобы припугнуть девушку. Но они не знали, с кем столкнулись, а Кристина понимала, кто перед ней находится. Она застегнула куртку на молнию и приготовилась отражать атаки. Гопники не стали ждать. Они нападали все вместе. Девушка отбивалась от нападающих кулаками и ногами, используя армейский рукопашный бой, которому научилась за долгие годы охоты на тварей. У нее хорошо получалось. Она решительно отражала атаки, но и пропускала некоторые удары как по лицу, так и в живот, и по ногам. Но в долгу она не оставалась. Ее удары были точны, настолько точны и быстры, что ей удалось выбить у двух гопников пару зубов. Кристина выводила из строя одного гопника за другим, в этом ей помогала игровая площадка. Кристина использовала турники и вкопанные трубы как защитные перегородки, особенно тогда, когда на нее нападали с ножом. Она ломала запястья, выбивала коленные суставы прямыми и мощными ударами.
В конце концов девушка справилась с гопниками. Они лежали на земле и корчились от боли. Каждый из них держался за поврежденную конечность или ушиб на теле. Гопник, об голову которого Кристина разбила бутылку красного полусладкого вина, лежал на песке. Он не был мертв, но находился в состоянии, близком к бессознательному. И пускай она потеряла бутылку вина, она была довольна проделанной работой. «Ублюдки... Весь настрой испортили. Твари», — проговорила Кристина, вытирая с рассечённой губы капли крови. Помимо этого, она держалась за левый бок, который, скорее всего, был украшен огромным синяком. Но Кристина не могла себе позволить просто так закончить вечер. Она поправила взъерошенные после драки волосы, расстегнула черную кожаную куртку, вернулась к винному магазину, купила новую бутылку и всё же дошла до нужного дома. Осталось попасть в нужную квартиру и насладиться сексом в компании здорового по всем параметрам молодого человека.

Глава 27

Сигнал будильника трезвонил на всю квартиру. Кристина, получив удовольствие, всю ночь провела в объятиях мужчины, который был старше ее на два года. Девушка была в восторге, что за прошедшие две недели ей удалось усмирить свои низменные наклонности, которые бурлили внутри, не давая покоя. С улыбкой на устах Кристина протерла глаза, выключила будильник и села на край дивана. Потянувшись, она зевнула и почесала плечо правой руки, той самой руки, на которой уже заживала резаная рана. Кристина успела сменить повязки на руке и ноге, так что риск заражения был нулевым. Раны заживали быстро, Кристину это устраивало. Впрочем, никакого дискомфорта они больше не причиняли.
Окончательно проснувшись, Кристина заглянула в ванную, где умылась, и прошла на кухню, где принялась готовить кофе. Она стояла около балкона и смотрела, как сквозь туманную пелену по улицам разъезжают автомобили, а по тротуарам ходят прохожие. На часах была половина двенадцатого дня. Так поздно Кристина не просыпалась уже долгое время. Обычно девушка вставала за несколько часов до рассвета, когда ей снились очередные кошмары. Она просыпалась и поздно ночью. Но эта ночь была для Кристины сильным лекарством от стресса. Она никогда так хорошо не высыпалась. Возможно, из-за проблем со сном ей мерещились мертвые товарищи и остальные убитые люди, которым Кристина не смогла помочь. Теперь ей снова придется привыкать к бессонным ночам. Обычно в ее возрасте ее сверстницы испытывали бессонные ночи, когда имели детей. Но такая жизнь была не для Кристины. Она давно похоронила себя как любящую мать. Рожать в то время, как в стране нет защиты, могла только тупорылая и глупая девушка и женщина. Либо ради выгоды. Подобный вариант тоже имел место.
Вернувшись в главную комнату, Кристина включила телевизор, и то, что она услышала, повергло ее в шок. За прошедшую ночь в окрестностях города были найдены четыре трупа, полностью иссушенные. На другом конце города были найдены два трупа: женщина и девушка, у обоих были удалены молочные железы и некоторые органы половой системы. Кристина сделала глоток кофе, села на диван и поставила чашку на журнальный столик. Все это время она слушала новости и не сводила взгляда с экрана телевизора. Первые трупы Кристина легко списала на пауков, а вот второе больше походило на маньяка, который завелся в городе, и, судя по времени, он появился совсем недавно. Кристина словно протрезвела. В то время как она развлекалась и получала наслаждение, другие люди умирали в муках. Какому сумасшедшему придет в голову удалять у женщин молочные железы и части половых органов? Естественно, после такого в живых никто не оставался. Это казалось кошмарным сном. Кристина будто снова вернулась на несколько лет назад, когда была свидетелем человеческого безумия. На что оно способно и к чему приводит. В сравнении с пауком люди, охваченные безумием или психическим расстройством, во много раз опаснее и страшнее.
К уже известным существам прибавился новый опасный враг — маньяк. Его необходимо найти и остановить, иначе в городе начнётся хаос и паника. Никто не знал, на что способен этот человек, и самое страшное — никто не знал, кто он: женщина, девушка, мужчина или старик. Это может быть кто угодно, и ему необязательно прятаться в подвалах или заброшенных домах. Маньяк может спокойно прятаться в толпе. Кристина осознавала всю важность этой задачи и свою ответственность. Её отдых закончился, и она снова выйдет на ночные улицы города, чтобы не только остановить очередное существо, но и помешать преступнику совершить новые злодеяния.

Глава 28

Про упырей девушка больше не слышала. Она просматривала новости и вероятные гнёзда, но всё было пусто. Скорее всего, эти твари побыли в городе какое-то время и решили сменить место проживания. Больше девушка их не встречала. Однако была заинтересована в охоте на них. Эти твари проявят себя в другом городе или населённом пункте. Они обязательно о себе заявят, главное — дожить до этого момента, чтобы в здравии и с целыми конечностями отправиться на их охоту. Подобное Кристина встретила впервые. Сразу несколько тварей в одном городе. Обычно они конфликтуют, и сильная сторона забирает город и кормится там, проигравшим приходится найти себе новое место. Тем не менее подобное событие повеселило Кристину. В последнее время она охотилась только на «пауков». Примитивных, но опасных тварей. А вот упыри ей встретились впервые. О таких тварях Кристина только читала в книгах и видела в фильмах, но живьём никогда не приходилось сталкиваться. Судя по всему, эти твари появились совсем недавно, если за столько лет Кристина не повстречала ни одной особи. Но не беда, девушка обязательно найдет этих тварей и перебьёт всех до последнего и их создателя тоже. Ну а пока время заняться пауками и решить проблему с ними. Если удастся, то Кристина управится с ними до того момента, пока они не превратили город в свою столовую.

Глава 29

Когда наступила ночь и туман окутал всё вокруг, две молодые девушки, возвращавшиеся с вечеринки, решили заглянуть в переулок, чтобы быстрее добраться до дома до десяти часов вечера. Они шли и смеялись, иногда немного покачиваясь, так как выпили несколько бокалов вина. Но это не мешало им здраво мыслить. Они отказались от предложений нескольких парней, которые хотели их подвезти. Девушки были осторожны и понимали, что может произойти. В городе такое случается, но они смогли устоять перед плохими намерениями. Девушки заранее сообщили родителям, где будут отмечать день рождения подруги, поэтому не переживали, что вернутся домой вовремя и в безопасности.
Пройдя несколько кварталов, девушки заметили впереди в тумане высокий силуэт. Они остановились, переглянулись и решили вернуться, но увидели вдали еще несколько силуэтов. Паника начала нарастать. Девушкам казалось, что они могут стать жертвами бездомных или людей с плохими намерениями, и одна только мысль об этом пугала их. Но когда они снова обернулись, на месте силуэта ничего не оказалось. Девушки глубоко вздохнули и попытались успокоить себя, думая, что просто накручивают. Чтобы избежать неприятностей, они ускорили шаг.
Когда они проходили мимо узкого переулка, они почувствовали, что кто-то за ними наблюдает. У них возникло ощущение, что на них кто-то смотрит. Одна из девушек взяла в руки перцовый баллончик, готовясь защититься от возможной опасности. Они начали паниковать и думать, что могут встретить грабителей или преследователей. Хотя они знали, что идут по безопасной дороге, где всегда есть люди, сейчас они оказались одни. И только туман знал, кто прятался в нём.
Внезапно из-за угла появились три высоких черных фигуры. Они схватили девушек и прижали к их лицам тряпки с хлороформом. В глазах все помутнело, а после наступила темнота.

* * *

Девушки очнулись резко, будто вынырнули из вязкого, чёрного омута беспамятства. Они лежали в холодной комнате — сырой, промозглой, с кирпичными стенами и ободранными голубоватыми обоями, покрытыми пятнами плесени. Единственным источником света была лампа: её резкий, слепящий луч был направлен прямо на них, резал глаза, заставлял щуриться.
Они были совершенно голыми и прикованы кожаными ремнями к холодным металлическим кушеткам — ремни впивались в запястья и лодыжки, натирали кожу до красноты. В воздухе витал тошнотворный запах гнили и сырости — он проникал в ноздри, обволакивал лёгкие, резал слизистую, затруднял дыхание. Девушки начали кашлять, задыхаться, судорожно втягивать воздух сквозь сжатые зубы, чихать — но это было не самое страшное.
Приподняв головы, они с ужасом заметили, что вместо груди у них были маленькие сиреневые шарики, похожие на крупные смородины. Те пульсировали в такт сердцебиению, будто живые. Кожа вокруг них натянулась, блестела, а в центре каждого образования виднелась крошечная ранка, сочащаяся прозрачной жидкостью. Девушки не понимали, что происходит, — ужас сковал их разум, парализовал волю.
Затем они увидели, что каждая «ягода» была стянута кусками тонкой металлической лески — та врезалась в кожу, оставляя глубокие борозды. Леска блестела в свете лампы, словно ядовитая паутина.
В панике девушки начали кричать, звать на помощь — их голоса звучали хрипло, надрывно, эхом отдавались от каменных стен. Но никто не отвечал — только тишина, густая и зловещая, давила на уши.
В этот момент раздался резкий щелчок — дверь скрипнула, и в комнату вошла полная женщина. Её овальное лицо казалось бледным в резком свете лампы, каштановые волосы были собраны в тугой хвост, яркие голубые глаза сверкали холодным, расчётливым умом, а тонкие губы изгибались в пугающей улыбке. Она была одета в хирургический халат и латексные перчатки, которые поскрипывали при каждом движении.
Девушки умоляли отпустить их, их голоса дрожали от страха, слёзы текли по щекам. Они кричали, рыдали, дёргались в тщетных попытках освободиться — но ремни держали крепко.
Женщина лишь улыбалась — медленно, почти нежно — и гладила их по головам, словно успокаивала испуганных детей.
— Всё быстро закончится, — прошептала она, и её голос прозвучал как приговор.
Когда девушки, задыхаясь от слёз, спросили, почему они в таком состоянии, женщина медленно начала объяснять. Она расстегнула халат и показала свою грудь — вместо неё были два огромных, багровых шрама, испещрённых рубцами.
— Я сделала это сама, — произнесла она с пугающим спокойствием. — А если быть точнее, мне пришлось это сделать после того, как меня изнасиловали и порезали грудь. Она больше не была пригодна и потеряла былую красоту. И теперь каждая девушка или женщина должна расстаться с грудью.
— Зачем вы так говорите? Отпустите нас... Мы ничего никому не скажем...
— Вы зря боитесь, глупышки. Я сделаю всё быстро и без боли..., впрочем, вы можете почувствовать небольшое жжение. Мой способ... Он безупречен. Я обвязываю основание каждой груди прочной леской и затягиваю так, чтобы кислород перестал поступать в кровь. Через некоторое время грудь отмирает — и её можно спокойно удалить.
Глаза полной женщины блестели фанатичным огнём, а голос звучал монотонно, будто она читала лекцию о чём;то обыденном — о погоде или расписании поездов. Она подошла к одной из плачущих девушек, держа в руке скальпель. Лезвие холодно блеснуло в свете лампы, отбрасывая на стену дрожащий блик.
Женщина замерла на мгновение, оценивая. Кончик скальпеля коснулся кожи — едва заметно, почти нежно, как будто она проверяла температуру блюда. Девушка сморщилась, зажмурилась, втянула воздух сквозь сжатые зубы, ожидая вспышки боли… Но ничего не почувствовала.
— Всё в порядке, — удовлетворенно произнесла женщина. — Можно начинать.
Крики разорвали тишину — отчаянные, надломленные, полные первобытного ужаса. Девушки дёргались в кожаных ремнях, впивавшихся в запястья. Они молили о пощаде, звали матерей, клялись, что больше никогда… Но женщина не слышала. Или не хотела слышать. Её движения были точными, выверенными, почти ритуальными — как у часовщика, собирающего сложный механизм.
Она действовала методично. Каждое движение — расчёт, каждый разрез — часть неведомого обряда. Девушки теряли то, что общество веками связывало с женственностью, то, что формировало их образ себя. То, чего уже не вернуть.
Руки у жертв тряслись так сильно, что ремни скрипели. Слёзы струились по щекам, смешиваясь с каплями пота, капали на холодный металлический стол. Каждая секунда растягивалась в вечность. Каждый звук врезался в сознание как клеймо: тихий скрип скальпеля, скользящего по коже; сдавленные всхлипы, переходящие в беззвучные рыдания; ровное, размеренное дыхание женщины — будто метроном, отсчитывающий мгновения кошмара.
Воздух сгустился. В комнате запахло железистой кровью и ещё чем;то — сладковатым, тошнотворным, с приторной нотой разложения. Казалось, сама тьма сгустилась в углах, ожила и теперь наблюдает, наслаждаясь страданиями. Тени на стенах шевелились, словно пытаясь вырваться из своего двумерного плена и присоединиться к происходящему.
Одна из девушек вдруг замолчала, уставившись в потолок невидящим взглядом. Её губы беззвучно шевелились — то ли молитва, то ли прощание с прежней жизнью. Остальные продолжали кричать, но их голоса слабели, тонули в вязкой атмосфере безысходности, превращаясь в монотонный гул, похожий на шёпот безумия.

Глава 30

Кристина находилась на квартире и смотрела телевизор. Она ждала очередной репортаж про жертвы маньяка, и он не заставил себя ждать. В центральную больницу поступили две девушки в критическом состоянии. У обеих были удалены молочные железы, а места удаления зашиты. Половые органы тронуты не были, в отличие от первых жертв, которых нашли тремя сутками ранее. Кристина кусала ногти и запивала их кофе. Она была в предвкушении новых подробностей. На этот раз жертвы душегуба остались в живых. Почему так произошло, девушка не знала. Главное, что девушки остались в живых. Они практически ничего не помнили. Единственное, что они помнили, так это как вышли от друзей и прошли несколько знакомых кварталов. Потом они очнулись около больницы, лишенные одежды. Как всё произошло, девушки не помнили. Они находились в шоке, и он был оправдан. Но теперь они находились в безопасности. Однако с этого момента они еще долго будут работать на психотерапевта. Пережить подобную потерю им не позволит слабая молодая психика.
Кристина пыталась понять, почему душегуб делает такие ужасные вещи, но понимала, что у таких людей часто нет особой причины. Им просто нравится причинять боль другим. Это и есть главный мотив их действий. Возможно, это был мужчина старше среднего возраста, который пережил нечто плохое и теперь мстит женщинам за свои обиды. Но Кристина не хотела притворяться экспертом в психологии. Она не знала об этом достаточно хорошо, а строить догадки можно было бесконечно. В любом случае нужно было обратить внимание на нового игрока в городе. Теперь, помимо самого душегуба, нужно было следить за всем подозрительным. Нельзя было оставлять его безнаказанным. Пока он был в городе, нужно было использовать время, чтобы найти его и защитить город от такого человека. А пока стоит заняться поиском «пауков», выяснить, где их гнездо, и уничтожить матку. Для этого нужно было приложить все усилия.

* * *

Кристина медленно объезжала квартал за кварталом на другой стороне города, сидя в своём отремонтированном автомобиле. Тусклый свет уличных фонарей скользил по лобовому стеклу, а в голове крутились одни и те же мысли: где прячутся «пауки»?
Число нападений было невелико — значит, твари не рассеивались по городу, а скрывались в одном месте. В своём гнезде. Эта мысль будоражила Кристину. Она невольно представляла себе тёмную, влажную нору, оплетённую липкой паутиной, где в центре, словно кошмарный идол, восседает матка.
Насколько она велика? Может, это вовсе не матка, а самец — древний, уродливый, порождающий всё новых и новых тварей? Кто или что стоит у истоков этого кошмара? Вопросы, которые мучили её и раньше, теперь обрели пугающую остроту, будто сама тьма подталкивала к разгадке.
Возможно, Кристина просто пыталась отвлечься — загнать вглубь сознания образ душегуба, который не давал ей покоя. Но забыть его не получалось. Он всё ещё был где;то там, дышал одним с ней воздухом, ходил по тем же улицам…
В глубине души Кристина лелеяла мрачную фантазию: что, если одна из тварей найдёт его? Что, если «пауки» поймают душегуба и расправятся с ним — медленно, мучительно, с той же жестокостью, с какой он обращался с другими?
Мысль о такой расправе вызывала в ней странное, почти греховное удовлетворение. Да, это стало бы настоящим одолжением. И пусть это было тёмное, жестокое желание — в мире, где правят «пауки», светлые пути давно исчезли.
* * *
Кристина остановилась рядом со старым зданием больницы и припарковалась у входа. Она проверила своё снаряжение и вошла в здание. За последние две недели она осмотрела около шести заброшенных мест в поисках «пауков», но, кроме бездомных, никого не находила. Иногда ей попадались подвалы, где она находила высохшие тела бездомных. Но пауки не оставались на одном месте. После того как они расправлялись с одной жертвой, они искали новые заброшенные здания, чтобы найти свежую пищу. Кристина знала об этом и понимала их повадки, но это не облегчало ей работу. Она всё чаще нервничала и расстраивалась, потому что не могла справиться с этим одна. Ей было обидно, что она прибывала на место происшествия, когда уже было слишком поздно.

Глава 31

Кристина исследовала как старые места, где находила пауков, так и новые, где, по её мнению, могли прятаться другие. Она не собиралась одна заходить в их логова, потому что это было очень опасно. Кристина всегда осторожно осматривала места, чтобы пауки не учуяли её запах. Для этого она использовала пихтовое масло, а перед выходом на охоту всегда мылась нейтральным или детским мылом. Она не пила и не курила, чтобы не оставлять резких запахов. Эти правила Кристина выучила на собственном опыте. Когда она находила новое гнездо, то могла сидеть в засаде несколько часов, внимательно наблюдая, сколько пауков выходит и сколько возвращается. Кристина всегда следовала правилам: не нападать прямо, не пытаться обойти паука, потому что они непредсказуемы, и стараться избавляться от них подальше от людей. Как будет проходить бой, предсказать было невозможно, поэтому приходилось импровизировать. Но, изучив пауков, Кристина заметила несколько их слабых мест и использовала это в своих действиях.
Пауки с длинными ногами плохо двигались в узких местах, а их паутина часто не была опасной. Кристина всегда следовала правилам и не шла в прямую атаку, потому что знала, что проиграет. Но она могла быстро спрятаться в узком проходе, подождать, пока паук подойдет, и тогда потратить на него много патронов. Это был самый надежный способ в такой ситуации. Использовать ножи было бесполезно, если враг был слишком близко, и Кристина старалась избегать этого. Гранат было очень мало, поэтому она использовала их только в самых крайних случаях. В остальном Кристина применяла огнестрельное оружие. Она понимала, что оно громкое и может привлечь внимание, но по-другому было нельзя, да и внимание привлекло бы только прохожих. В городе часто можно было услышать звуки выстрелов, особенно от неадекватных военных, которые прибыли из горячих точек. Но Кристина не обращала на это внимание. С этим должны были бороться так называемые стражи правопорядка, а не кто-то иной. Но справлялись они плохо, впрочем, ничего удивительного. Городские стражи закона подавали не самый хороший пример. Впустую разъезжали по городу и штрафовали зазевавшихся автомобилистов.
Оставшиеся несколько часов Кристина наблюдала за зданием больницы. По части она была небольшой. Дюжина палат, кабинет дантиста, кабинет хирурга, терапевта и окулиста. Всё, что осталось от старой больницы, так это пара хирургических столов, хирургическая лампа и кресло в кабинете дантиста. Кровати, заржавевшие из-за дождя, капли которого попадали в здание из-за отсутствия потолка и окон. Кровати, на которых раньше проходили лечения больные горожане, стояли разобранными в углу у обшарпанных, покрытых чёрной плесенью стен. Всё выглядело ужасно. Идеальное место, чтобы устроить гнездо. Кристина давно хотела заглянуть сюда, но никак не решалась из-за своего отвращения к подобным зданиям, в которых часто обитали бродячие собаки. В прошлом девушка уже столкнулась с подобным и не была готова к ещё одной встрече с голодными животными.
Но после того как Кристина подумала о животных, она заметила желтый проблеск в одном из окон. Она никогда не встречала в таких зданиях, непригодных для жизни, бездомных. Откуда в таком ветхом здании могли взяться люди? Свет не был истиной в последней инстанции, «но кто в таком случае зажег в палате лампу?» — подумала девушка и, достав карабин, осторожно проникла через главный вход. Это было нетрудно: дверей не было, они валялись в стороне и ржавели на мозаичных ступенях. Самое сложное было осторожно идти, не создавая шума, в то время как на полу лежали куски разбитого стекла, стояли препятствия в виде каталок на колесах и инвалидных кресел. Но когда Кристине удалось подойти к палате, в которой горел свет, она осторожно заглянула внутрь и увидела два хирургических стола. Они были в хорошем состоянии. На их брезентовом зеленом полотне имелись следы крови. «Неужели я нашла место, где орудовал душегуб?» — подумала про себя девушка и не поверила в то, что увидела. В трехлитровых банках на железных полках в неизвестной прозрачной жидкости находились отрезанные молочные железы. Они были разного размера: от небольших до огромных.
Всё выглядело таким убранным, словно здесь побывали совсем недавно. Кристина со всей решительностью решила остаться неподалеку и посмотреть, кто сюда вернется. Возможно, девушке удастся поймать душегуба и избавить город от очередного сумасшедшего. О пауках Кристина сразу забыла, будто их и вовсе не существовало. Но из двух проблем она выбрала ту, с которой сможет справиться легко и без лишних проблем. С человеком, кем бы он ни оказался, Кристина точно справится. Для нее это не впервые. Время затаиться наступило. Оставалось дождаться душегуба. Ловушка была готова. Но спустя минуты Кристина заметила, как со стороны другого входа выехал зеленый УАЗ-452, в простонародье «буханка», и направился в сторону от центра города. Кристина поняла, что в машине тот самый душегуб и, скорее всего, он либо отправился за новой жертвой, или собирается избавиться от трупов.
Кристине ничего не оставалось, как броситься в погоню на своем автомобиле.

Глава 32

Автомобиль следовал окольными путями, постоянно сворачивая в безлюдные переулки. Автомобиль Кристины ехал позади. Кристина специально выключила фары, чтобы оказаться незамеченной. Туман помог ей этого избежать. Однако девушке приходилось внимательно всматриваться, чтобы не упустить фургон из виду. Он постоянно петлял и заезжал в такие места, где действительно никого не было. Даже ни одной машины. Кристина могла лишь предположить, откуда водитель знал город так хорошо. Исходя из этого, девушка заключила, что если в фургоне душегуб, то, скорее всего, он давно находится в городе либо жил здесь очень долгое время, если не с самого рождения.
Кристина почти вычислила маршрут автомобиля предполагаемого душегуба — ещё пара минут слежки, и она узнала бы его убежище. Но в этот миг из динамика полицейского радио донёсся хриплый голос диспетчера: на окраине города обнаружили ужасно изуродованный труп.
Сердце Кристины сжалось. Перед ней встал мучительный выбор: продолжить слежку за преступником или немедленно отправиться на место нового кошмара — туда, где совсем недавно творилась кровавая расправа. Воздух в салоне будто сгустился, давя на виски.
Она недовольно фыркнула, сжала руль до побеления костяшек и резко свернула в тёмный переулок. Шины скрипнули по асфальту, нарушив ночную тишину. Несколько кварталов — и машина вылетела на главную дорогу, освещённую редкими фонарями, отбрасывающими длинные, изломанные тени.
Кристина направилась к окраине — туда, где, по её предположениям, действовал монстр. Его нужно было остановить любой ценой. С человеком она разберётся позже.
В голове снова всплыли обрывки информации: заброшенная больница на холме, давно покинутая и забытая. Разбитые окна, прогнившие полы, запах плесени и смерти. Именно там, в этих стенах, душегуб совершал — а возможно, и сейчас совершает — свои страшные дела. Там он мучил женщин и девушек, превращая их последние мгновения в ад.
Теперь главной целью Кристины стала не просто месть, а уничтожение зла в его первопричине. «Паук» должен быть уничтожен — немедленно, безжалостно, без шанса возродиться вновь. Каждая секунда промедления могла стоить новой жизни.

Глава 33

Добравшись до места преступления, Кристина оставила автомобиль за двести метров от места, где находились автомобили полиции и кареты медицинской помощи. Припарковав автомобиль около гипермаркета, она сняла кожаную куртку, которая скрывала бронежилет, и, обойдя огромное здание, свернула ее и бросила за мусорным баком. По мнению Кристины, тварь не могла уйти далеко. Где-то должна была быть ветхая постройка или заброшенное здание, в котором паук мог бы спрятаться. Кристина не знала о подобных постройках, поэтому пришлось действовать вслепую. Но для нее это было не впервые, она часто действовала, имея минимум информации. Но на этот раз удача ей улыбнулась. Она услышала возню в деревянном ветхом доме и направилась к нему. Звуки возни напоминали щекотанье и рокот, который был присущ только паукам. Кристина не могла упустить подобный шанс.
Приоткрыв деревянную дверь, она вошла в дом, полный мрака и холода. Но темнота для Кристины с кошачьим зрением была не помеха. Она видела практически всё: старую сломанную мебель, куски клеенки, в которые были замотаны старые пыльные ковры. Пыли было много и на других вещах, а самое главное, ее не было на одной из дверей в полу. К ней и направилась Кристина. Она ступала осторожно по дощатому полу, стараясь не создавать лишнего шума, и ей это удавалось. За годы, которые девушка посетила много старых домов, она научилась передвигаться тихо, равномерно распределяя вес с одной ноги на другую. Но стоило ей надавить на узкую доску, как на весь дом прозвучал громкий скрип. Кристина скривила лицо и прикрыла глаза. «Сейчас начнется», — подумала она, и в этот момент из двери в полу вырвался «паук». Он разбил доски, зарокотал и бросился на Кристину. Завязалась потасовка.
Девушка успела сделать пару выстрелов, которые оказались не смертельными. Тварь открыла пасть и плюнула липкой белой паутиной, которая опутала ноги Кристины. Тварь зарокотала, бросилась на потолок, с которого прыгнула прямо на девушку. Кристина увернулась, достала нож и обрезала клейкую субстанцию. Тварь приземлилась на четыре конечности и, издав вопль, снова плюнула паутиной в Кристину. Девушка упала на пол, и паутина попала в окно. Битва не на жизнь, а на смерть была недолгой, но полной риска и смертельных ударов. Тварь получала колотые ранения, а также несколько пуль в туловище. Кристина всякий раз умудрялась уворачиваться от паутины. Она отстреливалась, но, когда лишилась карабина, начала орудовать ножами.
Бой был неравный. Паук был совсем молодым и прытки. Он будто знал, что сделает Кристина и в какую сторону она двинется дальше. Девушка это подметила, но было поздно. Когда пауку не удавалось опутать девушку паутиной, он швырял ее об деревянные стены, ломал ею мебель, пока Кристина окончательно не выбилась из сил. Одному богу было известно, откуда у нее хватало сил бороться с тварью.
Кристина несколько раз смогла поразить паука ножами и сделать несколько глубоких порезов. Но на этом всё не закончилось. Когда паук плевался паутиной, Кристина отвечала выстрелами из подобранному с земли карабина. И вот, когда шансов на спасение почти не осталось, Кристина нарушила своё первое правило. Она бросилась на паука, стреляя в упор, а когда патроны закончились, схватила сломанную ножку стола с торчащими гвоздями и вонзила её пауку в голову. Он закричал и начал прыгать из стороны в сторону.
Кристина вытерла кровь с разбитого носа, запрыгнула на спину паука и начала резать его ножами. Паук пытался сбросить её на пол, но Кристина воткнула один нож в его горло и резко вытащила его, повредив несколько мышц. Затем она вонзила оба ножа в его черные, как смола, глаза и начала резать их. Паук завопил ещё громче. Но Кристина не сдавалась, она вытащила ножи, закричала и со всей силы вонзила их в верхнюю часть головы паука, а затем, откинувшись на пол, раскинула руки в стороны и сделала глубокий вдох. Из-под головы паука хлынула черная кровь, быстро растекаясь по полу. Кристина чувствовала себя измотанной. На мгновение она пожалела, что связалась с пауком сегодня. Этот монстр действительно оказался молодым. Он был быстрым, ловким и невероятно умным. Кристине ещё не приходилось сталкиваться с подобным противником. Однако она оказалась умнее и находчивее. Теперь ей нужно было лишь собрать оружие и поджечь тело, чтобы жители города продолжали спать спокойно. Впрочем, серия убийств уже привела город в состояние тревоги. Смерть одной твари вряд ли сможет исправить ситуацию, но Кристина верила, что рано или поздно она сможет покончить с ними.

Глава 34

Лежа на холодном полу, Кристина сначала улыбнулась — криво, почти издевательски над собственной неудачей, — а затем рассмеялась. Смех звучал дико, неестественно, словно доносился не от неё, а из тёмного угла комнаты. Но веселье тут же оборвалось: острая, пульсирующая боль пронзила нос, отдаваясь в висках.
Необходимо было вправить перелом — и как можно скорее. Промедление грозило отёком, деформацией, а в худшем случае — необратимыми последствиями. Обращаться к врачам Кристина не собиралась: она слишком хорошо знала, какие вопросы они задают и как легко информация попадает не в те руки.
Холода поблизости не было — ни льда, ни даже снега за окном. Ничего, что могло бы притупить боль. Но Кристина давно научилась терпеть. Её болевой порог был высок, закалён годами жизни на грани.
Она глубоко вдохнула, задержала дыхание и сосредоточилась. Пальцы — указательный и большой — осторожно обхватили спинку носа. К счастью, кость не запала внутрь: искривление после удара осталось внешним, не затронув внутренние структуры. Это упрощало задачу, но не делало её менее мучительной.
Кристина на мгновение замерла, оценивая угол смещения. В памяти всплыли уроки дяди — хирурга с жёстким взглядом и твёрдыми руками. Он учил её не только технике, но и хладнокровию: «Боль — это сигнал, а не приговор. Ты контролируешь тело, а не наоборот».
Медленно, с ювелирной точностью, она надавила на спинку носа, слегка потянув вниз — ровно настолько, чтобы снять напряжение в тканях. Затем, затаив дыхание, сделала резкий, выверенный рывок вбок — туда, где кость должна была встать на место.
Раздался глухой щелчок — короткий, чёткий звук, от которого по спине пробежал холодок. Нос вернулся в анатомически верное положение.
Боль взорвалась внутри головы — резкая, ослепляющая, почти лишающая сознания. Кристина стиснула зубы, впилась ногтями в ладони, но не издала ни звука. Перед глазами заплясали тёмные пятна, дыхание сбилось, но она выдержала.
Секунды тянулись как минуты. Постепенно пульсация утихла, сменившись тупой, но терпимой болью. Кристина осторожно ощупала нос — ровный, без явных деформаций. Получилось.
Она медленно села, прислонившись к стене, и вытерла выступивший на лбу пот. В груди теплилась горькая благодарность к дяде: он не просто научил её вправлять переломы — он научил её выживать. В мире, где помощь приходит слишком поздно или не приходит вовсе, такие навыки стоили дороже золота.

Глава 35

Вернувшись к автомобилю, Кристина достала из бардачка чистую тряпку, смочила ее водой из бутылки, которая лежала между сиденьями, и начала вытирать лицо от крови — своей и крови паука. Она потратила много сил, пытаясь продолжить вечер и следить за убийцей. В любом случае поймать его она уже не сможет, если только не вернется в больницу. Это была, пожалуй, единственная разумная мысль за весь вечер. Кристина ничего не теряла, просто сидя в автомобиле с открытым окном. Она снова смочила тряпку холодной водой и приложила к носу. Было больно, но она могла терпеть. Для нее эта боль была на шесть баллов из десяти, где ноль — это отсутствие боли, а десять — очень сильная, невыносимая боль.
Сидя в салоне и раскуривая сигарету, девушка унюхала запах горящего дома. Мимо нее на всех парах промчались пожарная машина и машина скорой помощи. Кристина надеялась, что от паука уже ничего не осталось. Перед тем как покинуть дом, она обильно посыпала тело твари термитной смесью, которая способна за короткий промежуток времени расплавить кусок металла. С костями и плотью твари смесь справится еще быстрее. Кристина не беспокоилась, что люди найдут тело твари и заподозрят неладное, что очень осложнить жизнь Кристине. Главное, что на одну тварь стало меньше. Однако девушка не ожидала получить столько травм. Она полагала справиться с пауком, расстреляв его из пистолетов, но прыткая гадина оказалась ловкой и быстрой.
Кристина выпила немного холодной воды, чтобы утолить жажду, спрятала бутылку и завела автомобиль. Она не знала, стоит ли возвращаться домой или ехать в больницу. С одной стороны, она чувствовала себя уставшей, но справиться с людьми было не так сложно. Однако у душегуба могли быть сообщники, и это могло усложнить ситуацию. С другой стороны, ей хотелось немного выпить, чтобы почувствовать себя смелее и избавиться от боли. Кристина решила поехать в заброшенную больницу, чтобы найти душегуба и остановить его, прежде чем он навредит кому-то еще.
«Сверни с дороги и поезжай по встречной полосе. Сделай это. Оправдай свою слабость», — раздалось в голове Кристины. Голоса снова начали ее мучить. Девушка пару раз ударила себя по голове кулаком и поспешила в круглосуточный магазин за бутылкой крепкого алкоголя, чтобы заглушить голоса. Они долгое время не беспокоили. За последние сутки это был первый раз, когда голоса вернулись, чтобы сводить Кристину с ума. На этот раз голос был девичий. «Возможно, это была Кира. Она всегда меня недолюбливала. Но и она была еще той стервой», — подумала девушка. Она слышала разные голоса: Максима, Андрея, Киры, Даши... всех, кто умер страшной, несправедливой смертью. Кристина давно перестала обращать на них внимание. Это были просто голоса. Но каким образом они попадали в голову, было загадкой. Однако Кристина полагала, что у нее проблемы с психикой, из-за чего она испытывает галлюцинации как слуховые, так и визуальные. Возможно, это первые признаки шизофрении или острого психоза. Но ставить себе диагноз еще то дело. Неблагодарное, но, когда находишься постоянно в полном одиночестве, подобные мысли неплохой тренажер для мозга.
Девушка уже подъехала к больнице. Она выключила фары и припарковалась в нескольких метрах от входа. Она выпила половину бутылки водки, зарядив карабин и приготовив ножи, чтобы защитить жителей города от плохих людей. Девушка еще не была сильно пьяна. Половина бутылки — это небольшая доза, чтобы Кристина почувствовала опьянение. Алкоголь немного уменьшил боль и помог ей собраться, ведь рука должна была работать хорошо, иначе у девушки возникнут проблемы.

Глава 36

Кристина справила нужду в густых зарослях у обочины, затем вернулась к машине. Внезапно она услышала низкий, утробный гул мотора. Инстинктивно она отпрянула и спряталась за углом здания.
Из;за поворота вырулил тот самый тёмно;зелёный фургон. Он медленно подкатил к старому гаражу с проржавевшими воротами и скрылся внутри.
Кристина двинулась к заброшенной больнице. Главный вход, некогда величественный, теперь зиял разбитыми стёклами и покосившимися дверями. Она скользнула внутрь, стараясь не шуметь. В ноздри ударил затхлый запах плесени, гнили и чего;то ещё — кислого и металлического.
Она притаилась за стеной палаты, где, когда;то стояли хирургические кресла. Тишину нарушали её прерывистое дыхание и далёкий скрип половиц.
Спустя несколько минут в палату вошли двое коренастых мужчин. Они волокли женщину — бледную, дрожащую, с остекленевшим взглядом. Грубо сорвав с неё одежду, они уложили жертву на старый операционный стол и приковали кожаными ремнями. Запястья и лодыжки несчастной мгновенно покраснели от тугих петель.
Затем в палату вошла полная женщина в грязно;белом халате. Она катила небольшую жестяную тележку, на которой зловеще поблёскивали хирургические инструменты: скальпели с тёмными пятнами, зажимы, пилы. Мужчины молча вышли, оставив женщин наедине.
Убедившись, что в палате больше никого нет, Кристина шагнула вперёд, направив карабин на полную женщину.
— Так вот как выглядит городской душегуб, — произнесла Кристина, прищурившись. Её голос прозвучал холодно, почти безэмоционально, но в глубине глаз тлела ярость.
Полная женщина, не торопясь, заклеила рот жертве толстой изолентой. Затем погладила обнажённую грудь женщины — медленно, почти ласково — и лишь после этого повернулась к Кристине.
— Значит, душегуб? — её голос был низким, хриплым, словно она давно не говорила вслух.
— А как прикажешь тебя называть? — Кристина чуть сдвинула прицел.
— Жертвой.
— Прекрасно. Жертва, которая отрезает людям органы и запечатывает их в банки, как сумасшедший коллекционер?
Полная женщина сделала шаг вперёд. Кристина тут же услышала характерный щелчок взводимого курка. Она покачала пальцем свободной руки:
— Оставайся на месте.
— Я показываю, насколько уродливо человечество, — произнесла женщина, не отрывая взгляда от Кристины.
— И в чём уродство? Единственным уродом в этой комнате являешься ты. Взгляни на себя в зеркало. Типичная обезумевшая сука.
— Ты ничего не понимаешь, — в голосе женщины зазвучала горечь.
— Так объясни.
Та вздохнула, будто перед исповедью:
— Несколько лет назад меня изнасиловали и изуродовали. Порезали грудь… Теперь я делаю то же самое с остальными. Если я лишилась груди, то и другие её лишатся.
— И всё? — Кристина приподняла бровь.
— И всё.
Кристина сдвинула брови и осмотрела женщину с ног до головы — медленно, оценивающе.
— Как я и сказала. Очередной сумасшедший. В твоём случае — сумасшедшая.
— Называй меня как хочешь. Но тебе меня не остановить.
— Встречала я таких, как ты. Они говорили то же самое. Но всех ждала одна участь.
— Что поделаешь, такова цена. Если у меня что;то отобрали насильно, то и я это сделаю.
— Хорошо, что мы всё выяснили, — Кристина кивнула. — А я уже подумала, что придётся слушать очередную душещипательную бредятину. А теперь отойди от стола.
— И зачем мне это делать? — в голосе полной женщины прозвучала насмешка.
— Это не просьба.
Полная женщина медленно отступила на шаг, затем ещё один.
— Повернись, — скомандовала Кристина.
Женщина улыбнулась — странно, почти победно — и повернулась, словно ей действительно ничего не угрожало.
— Зря ты сюда заглянула, — бросила она через плечо.
— А я другого мнения.
— Ну что ж, у меня для тебя плохие новости.
— Да? И какие же?
В этот момент Кристина почувствовала резкий, оглушительный удар по затылку. Мир перед глазами поплыл, потемнел, рассыпался на фрагменты.
Дальше всё происходило урывками, словно в кошмарном сне: чьи;то руки стягивали с неё обувь, штаны, бельё. Холодный металл стола обжёг кожу. Последнее, что она запомнила, — блеск скальпеля в дрожащем свете лампы и тихий, почти ласковый голос полной женщины:
— Теперь ты поймёшь...

Глава 37

Кристина очнулась от острой, пульсирующей боли в груди. Первое, что она увидела, — свои груди, обе тёмно;красного цвета, словно перезрелые плоды, раздутые и испещрённые мелкими прожилками сосудов. Они были перетянуты прочными нитками или леской — Кристина чувствовала, как те впиваются в кожу, сдавливая ткани. Боль была сильной, но девушка стиснула зубы: она умела терпеть.
Повернув голову в сторону, она увидела женщину, которую привезли сюда душегубы. Её грудь была ампутирована. Тело лежало неестественно ровно, глаза остекленели — судя по всему, женщина не вынесла боли или шока и скончалась.
Кристина рванулась, пытаясь освободиться, но тщетно: рот был забит кляпом, а руки, ноги и талия намертво перевязаны кожаными ремнями. Она попробовала дёрнуться ещё раз — и в этот момент услышала шаги.
Из темноты выступила полная женщина. На её лице сияла улыбка — широкая, почти радостная, будто она наблюдала за чем;то трогательным. Руки она сложила на груди, а голубые глаза, в которых отчётливо читалось безумие, не отрывались от Кристины. Этот взгляд Кристина знала слишком хорошо — холодный, отстранённый, будто за ним скрывалась какая;то иная реальность. Она никогда его не забудет.
— Ну что, как ты себя чувствуешь? — женщина склонила голову набок, изучая Кристину, словно редкий экспонат. Кристина могла только мычать в ответ. — Я понимаю, ты не хотела, чтобы так случилось, но тебе выпал отличный шанс стать частью большего. Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло. Ты будешь прекрасным экземпляром.
Кристина не слушала. Она лихорадочно искала выход, оценивала узлы, прикидывала, сколько времени потребуется, чтобы освободиться. Она не собиралась становиться очередным трофеем обезумевшей душегубки. Но внешне оставалась спокойной — делала вид, что слушает, чтобы женщина продолжала говорить, отвлекаться на свой голос и мысли.
— Понимаешь, я не могу тебя отпустить, — женщина медленно обошла стол, проводя пальцами по краю. — Если я это сделаю, ты расскажешь обо мне в полиции. А я не хочу, чтобы мне мешали заниматься любимым делом. Мне нравится, чем я занимаюсь. Это не просто работа — это искусство.
Она расстегнула халат и показала два грубых шрама на том месте, где должна была находиться грудь. Кожа вокруг была бледной, стянутой, будто её когда;то грубо стянули и сшили заново.
— Видишь? — она провела пальцем по одному из шрамов. — Меня изуродовали. Лишили того, что делает женщину женщиной. Сказали, что я больше не имею права быть красивой. Но я поняла одну вещь: красота — это не то что дано от рождения. Это то, что можно создать. Переделать. Улучшить.
Она застегнула халат на пуговицы и продолжила, её голос стал тише, почти шёпотом:
— Я не мщу, нет. Я исправляю. Я беру то, что испорчено, и делаю его… другим. Более совершенным. Более правдивым. Потому что настоящая правда — в боли. В страдании. В том, что остаётся после того, как сдирают кожу и обнажают суть.
Женщина подошла ближе, наклонилась над Кристиной:
— Почему все так боятся? Почему кричат? Почему умоляют? Разве они не видят, что я даю им шанс? Шанс стать чем;то большим, чем просто оболочка? Я освобождаю их от иллюзий. От лжи, что они красивы, целы, полноценны. Я показываю им правду. И ты тоже её увидишь.
Кристина попыталась что;то сказать, но женщина вынула кляп.
— Когда я выберусь, я заставлю тебя испытать такую боль, после которой ты будешь молить о смерти, — прохрипела Кристина.
Женщина подняла брови, на мгновение замерла, а затем рассмеялась — звонко, почти весело.
— Как скажешь, — она вернула кляп на место, похлопала Кристину по раздутой груди. — Ещё немного, и будем начинать. А пока можешь попрощаться со своей грудью. И с иллюзиями, что ты сильнее меня.
Она отошла к тележке с инструментами, провела пальцем по лезвию скальпеля и задумчиво посмотрела на Кристину.
— Знаешь, в чём твоя главная ошибка? Ты думала, что можешь меня остановить. Но ты всего лишь часть процесса. Часть моей правды. И скоро ты это поймёшь.
Женщина ушла в другую комнату. Кристина осталась одна в палате. Холод пробирал до костей — сырой, промозглый, пропитанный запахом гнили и крови. Но обращать на это внимание было нельзя. Сейчас имело значение только одно: свобода.
Первым делом нужно было освободить хотя бы одну руку от кожаных ремней. Кристина глубоко вдохнула, сосредоточилась и вспомнила урок, который, когда;то преподал ей дядя: если конечности связаны, нужно напрячь все мышцы — это создаст небольшое пространство, когда мышцы расслабятся.
Она напряглась всем телом, до дрожи в сухожилиях, задержала дыхание на несколько секунд, а затем резко расслабилась. Ремни действительно ослабли — едва заметно, но достаточно, чтобы начать действовать.
Оставалось освободить правую руку. Кристина с детства умела выворачивать этот сустав — не до травмы, но с достаточной амплитудой, чтобы проскользнуть через узы. Она стиснула зубы, сосредоточилась на точке чуть выше запястья, где боль была наиболее острой, и начала медленно, миллиметр за миллиметром, проворачивать руку.
Мышцы горели, связки натягивались до предела, но Кристина не издавала ни звука. Боль была врагом, но и союзником — она держала её в сознании, не давала отключиться. Несколько долгих, мучительных мгновений — и рука оказалась на свободе. Она болела, пульсировала, но это было терпимо.
Кристина осторожно дотянулась до тележки с инструментами, схватила скальпель. Металл в ладони ощущался как спасение — холодный, надёжный и смертоносный. Быстрыми, точными движениями она освободила вторую руку, затем срезала ремень с талии. Оставались ноги.
В этот момент дверь скрипнула. В комнату вошёл один из мужчин. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел освободившуюся Кристину. Он бросился на неё, вытянув руки, словно хотел схватить и прижать к столу.
Но Кристина была готова. Она отклонилась в сторону — ровно настолько, чтобы его инерция пронесла его мимо, — и в тот же миг вонзила скальпель ему в глаз.
Мужчина закричал — пронзительно, захлёбываясь собственной болью. Он схватился за лицо, пошатнулся, начал корчиться на полу, издавая хриплые, булькающие звуки.
Дверь снова открылась. Появился второй мужчина. Он замер на мгновение, оценивая ситуацию, а затем ринулся вперёд.
Кристина не стала ждать. Она со всей силы ударила его ногой между ног. Мужчина согнулся пополам, завыл от боли, рухнул на пол, корчась и хватая ртом воздух.
Не теряя ни секунды, Кристина схватила свои вещи — куртку, пистолет, ножны — всё, что могла унести в одной руке. Она бросилась к выходу, выскользнула в коридор, промчалась по лестнице, минуя разбитые ступени и осыпающуюся штукатурку.
Холодный дождь обрушился на неё, как ледяной душ. Он хлестал по спине, заливал глаза, но Кристина не замедляла шаг. Она выбежала из больницы и оказалась на разбитой дороге.
Босые ноги ступали по кочкам, острым камням, осколкам стекла и разбитому асфальту. Каждая неровность отзывалась резкой болью, но Кристина шла вперёд — быстро, уверенно, не позволяя себе остановиться. Грязь хлюпала под ступнями, лужи разлетались брызгами, а дождь всё лил и лил, смывая кровь с её кожи.
Двести метров до автомобиля показались вечностью. Ветер свистел в ушах, дождь слепил глаза, ноги горели от боли, но Кристина бежала — не как загнанный зверь, а как хищник, вырвавшийся на свободу. Она не думала о ранах, не обращала внимания на холод — только на цель впереди: тёмный силуэт машины, мерцание мокрого металла.
Наконец она добралась до автомобиля. Дверца распахнулась с хриплым скрипом. Кристина запрыгнула внутрь, захлопнула дверь, дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания. Мотор взревел, словно откликнувшись на её волю.
Она бросила последний взгляд в зеркало заднего вида — на тёмные окна больницы, на размытые силуэты, которые могли быть кем угодно. Затем вдавила педаль газа, и машина рванула вперёд, унося её прочь от этого кошмара.

Глава 38

Кристина сидела в ванне, сгорбившись и сжимая в дрожащих пальцах маленькие ножницы. Лезвия впивались в туго затянутую леску — не металлическую, к счастью, а обычную рыболовную. Но даже она врезалась в кожу, оставляя тонкие красные борозды.
Щелчок — первый виток поддался. Кристина втянула воздух сквозь стиснутые зубы: при попытке срезать следующий участок ножницы соскользнули и рассекли кожу на груди. Крошечная капля крови всплыла на поверхность воды, расплываясь багровым облаком. Девушка сжала челюсти, отбросила эмоции в сторону и продолжила — методично, размеренно, будто выполняла привычную работу.
Каждый срез давался с усилием. Пальцы дрожали, но движения оставались точными. Когда последний виток лески упал в воду, Кристина выдохнула — коротко, прерывисто. Грудь, освобождённая от стягивающих пут, пульсировала тупой болью. Гематомы расползлись по коже тёмно;фиолетовыми пятнами, проступающие вены создавали причудливый узор, похожий на карту неведомых земель.
Она потянулась к краю ванны, схватила бутылку водки, сделала несколько глотков прямо из горлышка. Горло обожгло, но это помогло прогнать дрожь. Затем набрала ванну со льдом — куски хрустально поблескивали в воде, отбрасывая холодные блики на стены.
Кристина опустилась в ледяную воду. Дыхание перехватило, кожа покрылась мурашками. Чувство дискомфорта пыталось вытолкнуть её наружу, но она стиснула зубы и осталась на месте. Холод проникал глубже, притупляя боль, заставляя отёк отступать. Ледяные кристаллы касались вправленного носа — это тоже было нужно, чтобы предотвратить опухание.
В голове зазвучало: «Убей её… Убей их всех…»
— Спасибо за совет. Очень вовремя, — хрипло пробормотала Кристина, сжимая край ванны до побеления костяшек.
Боль постепенно отступала, сменяясь тупой пульсацией. Она посмотрела на грудь — покрасневшая, с проступающими венами, она напоминала какой;то чужой, изуродованный орган. Но пора было вылезать.
Выбравшись из ванны, Кристина обернула грудь пакетом со льдом, зашагала к дивану и тяжело опустилась на него. Капли воды стекали по спине, оставляя мокрые следы на ткани.
Теперь она знала, с чем столкнулась. Очередная сумасшедшая — таких она повидала немало.
Перед глазами промелькнули образы: маньяк с коллекцией глаз в банках, аккуратно пронумерованных и залитых формалином; садистка, годами державшая пленницу в подвале, кормившая её объедками и наслаждавшаяся криками; рабовладелец, превративший людей в скот — они спали в сараях, ели помои, а их глаза давно потеряли человеческий взгляд.
Сумасшедшие действовали хаотично, ведомые искажённой логикой. Но те, кто не страдал психическими заболеваниями… Они пугали больше. Холодные, расчётливые, они превращали жестокость в систему. Кристина относилась к ним без снисхождения — с ними она была беспощадна.
Она закрыла глаза, слушая, как дождь стучит по окну. В тишине отчётливо прозвучало: «Следующий ход за мной».

Глава 39

Боль постепенно утихала, сменяясь тупой пульсацией — будто кто;то ритмично надавливал на грудь изнутри. Кристина лежала на диване, уставившись в потрескавшийся потолок, где тени от ветвей за окном извивались, словно живые. Она провела ладонью по груди: отёки ещё не сошли, кожа под пальцами была горячей, бугристой, испещрённой синеватыми разводами.
В голове всплыла мысль — горькая, колючая: «Зря я приехала в этот город». Воздух здесь казался гуще, пропитанным страхом и отчаянием. Всё сходилось в одну точку: нападения, исчезновения, странные слухи. Будто кто;то собирал вокруг себя тьму, как магнит — железные опилки.
Она резко села, морщась от боли. Женщина с её безумными речами о «показе уродства человечества» не остановится. Уже сейчас она, возможно, выбирает новую жертву — где;то в сырых подвалах, заброшенных складах, в местах, куда не дотягиваются лучи солнца. Кристина сжала кулаки. На этот раз нужно действовать иначе — без спешки, без ошибок. Осторожно. Расчётливо.
Лежа на диване, Кристина ощущала каждый шрам, каждый синяк — они напоминали, что она всё ещё жива. Дискомфорт в груди был лишь напоминанием: боль — это топливо. Она не пугала её. Никогда не пугала.
Голос полной женщины звучал в памяти, словно запись на испорченной плёнке: «Я показываю, насколько уродливо человечество…» Кристина стиснула зубы. Безумие — это не диагноз, а оружие. Но она знала, как с ним бороться.
Её взгляд упал на телевизор. Экран мерцал, выхватывая из полумрака комнату. Репортёр с каменным лицом говорил о новом преступлении: женщина с ампутированной грудью найдена у полицейского участка. Кадры — окровавленное тело на мокром асфальте, лужи, отражающие неоновые огни. Камера показала место преступления: никаких следов, никаких улик. Будто жертву просто положили здесь как предупреждение. Как насмешку.
Кристина прищурилась. Всё было слишком аккуратно. Слишком демонстративно. Подбросить тело к участку — это вызов. Пощёчина системе. И послание ей.
«Она хочет, чтобы я её нашла», — подумала Кристина. Губы дрогнули в холодной усмешке. Что ж, она примет вызов.
Репортёр продолжал: «Полиция пока не даёт комментариев. Камеры наблюдения не зафиксировали ничего подозрительного…»
— Конечно, не зафиксировали, — прошептала Кристина. — Потому что она не оставляет следов. Только жертвы.
Пальцы сами собой сжались в кулак. В груди закипала ледяная ярость — не слепая, а целенаправленная. Она знала, что делать.
Женщина должна быть остановлена. Прямо сейчас. Пока ещё есть те, кого можно спасти.
Кристина поднялась, медленно, но твёрдо. Каждое движение давалось с усилием, но она не обращала внимания на боль. Подойдя к окну, она посмотрела на улицу — дождь хлестал по асфальту, размывая границы между реальностью и кошмаром.
«Ты думала, что сломаешь меня, — мысленно обратилась она к безумной женщине. — Но ты лишь сделала меня сильнее».
Она развернулась, подошла к столу и достала из ящика пистолет. Проверила обойму — семь патронов. Достаточно.
— Пора заканчивать эту игру, — произнесла Кристина вслух. Голос звучал ровно, без эмоций. Так, как и должно быть.

Глава 40

Гематома на груди почти исчезла — лишь бледное лиловое пятно напоминало о пережитом. Антибиотики и уколы сделали своё дело: за три дня Кристина вернула себе достаточно сил, чтобы продолжить то, что сама называла своим «крестовым походом». Не полным восстановлением — шрамами, болью и усталостью она научилась управлять, как оружием. Главное — она могла идти дальше.
Прежде чем взяться за «пауков», нужно было расправиться с женщиной и её громилами. Уничтожить источник заразы. Убрать ту, что считала себя вправе калечить и убивать. Кристина сжала кулак, чувствуя, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы. Главное — убить женщину.
Кристина отпила немного водки из стакана — жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения, лишь ненадолго приглушила гул в висках. Щёлкнула кнопкой телевизора, обрывая голос диктора на полуслове, и направилась в ванную.
Тёплые струи воды ударили по коже, растекаясь по усталому телу, испещрённому шрамами. Они тянулись вдоль плеч, спускались по рёбрам, переплетались на спине — карта сражений, которые она пережила. Кристина провела пальцами по одному из рубцов на плече — грубый, неровный след от ножа. Ещё один, тонкий и бледный, шёл вдоль ключицы. Сколько их всего? Скоро, если так пойдёт дальше, на теле не останется ни одного чистого места.
Она запрокинула голову, подставляя лицо потоку воды. Капли стекали по шее, смешивались с потом и чем;то ещё — с горечью, усталостью, с памятью о криках тех, кого она не успела спасти.
«Как я всё ещё жива?» — мелькнула мысль. Это казалось чудом. Будто кто;то невидимый каждый раз отводил клинок, уводил из;под удара, подсказывал верный путь в темноте. Может, ангел;хранитель? Кристина усмехнулась про себя. Возможно, это звучало странно, но в глубине души она начала верить, что кто;то действительно заботится о ней.
Но вера — это одно. Действие — другое. Она всегда полагалась только на себя и свои навыки, отточенные годами, выстраданные кровью и болью. С юности она училась бить точно, двигаться бесшумно, видеть в темноте, читать следы, предугадывать удар. Теперь пришло время использовать всё это — чтобы стереть с лица земли ту, что мнит себя вправе калечить других.
Кристина выключила воду, вытерлась насухо и посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале. Провела ладонью по стеклу, стирая влагу, и встретилась взглядом с самой собой — с девушкой взрослой, чьи глаза больше не отражали страха. В них была только холодная решимость.
— Теперь это моя война, — произнесла Кристина тихо, почти шёпотом. — И она продлится столько, сколько будет биться моё сердце.

* * *

Кристина приготовила крепкий кофе — зёрна перемолола сама, до мелкой пыли, чтобы горечь чувствовалась в каждом глотке. Вышла на балкон, обхватив чашку ладонями.
Туман стелился по улицам, обволакивал дома, размывал очертания. В этой серой дымке блуждали силуэты людей.
Она вглядывалась вниз. Вот дети, держатся за руки родителей, смеются, не подозревая, что мир может разорвать их смех в клочья. Старики горбились, едва передвигались по тротуару, будто каждый шаг давался ценой крошечного кусочка жизни. А мимо, наплевав на правила, с рёвом проносились автомобили — металл, скорость, безразличие.
Совсем недавно она стала свидетелем аварии. Чёрную иномарку на огромной скорости занесло. Автомобиль вылетел на тротуар. Люди разлетелись, словно кегли. Один — в сторону витрины магазина, другой — под колёса проезжавшего автобуса, третий рухнул на асфальт, и его тело больше не шевелилось.
Кристина помнила детали: вскрик женщины, хруст металла, запах жжёной резины и крови. Десять человек умерли на месте. Двенадцать остались калеками. Страшная катастрофа. Редкая и показательная. А на следующий день всё вернулось к норме. На том же месте гуляли новые люди. Никто не оцепил участок лентой. Не поставил цветов. Не оставил свечи. Будто жертв просто убрали, как мусор, и заменили другими.
Кофе в чашке почти остыл. Кристина сделала глоток — теперь это было не питьё, а жжёное прохладное пойло. Отвратительный вкус. Но Кристина привыкла. Как привыкла к дешёвым продуктам, которые покупала. К дешёвой посуде. К дешёвым надеждам.
Она смотрела на город, и в груди разрасталась тяжесть. Люди здесь были такими же — дешёвыми. Заменимыми. Как детали в сломанном механизме: вышла из строя одна — ставят другую.
Мысли вернулись к полной женщине. Имени её Кристина не знала и знать не хотела. Только хотела убить — медленно, методично, без жалости. Убрать эту тварь и её приспешников. Но в глубине души понимала: на место женщины придёт кто;то другой. Может, с иными методами. Может, ещё более жестокий. Цикл не прервётся. Зло не исчезнет. Оно просто сменит форму.
«Одним богам известно, когда это закончится», — подумала Кристина.
Она сжала чашку так, что костяшки побелели. «Я — обычная грязь, как и все», — шептал внутренний голос. Но она не хотела с этим мириться. Нет. Она будет уничтожать посланников тьмы. Всех до единого. Опасных, безумных, уверенных в своей безнаказанности. Они показывали миру, насколько люди уродливы внутри и безумны снаружи. Но Кристина знала правду: не все такие. Не все потеряны. В памяти всплывали образы: убийцы, педофилы, каннибалы — те, кто обнажал худшее в человечестве. Те, кто доказывал, что мир необходимо хорошенько очистить.
Иногда Кристина и сама так думала.
Взгляд скользнул вниз, на улицу. Люди всё шли и шли — тени в тумане.
«Может, мы все должны умереть? — мелькнуло в голове. — Очистить планету от своего присутствия». Мысль была холодной, чёткой, почти освобождающей.
Но затем она тряхнула головой. Нет. Не так. Есть те, кого нужно защитить. Есть те, кто ещё не потерял свет. И пока она дышит, пока её сердце бьётся, она будет бороться. Не ради спасения мира — это слишком пафосно. А ради тех, кто заслуживает шанса остаться в нём.
Кристина поставила пустую чашку на перила. Сжала кулаки. Взгляд стал твёрдым, почти ледяным. Пора действовать.

Глава 41

За окном был густой туман, и людей почти не было видно, только свет фар автомобилей. Кристина сидела на диване и мазала свою больную грудь специальной мазью, чтобы убрать синяки. Ей было немного неприятно, но грудь уже выглядела лучше. Хотя на ней все еще оставались синяки. Кристина не могла пойти к юноше в таком виде, хотя очень этого хотела. Она хотела расслабиться. После того как она втерла мазь, она наложила повязку, а потом приняла обезболивающее и старалась не трогать грудь.
Сидя на диване, она занималась чисткой оружия, но в мыслях витали иные мысли. Девушка была настолько разгневана, что хотела явиться в больницу и отрезать полной женщине всё, что болталось. Так она в последствии и поступит. Она хотела этого. Что же касается ее приспешников, она хотела переломать им все кости, а после оставить дохнуть на холоде в грязи. Чтобы эти ублюдки почувствовали на себе все прелести подобной жизни.

* * *

Кристина, делая небольшие глотки водки, чтобы расслабиться, смотрела новости. В них снова говорили о трупах и убийствах, о найденных телах мужчин и женщин с ужасными повреждениями. Всё это казалось настоящим кошмаром. Так продолжалось уже несколько недель, но полиция ничего не делала. Кристина была очень зла. Она всегда не любила полицейских, считая их бесполезными. Ей казалось, что они только и умеют, что пить пиво и есть уличную еду, вместо того чтобы ловить настоящих преступников. Если бы она была на их месте, то половина преступников уже сидела бы в тюрьме.
Кристина часто думала, что происходит в стране. Ей нравилось многое, но некоторые вещи её злили. Каждый день, гуляя по городам, она ловила и уничтожала опасных существ. Это стало для неё важной частью жизни. Кристина знала, что она всего лишь пешка в большой игре, которую ведут загадочные создатели. Они отправляют в мир таких же людей, как она, но с особыми способностями. Иногда это были обычные люди, как та полная женщина, с которой она встречалась. Таких было много. Но встречать людей с настоящими опасными силами было гораздо реже. Обычно они жили в мегаполисах. В маленьких городах Кристина сталкивалась с менее подготовленными «детьми богов». Поэтому она могла использовать свой опыт, чтобы справиться с несколькими из них.
В городе происходило нечто странное, с чем Кристина столкнулась впервые. В одном месте встретились чудовище и душевнобольная, и это создавало угрозу для всех жителей. Поняв это, Кристина не знала, как применить свои силы. Она осознавала, что нужно найти логово «паука», чтобы остановить кровопролитие в городе. Но она также не могла забыть о душегубе, которого нужно было устранить. Кристина оказалась одна, и на её плечах лежала большая ответственность. Ей нужно было собрать информацию, проверить данные и выяснить, где находится паучье логово. Это было очень сложно и могло свести с ума. При этом она должна была оставаться незаметной и не привлекать к себе внимания. Ей нужно было найти оружие, снаряжение и боеприпасы.
Кристина должна была быть осторожной, ведь ей не на кого было положиться. Всё это давило на её нервы и вызывало стресс. В таком состоянии ей нужно было найти способ спасти город от чудовищ и душегуба. О себе Кристина думала всегда в последнюю очередь, и это при условии, что она не любила людей. Она стала нелюдима. Она делила пополам. Людей она не любила за их моральное и нравственное уродство, но, когда дело доходило до того, что нужно было спасти человека от твари, Кристина шла на огромные риски, чтобы спасти человека. Порой она даже не думала о собственной безопасности, главное, чтобы выжила жертва твари. И этим всё было сказано. Девушка не жалела ни сил, ни здоровья. Она бросалась в бой, хотя могла просто отступить и позволить твари прикончить человека. Но это было не в ее правилах. Только по этой причине уже можно было сказать, что девушка заслуживала немного сожаления.

Глава 42
На улице стоял лёгкий прозрачный туман, пропитанный сыростью и запахом гниющих листьев. Порывистый ветер гнал тяжёлые чёрные тучи с востока — они ползли по небу, словно огромные чудовища, готовые обрушить на город потоки воды. Кристина видела это из своего автомобиля, покуривая не спеша сигарету. Её пальцы слегка дрожали, а пепел падал на промокший коврик, оставляя тёмные пятна.
Она смотрела на небо, едва различимое сквозь плотную завесу туч, и думала о том, как поймать душегуба. Но одновременно с этим в голове всплывали другие картины — жуткие, навязчивые, не дающие покоя. Кровопийцы, высасывающие жизнь из своих жертв, сумасшедшие люди с безумным взглядом, пара событий, не столько странных, сколько пугающе обыденных... Всё это сливалось в один бесконечный кошмар, который преследовал её день за днём.
Кристина устало выдохнула, и дым смешался с влажным воздухом. Она устала. Ужасно устала. Устала от постоянной охоты на тварей и безумцев, от бесконечной погони, от необходимости всегда быть начеку. Каждый новый день добавлял к её ноше ещё один тяжёлый камень — и теперь эта ноша казалась невыносимой. Она давила на плечи, сжимала грудь, мешала дышать.
«Всё это должно закончиться», — думала Кристина, глядя, как первые капли дождя, которые стекали по лобовому стеклу. Ей хотелось, чтобы всё закончилось. Вплоть до погибели в бою с очередной тварью — это казалось почти желанным избавлением. Лучше погибнуть в схватке, чем бесконечно переезжать из города в город, гоняясь за очередными выродками, которые множились, словно плесень в сырости.
Сама она больше не могла выносить подобное. Это давило на психику, сдавливало разум, разъедало изнутри как кислота. Каждый раз, выходя на охоту, она чувствовала, как трещит по швам её и без того больное сознание. Образы жертв, крики, кровь, страх — всё это оседало в памяти, наслаивалось друг на друга, превращаясь в тяжёлый груз, который невозможно было сбросить.
* * *
Дождь усиливался. Капли барабанили по крыше машины, стекали по стёклам, размывая очертания улиц. Кристина потушила сигарету о край пепельницы и сжала руль так, что костяшки побелели.
«Сколько ещё? — мелькнуло в голове. — Сколько ещё я смогу это выносить? Один промах — и всё. Один неверный шаг — и я стану следующей жертвой. Или просто сойду с ума, потеряю себя в этом бесконечном кошмаре».
Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Но даже в темноте перед глазами стояли лица тех, кого она не успела спасти, и тени тех, кто ещё ждёт своей очереди стать добычей. Мир вокруг казался всё более враждебным, всё более чуждым — будто сам город затаил дыхание, готовясь нанести следующий удар.
Кристина глубоко вздохнула, открыла глаза и завела двигатель. Дождь лил уже вовсю, превращая улицы в мутные реки. Она знала: где;то там, в этой сырой тьме, её ждёт новая охота. И выбора нет — нужно идти. Потому что если не она, то кто?

* * *

Кристина едва не задремала прямо за рулём, убаюканная монотонным стуком капель, когда вдруг услышала крик. Резкий, отчаянный женский крик, полный неподдельного ужаса.
Она резко выпрямилась, нахмурила брови и вгляделась в серую пелену дождя. На улице, кроме припаркованных автомобилей, никого не было видно — только мокрые тротуары, тусклые фонари и старые двухэтажные дома, мрачно нависающие над улицей. Крик звучал близко, откуда;то из;за этих домов. В груди у Кристины что;то сжалось — она знала: такое не бывает «просто так».
Не мешкая, Кристина выскочила из автомобиля, натянув шапку на голову так, чтобы хоть немного укрыться от дождя. Вода тут же потекла за воротник, но Кристина не обратила на это внимания. Решительно зашагала к домам, надеясь, что это какая;то безобидная шутка или розыгрыш. Может, кто;то закричал от неожиданности, от радости, от чего угодно — лишь бы не то, что она боялась обнаружить за домами. В глубине души она молилась, чтобы там, за домами, не оказалось ничего страшного, ничего такого, что потребует её вмешательства. Но опыт подсказывал: молитвы редко сбываются.
Забежав в арочный проём, Кристина пробежала вдоль кирпичного забора, покрытого мхом и трещинами. В воздухе сразу ощутила непонятный и яркий аромат, отличавшийся от запаха дождя. Но Кристина не стала обращать на это внимание. Она замерла на мгновение, прислушиваясь. Тишину нарушал шум дождя, но она ждала — и вот снова: резкий, мгновенный крик, оборвавшийся так же внезапно, как и начался.
Кристина перелезла через забор, зацепившись курткой за ржавые прутья. Оказавшись в зарослях кустарника, чьи мокрые ветви цеплялись за одежду, она пригнулась и двинулась вдоль стены. Шаги были осторожными, почти бесшумными — дождь помогал скрыть её присутствие.
Остановившись, она услышала звуки возни: хриплые вздохи, шорох мокрой одежды, глухие удары. Осторожно выглянув из;за куста, Кристина застыла в ужасе. Перед ней была девушка со светлыми короткими волосами — несколько розоватых локонов выбились из;под капюшона лёгкой куртки. Её лицо было перепачкано кровью — она стекала по подбородку, капала с пальцев. Рядом на земле, в луже, смешанной с грязью и кровью, лежала женщина — ещё живая, но едва дышащая. Глаза её были широко раскрыты от ужаса. А затем произошло то, от чего у Кристины кровь застыла в жилах. Девушка с пугающей улыбкой медленно протянула руку к груди женщины, резко вонзила пальцы в плоть и вырвала сердце. Кристина услышала отвратительный влажный хруст, увидела, как кровь хлынула фонтаном. Девушка поднесла орган к лицу, сделала несколько жадных укусов, словно это был кусок мяса, а не человеческое сердце.
Закончив, она спокойно набрала в ладони дождевой воды, умылась, смывая кровь с лица. Капли стекали по её розоватым щекам, смешиваясь с дождевыми струями. Она огляделась по сторонам, будто проверяя, нет ли свидетелей, и направилась через большой двор — заваленный мусором, битым кирпичом и ржавыми останками каких;то конструкций. Прошла мимо опрокинутой детской коляски, переступила через груду досок и вышла из калитки на улицу.
Кристина стояла, затаившись в кустах, и чувствовала, как холодный пот смешивается с дождевой водой на спине. Разум кричал: «Беги, звони в полицию, делай что угодно, но не лезь в это!» Но она знала: если сейчас отступит, эта девушка уйдёт, а завтра или через неделю кто;то ещё станет её жертвой.
Возвращаться за карабином было нельзя — за это время девушка скроется, и найти её потом будет практически невозможно. Кристина глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках, и осторожно двинулась следом, скрываясь в тени домов. Дождь всё шёл, смывая следы, но не мог смыть то, что она только что увидела — картину, которая теперь навсегда останется в её памяти, ещё одна капля в океане кошмара, поглощающего её жизнь.

* * *

Кристина шла вперёд, завернула за угол — и вдруг пустота: девушки нигде не было видно. Мрачный переулок, обшарпанные стены домов, лужи, в которых отражались тусклые фонари... Дождь усиливался, капли с глухим стуком падали на асфальт, смешиваясь с грязью. Но Кристина не остановилась — она продолжала идти, настороженно вглядываясь в тени.
Внезапно — резкий удар сбоку. Кристина едва успела обернуться, как чья;то сильная рука вцепилась в её плечо и с силой прижала к холодному каменному забору. Перед ней стояла та самая девушка — с ледяной улыбкой, с глазами, в которых плясали зловещие отблески. Она прижала запястья Кристины к шершавой поверхности камня и склонилась ближе, почти касаясь её лица.
— Нехорошо следить за другими, — проговорила она гнусавым голосом, растягивая слова. В её улыбке не было ни капли веселья, только угроза. — Почему ты за мной шла?
— А с чего ты взяла, что я шла за тобой? — хрипло ответила Кристина, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Считаешь меня дурой? — Девушка чуть сильнее сдавила её запястья.
— А есть основания? — Кристина бросила вызов, стараясь не выдать страха.
Девушка не изменилась в лице — всё та же пугающая улыбка. Она резко сжала запястья Кристины, и та зашипела от боли, но вместо гримасы на её лице появилась кривая усмешка. В следующий миг она резко ударила коленом в живот противницы. Но девушка словно ничего не почувствовала. Тогда Кристина ударила коленом по рёбрам. Противница наконец отпустила её руки, схватилась за бок и широко раскрыла глаза — в них вспыхнул звериный огонь.
— Любишь драться? — прошипела она.
— Немного, — ответила Кристина с натянутой улыбкой и быстрым движением достала из скрытых чехлов два коротких ножа. Лезвия блеснули в тусклом свете фонаря.
— Вы только посмотрите. Ножи? Как страшно. Я в ужасе, — девушка едва не рассмеялась, но в её глазах мелькнуло нечто тревожное. Она поправила короткие светлые волосы с розовыми локонами и покивала, словно оценивая ситуацию. — Хороший выбор. Жаль, но они тебе не помогут.
— А я попытаюсь.
— Хорошо, пусть будет по;твоему. Всё равно мне сегодня нечем заняться, — девушка продолжала улыбаться, но теперь её пальцы слегка подрагивали. Она покачала пальцем перед лицом Кристины, а затем резко сменила выражение лица — улыбка исчезла, взгляд стал холодным и расчётливым.
Она бросилась вперёд. Кристина метнулась ей навстречу, нанося быстрые колющие удары. Лезвие просвистело в сантиметре от лица девушки — та увернулась с кошачьей ловкостью и толкнула Кристину обратно к забору.
Кристина отскочила, согнула руки в локтях и перехватила один нож обратным хватом. Снова атака — режущий удар в плечо. Девушка уклонилась, но на этот раз Кристина не дала ей времени на манёвр: короткий выпад — и лезвие слегка зацепило ткань кофты, оставив тонкую красную полоску на коже.
Глаза девушки вспыхнули яростью. Она оскалила зубы и бросилась в атаку, двигаясь с пугающей скоростью. Кристина успела парировать один удар, но второй — резкий тычок локтем — пришёлся в живот. Она охнула, но устояла на ногах: тренировки по укреплению пресса не прошли даром.
Дождь лил всё сильнее, струи воды стекали по лицам, смешивались с потом и кровью. Кристина отпрыгнула в сторону, восстанавливая дыхание. Пару раз она всё же сумела достать противницу — режущие удары по бёдрам и спине оставили неглубокие порезы на одежде и коже. Но девушка, казалось, не чувствовала боли.
«Она не устала, — мелькнуло в голове у Кристины. — А я уже сбила дыхание». Она сделала пару прыжков на месте, восстанавливая ритм, и приготовилась к новой схватке.
Драка разгорелась с новой силой. Кристина блокировала удар ногой, но следующий всё же достиг цели — в живот, с такой силой, что воздух вышибло из лёгких. Она отлетела к стене, ударилась спиной, но тут же выпрямилась.
Девушка наступала, её движения были быстрыми и точными. Пару раз Кристина получила по лицу — губы треснули, во рту появился металлический привкус. Она вытерла кровь тыльной стороной ладони и прищурилась.
«Один шанс. Один точный удар».
Противница снова ринулась вперёд. Кристина дождалась момента, когда та откроется, и со всей силы вонзила нож в бедро — по самую рукоятку. Лезвие вошло с пугающим хрустом. Не дожидаясь реакции, Кристина нанесла два резких удара кулаками в челюсть и отскочила в сторону.
Девушка закричала — звук получился низким и звериным. Она пошатнулась и упала в грязную лужу, разбрызгав воду и грязь. Медленно подняла взгляд на Кристину — глаза горели ненавистью.
— Грязная тварь! — вырвалось из её уст. — Я выпущу тебе кишки и придушу тебя ими!
Кристина молча кивнула, сплюнула кровь прямо в лицо противнице и, спотыкаясь, держась за живот и рёбра, бросилась прочь. Ноги скользили на мокром асфальте, дождь хлестал по лицу, но она бежала, пока переулок не остался позади.
— Мы не закончили! — донёсся сзади яростный крик. Девушка, стиснув зубы, вытащила нож из бедра и с силой швырнула его в каменный забор. Лезвие глухо звякнуло и упало в лужу, окрасив воду алым цветом.

Глава 43

Кристина едва добралась до квартиры — ноги подкашивались, каждый шаг отдавался острой болью в рёбрах и животе. Едва захлопнув за собой дверь, она сползла по ней на пол, тяжело дыша. Дождь стучал в окно, будто пытался ворваться внутрь, а порывы ветра заставляли старые рамы дребезжать. В квартире было холодно и сыро — влага проникла даже сюда, оседая каплями на стенах.
Кристина изнывала от боли. Каждое движение, даже самый лёгкий вздох, отзывалось в теле жгучей вспышкой. Осторожно коснувшись рёбер, Кристина стиснула зубы: боль была сильной, но не такой, как при переломе. Скорее всего, это был сильный ушиб или, в худшем случае, мелкие трещины. Однако внутренние органы пострадали сильнее — тупой, непрекращающийся гул в животе не давал расслабиться ни на секунду, сковывал движения, мешал даже подумать о том, чтобы снять промокшую одежду.
Кристина с трудом поднялась, цепляясь за стену. Каждый шаг до ванной давался с мучительным усилием. В зеркале отразилась бледная, измождённая фигура: растрёпанные волосы прилипли к лицу, на щеке — кровавая царапина, по виску стекает капля крови, смешанная с дождевой водой. Одежда промокла насквозь, прилипла к телу, а под ней — синяки, которые уже начинали проявляться тёмными пятнами.
Ей ещё не доводилось встречать такого противника. Раньше она сталкивалась с людьми, обладавшими сверхъестественными способностями, — и каждый раз удавалось выйти победительницей. Но теперь она отчётливо понимала: дело не в её мастерстве. Просто везло. Слепая удача берегла её, позволяя избежать смертельных ловушек, ускользнуть из засад, перехитрить тех, кто был сильнее и опаснее.
«Если бы не везение, — мрачно подумала Кристина, сжимая край раковины, — я давно бы уже кормила червей. Где;нибудь в автомобиле с пробитым баком, брошенной на обочине, или в канаве за чертой города, под слоем грязи и опавших листьев».
Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Дождь за окном усилился, его монотонный стук сливался с биением сердца — неровным и прерывистым. В горле встал ком, в груди разливалась тяжесть — не только от боли, но и от осознания: в следующий раз удача может отвернуться. И тогда не будет ни побега, ни второго шанса.
Собрав остатки воли, Кристина заставила себя двигаться дальше. Нужно было обработать раны, передохнуть хоть немного — но даже эта простая мысль казалась почти невыполнимой задачей. Мир вокруг словно сузился до размеров холодной, сырой комнаты, до боли в теле и неумолчного стука дождя за окном.

* * *

Сняв промокшую одежду, Кристина дрожащими руками достала пузырёк с обезболивающим — таблетки глухо стукнули о столешницу. Она проглотила пару штук, запив ледяной водой из-под крана, и на мгновение замерла, прислушиваясь к себе. Боль не отступала, лишь слегка притупилась, оставив после себя тяжёлую, давящую усталость.
Холодный душ не принёс облегчения — ледяные струи только подчеркнули каждый ушиб, каждый болезненный участок тела. Кристина стискивала зубы, пока вода стекала по спине, смешиваясь с каплями пота. Вытираясь, она заметила, как дрожат её руки — не от холода, а от запоздалого шока и накопившегося напряжения.
Обработав места ушибов мазью, она улеглась на старый диван, подложив под бока заранее подготовленные пакеты со льдом. В одной руке — стакан с холодной водкой, обжигающей горло, в другой — скомканное полотенце, которым она время от времени вытирала капли воды с лица. Дождь за окном не утихал — он барабанил по карнизу, стекал по стёклам, создавая причудливые узоры, будто пытался что;то сказать.

Глава 44

Кристина много раз пыталась помочь городу, но всё время у неё ничего не получалось. Люди не знали, кто наказывает плохих людей, таких как маньяки и насильники, и почему-то обвиняли тех, кто пытался их остановить. Кристина не понимала, почему так происходит, но знала, что многие боятся и осуждают тех, кто не следует правилам. Обычно только полиция должна заниматься преступниками, а если кто-то другой пытается это сделать, его начинают критиковать. Люди боялись таких народных мстителей, потому что никто не следил за ними. Многие думали, что, если дать человеку полную свободу, он станет плохим. В обществе такая «благодарность» была обычным делом для тех, кто пытался взять на себя ответственность. Но Кристина уже привыкла к этому, поэтому она и её команда никогда не стремились выделяться.
Осматривая небольшой заброшенный завод, Кристина размышляла, что произойдет, когда она расправится со всеми тварями в городе. Куда она отправится потом? Какая тварь будет следующей в ее списке? Напоминало игру в «угадай слово». Но подобные мысли отвлекали девушку от настойчивых голосов в голове, которые, на счастье, заявляли о себе всё реже. Кристине было бы легче, если бы они пропали навсегда. Постоянные советы и упреки. Угрозы и проклятия уже начинали надоедать. Порой девушка просто не обращала на них внимания, но иногда голоса советовали умные вещи, и в такие моменты девушка не могла понять, чьи мысли она слышит: свои или это голоса мертвецов. Если второе, то ей придется смириться с такими гостями в своей голове. Немудрено, что при таком образе жизни психика человека может поменяться кардинальным образом. О жизни Кристины любой психиатр мог написать целую диссертацию по глубокой депрессии маниакальному психозу или иному психическому расстройству.

* * *

Кристина взяла яркий фонарик и начала осматривать заброшенный завод. Сначала она посмотрела снаружи, а потом зашла внутрь, шаг за шагом, пока не заметила металлическую дверь в полу. Это был старый завод, где раньше делали детали для самолетов, и здесь могли быть подземные помещения. Кристина подошла ближе и внимательно посмотрела на бетонный пол вокруг двери. Ничего странного она не увидела, но одна вещь привлекла её внимание: замок на двери был сломан, а одна из стальных ручек была отломана. Только очень сильный человек мог сделать такое. Обычному человеку это не под силу. Вдруг в голове Кристины раздался голос: «Проверь. Войди. Ты должна войти». Она пару раз ударила себя кулаком по лбу и покачала головой. «Уйдите из моей головы! — воскликнула Кристина. — Опять вы вмешиваетесь в мои дела. Чёртовы мертвецы!»
Подойдя ближе, Кристина направила карабин на дверь, чтобы, когда она откроет ее, она сможет выстрелить, если из подвала кто-то выпрыгнет. Приоткрыв дверь, Кристина облизнула губы и проглотила нервный ком. Ничего страшного не произошло. В подвале было пусто, но смердело отвратительно, будто уксус смешали с запахом тухлой рыбы. Воняло настолько сильно, что Кристина едва сдерживала содержимое желудка. Даже когда она прикрыла нос рукавом, запах никуда не исчез. Вероятно, тварь сменила логово.
Спрыгнув в подвал, Кристина старалась дышать урывками. Но ее ожидания оправдались. Подвал был пуст, но из него под землей был вырыт туннель. Раньше девушка не замечала ничего подобного. Это значило, что пауки научились перемещаться по городу под землей. Но насколько далеко тянулся туннель, Кристина, естественно, не знала. Но хотела проверить. Это отдавало безумием, но девушка совершала и не такие рисковые вещи, так что для нее это будет не первая рисковая операция.

Глава 45

Туннель был широким и высотой с человеческий рост. Его стены были покрыты липкой паутиной. Кристина постоянно за нее цеплялась, но старалась обходить, ведь если она заденет паутину, это будет сигналом для пауков, что к ним попалась новая жертва. Девушка чувствовала себя как муха, которая вот-вот станет добычей монстров. Но больше всего ее беспокоило, сколько существ может жить в этом туннеле. К своему удивлению и разочарованию, она наткнулась на развилку. Три туннеля уходили в разные стороны. «Очаровательно. И куда мне идти?» — прошептала она. Нужно было выбрать, и, охваченная сомнениями, Кристина решила пойти налево. Оттуда дул ветер. Возможно, этот туннель вел наружу, и, может быть, она встретит там монстров. Ей не хотелось сталкиваться с ними, но выбора было немного. К тому же Кристина была готова и взяла с собой пару гранат на всякий случай.
Преодолев немалое расстояние, Кристина вышла к провалу в земле над головой. Она вынырнула из провала и увидела троих пауков, которые поедали пару человек. Она понимала, что если издаст звук, то спугнет тварей и они бросятся на нее. Но следовало избавиться от них, а для этого необходимо было рискнуть. Кристина аккуратно достала гранату, вынула чеку, которая звякнула пускай и негромко, но привлекла внимание пауков. Девушка на мгновение улыбнулась, а после бросила гранату в тройку пауков и нырнула обратно в тоннель. Раздался громкий хлопок. Часть земли обвалилась, закрыв проход наружу, но два паука которые остались в живых, бросились за девушкой. Погоня началась. Кристина убегала от кровожадных монстров, которые щелкали челюстями, вопили и плевались паутиной. Кристина несколько раз останавливалась на пару секунд и стреляла по тварям. Но выстрелы, как и всегда, только замедляли тварей.
Кристина мчалась по тоннелю, каждый шаг отдавался тупой болью в старых ранах. За спиной — хриплое дыхание, щёлканье жвал, плеск клейкой паутины. Она на бегу обернулась, вскинула карабин и выстрелила. Пуля ударила в хитиновый панцирь — тварь лишь замедлилась, зашипела и рванула вперёд с удвоенной яростью.
Впереди показалась развилка — три тёмных прохода, уходящих в разные стороны. Откуда она пришла? Какой ведёт к заводскому подвалу? Времени на раздумья не было. Она метнулась в левый тоннель — наугад.
Граната в кармане напоминала о себе холодным весом. Использовать её сейчас? Нет. Если завалит проход — можно нарваться на ещё большую стаю тварей. Лучше приберечь на крайний случай.
Тоннель сужался. Стены покрылись липкой паутиной, мерцающей в тусклом свете. Кристина едва успела затормозить — перед ней раскинулась целая сеть, натянутая поперёк прохода. Ловушка.
«Чёрт», — выдохнула она сквозь стиснутые зубы.
Назад пути нет — за спиной уже слышалось скрежетание лап, влажное чавканье.
Она опустила карабин, выхватила ножи и принялась резать паутину. Лезвия вязли в клейкой массе, нити прилипали к рукам, пытались опутать запястья. Кристина рубила, рвала, продиралась вперёд. Каждое движение давалось с усилием, пот заливал глаза.
За спиной раздался скрежет — твари уже пробирались сквозь свою же паутину. Им это давалось легче: их лапы не застревали, хитиновые панцири не липли к нитям.
Кристина почувствовала затылком горячее дыхание твари. Ещё мгновение — и клешни сомкнутся на её шее.
Она резко развернулась, выхватила пистолет и выстрелила в упор. Паук заверещал, отпрянул, но второй уже был рядом.
Кристина рванулась вперёд, прорвалась сквозь остатки паутины и выскочила в более широкий тоннель. За ней, ломая нити, пробивался один из пауков.
Он бросился на неё. Клешни щёлкнули в сантиметре от лица. Кристина успела выставить руки, упереться в панцирь. Тварь давила массой, её жвала щёлкали в нескольких сантиметрах от её шеи.
В этот момент она услышала скрежет за спиной — второй паук уже приближался.
Без колебаний Кристина выхватила нож и вонзила его в фасеточный глаз твари. Паук взвыл, дёрнулся, ослабил хватку.
Она не дала ему опомниться. Оттолкнула тушу, вскинула карабин и разрядила весь магазин в голову твари. Грохот выстрелов эхом разнёсся по тоннелю. Паук обмяк и рухнул на землю, раскинув лапы.
Кристина спихнула с себя мёртвую тварь. Кровь твари, густая и чёрная, испачкала куртку, потекла по рукам. Она отползла в сторону, тяжело дыша. В ушах звенело, мышцы горели от напряжения.
Краем глаза она заметила движение — второй паук полз по стене, огибая тело сородича. Его фасеточные глаза блестели в полутьме, жвала щёлкали, готовясь к атаке.
Кристина вскочила на ноги и бросилась вперёд. Тоннель начал расширяться, впереди забрезжил свет — слабый, дрожащий, но настоящий. Надежда.
Она достала гранату, сжала в кулаке. Пальцы нащупали чеку.
«Пора».
Разгоняясь, она услышала, как тварь ускоряется за спиной. Расстояние сокращалось. Ещё несколько метров — и клешни дотянутся до неё.
Впереди показались деревянные ступени, ведущие наверх. Кристина взлетела по ним, развернулась и, не оборачиваясь, бросила гранату в яму.
Грохнул взрыв. Оглушительный хлопок, вспышка, грохот осыпающейся земли. Паука разорвало на части — куски хитина и чёрной плоти разлетелись по тоннелю. Взрывная волна швырнула Кристину вперёд. Она вылетела из ямы, проломила собой хлипкую деревянную стену — доски треснули, разлетелись в щепки — и рухнула на старый деревянный стол.
Стол скрипнул, накренился, но выдержал. Кристина перекатилась на пол, вскочила на ноги и огляделась. Она оказалась на старой кухне заброшенного дома. Пыль покрывала шкафы, паутина свисала с потолка, в углу валялись гнилые овощи. Сквозь разбитое окно пробивался серый дневной свет.
Кристина вытерла кровь с лица, перезарядила карабин и прислушалась. Тишина. Ни шороха, ни скрипа.
Она выдохнула, сжала оружие крепче и направилась к выходу.

Глава 46

Оклемавшись от падения, Кристина пару раз кашлянула, поскольку была покрыта пылью, и сплюнула сгусток крови на пыльный обшарпанный деревянный пол. Девушка напрягла тело, чтобы подняться с пола, и в тот же момент почувствовала тупую боль в спине и пояснице. Она встала на четвереньки и тяжело вздохнула. Покрутив головой, она поняла, что находится в заброшенном доме. Всё было покрыто толстым слоем пыли. Потолок был обшарпанным, как и оклеенные потерявшими цвет обоями стены. В углу и на потолке была видна плесень. На полу были разбросаны кухонные принадлежности и элементы мебели. Сломанные деревянный стул и перевернутое кресло. Рядом с Кристиной на полу лежала разбитая старая люстра.
Пересилив боль, она встала на ноги. Послышался хруст в спине и ногах. Недобрый знак, говоривший о том, через что пришлось пройти девушке за многие годы истребления тварей. Что она только не ломала и не травмировала. На одной из охот она сломала руку, после чего ей пришлось лежать в больнице несколько недель. Но кости срослись правильно и стали еще крепче. Она также ломала пальцы на ноге при неудачном приземлении со второго этажа заброшенного павильона одного из городов страны. Однажды она была на волосок от того, чтобы сломать шею. Впрочем, высокий болевой порог позволял ей бороться с тварями.

* * *

Кристина спустила в разрушенный подвал. Туннель был цел, что помогло девушке забрать ножи и убедиться в том, что все твари мертвы. Оставалось дело за малым: поджечь тела и уничтожить максимальное количество останков, чтобы их не смогли обнаружить люди. Эта охота была одной из крупных за последний месяц. Однако Кристина не забыла и про полную женщину и ее приспешников, которых тоже необходимо было уничтожить. Но для начала их нужно было выследить. На чем они передвигались, девушка знала, но подобных автомобилей по городу разъезжало немало. За всеми проследить не получится. Оставалось ждать новостей о новых жертвах. Только таким образом девушка сможет сузить круг поисков. Но вначале девушка хотела очистить одежду и свое тело от пыли, грязи и крови пауков, а для этого надо было вернуться в квартиру и при этом не быть обнаруженной соседями и другими людьми. Сложная задача, но Кристине придется поднапрячься и провернуть это дело.

Глава 47

Кристина сидела перед телевизором, расслабленно откинувшись на спинку кресла. В руке — стакан с водкой; она отпивала маленькими глотками, позволяя жгучей жидкости на мгновение заглушить гул в голове. Где;то в глубине квартиры мерно гудела стиральная машина — в ней бултыхалось грязное бельё, крутилось, ударялось о барабан, словно пыталось вырваться.
Экран мерцал, сменяя кадры: репортажи, реклама, пустые разговоры. Кристина щёлкала каналами, пока не замерла, вцепившись взглядом в экран. Диктор с каменным лицом зачитывал сводку: неподалёку от места, где она была две недели назад, нашли три тела.
На экране мелькнули кадры с места происшествия — брезентовые чехлы, силуэты полицейских, лужи тёмной жидкости на асфальте. Голос диктора звучал отстранённо, будто речь шла о чём;то обыденном:
— Мужчина и две девушки. Самой младшей — двадцать три года.
«Совсем ребёнок», — прошептала Кристина. Гнев поднялся изнутри, холодный и тяжёлый, как свинцовый шар. Пальцы сжали стакан так, что побелели костяшки.
Камера показала детали — крупным планом: изувеченные тела, обнажённая плоть, следы жестокой работы. У мужчины не было половых органов. У женщин — ампутирована грудь.
«Это дело рук безумной женщины», — подумала Кристина. Она сделала большой глоток, почти осушив стакан. Водка обожгла горло, но не заглушила ярость.
Решимость ударила, как разряд тока. Она резко встала, отбросив остатки расслабленности. Быстрыми, отточенными движениями натянула брюки, водолазку, застегнула берцы. Бронежилет, на котором ещё виднелись бурые пятна засохшей крови, лёг на плечи тяжёлым напоминанием: мир не прощает слабости.
Квартира осталась позади — дверь щёлкнула замком, отсекая тишину. Кристина завела автомобиль, двигатель зарычал, словно хищник, готовый к прыжку. Фары прорезали ночную тьму, и машина рванула вперёд.
Поздняя ночь окутала город. Улицы были пусты, фонари отбрасывали жёлтые пятна света, в которых плясали мошки. Кристина остановилась за пару кварталов от места преступления — не привлекая внимания, но достаточно близко, чтобы почувствовать запах смерти.
Она пробежала к зданию, прижимаясь к стенам, скользя в тени. Возле дома стояли автомобили скорой помощи и полицейские машины. Тела уже загрузили — каталки скрылись в фургонах, которые медленно отъезжали, мигая огнями. Полицейские ещё толпились у входа, о чём;то переговаривались, жестикулировали.
Кристина огляделась. Ни одного фургона, который она запомнила, — зелёного, с затемнёнными окнами, на котором передвигались душегубы.
«Она любит это, — подумала Кристина. — Любуется страданиями жертв, наслаждается хаосом, смакует ужас, который сеет. Ей важно, чтобы все знали: она здесь. Чтобы родственники погибших рыдали, а полиция металась в бессилии».
— Чёрт возьми, — выдохнула Кристина сквозь зубы. Она развернулась и поспешила к машине. Надежда таяла, как дым на ветру.
В салоне она замерла на мгновение, уставившись в темноту. Руки дрогнули, но она сжала их в кулаки, заставляя себя сосредоточиться.
И вдруг — будто кто;то дёрнул за невидимую нить. Она подняла глаза, посмотрела на угол переулка.
Туда, шурша шинами по асфальту, заехал зелёный фургон. Тот самый.
Сердце пропустило удар. Кристина не раздумывала ни секунды. Пальцы рванули ключ зажигания, двигатель взревел. Она выжала педаль газа, и автомобиль сорвался с места.
Фургон медленно катился вперёд, поворачивал за угол. Кристина следовала за ним, держась на расстоянии, прижимаясь к обочине. Фары едва освещали дорогу, тени домов смыкались над головой, словно своды гробницы.
Она не отводила взгляда от зелёных габаритов впереди. В груди закипала холодная ярость — не слепая, а расчётливая и смертоносная.
«На этот раз ты не уйдешь», — подумала Кристина, крепче сжимая руль.

* * *

Кристина старалась не привлекать внимания — ехала за фургоном с выключенными фарами, сливаясь с ночной тьмой. Её пальцы вцепились в руль, костяшки побелели. С каждым поворотом, с каждым резким манёвром фургона она всё чётче понимала: это он. Тот самый.
Машина извивалась между домами, словно огромная зелёная змея, скользящая между камней. Улочки были пусты — ни прохожих, ни машин, только редкие фонари отбрасывали жёлтые пятна света, в которых плясали мошки.
На мгновение фургон пропал из виду — скрылся за поворотом. Сердце Кристины пропустило удар. Она прибавила скорость, свернула — и снова увидела зелёные габариты впереди. Фургон выехал на дорогу, ведущую из города: мимо дач, заброшенных складов, к старой аптеке, давно ставшей пристанищем крыс и бродячих собак.
Он двигался медленно, вальяжно — будто водитель знал, что никто его не остановит. И был прав: дорога была пустынной, забытой полицией, словно её не существовало на картах.
Фургон свернул с трассы — прямо к аптеке. Кристина сжала руль так, что пальцы заныли. Чутье не подвело. Здание высилось впереди — огромное, угловатое, с выбитыми окнами и облупившейся штукатуркой. Оно напоминало больного зверя, прилёгшего подышать перед смертью.
Фургон немного повилял между развалин, объезжая груды мусора, и остановился у центрального входа. Кристина свернула за недостроенный кирпичный дом — груду кирпичей и арматуры, поросшую бурьяном.
«Неужели заметили? Чёрт», — прошипела она, готовая к тому, что фургон сорвётся с места и помчится прочь.
Но нет. Машина медленно тронулась вперёд — сделала круг и снова замерла у входа. Кристина выдохнула. Она уже знала, куда он поедет.
Оставив автомобиль за домом, Кристина выбралась наружу. Ночной воздух пах гнилью и сыростью. Она пригнулась и помчалась через пустырь — перепрыгивала через ржавые трубы, огибала груды битого кирпича, скользила в грязи. В голове стучала одна мысль: успеть раньше, занять позицию, подготовиться.
Но обогнать фургон не вышло. Когда она, запыхавшись, добралась до угла здания, зелёная машина уже стояла у входа. Двери были закрыты, внутри — ни движения, ни света.
Кристина подкралась ближе, прижалась к стене. Холодный камень обжёг плечо сквозь ткань куртки. Она обошла фургон, проверила двери — закрыты. Заглянула в окно: внутри пусто.
«Значит, все в здании», — подумала она. Пульс участился, но дыхание оставалось ровным. В груди закипала холодная ярость — не слепая, а расчётливая, как у хищника перед броском.
Она выпрямилась, проверила пистолет, поправила нож на предплечье. Взгляд скользнул по разбитым окнам, по покосившейся вывеске с полустёртыми буквами. Ветер донёс скрип старой двери — где;то внутри здания что;то шевельнулось.
Кристина прижалась к стене, медленно двинулась вдоль фасада. Каждый шаг — осторожно, каждый вдох — размеренно. Она знала: скоро начнётся охота. И на этот раз добыча не уйдёт.

Глава 48

Кристина использовала мусорный бак, чтобы подняться на второй этаж. Она осторожно открыла окно с разбитыми стеклами и спустилась на пол, стараясь не наступить на осколки плитки и стекла. Закрыв окно, она достала ножи и начала тихо бродить по темным коридорам. Иногда их освещали лунные лучи, которые пробивались сквозь туман, но Кристина и без этого хорошо видела. В воздухе витал запах сырости и лекарств, как в аптеке или больнице. Кристина слышала, как на нижнем этаже кто-то медленно шагал, звук то приближался, то удалялся. Она догадывалась, кто это, и знала, что ей нужно действовать быстро и тихо.
Кристина заглянула за угол и увидела огромную дыру в полу. Она подошла ближе и увидела человека, который шел к ней спиной. Кристина аккуратно, не создавая шума, спустилась на первый этаж, подошла к человеку со спины, мгновенно закрыла ему глаза ладонью и резким движением перерезала горло, а после опустила на землю и несколько раз ударила ножом в область сердца и оттащила тело в пустую, темную и холодную комнату. Затем вытерла нож об одежду убитого мужчины и принялась охотиться на остальных.
Одного из них она увидела входящим в комнату неподалеку. Кристина пробралась вдоль стены, прячась в высокой траве, забралась в комнату, подошла со спины к мужчине и несколько раз воткнула нож ему в шею. Он захрипел и камнем рухнул на плиточный пол. Кристина оттащила его тело в сторону и накрыла мешковатым куском ткани. Оставались еще двое. Их тоже необходимо было устранить и как можно тише чтобы никто ничего не заметил.
Заглянув за следующий коридор, Кристина увидела мужчину с топором в руках, который приближался к ней. Она едва успела спрятать голову в момент, когда мужчина посмотрел в ее сторону. Кристина глубоко вздохнула и спряталась за деревянным ящиком, на котором лежал всяческий хлам. Она успокоила сердце и прислушалась. Шаги раздавались медленно. Кристина слышала их отчетливо и ясно. В тот миг, когда мужчина зашел за угол, девушка поднялась в полный рост и ударила мужчину ножом в нижнюю челюсть. Потом нанесла колющий удар ножом в брюхо. Но мужчина словно ничего не почувствовал. Он отбросил девушку в сторону, вынул ножи и бросил их на пол и начал размахивать топором, дабы разрубить девушку. Но Кристина смело уворачивалась и проскальзывала мимо мужчины. Затем подобрала ножи, набросилась на мужчину на спину и вонзила их в толстую мужскую шею. Он выронил топор и начал, рыча, вытаскивать ножи. В этот момент Кристина подобрала топор и воткнула его со всей силы в голову мужчине. Его руки обмякли, а сам он упал на колени и свалился замертво. Кристина вынула ножи и продолжила бродить по коридорам.
Едва не попавшись в поле зрения одного из мужчин, Кристина забежала за угол и осторожно выглянула. Мужчина стоял на месте и крутил головой по сторонам. Он не сходил с места, и в этом была проблема, и очень серьезная. И тогда Кристина вспомнила свои навыки и чему научилась за годы охоты. Она достала ножи и за два точных броска поразила мужчину. Первый нож вошел как масло в шею. Второй — в область виска. Мужчина замертво повалился на пол. Осталось пробраться в палату, где в данное время полная женщина должна была безумствовать над молодой парой — девушкой и юношей.

Глава 49

Туман пробирался сквозь выбитые окна — густой, молочный, словно живое существо. Он стелился по полу, заползал в углы, окутывал мрачные коридоры и нелюдимые помещения серой дымкой. В воздухе висел запах сырости, гнили и чего;то ещё — сладковатого, тошнотворного, будто где;то рядом разлагалось нечто живое.
Кристина замерла у поворота, прижалась к стене. Дыхание старалась сделать ровным, почти неслышным. Впереди, в конце коридора, виднелся проём — из него бил бледный жёлтый свет, дрожащий, неровный, как от старой лампы на керосине.
Из комнаты доносилось мычание — низкое, прерывистое, с хрипом. Кто;то пытался говорить, но не мог. Или ему не давали.
Кристина сжала рукоять пистолета. Пальцы чуть дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. В голове пронеслось: «Она там. Полная женщина. Готовится к очередной безумной операции».
Она сделала шаг вперёд. Пол под ногами скрипнул — едва слышно, но в мёртвой тишине здания звук прозвучал как выстрел. Кристина замерла, прислушалась. Внутри всё сжалось, но снаружи она оставалась неподвижной, холодной, собранной.
Ещё шаг. Ещё.
Свет из комнаты отбрасывал на стену длинные тени. Они извивались, как щупальца, тянулись к Кристине, будто пытались схватить её за ноги. Она отогнала эту мысль. Страх — роскошь, которую она не могла себе позволить.
Приблизившись к проёму, она осторожно выглянула.
Комната напоминала операционную — или то, чем её видела безумная женщина. На ржавом столе лежала фигура, обмотанная грязными бинтами. Над ней склонилась полная женщина в запачканном халате. В руках у неё блеснул скальпель.
— Ты почти готова, — проговорила она низким, почти гипнотическим голосом. — Ещё немного — и ты станешь совершенной.
Пленница замычала громче, дёрнулась, но ремни крепко держали её на столе.
Кристина почувствовала, как в груди закипает ледяная ярость. Не слепая, не истеричная — холодная и расчётливая. Она знала: это последний шанс. Последний шанс поквитаться. Освободить пленницу. Остановить безумие.
Она глубоко вдохнула, выдохнула через нос. Пальцы крепче сжали пистолет. Второй рукой нащупала нож на предплечье — холодный, надёжный.
Шагнула в проём.
— Отойди от неё, — голос Кристины прозвучал ровно, без эмоций. Как приговор.
Женщина замерла. Медленно повернула голову. Её глаза, полные безумия, встретились с глазами Кристины. На губах появилась улыбка — широкая и жуткая.
— А, вот и ты, — прошептала она. — Я ждала тебя.
В комнате повисла тишина. Только мычание пленницы, тиканье старых часов где;то вдалеке и тяжёлое дыхание двух женщин, готовых к схватке.
Кристина подняла карабин.
— Это конец, — сказала она.
— Брось его, — приказала Кристина, указав карабином на скальпель, который сжимала в руках полная женщина.
Пленница и юноша с кляпами во рту начали кивать головой в сторону Кристины с влажными от слез глазами.
— Ты действительно этого хочешь? — спросила женщина.
— И освободи людей. Иначе, клянусь всеми святыми, я прострелю тебе голову.
— Если бы ты хотела это сделать, уже бы выстрелила...
— У меня на тебя другие планы. А сейчас отстегни эти чертовы ремни.
Женщина, продолжая улыбаться, принялась не спеша отстегивать ремни.
— Ты не понимаешь, что делаешь...
— Пасть закрой и продолжай отстегивать ремни.
Девушку освободили, осталось освободить молодого человека.
— Зря ты сбежала в тот раз. Могли мило побеседовать.
— Отрежь лески с груди и члена. Живо.
Женщина посмотрела на Кристину, вернула в руку скальпель и срезала стягивающие грудь и член прочные нити.
— Забирайте одежду и валите отсюда. Советую обратиться к врачам.
Молодые люди похватали свои шмотки, которые лежали на столе в углу комнаты, и поспешили покинуть помещение.
— И что теперь? — проронила женщина. — Убьешь меня?
— Ничего личного. Хотя постой... ты же хотела меня убить.
— Неправда... я бы просто отрезала тебе грудь.
— То есть я должна теперь просто уйти и позволить тебе и дальше калечить людей?
— Ты так и не поняла. Я жертва и всегда буду ей.
— Поверь, я всё прекрасно понимаю, — улыбнулась Кристина и прострелила женщине колено. — Надеюсь, тебе больно.
Женщина упала на пол и закричала.
— Сучка... Я отрежу твои сиськи и заставлю тебя их сожрать. Ты труп. Зря ты влезла в мои дела.
— Если бы ты знала, сколько раз я это слышала. Вот только проблема в том, что вы, социопаты, всегда усложняете жизнь себе и остальным.
Женщина продолжала кричать и выкрикивать проклятия и угрозы. Но кричать ей пришлось недолго. Кристина подошла к ней, достала тряпку, смочила ее хлороформом и приложила к лицу. Кристина досчитала до десяти, и женщина потеряла сознание.

Глава 50

Полная женщина была крепко прикована кожаными ремнями к хирургическому столу. Придя в себя, она чувствовала головную боль, тошноту, вялость и сонливость. В один из моментов ее даже стошнило. Кристина повернула ей голову, чтобы та не захлебнулась собственной рвотой, ведь у девушки были другие планы на женщину. Кристина собиралась покончить с ней решительно. Она хотела лишить женщину конечностей, кусок за кусочком. Начала с пальцев. Она отрезала секатором фалангу за фалангой и упивалась агонией и криками женщины. Крови становилось больше. Она скатывалась со стола и заливала пол. Всё это время Кристина наслаждалась, смотря в выпученные от боли глаза полной женщины. Пальцы кончались, на их место шли запястья и щиколотки. Кристина медленно отрезала их ножовкой. Чтобы женщина не умерла или не потеряла сознание от болевого шока, Кристина сделала капельницу с адреналином, который постоянно поступал в организм женщины. Она умоляла прекратить. Она угрожала. И снова просила перестать. Но Кристина ничего не хотела слышать. Она продолжала лишать женщину конечностей. Закончив отрезать кисть и ступни, девушка пробиралась к локтевому суставу. Она резала его всё той же ржавой ножовкой, чтобы женщина испытала всю гамму боли и страданий. И Кристине нравилось то, что она наблюдала. Изо рта текла пена. Женщина мычала и проклинала. Но Кристина не обращала на это внимание, она продолжала лишать женщину конечностей.
Шел второй час. Женщина под действием адреналина все еще находилась в сознании. Она не могла пошевелиться, но чувствовала всю боль. Кристина смотрела на женщину и с уставшим взглядом улыбалась. Она понимала, что творит то, на что не отважится ни один человек. Более того, ни один крепкий и уверенный в себе мужчина не найдет в себе силы совершить подобное правосудие. Но Кристина была не из робких, она с хладнокровным взглядом продолжала отрезать у женщины конечности. Это было легко. Прорезать сухожилия, а далее добираться до костей и перерезать их. Одно девушку бесило: чтобы добраться до кости, ей приходилось пробираться через куски плоти и жировых складок. Они мешали больше всего. Но Кристина желала резать плоть и кости. Она хотела сотворить из женщины пример для всех сумасшедших маньяков и садистов.
Резать мясистые руки и ноги приходилось долго и тяжело, но Кристина была готова пойти на такие жертвы. Потратить уйму сил, чтобы лишить женщину конечностей, которыми она больше никому не причинит вреда. Мольбы женщины были напрасны. Для Кристины их не существовало. Она не обращала на них внимания. Она пилила мясо и кости, как умственно отсталый мясник. «Она заслужила это. Она должна мучиться. Заставь ее биться в агонии», — звучали в голове Кристины голоса. И девушка следовала им. За долгое время она была согласна с ними. Они были правы, женщина заслуживала подобную участь. За ее деяния Кристина придумала идеальную расплату. Женщина должна испытать то, что испытывали ее жертвы, когда она отрезала от них созданные природой или богами необходимые органы. В какой-то момент женщина начала мочиться под себя. Желтоватая струя стекала по ногам прямо на разбитый мозаичный пол, смешиваясь с кровью. Кристина увидела это, и на ее губах появилась кроткая улыбка. Всё шло так, как она и задумала. Женщина испытывала невыносимую боль.
Расправившись с руками, Кристина приступила отпиливать ноги. Она отпилила стопы и принялась за колени. Увидев и почувствовав коленями холодный острый металл, женщина обделалась прямо на столе. Кристина сморщилась и открыла окно, а после вернулась к женщине, где продолжила отпиливать ноги. Она взяла немного выше, чтобы не пилить колени. Она отрежет ноги и оставит только бедра. Всё произойдет медленно, чтобы женщина в очередной раз обмочилась или обделалась.
Закончив с конечностями, Кристина подтянула тело женщины к краю стола, чтобы голова осталась на весу, и начала вырезать женщине глаза. Полная дама кричала и извивалась. Она визжала как свинья. Но удаление глаз заняло всего лишь десять минут, потом Кристина завела небольшую бензопилу и принялась отрезать оставшиеся конечности. Повсюду летала кровь. Брызгами покрылась Кристина. Ее лицо, одежда и руки были покрыты кровью. Бросив пилу на пол, она посмотрела на женщину и усмехнулась. Женщина угрожала девушке: «За тобой придут. И когда это случится, я буду смотреть, как тебе вытаскивают кишки. Ты ничего не изменила... Слышишь меня, ты ничего не изменила». После слов женщины Кристина подошла к окну и хорошенько свистнула, а сама отошла в сторону. Послышался лай, а спустя минуту в помещение вбежали десятки собак. Одни принялись поедать отрезанные конечности, а другие занялись женщиной. Крик женщины — вот что последнее слышала Кристина перед тем, как покинуть старое здание.

Глава 51

Кристина сидела в автомобиле, откинувшись на спинку сиденья. В салоне витал запах железа и чего;то сладковато;гнилостного. Она слушала — не музыку, не радио, а крики женщины, доносившиеся снаружи. Звуки рвались сквозь приоткрытое окно: сначала пронзительные, полные отчаяния, затем — хриплые, прерывистые, а потом и вовсе стихли, сменившись влажным чавканьем и рычанием.
Для бездомных собак это был, пожалуй, самый удачный день. Стая собралась вокруг добычи — тени мельтешили в свете уличного фонаря, раздавалось глухое рычание, хруст костей. Они дрались за куски, оттаскивали добычу в сторону, снова сгружались в клубок. Кристина наблюдала за этим без эмоций — лишь лёгкая усмешка тронула уголки губ.
«Такое окончание она заслужила», — подумала Кристина. В этом была своя жестокая логика, своя мрачная справедливость. Она потянулась к магнитоле, щёлкнула кнопкой. Радио ожило с шипением, затрещало, потом пробился голос диктора — тревожный, напряжённый.
В городских новостях прозвучала сводка: пара человек найдена мёртвой в одной из квартир многоэтажки. Детали не уточнялись, но интонация диктора говорила сама за себя — дело нечисто.
Кристина нахмурилась. В голове пронеслось: «Пауки не могли так сделать. Упыри тоже — да и в последнее время о них ничего не слышно». Она откинулась на сиденье, постучала пальцами по рулю.
«Неужели в городе объявилась ещё одна тварь? Или это просто бытовые разборки?»
Мысль царапнула сознание, как коготь по стеклу. Кристина не хотела влезать в новое дело — силы были на исходе, раны ещё ныли, а запасы патронов таяли. Но что;то в этой новости не давало покоя. Что;то слишком тихое, слишком скрытное.
Она должна проверить. Если там ничего не будет намекать на нечто сверхъестественное — забудет, вычеркнет из головы, как уже сотни других случаев. Но если появится хоть малейший намёк на странное — запах гнили там, где его быть не должно, следы, не похожие на человеческие, шёпот в пустых комнатах — она ввяжется.
Кристина выключила радио. Тишина в салоне стала гуще, осязаемее. Она посмотрела в зеркало заднего вида — на улицу, где собаки всё ещё рычали и дрались. Потом завела двигатель. Мотор зарычал, как живое существо, готовое к охоте.
Фары прорезали ночь. Кристина выжала газ. Город встретил её тёмными окнами и скрипом старых вывесок. Где;то вдалеке завыла собака — то ли в тоске, то ли в предвкушении новой добычи.
Кристина сжала руль крепче.
— Посмотрим, что ты прячешь, — прошептала она в пустоту. — Посмотрим, что за тварь решила заявить о себе.

Глава 52

Оказавшись рядом с домом, где нашли убитую семью, Кристина припарковалась в тени старого тополя — его искривлённые ветви цеплялись за небо, словно костлявые пальцы. Она накинула куртку, застегнула её до самого верха, закрыла машину и направилась к подъезду. Фонарь над входом мигал, бросая прерывистые блики на потрескавшийся асфальт.
На тот момент все полицейские уже покинули место преступления. Улица опустела, лишь где;то вдалеке лаяла собака — протяжно, тоскливо. Кристина подошла к домофону, надавила сразу несколько кнопок и, понизив голос, представилась курьером доставки еды.
Прозвучал короткий щелчок — дверь щёлкнула и приоткрылась. Этот фокус всегда срабатывал: люди привыкли получать посылки и не ждали беды за порогом.
Кристина вошла внутрь. В подъезде пахло сыростью, плесенью и чем;то ещё — затхлым, застоявшимся, будто воздух здесь не менялся годами. Она поднималась по этажам, перешагивая через окурки и обрывки газет. Ступени скрипели под берцами, звук разносился гулко, отдаваясь эхом в лестничных пролётах.
На шестом этаже она увидела то, что искала: дверь, перечеркнутая крест;накрест полицейской лентой. Жёлтая полоса с чёрными буквами «опасно» казалась ядовитой в тусклом свете лампочки. Камер наблюдения в доме не было — ни одной, даже муляжа. Это упрощало задачу.
Оглядевшись по сторонам, Кристина достала отмычки. Металл холодно блеснул в полутьме. Несколько точных движений — и замок щёлкнул и поддался. Она осторожно миновала ленту, открыла дверь и тихо закрыла её за собой. Щёлк — звук прозвучал слишком громко в мёртвой тишине квартиры.
Достав из кармана фонарик, Кристина нажала на кнопку. Голубоватый холодный луч вырвался из линзы, упёрся в стену, очертив неровный круг света. Она двинулась вглубь, ступая бесшумно, словно хищник на охоте.
Квартира встретила её запахом — тяжёлым, сладковатым, с металлическим привкусом крови. Луч фонаря скользил по стенам, выхватывая детали: опрокинутый стул, разбитую вазу, клочья обоев, содранных в спешке.
Кристина осматривала помещение, пока не нашла место преступления. На полу — огромное пятно засохшей крови, тёмно;бурое, почти чёрное. От него разбегались брызги — длинные полосы, капли, точки. Они украшали стены, осели на спинке дивана, пятнали шкаф. Кто;то боролся. Кто;то умирал.
Она замерла, вглядываясь в хаос. В груди нарастало разочарование. Никаких следов твари — ни паучьих нитей, ни слизистых следов упырей. Возможно, очередной маньяк, такой же как полная женщина… Но нет. Что;то не сходилось. Маньяк не стал бы забираться в квартиру, не стал бы действовать так… аккуратно.
«Этот бред я даже не смогу представить», — подумала Кристина. Она закрыла глаза, нахмурила брови, провела ладонью по лицу, стряхивая усталость. Затем присела на корточки, открыла глаза и посмотрела в угол комнаты — туда, где пятно крови расплывалось особенно густо.
Луч фонаря скользнул по полу и упёрся в край ковра. Что;то блеснуло — три длинных волоса, розовые, почти неестественно яркие на фоне тёмного ворса. Кристина замерла. Осторожно, двумя пальцами, она подняла находку. Волосы были гладкими, тонкими, с лёгким блеском.
Она поднялась, продолжила обыск. В гостиной, на полке среди пыльных безделушек, нашла семейное фото. Трое: мужчина, женщина и мальчик лет десяти. Все темноволосые, строгие лица, застывшие улыбки. Ни у кого — ни намёка на розовый цвет.
Зацепка. Волосы принадлежали, скорее всего, убийце. Вероятно, женщине или девушке — мужчина вряд ли стал бы красить волосы в розовый цвет. Подросток? Девушка?
«Интересно», — подумала Кристина. Это точно не упырь и не паук. И на маньяка не похоже — слишком аккуратно, слишком расчётливо. Возможно, это был один из так называемых «детей богов».
Она спрятала волосы в пластиковый пакетик, убрала его во внутренний карман. Усталость давила на плечи, но в груди разгоралось знакомое пламя — холодная, сосредоточенная решимость.
Кристина выпрямилась, последний раз окинула взглядом комнату. Луч фонаря погас, оставив её в темноте.
— Пора выяснить, кто ты, — прошептала она в пустоту. — И зачем ты это сделал.

Глава 53

Кристина жалела, что рядом не было Марка. Он умел выслеживать так, как никто другой: чуял след, доставал информацию из самых тёмных уголков, находил то, что другие пропускали. А если бы была жива Даша... Её пальцы летали по клавиатуре, словно крылья бабочки, — она могла взломать что угодно, подключиться к городским камерам, вытащить данные из закрытых архивов.
Но жалеть было поздно.
Кристина стояла на парковке, сжимая кулаки. Вокруг — только гул проезжающих машин, скрип старых качелей на детской площадке да шелест опавших листьев, гонимых ветром. Она одна. Помощи ждать неоткуда. В распоряжении — лишь оружие в кобуре, потрёпанный автомобиль за спиной и собственный мозг. А этого, чёрт возьми, было мало.
Убийца мог быть кем угодно. Мог жить где угодно. С такими уликами — пара;тройка розовых волос — найти его было всё равно что искать иголку в стоге сена. С подобными волосами по городу бродили сотни, если не тысячи подростков и девушек старше двадцати. От этой мысли голова разболелась сильнее, боль пульсировала в висках, отдавалась в затылке.
Она не знала, куда податься. С чего начать. Что делать.
Ветер рванул полы куртки, швырнул в лицо прядь волос. Кристина подняла воротник, втянула голову в плечи. Взгляд бесцельно скользил по улице — серые фасады домов, лужи с маслянистыми разводами, редкие прохожие, кутающиеся в пальто.
И вдруг — вспышка. Краем глаза она уловила движение. Девушка со светлыми волосами, пряди которых были покрашены в розовый цвет.
Кристина замерла.
Сначала она не придала этому значения. Мало ли таких? Но затем взгляд зацепился за одежду. На улице стоял сентябрь — промозглый, туманный и холодный. Воздух пах сыростью и дымом из печных труб. А девушка была одета так, будто на дворе июль: лёгкие джинсы, белые кроссовки, черная водолазка с воротником и узором из цветов с длинными рукавами, которая едва ли спасала от ветра. Даже шапки на голове не было — волосы развевались на ветру, розовые пряди вспыхивали, как тревожные маяки.
Что;то в её облике показалось Кристине странным. Слишком легкомысленно. Слишком вызывающе. Слишком... неуместно.
Не раздумывая, Кристина вышла из автомобиля. Дверь щёлкнула, звук потонул в шуме города. Она двинулась следом, стараясь держаться в тени домов, прижимаясь к стенам, скрываясь за припаркованными машинами.
Девушка шла быстро, но не бежала. Её шаги были размеренными, почти танцующими. Она свернула в переулок — узкий, тёмный, заваленный мусором. Кристина ускорила шаг, пригнулась, когда мимо проехал грузовик, и скользнула следом.
В переулке пахло гнилью и кошачьей мочой. Свет фонаря дрожал, бросая неровные блики на асфальт. Девушка остановилась у старой двери, огляделась — быстро, нервно — и достала ключ.
Кристина затаилась за мусорным баком. Сердце стучало в груди, но дыхание оставалось ровным. Пальцы нащупали рукоять пистолета под курткой.
Дверь скрипнула, приоткрылась. Девушка скользнула внутрь.
Кристина подождала несколько секунд. Затем вышла из укрытия и подошла к двери. Прислушалась. За стеной — тишина. Только где;то далеко гудел трансформатор, да капала вода с карниза.
Она достала отмычки. Металл холодно блеснул в полутьме.
«Это она... Это та самая девушка», — прищурилась от радости Кристина. — «И что ты здесь делаешь?».

* * *

Кристина жалась к стволу ели, затаив дыхание. Фея вдруг остановилась посреди тропинки — замерла, словно услышала, что;то, чего не слышала Кристина. Кристина тут же замерла следом, прижалась к шершавой коре, спряталась за густыми ветвями. Пригнулась, чуть ли, не уткнувшись коленями в сырую землю, и стала наблюдать.
Девушка постояла не дольше минуты, крутя в руках телефон, — экран мерцал бледным светом, отражаясь в её глазах. Потом вдруг тряхнула головой, рассмеялась своим гнусавым, запоминающимся смехом — звук прорезал тишину, будто нож, — и двинулась дальше.
Кристина выждала пару секунд, выскользнула из;за дерева и продолжила слежку. Шаги старалась делать бесшумными, ступала по опавшим листьям так, чтобы не хрустело.
Проходя через то место, где девушка остановилась, Кристина вдруг уловила аромат — тонкий и настойчивый. Мандарин, смешанный с цветочной сладостью. Знакомый запах. Именно его она учуяла в квартире убитой семьи — там, среди смрада крови и разложения, он пробивался, как тревожный сигнал. А до этого Кристина унюхала тот же запах, когда встретила в переулке девушку со светлыми волосами и розовыми локонами.
Запах был настолько сильным, что Кристина, держась на расстоянии, могла идти по нему, почти не глядя на девушку. Он тянулся, как невидимая нить, — сладкий, обманчиво безобидный, но теперь казавшийся зловещим. Он вёл её вперёд, мимо заброшенных гаражей, через пустырь, заваленный мусором, к автобусной остановке.
Там, у навеса с облупившейся краской, стояла девушка — снова уткнулась в телефон, водила пальцем по экрану, что;то снимала, улыбалась.
Подошёл автобус — старый, потрёпанный, с дребезжащими стёклами. Девушка забралась внутрь через переднюю дверь. Кристина подождала, пока закроются створки, и скользнула в заднюю — незамеченной, прижимаясь к поручню.
Салон встретил её гулом голосов. Люди громко разговаривали, перекрикивали друг друга, спорили, смеялись. Кто;то возмущался опозданием, кто;то рассказывал анекдот, кто;то ругал водителя. Воздух был густым от дыхания, пота и дешёвого парфюма. В углу бабка громко обсуждала цены на картошку, рядом подростки хохотали, тыча пальцами в экран смартфона.
Кристина вжалась в угол, стараясь остаться незаметной. Взгляд метнулся к девушке — та стояла у окна, не держась за поручень. Казалось, её совсем не волновала тряска: автобус то и дело сворачивал за угол, подпрыгивал на кочках и ямах, раскачивался, скрипел, но девушка стояла ровно, будто приклеенная к полу. Её волосы, светлые с розовыми прядями, слегка покачивались в такт движению, а пальцы всё ещё скользили по экрану телефона.
Кристина сжала кулаки. Нечто в её позе, в этой неестественной устойчивости, в том, как она игнорировала толчки и качку, вызывало тревогу. Запах мандарина и цветов, едва уловимый среди прочих ароматов автобуса, всё ещё витал в воздухе — тонкий, липкий и навязчивый.
Автобус резко затормозил на остановке. Двери зашипели, открылись. Девушка не шелохнулась. Она подняла голову, посмотрела прямо вперёд — и вдруг повернула лицо в сторону Кристины. Их взгляды на мгновение встретились.
В глазах девушки мелькнуло нечто странное — не узнавание, нет, а скорее... интерес. Лёгкая улыбка тронула её губы. Двери закрылись. Автобус тронулся. Кристина отступила глубже в тень. Пальцы нащупали рукоятку ножа на ремне в чехле под курткой.

Глава 54

На пятой остановке девушка сошла с автобуса и двинулась в сторону сквера — лёгкой, почти танцующей походкой, будто не замечая промозглого ветра, который трепал её волосы, бросал пряди в лицо. Кристина протиснулась к выходу, едва не застряв в толпе: кто;то толкнул в спину, кто;то недовольно буркнул, но она уже выскользнула на тротуар, вдохнула сырой осенний воздух и продолжила слежку.
Девушка шла быстро, петляла между домами, а Кристина держалась на расстоянии, пряталась за углами, ныряла в подворотни. Спустя пару улиц та резко свернула в переулок — узкий, тёмный, заваленный мусором.
Кристина замерла у поворота. Она не знала этого района — старые дома здесь словно клонились друг к другу, будто шептали нечто страшное. Кирпичи осыпались, обнажая бурую кладку, окна были либо заколочены, либо зияли чёрными провалами. Вдоль стен тянулись граффити — выцветшие, размазанными, с угрожающими символами. В лужах отражались тучи, а запах сырости мешался с вонью гниющих отходов из переполненных баков.
«Стоит ли идти дальше?» — мелькнула мысль. Но деваться было некуда. Нужно было убедиться: та ли это девушка? Та ли, что может быть убийцей? Кристина была почти уверена — да.
Свернув за угол, она растерялась: в узком переулке никого не было. Только ветер гонял обрывки газет, шуршал пластиком, шевелил ржавую проволоку.
— Неужели я проморгала её? — прошептала Кристина, сжимая кулаки.
Она двинулась вперёд, ступая осторожно — асфальт под ногами был неровным, усыпанным битым стеклом и осколками кирпича. Пройдя половину пути, Кристина вдруг замерла: послышался скрип — тихий, но отчётливый, будто приоткрылась старая дверь.
Она обернулась. В глубине переулка, среди полуразрушенных домов, выделялся один — ветхий, покосившийся, с провалившейся крышей и покореженными ставнями. В одном из окон тускло блеснуло стекло, а калитка во двор была приоткрыта — едва заметно, но достаточно, чтобы заметить.
Кристина направилась к дому. Под ногами хрустели сухие ветки, шуршали опавшие листья. Она вошла во двор — заросший бурьяном, заваленный ржавыми железками, старыми шинами. В воздухе витал странный запах: мандарин и лаванда, сладкий, но с горьким подтекстом, будто за приятной маской пряталось нечто гнилостное.
Калитка скрипнула, когда Кристина толкнула её шире. Она шагнула внутрь, настороженно оглядываясь. Дом выглядел так, будто его покинули в спешке: дверь нараспашку, на крыльце — следы грязных ботинок, в щели между досками застряли обрывки ткани.
Кристина переступила порог. Внутри было темно и холодно. Лучи света пробивались сквозь щели в заколоченных окнах, рисовали на полу косые полосы. Пыль висела в воздухе, мерцая, как мелкая серебряная пыль.
Запах усилился — мандарин и лаванда теперь заполняли всё пространство, смешиваясь с затхлостью, плесенью, чем;то ещё — едва уловимым и тревожным. Он вёл вглубь дома, манил, будто приглашал пойти дальше.
Кристина вспомнила что не захватила карабин и тут же ударила себя кулаком по лбу. Но у нее оставались ножи в чехлах на поясе. Пальцы чуть дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. Взгляд скользнул по стенам — облупившаяся краска, следы от картин, пятна сырости. На полу — отпечатки ног, свежие, ведущие в коридор.
Где;то в глубине дома скрипнула половица. Кристина затаила дыхание.
«Она здесь», — пронеслось в голове.

Глава 55

Кристина прошла по коридору и услышала стон и гнусавый женский голос. Она сжала рукоятку карабина и подошла к дверному проему. Заглянула осторожно и увидела девушку, за которой следила. Она стояла к двери спиной, нависая над мужчиной. Она разговаривала и посмеивалась, а мужчина только стонал, но не как от наслаждения, а как от невыносимой боли.
— Отойди в сторону, — скомандовала Кристина и вошла в комнату.
Девушка со светлыми волосами и кончиками, окрашенными в теплый розовый цвет, перестала мучить мужчину, нахмурила брови и медленно повернулась к незваной гостье.
— Знакомый голос, — в её голосе прозвучало удивление.
Кристина передернула затвор.
— А этот звук тебе знаком? — хрипловато отозвалась Кристина, не снимая руки с карабина, висящего на плече.
— Прекрасно. А я тебя искала, — девушка иронично приподняла бровь. — Слышу, ты подготовилась.
— Я тоже тебя искала. Кстати, как твое бедро? Смотрю, тебе лучше.
— Один из плюсов, которым наградила меня природа.
— Я вижу. Но сейчас она тебе не поможет.
Веки девушки слегка опустились. Она повернулась и надменно посмотрела на Кристину и в гнусавом голосе послышалось негодование.
— Ну и что... теперь я должна молить о пощаде или просто застыть в ужасе?
— Поступай как хочешь. И так, и так я нажму на спусковой крючок и твои мозги украсят стены, — Кристина не сдвинулась с места.
Девушка снова обернулась, и её голос стал раздраженным, а взгляд голубые глаза словно проникали сквозь Кристину. Но от этого ещё более угрожающим.
— Ну давай, стреляй.
— Обязательно. Только ты подними руки и отойди от человека. Медленно.
— Твои папа и мама не научили что нельзя влезать в чужие дела?
— Сдается мне, что в данный момент ты — моё дело, — Кристина сделала шаг вперёд, её голос зазвучал твёрже. — И я не советую делать резких движений.
Девушка сделала пару шагов в сторону и остановилась у высокого деревянного стола на котором была растерянно порванная пыльная скатерть. Девушка бросила короткий, оценивающий взгляд на карабин, затем на лицо Кристины, пытаясь понять, насколько та решительна. Медленно, демонстративно, она сделала шаг в сторону.
— Зря ты не ушла, когда могла, — прошипела девушка, и в её голосе зазвучали низкие, угрожающие ноты. — Теперь придётся и тебя прикончить.
— Многие пытались, — Кристина не дрогнула. — Как видишь, жива, здорова. А вот ты рискуешь не дожить до рассвета.
— Часто слышала эти слова, — незнакомка рассмеялась — коротко, резко, как будто лязгнула сталь. — И, как видишь, жива и здорова.
— Бессмертная? — Кристина чуть прищурилась, её голос прозвучал почти насмешливо, но в глазах читалась холодная готовность.
— В каком;то смысле да, — девушка медленно подняла руки, но её улыбка стала шире, а в голубоватых глазах вспыхнул странный, нечеловеческий блеск. — Но ты... ты точно не бессмертная.
Стоило Кристине перевести взгляд на мужчину, как девушка молниеносно скользнула под стол — её движение было почти незаметным, словно тень, метнувшаяся в полумраке. В следующий миг она рывком опрокинула стол прямо на Кристину. Тяжёлая деревянная конструкция с грохотом обрушилась, карабин вылетел из рук, а сама Кристина рухнула на пол, придавленная массивной столешницей.
Девушка тут же подскочила к Кристине, с лёгкостью отодвинула стол в сторону, рывком подняла её и прислонила к холодной кирпичной стене. Её пальцы впились в плечи Кристины, оставляя синяки.
— И что?! Чего ты ожидала... вонючий человечек?! — глядя прямо в глаза Кристине, яростно прокричала девушка. Её голос звучал хрипло, с нотками безумной ярости.
В воздухе повисло напряжение, густое как смола. Тишину нарушало тяжёлое, прерывистое дыхание Кристины и едва уловимый шорох — будто что;то шевелилось под тканью рядом с телом на полу. Где;то капала вода, создавая монотонный ритм, от которого мурашки бежали по спине.
Кристине было тяжело ответить. Девушка давила на её грудную клетку коленом, не давая вздохнуть полной грудью. Каждая попытка вдохнуть отдавалась острой болью в рёбрах.
В следующий миг Кристина собрала остатки сил и с яростным рывком ударила ногой девушку по коленной чашечке. Удар получился резким, точным — девушка вскрикнула от боли и попятилась назад, на мгновение потеряв равновесие.
Но она быстро пришла в себя. С искажённым от злости лицом схватила деревянный стул и швырнула его в Кристину. Та едва успела отпрыгнуть в сторону — стул влетел в стену с такой силой, что разлетелся пополам. Острые щепки разлетелись во все стороны, одна из них оцарапала щёку Кристины, оставив тонкую кровавую полосу. Холодная капля крови скатилась по коже, смешавшись с дождевой водой.
Кристина перекатилась по полу, пытаясь дотянуться до карабина. Но девушка уже схватила ещё один стул и метнула его в Кристину. На этот раз избежать удара не удалось: стул обрушился на плечо, отбросив её к стене. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли тёмные пятна.
Девушка, слегка прихрамывая, но не проявляя признаков сильной боли, подошла ближе. Подняла карабин, сжала его в руках и с холодной решимостью нанесла два мощных удара о стену. Металл хрустнул, пластик треснул — оружие было безнадёжно сломано. Она швырнула обломки в оконный проём, где их тут же подхватил и унёс прочь порывистый ветер с дождём.
Затем девушка медленно приблизилась к Кристине и склонилась над ней, вглядываясь в её лицо с холодной, издевательской усмешкой. Её глаза блестели в тусклом свете, словно у хищника, почуявшего слабость жертвы.
— Думаешь, это всё? — прошептала она, и в её голосе прозвучала угроза, от которой по спине Кристины пробежал ледяной озноб. — Ты даже не представляешь, что будет дальше.
— Я же сказала, что меня непросто убить, — прошипела она, и её голос прозвучал, как скрежет металла. — А теперь мне придётся тебя убить. И я сделаю это с огромным удовольствием.
— Да кто ты такая?
— В разные времена нас называли по-разному. Но если коротко, то я фея, — с усмешкой произнесла девушка. — Только не путай меня с мелкими крылатыми тварями, которые летают с помощью волшебной пыли.
— Не буду, уговорила, — произнесла Кристина, голосом нарочито мягким, почти покорным.
Фея на мгновение расслабила плечи, брови чуть приподнялись — в глазах мелькнуло что;то вроде триумфа. Этого мига хватило. Кристина, уже рассчитавшая каждое движение, не стала ждать, пока противник нанесёт следующий удар. Молниеносно её рука метнулась к чехлу на бедре — короткий нож выскользнул из ножен с тихим шипением стали. Лезвие блеснуло в тусклом свете, пробивающемся сквозь окна, — холодный, смертоносный блик.
Быстрым, точным движением она воткнула нож в стопу феи, проткнув тонкую кожу кроссовка. Металл вошёл глубоко, с противным хрустом прорвав ткань и вонзившись в плоть.
Фея выпучила глаза, рот распахнулся в беззвучном крике — на долю секунды она застыла, словно, не веря в произошедшее. Затем воздух разорвал пронзительный вопль, полный боли и ярости. Лицо феи исказилось гримасой — губы растянулись, обнажая острые зубы, вены на шее вздулись, глаза налились кровью.
Фея схватилась за рукоять ножа, рывком выдернула его из стопы. Кровь хлынула сильнее, потекла по кроссовку, собираясь в тёмную лужицу на прогнивших досках пола. Не теряя ни секунды, фея замахнулась, чтобы вонзить клинок Кристине в спину — движение было стремительным, звериным, полным слепой ненависти.
Но Кристина уже откатилась в сторону — перекатилась по полу, отталкиваясь локтями, и резко подорвалась на ноги. В тот же миг она развернулась всем телом, вложила всю силу в удар и нанесла мощный пинок в лицо феи.
Раздался мерзкий хруст — нос сломался, сместившись набок. Кровь брызнула веером: алые капли осели на стене, на полу, на лице Кристины. Фея отшатнулась, зашаталась, схватилась за лицо — пальцы тут же окрасились в багровый цвет. Из ноздрей хлынуло, струйки потекли по подбородку, капая на одежду.
— Ты... ты... — прошипела она, задыхаясь от ярости и боли. Голос дрожал, срывался. — Ты гадина!
Кристина не дала ей опомниться. Она бросилась вперёд, сокращая дистанцию. Фея попыталась отмахнуться ножом, но Кристина перехватила её запястье. Второй рукой она нанесла короткий, жёсткий удар в солнечное сплетение.
Фея захрипела, согнулась пополам. Нож выпал из ослабевших пальцев, звякнул о пол. Кристина отшвырнула его ногой в сторону — клинок заскользил по доскам и застрял в щели.
Фея, шатаясь, отступила к стене. Кровь текла по лицу, капала с подбородка, оставляя тёмные точки на полу. Она подняла взгляд — в глазах читалась не только боль, но и дикая, животная ненависть.
Кристина выпрямилась, тяжело дыша. Кровь стучала в висках, мышцы горели от напряжения, но она стояла твёрдо, готовая к новому броску. Пальцы сжались в кулаки, взгляд не отрывался от противника.
— Теперь ты готова сдохнуть? — хрипло спросила она. Голос звучал ровно, почти спокойно, но в нём звенела сталь.
— Тварь! Ты разбила мне нос! — крикнула фея и с недовольным лицом резким движением руки вправила нос обратно.
— Прости... тебе больно? — сказала Кристина и развела руками.
— Молись тварь. Я с тебя кожу спущу! — Фея взвыла, зажимая нос руками.
Кристина не теряла ни секунды: метнулась к ножам, которые валялись на полу возле опрокинутого стола, схватила один — лезвие холодно блеснуло в тусклом свете, пробивающемся сквозь окна, — и мгновенно приняла боевую стойку. Мышцы напряглись, дыхание стало ровным и глубоким, взгляд сфокусировался на противнике.
Фея сдвинула брови, лицо исказилось в зверином оскале — глаза сверкнули нечеловеческим светом, губы растянулись, обнажая зубы. С хриплым рыком она бросилась на Кристину.
Кристина уже знала, как будет действовать. Лезвие сверкнуло, рассекая воздух, и она начала стремительно наносить удары — короткие, резкие, выверенные. Клинок мелькал, целясь в уязвимые точки: в шею, где пульсировала жилка, в живот, в бёдра. Каждый выпад сопровождался свистом стали и тяжёлым дыханием.
Но фея оказалась невероятно ловкой. Она уворачивалась с противоестественной грацией — изгибалась, отскакивала в сторону, кувыркалась, используя мебель как щит. Опрокинутый стул полетел в сторону Кристины, но та увернулась, едва не потеряв равновесие. Стол влетел в стену и разбился.
Кровь продолжала струиться из разбитого носа феи, капала на пол тёмными каплями, оставляя неровные пятна на прогнивших досках. Но это её не останавливало — лишь распаляло ярость. С озлобленным рыком она размахнулась, и со всей силы ударила Кристину в челюсть.
Удар был настолько мощным, что Кристина отлетела назад — с грохотом врезалась в стену, осыпав себя штукатуркой и пылью. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли чёрные пятна, в затылке взорвалась острая боль. Но она осталась в сознании, стиснула зубы, подавила подступающую тошноту.
Фея, всё ещё зажимающая кровоточащий нос, на мгновение замерла. Грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось хриплыми всхлипами. В её глазах читалась смесь боли и ярости. Она мялась на месте, переступала с ноги на ногу, будто решала, что делать дальше, — мышцы подрагивали, пальцы сжимались и разжимались.
А затем она закричала. Вопль прорезал тишину дома — пронзительный, нечеловеческий, полный первобытной ярости. Звук отражался от стен, вибрировал в воздухе, заставлял дрожать стёкла в рамах. Даже крысы, шуршащие в подвале, затихли на мгновение.
Кристина оттолкнулась от стены и выпрямилась. Кровь текла по подбородку, но она смахнула её тыльной стороной ладони. Пальцы крепче сжали нож. В голове билась одна мысль: «Не дать ей взять верх. Не дать загнать себя в угол».
Она сделала шаг вперёд, затем ещё один — медленно, осторожно, оценивая каждое движение феи. Лезвие снова блеснуло, готовое к атаке.
— Хватит игр, — хрипло произнесла Кристина. Голос звучал твёрдо, несмотря на боль. — закончим это. Сейчас.
Фея оскалилась в ответ. В её взгляде вспыхнул опасный огонёк — не просто ярость, а предвкушение. Она пригнулась, приготовившись к новому броску.
Воздух между девушками сгустился, стал почти осязаемым — как перед грозой. Два противника замерли на мгновение, замерли перед новой волной схватки.
И бой возобновился.

Глава 56

Когда Кристина рухнула на пол после сильного удара, фея не дала ей ни мгновения передышки. Резко развернувшись, она с размаху пнула девушку ногой в бок — с такой силой, что та отлетела к противоположному углу комнаты.
Кристина врезалась в стену с глухим стуком. Спиной она почувствовала, как под слоем старой штукатурки треснула доска. С полок над ней посыпались старые книги — потрёпанные тома в кожаных переплётах, покрытые пылью. Они падали с тяжёлым глухим стуком, поднимая клубы серой взвеси. За ними полетели фарфоровые фигурки — некоторые разбились о пол, разлетаясь на острые осколки, другие покатились, звеня и подпрыгивая.
Воздух со свистом вырвался из груди Кристины, будто кто;то вышиб из неё весь воздух одним ударом. Перед глазами заплясали чёрные точки, постепенно сливаясь в тёмные пятна. В ушах зазвенело, а в затылке взорвалась острая боль, отдавая пульсацией в виски. Она сжала зубы, подавляя стон, и заставила себя сосредоточиться.
Фея приближалась — шаги были тяжелыми и уверенными. Её силуэт расплывался в глазах Кристины, но она отчётливо видела, как блеснули в полутьме острые ногти, словно когти хищной птицы. Лицо феи искажала гримаса торжества: губы растянулись в хищной улыбке, обнажая зубы, глаза сверкали холодным, безжалостным светом.
— И это всё, на что ты способна? — прошипела фея, склоняясь над Кристиной. Голос звучал низко, с хрипотцой, будто она с трудом сдерживала рвущуюся наружу ярость.
Кристина с трудом приподнялась на локтях. Ладони упёрлись во что;то острое — осколок стекла впился в кожу, по пальцам потекла тёплая струйка крови. Она стиснула зубы, игнорируя боль, и резко выбросила ногу вперёд, целясь в колено феи.
Удар пришёлся точно в цель. Фея вскрикнула, потеряла равновесие и отшатнулась, хватаясь за повреждённую ногу. В этот миг Кристина рывком поднялась на ноги, отпрыгнула в сторону и схватила с пола тяжёлую книгу в металлическом переплёте — корешок был обит потемневшим серебром.
Не раздумывая, она размахнулась и швырнула книгу прямо в голову противницы. Толстый том с глухим ударом врезался в висок феи. Та покачнулась, зашипела от боли, но устояла на ногах.
— Ты пожалеешь об этом! — выдохнула она, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк.
Кристина отступила на шаг, оценивая обстановку. Взгляд метнулся к разбитым фигуркам — среди осколков что;то поблёскивало. Она осторожно подвинулась в ту сторону, стараясь не привлекать внимания. Пальцы нащупали острый осколок — достаточно крупный, чтобы использовать как оружие.
Фея сделала шаг вперёд, сжала кулаки. Ноздри её раздувались, дыхание стало прерывистым.
— Думаешь, это поможет? — процедила она.
Кристина лишь усмехнулась — криво, жёстко.
— Скоро узнаешь, — ответила она, крепче сжимая осколок в ладони. Кровь стекала по запястью, но она не чувствовала боли. Только холодную, расчётливую ярость, готовую выплеснуться в следующий удар.
Кристина бросилась на фею, но промахнулась. Фея увернулась и ударила соперницу по спине обеими руками, потом схватила ее за свитер и швырнула в сервант с фарфоровой посудой. Кристина влетела в него. Сервант рассыпался, и все чашки и тарелки посыпались на Кристину, а сама она упала на пол. В воздух взмыло огромное количество пыли и превратившейся в порошок штукатурки.
Фея неспешно поправила волосы — дунула на свисающие нежно;розовые пряди, отряхнула одежду от пыли и осколков, стряхнула с рукава крошечный осколок стекла. Её движения были плавными, почти грациозными, но в глазах горела холодная ярость.
— Так кто ты такая? Я так и не услышала ответ, — прошипела фея гнусавым голосом, её губы искривились в презрительной усмешке.
Кристина перевернулась на спину. На лице были царапины и ссадины. Губа разбита в кровь.
— Твоя совесть, — вяло произнесла Кристина. — Пришла напомнить о себе?
— Думаешь, это смешно?
Кристина с трудом приподнялась на локтях, вытерла рукавом кровь с разбитой губы — ткань тут же пропиталась алой влагой.
— Если скажу «да», ты поцелуешь меня в задницу? — прохрипела она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Фея ухмыльнулась, резко дёрнула носом и сделала несколько медленных шагов вперёд, её тени удлинялись на полу, словно щупальца.
— Вы, люди, считаете себя венцом природы, королями мироздания. Думаешь, если вы научились строить дома и летать в космос, вы уже самые великие? — продолжила она, и её голос стал ниже, угрожающе вибрируя. — Открою тебе тайну: вы ничтожны. Жалкие, надменные и трусливые создания. Вы не первые, кто населяет этот мир. Далеко не первые. И поверь мне, предыдущие создания, похожие на вас, были куда сильнее. Но и им было суждено сдохнуть. Ну а что касается вас... Вам грозит незавидная участь.
— Я смотрю, тебе нравится слушать себя? Я угадала? — Кристина с трудом поднялась на одно колено, опираясь на стену.
— Продолжай шутить... — фея медленно покачала головой, её глаза расширились, в них мелькнуло нечто безумное. — Скоро я вырву твой поганый язык и съем его у тебя на глазах.

* * *

Кристина стиснула зубы, смахнула тыльной стороной ладони кровь с подбородка — та оставила тёмную полосу на коже. Медленно, преодолевая дрожь в ногах, она встала на ноги, слегка покачиваясь. В ушах всё ещё гудело, дыхание вырывалось прерывисто, но взгляд оставался острым и цепким.
Фея тем временем медленно ходила из стороны в сторону — шаги её были плавными, почти танцевальными, но в них читалась звериная готовность к броску. Она вытирала кровь из;под носа — та ещё сочилась, но уже гораздо медленнее, образуя на пальцах бурые разводы. Капли падали на пол, оставляя маленькие тёмные точки на прогнивших досках.
Её взгляд скользил по Кристине, словно оценивал, куда лучше нанести следующий удар: задерживался на подрагивающих руках, отмечал неровное дыхание, изучал положение ног. В глазах феи мерцало что;то нечеловеческое — холодный расчёт, смешанный с азартом охотника, загнавшего добычу в угол. Губы чуть подрагивали, будто она мысленно прикидывала варианты, выбирала самый болезненный.
— Думаешь, это конец? — прошипела фея, и голос её прозвучал низко, с хрипотцой. Она провела языком по острым зубам, улыбнулась — улыбка вышла кривой, пугающей. — Ты ещё не поняла, с кем связалась.
Кристина не ответила. Вместо этого она чуть согнула колени, перенеся вес тела на подушечки стоп — готовая к рывку, к уклонению, к атаке. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Боль отрезвляла, возвращала ясность мысли.
Взгляд метнулся по комнате, выискивая оружие или укрытие: осколки фигурок поблескивали в тусклом свете, рядом валялась обломанная ножка стула, в углу темнел опрокинутый сундук. Но до всего этого было слишком далеко.
Фея вдруг замерла. Её голова чуть наклонилась набок, как у любопытной птицы. Ноздри раздулись, будто она принюхивалась к воздуху, насыщенному запахами пота, крови и пыли.
— Слабеешь, — констатировала она, и в голосе прозвучало торжество. — Я чувствую это. Твой страх. Твою усталость. Ты почти труп.
Кристина сглотнула, но не отвела взгляда. В груди закипала холодная ярость — не слепая, а расчётливая, как у зверя, загнанного в угол, но готового драться до последнего.
— Посмотрим, — выдохнула она. — Посмотрим, кто кого.
Фея резко выпрямилась. Мышцы под её кожей напряглись, пальцы согнулись, словно готовясь вцепиться. Воздух между ними сгустился, стал почти осязаемым — как перед грозой, когда первые молнии уже рвут небо, но гром ещё не грянул.
Оба противника замерли на мгновение — два хищника, готовых к решающей схватке. Тишину нарушало их тяжёлое дыхание и далёкий скрип старых досок где;то в глубине дома.
Затем фея сделала первый шаг вперёд.
— Знаешь, сначала я не планировала тебя убивать, — фея остановилась, её голос стал тише, но от этого ещё более пугающим. — Но теперь я сделаю это с огромным удовольствием. Очень медленно. Чтобы насладиться каждым твоим криком. Начну с пальцев — буду ломать их один за другим. Затем сломаю руки и ноги... а дальше будет видно.
— Знаешь... За многие годы я успела натерпеться всякого, — хрипло ответила Кристина.
— Нет, — протяжно произнесла фея и покачала указательным пальцем, при этом её губы растянулись в игривой, но жуткой улыбке. — Ты даже не представляешь, на что способна моя фантазия. За сотни лет я успела насмотреться такого, чего тебе никогда не снилось. Слышала, что в Средневековье делала инквизиция? Знаешь, каким пыткам они подвергали людей? Так вот, им далеко до моего воображения.
— Не знаю, на что ты успела насмотреться, но драться ты не научилась, — усмехнулась Кристина и тут же скривилась от боли — улыбка потревожила рану на нижней губе.
Фея резко остановилась, замерла и уставилась на Кристину, наклонив голову набок, широко раскрыв глаза. В этот момент она напоминала хищную птицу, высматривающую добычу.
— Люди... Вы такие хрупкие, — прошептала она. — Стоит вас толкнуть — и вы падаете. Стоит вас порезать... и вы истекаете кровью.
— Что поделать... Такими уродились, — выдохнула Кристина.
— Вот поэтому вы и умираете так быстро. Прожила бы ты столько, сколько я, то поняла бы, какие люди омерзительные и жалкие создания. Мне противно лишь от одной мысли, что я нахожусь в одной комнате с тобой. Это унизительно.
— Ну прости... Я тоже не в восторге от тебя, — прохрипела Кристина, чувствуя, как кровь стекает по шее.
— А знаешь, почему вы, люди, обречены на вымирание? — фея сделала шаг вперёд, её голос зазвучал громче, почти пророчески. — Вы жить не можете, не убивая друг друга. Войны, геноциды, эпидемии, которые вспыхивают по вашей же вине. Но вы и так это знаете. И поэтому сдохнете, захлёбываясь собственной кровью и желчью.
— Может, ты перестанешь болтать, и мы продолжим? — Кристина выпрямилась, сжала кулаки.
— Не терпится умереть? — прошипела фея.
Кристина поднялась и твёрдо встала на ноги, приняла боевую стойку — согнула руки перед собой, слегка расставила ноги, чтобы удержать равновесие.
— Хороший вопрос, — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрже. — Предлагаю ответить на него, сломав тебе челюсть.
Фея улыбнулась — её улыбка стала хищной, почти звериной — и быстрым шагом направилась к Кристине.
Завязалась новая схватка.
Кристина нанесла первый удар — резкий, точный, прямо в нос феи. Раздался хруст, по лицу противницы потекла кровь, капая на пол тёмными каплями. Не теряя времени, Кристина попыталась ударить коленом в живот, но фея оказалась быстрее.
Несмотря на кровь, струившуюся из носа, она молниеносно схватила Кристину за запястье, резко вывернула руку, вызвав у девушки пронзительную боль, и нанесла короткий, жёсткий удар в челюсть. Голова Кристины мотнулась в сторону, во рту появился металлический привкус.
Не давая опомниться, фея ударила локтем в рёбра — хрустнуло, дыхание перехватило. Затем последовал мощный пинок в живот — Кристина отлетела назад, врезалась в стену и сползла по ней, сплюнув кровь.
Но она не сдалась. Собрав остатки сил, Кристина рывком поднялась, схватила с пола деревянный стул и швырнула его в фею. Та инстинктивно отклонилась, и стул, пролетев мимо, разбил зеркало на стене — осколки со звоном разлетелись по полу. В этот миг Кристина бросилась вперёд, нанесла серию быстрых ударов — в живот, в плечо, в висок. Фея пошатнулась, но устояла на ногах и, разъярённая, бросилась в ответную атаку...

* * *

Проломив собой ветхую деревянную стену — доски с треском разлетелись в стороны, — Кристина вылетела из дома, скатилась по крутому пригорку и с хлюпающим звуком плюхнулась в грязевую лужу. Холодная жижа обожгла ссадины, заструилась по лицу, смешавшись с потом и болью.
Лицо пульсировало тупой, изматывающей болью — оно было в синяках и гематомах. И, несмотря на высокий болевой порог, сломанный нос нестерпимо ныл — даже без крови, без открытой раны, он будто кричал, требовал передышки. Тело изнывало, корчилось от боли: рёбра, кажется, треснули, спина горела огнём, каждая мышца молила о покое. Но Кристина стиснула зубы — сдаваться она не собиралась.
Следом из пролома в стене вышла фея. Дождь усилился, яростно забарабанил по земле, смыл с её лица пятна крови, обнажил бледную, почти прозрачную кожу. Её силуэт в сумраке казался нереальным — то ли видение, то ли кошмар наяву.
— Я думала, ты усвоила прошлый урок, — голос феи звучал холодно, ровно, без эмоций. — Думала, что у тебя хватит мозгов не переходить мне дорогу. В чём дело... Почему ты упорствуешь?
Кристина с трудом приподнялась на дрожащих руках, сплюнула кровавую слюну и прохрипела:
— Мне не нравится, когда некоторые твари убивают людей.
Фея скривила губы в усмешке.
— Да брось. Я же вижу, что ты врёшь. Тебе плевать на людей... Ты напоминаешь мне собаку, которая гонится за автомобилем — бестолково, бессмысленно, до изнеможения.
«Собака... — мелькнуло в голове у Кристины. — Она считает меня слепым животным? Нет. Я не такая».
— Так ты ещё и психолог? — бросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
— Научилась читать людей за многие сотни лет, — спокойно ответила фея, делая шаг вперёд. Её тень упала на лужу, исказив отражение Кристины.
— И что же мною движет? — Кристина заставила себя посмотреть ей в глаза.
— Слепая ярость, — протянула фея, словно смакуя каждое слово. — Возможно, ты потеряла кого;то близкого и теперь стремишься умереть, воссоединиться с ними. Вот только есть проблема. Рая и ада не существует. Безусловно, после смерти что;то произойдёт, но это не будет серебряный замок на небесах или бурлящее масло в котле.
«Она пытается запугать меня? — подумала Кристина. — Или просто наслаждается своей властью?»
— Плохой из тебя психолог, — хрипло ответила она. — А ты не думала, что я просто убиваю таких тварей, как ты? Может, это способ самовыражения.
Фея усмехнулась и подошла ближе к Кристине, которая сплевывала кровь, стоя на четвереньках в грязной луже. Её ботинки утопали в жиже, но она, казалось, не замечала этого.
— Нет, — протяжно произнесла фея, наклоняясь так, что Кристина ощутила её ледяное дыхание. — Если бы это было так, тебе бы наскучила такая жизнь. Но ты упорствуешь. Не исключаю, что тварей ты убиваешь, продолжая дело своих предшественников. За столетия жизни в этом мире я встречала подобных людей. И, как и ты, они охотились на тварей всех мастей и убивали их. Но ими двигало безумие. Охота на тварей была для них средством не сойти с ума от горя потери близких.
Кристина сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвила, вернула ясность мысли.
«Безумие? — пронеслось в её голове. — Может, она права. Но это не меняет того, что я должна делать».
— Хреновый из тебя психолог, — прошипела она. — Да и чтец из тебя хреновый.
— Пусть будет так. Я не обижаюсь на слова. Однако мы с тобой достаточно поговорили. Пришла пора прощаться.
В этот момент фея подошла вплотную — так близко, что Кристина различала холодный блеск в её глазах и ощущала ледяное, почти нечеловеческое дыхание.
Кристина рванулась вперёд, выхватила нож и замахнулась — остриё метнулось к горлу феи в стремительном, смертоносном выпаде. Но та словно ждала этого: в последний миг она изящно увернулась, будто танцуя с самой смертью, и вцепилась в руку Кристины железной хваткой. Хруст — резкий, отвратительный звук перелома — разорвал воздух. Запястье хрустнуло, кисть обмякла и безвольно повисла, а нож с глухим бульканьем утонул в грязной луже.
Кристина закричала — крик вырвался из груди хриплым, надрывным воплем, полным боли и отчаяния. На лице феи тут же расцвела довольная ухмылка — она наслаждалась каждой секундой чужой агонии, смаковала её, как редкое вино.
Кристина, сквозь пелену боли, попыталась ударить фею ногой в живот — рывок, усилие, вспышка мучительной пульсации в сломанной руке. Удар вышел слабым, неуверенным, почти беспомощным. А фея не остановилась: она продолжала выкручивать руку, медленно, методично, наслаждаясь каждым новым всплеском боли, каждым судорожным вздохом жертвы.
Но Кристина не сдавалась. Неведомым образом отыскав внутри себя остаток сил — где;то глубоко, в самой глубине воли, за гранью боли, — она собрала остатки решимости. Превозмогая мучительную пульсацию в руке, на какие;то мгновения подавив боль, она резко выбросила ногу вперёд и с силой ударила фею в живот.
Удар попал точно в цель. Фея, не ожидавшая такого упорства от израненной противницы, охнула, выпустила руку Кристины и инстинктивно схватилась за живот, отшатнувшись на шаг.
Кристина тут же рухнула на колени, прижимая повреждённую руку к груди. Пальцы дрожали, по коже струилась липкая влага — кровь смешивалась с грязью. Она понимала: битва почти проиграна. Фея превосходила её во всём — в силе, в ловкости, в жестокости. Возможно, сейчас её жизнь оборвётся здесь, в этой грязной луже, под холодным дождём.
На молодом лице феи появилась злобная гримаса — ярость и разочарование смешались в уродливой маске. Быстрым, пружинистым шагом она приблизилась к Кристине и обрушила первый удар ногой в бок.
Избиение началось.
Кристина прикрывала руками лицо, но каждый раз, когда тяжёлый ботинок феи попадал по сломанному запястью, она вскрикивала — звук вырывался сам собой, против воли. Удары сыпались один за другим: в рёбра, в живот, в плечи. Бронежилет и свитер не спасали — сила ударов пробивала защиту, оставляя на теле новые гематомы и ссадины. Кристина чувствовала, как кожа горит, как под одеждой разрастаются болезненные шишки, как каждый новый удар отнимает последние крохи сил.
Затем — резкий, сокрушительный удар в висок. Мир перед глазами поплыл, потемнел по краям. Кристина потеряла равновесие и с глухим всплеском свалилась на спину прямо в лужу. Вода обволокла тело, холодная и безжалостная.
Фея замерла над ней, тяжело дыша. Грудь вздымалась, глаза сверкали злобным торжеством. Она наклонилась, резким движением стянула с головы Кристины шапку, вцепилась в волосы, намотала их на кулак и с силой дёрнула, потащив тело по грязной дороге.
— Нет! — закричала Кристина, дёргаясь, пытаясь освободить волосы. Пальцы скользили по грязи, цеплялись за землю, но хватка феи была железной. — Отпусти тварь!
Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами и кровью. Кристина чувствовала, как силы окончательно покидают её, как сознание начинает меркнуть...

* * *

Фея продолжала тащить Кристину за волосы — волоча по дороге, через кочки и рытвины, безжалостно дёргая, заставляя царапать ладонями землю. Корни волос горели от напряжения, кожа на голове будто разрывалась на части. Наконец фея затащила Кристину в безлюдный узкий переулок — тесный, зловонный, вымощенный неровной брусчаткой. По бокам громоздились мусорные баки, из них вываливались гниющие отходы; крысы, жирные и наглые, рыскали между баками в поисках еды, бросая на людей быстрые, алчные взгляды.
Запах здесь стоял невыносимый — густая, удушающая вонь: смесь мочи, разлагающейся плоти и кислого гниения. В тени углов валялись трупики мёртвых мышей, а рядом — брошенные на произвол судьбы котята и щенки. Они не справились с одиночеством, не нашли тепла и пищи — погибли от голода и холода, застыв в неестественных позах, с остекленевшими глазами.
— Вот мы и добрались, — фея отпустила волосы Кристины с резким рывком, отступила на шаг и улыбнулась — холодно, хищно. — Здесь ты и сдохнешь. Одна среди крыс.
Кристина приподнялась на локтях, сплюнула кровавую слюну и хрипло ответила:
— Не удивила. Я бывала и в местах похуже.
Фея склонила голову набок, изучая Кристину, словно любопытный энтомолог — пойманное насекомое.
— Не сомневаюсь... — протянула она. — Однако тебе удавалось оставаться в живых, а сейчас я выпотрошу тебя, как свинку. Медленно. Очень медленно.
— Может, перестанешь болтать и приступишь? — прошипела Кристина, с трудом поднимаясь на колени.
— Предложение принято, — усмехнулась фея. Она подошла вплотную, неторопливо достала короткий клинок с двусторонней заточкой, который прихватила из дома — лезвие блеснуло в тусклом свете, острое и смертоносное. И в следующий миг вонзила его чуть выше ключицы Кристины — по самую рукоятку.
Кристина закричала — крик вырвался из груди, полный боли и ярости. Она схватилась за рукоятку ножа, рванула, но лишь усугубила рану. Кровь хлынула горячей струёй, потекла по груди, смешалась с грязью и дождевой водой. Кристина покатилась по брусчатке, скрипя зубами, царапая ногтями камни, оставляя на них кровавые следы.
— Понравилось? — насмешливо спросила фея, склонившись над ней. — Мы можем продолжать играть в эту игру очень долго.
— Сука! — выдохнула Кристина, сжимая кулаки.
— Кричи сколько влезет, — рассмеялась фея, её голос звенел безумной радостью. — Здесь кроме нас больше никого нет и в ближайшее время не будет. Так что вопи, свинка... Вопи! — она хохотала, запрокидывая голову, а потом резко нагнулась, рывком выдернула нож из раны и с размаху воткнула его Кристине в плечо.
Новый крик разорвал тишину переулка. Кристина выгнулась дугой, задыхаясь от боли.
— Весело, не правда ли? — прошипела фея. — И где сейчас твои шутки? Или я вытравила их из тебя?
— Продолжай, — прошипела Кристина сквозь стиснутые зубы, сжимая раны ладонями. Кровь сочилась между пальцами, капала на брусчатку. — Мне нравится.
— Ах вот как... Ей нравится, — фея замерла, её глаза расширились от изумления, а затем вновь сверкнули безумным весельем. — Ну что ж, тогда не будем останавливаться.
Она потянулась к ножу, но в этот миг Кристина собрала остатки сил. Сквозь боль, сквозь туман в голове она здоровой рукой схватила рукоятку клинка, резко выдернула его из своего плеча — кровь брызнула фонтаном — и, не раздумывая, вонзила лезвие фее в кисть.
— А-а-а! — взвизгнула фея, отпрыгивая назад, хватаясь за рану.
В ответ фея с яростным рыком замахнулась и ударила Кристину ногой в лицо. Голова мотнулась в сторону, во рту появился металлический привкус крови.
Фея с резким, влажным звуком выдернула стальное лезвие из собственной кисти. Густая, неестественно яркая кровь мгновенно залила её ладонь, струясь по тонким пальцам и тяжелыми каплями разбиваясь о тонкое полотно лужи. Её глаза, расширившиеся от боли и ярости, застыли на Кристине, а зрачки сузились до звериных щелок. Исказив лицо в жуткой, неестественной гримасе, она подалась вперед и, захлёбываясь собственной злобой, ядовито прошипела:
— Ну всё, мразь, я достаточно повеселилась с тобой. Пора сказать прощай!
Она сделала стремительный шаг вперёд, и в полумраке хищно сверкнула холодная сталь. Клинок взметнулся над головой, описывая короткую, смертоносную дугу, и на мгновение замер в высшей точке. Остриё, острое как бритва, нацелилось точно в беззащитное темечко Кристины, которая застыла, не смея даже вздохнуть. Воздух вокруг, казалось, зазвенел от запредельного напряжения. Ещё секунда — и тяжёлый металл с сокрушительной силой вонзится в череп, навсегда обрывая крик, так и не сорвавшийся с губ.
Но тут прозвучал выстрел — резкий, оглушительный хлопок разорвал воздух.
Пуля с глухим хлопком вошла точно в правый висок феи, дробя хрупкую кость и вырываясь с противоположной стороны рваным отверстием. Вместе со свинцом наружу выплеснулась взвесь из серого вещества, острых осколков черепа и густого багряного фонтана, словно из головы вырвалось облако из тысяч кровяных капель. На краткий, бесконечный миг фея застыла, в расширенных зрачках отразилось ледяное безразличие смерти. Тонкие пальцы разжались, и зазубренный клинок с сухим лязгом ударился о булыжники. Она тяжело рухнула на колени, на мгновение замерла в нелепом поклоне и повалилась ниц в грязную, мутную лужу. Темное пятно крови быстро расползлось по воде, превращая сточную канаву в жуткое подобие алого шелка.
Кристина, судорожно заглатывая холодный, пахнущий гарью воздух, с трудом поднялась на дрожащие четвереньки. Её ладони скользили по влажному каменному покрытию, а взгляд застыл на безжизненном теле феи. В голове стоял невыносимый звон, заглушавший остатки здравого смысла. Кто нажал на курок? Чей выстрел вспорол тишину? Вопросы роились, не находя ответов, пока сознание тонуло в липком тумане шока. Каждое движение отзывалось вспышкой острой, пульсирующей боли в глубоких ранах, а густая и теплая.
Из вязкой тени узкого переулка, пропахшего сыростью и озоном, бесшумно вышла высокая фигура. Девушка двигалась с пугающей, почти сверхъестественной грацией — так ступает хищник, который только что закончил кровавую трапезу и ещё не остыл от азарта погони. Чёрный комбинезон из матового полимера облегал её тренированное тело как вторая кожа, подчёркивая каждый рельефный мускул и опасный изгиб. Короткие чёрные волосы резкими прядями обрамляли бледное лицо с острыми скулами, а её ледяные голубые глаза смотрели с пугающим спокойствием и математическим расчётом. В опущенной руке она сжимала тяжёлый пистолет; тонкая струйка сизого дыма всё ещё лениво вилась над дулом, растворяясь в холодном ночном воздухе под аккомпанемент едва слышного щелчка остывающего металла.

Глава 57

Кристина пребывала в замешательстве. Кто эта незнакомка? Очередной игрок в городе, вооружённый пистолетом и хладнокровной решимостью, или случайный прохожий, которому по нелепой случайности удалось застрелить фею? Мысли путались, боль в ранах пульсировала в такт учащённому сердцебиению, а в воздухе витало что;то странное — едва уловимое, потустороннее. Казалось, сама атмосфера вокруг незнакомки мерцала, словно окутанная невидимой пеленой тайны.
Спустя минуту незнакомка представилась — Николь. Её голос прозвучал низко и ровно, будто доносился из глубины древних легенд. Она опустилась на одно колено рядом с Кристиной, внимательно осмотрела раны — взгляд скользил по окровавленной коже, изучая повреждения с почти сверхъестественной проницательностью.
— Я помогу, — произнесла Николь, и в её голубых глазах вспыхнул странный отблеск — то ли отблеск далёких звёзд, то ли чего;то куда более древнего. — Но сначала ты отправишься со мной. Я залечу твои раны и введу в курс дела.
Кристина не сдерживала вопросов — они вырывались один за другим, словно пытаясь прорвать завесу неизвестности:
— Кто ты? Как ты оказалась здесь? Почему именно сейчас? Как ты подобралась так близко к фее, что она даже не почувствовала угрозы?
Николь отвечала спокойно, без тени раздражения, но в каждом слове сквозила какая;то скрытая глубина:
— Ответы придут, но не все сразу. Время — штука капризная, особенно когда речь идёт о таких, как мы. Поторопись с решением, если хочешь пролить свет не только на тварей и их происхождение, но и узнать о той стороне мира, которую намеренно скрывают от глаз человека.
Она сделала паузу, и на мгновение воздух вокруг будто сгустился, наполнившись шёпотом забытых эпох.
— Твари и люди с паранормальными способностями, с которыми ты уже сталкивалась, — это лишь вершина айсберга, — продолжила Николь. — Под водой, на глубине, скрываются вещи поистине грандиозные. Они ломают привычное представление о мире и вселенной. Древние силы, забытые договоры, сущности, что существовали задолго до появления человечества... Всё это сплетается в единую сеть, и ты, Кристина, уже оказалась в её узелках.
Кристина долго мешкала. Дождь продолжал стучать по брусчатке, капли стекали по её лицу, смешиваясь с кровью. Она устала — смертельно, до глубины души. Гоняться за тварями, вечно быть на грани жизни и смерти, видеть, как мир трещит по швам… После встречи с феей она и вовсе решила завязать с охотой. Но теперь перед ней открывался иной путь — шанс посмотреть на мир под другим углом, узнать его тайны, проникнуть за завесу, скрывающую истинную природу вещей.
В голове крутились обрывки воспоминаний: странные знаки на стенах заброшенных домов, шёпоты в пустых переулках, тени, двигающиеся не так, как положено. Всё это больше не казалось случайностью.
— Хорошо, — наконец выдохнула Кристина, глядя Николь прямо в глаза. — Я пойду с тобой.
Николь слегка улыбнулась — едва заметно, но в этой улыбке читалось что;то большее, чем простое одобрение. Будто она давно знала, каким будет ответ.
— Мудрое решение, — тихо произнесла она, протягивая Кристине руку. — Теперь вставай. Путь будет долгим.

Эпилог

Прошло несколько недель с тех пор, как Кристина отправилась с Николь в таинственное место — куда;то за пределы привычного мира, туда, где тени длиннее, а шёпоты звучат на забытом языке, словно эхо давно ушедших эпох. С тех пор город словно преобразился: улицы, прежде пропитанные страхом, теперь дышали непривычной тишиной. Больше не находили трупов с отрезанными частями тела, зловещие следы тварей исчезли, будто их никогда и не было — ни кровавых подтёков на стенах, ни странных символов, выцарапанных на асфальте.
Тишина опустилась на улицы — не та мёртвая, пугающая, от которой кровь стынет в жилах, а какая;то новая, почти целебная. Но в этой тишине таилась загадка: она не успокаивала, а заставляла настороженно вслушиваться, искать подвох. Каждый шорох листьев, каждый скрип старой вывески теперь звучал подозрительно, словно мир затаил дыхание в ожидании неизбежного.
Что касается тварей, то их больше никто не видел. Ни в тёмных переулках, где раньше клубилась тьма, ни на заброшенных складах с выбитыми окнами, ни в старых подвалах, пропахших плесенью и отчаянием — нигде не ощущалось их липкого присутствия, не слышалось скрежета когтей по бетону, не чувствовался смрад их дыхания. Пустота. Слишком идеальная, слишком внезапная.
Незадолго до встречи с феей Кристина патрулировала старые районы города — ветхие дома с выбитыми окнами и выбитыми стёклами, улицы, заросшие бурьяном выше человеческого роста, где время будто остановилось, а пыль веков оседала на каждом предмете. Асфальт растрескался, пророс травой, фонари не горели годами. Тогда она и наткнулась на огромный подвал, который больше походил на бункер: толстые бетонные стены, покрытые сетью трещин, массивная дверь со ржавыми засовами, будто скрывавшая какую;то древнюю тайну, запечатанную много лет назад.
Внутри царила гнетущая тишина — такая плотная, что, казалось, её можно потрогать руками. Воздух был пропитан затхлостью и едва уловимым запахом разложения — сладковатым, тошнотворным, с металлическим привкусом на языке. Фонарик Кристины выхватил из тьмы очертания огромного.
Это был паук — гигантский, с восемью длинными, суставчатыми ногами, покрытыми жёсткими волосками, похожими на ржавую проволоку. Его клыки, изогнутые и острые, блестели в тусклом свете, будто смазанные ядом. Раздутый живот пульсировал едва заметными волнами даже после смерти — будто внутри ещё теплилась какая;то тёмная жизнь. Глаза, чёрные и бездонные, смотрели в никуда, но Кристине показалось, что они следят за ней.
Кристина замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок, а волоски на руках встали дыбом. Она догадывалась: именно это создание порождало других тварей. Оно ткало свою тёмную сеть, сплетало нити зла, насылало кошмары на город, отравляло его изнутри. Но почему оно умерло?
Пришло ли его время, как приходит срок всему живому? Или оно отравилось — чем;то, что проникло в его сущность, разъело изнутри как кислота? А может, кто;то вмешался? Кто;то, кто знал больше, чем она? Вопросы роились в голове, сталкивались, путались, но ответов не было. Только тишина, запах тлена и этот мёртвый гигант, будто застывший в вечном предупреждении.
Ощущение облегчения накрыло её волной — тёплой, почти материнской, но в то же время тревожной. Она не стала искать разгадку. Вместо этого подожгла дом — огонь взметнулся яростно, жадно поглощая стены, перекрытия, всё, что хранило память о кошмаре. Пламя плясало, выжигая следы зла, очищая землю, но Кристина не могла отделаться от мысли: уничтожает ли огонь саму причину или лишь её след?
Это были самые долгие и трудные месяцы в жизни Кристины. Она охотилась на существ, сражалась с тенями, балансировала на грани жизни и смерти. Каждый день — испытание, каждая ночь — битва. В ушах до сих пор звучали крики, в глазах стояли образы тех, кого не удалось спасти, а руки помнили тяжесть оружия, ставшего продолжением её воли.
Теперь для Кристины Гронской открывалась новая глава. Не просто смена декораций, а переход в иное измерение бытия. Мир больше не казался хаотичным набором случайностей — он обрёл структуру, скрытую логику, которую ей только предстояло постичь. Но эта логика была чуждой, пугающей, словно язык, который она, когда;то знала, но забыла.
Но она будет часто вспоминать своих товарищей — тех, кто был ей семьёй. Вспоминать, как они вместе спасали людей, рискуя собственными жизнями, как прикрывали друг друга в бою, как делили последний глоток воды и последнюю шутку перед лицом опасности. Их смех, их усталость, их решимость — всё это жило в её памяти, согревало в холодные ночи, но и ранило, напоминая о потере.
Кристина простила себя. Больше не было той острой, разъедающей вины, что терзала её после их гибели. Она поняла: они выбрали этот путь осознанно, и их жертва не была напрасной. Они боролись за свет — и она продолжит эту борьбу, но уже иначе, с новым пониманием, с новой целью.
Нынешнее место нахождения Кристины не установлено. Где;то между мирами, на границе реальности и тайны, она делает первые шаги по новой дороге — той, что ведёт к истинам, скрытым от глаз обычных людей. И каждый шаг отдаётся эхом в пустоте, словно мир ждёт, что она скажет следующее слово.