Дежавю

Мэтт зашел в дом, чтобы укрыться от жары и садовых комаров, выбравшихся на обеденный перерыв. Он выпил чашку кофе из красивой керамической чашки starbaks. Когда-то были такие кофейни, и в них предсезонные распродажи, и скидки 50 процентов на чашки. Чашка была увесистая, белая в кофейных разводах. И на ней было выгравировано красное сердечко. Когда-то в мире была любовь, были кофейни. Можно было переходить из одной в другую, гадая где же лучше сидится? Мэтт вспоминал это время с ностальгической грустью. Усмешка, еще одна. А ведь правда - это всё было, было! Теперь прошло много лет и он пьет из этой чашки кофе, читая книгу про давние времена мексиканских революций. Это немногое, что осталось от настоящего - книги с прошедшим временем.

Мэтт дочитал главу и зашел в дом. Ему вдруг захотелось открыть ноты и поиграть на гитаре Джульяни. На кухне, где он обычно играл, было жарко и тогда он отправился  в проходную комнату, огражденную от солнечных лучей густыми деревьями. Здесь было прохладней, но в то же время темней. Нужно было полностью распахнуть шторы. И тут с ним случилось очередное дежавю.

 Что-то очень знакомое, похожее. И он вспомнил, как вот таким похожим утром он вернулся с похода за орехами, была ранняя осень, и вообще очень рано. И он вот также распахнул шторы, чтобы сесть к окну и почитать ноты. Тогда он еще вставал чуть свет и выходил на прогулки. Собирал упавшие за ночь орехи. Заходил в булочную за кофе. Пил по пути. Слушал в телефоне Бетховена. И вот тогда бы ему сообразить, что всё это нужно отложить и просто убираться отсюда как можно скорей. Но он не сообразил. Хотя в то утро его дважды остановили во время прогулки. Сначала полицейская машина. А затем солдаты. В то утро он отчего-то казался для всего мира сверх подозрительной личностью. Полиция спросила место жительства. А солдаты предлагали пройти на пункт призыва. Тогда еще как-то ему повезло. Он вернулся домой, и даже распахнул шторы, чтобы поиграть ноты. Но именно тогда мир и любовь стали уходить отсюда. Он вспомнил тот день. Когда несмотря ни на что, все было по другому. Мира не было, но любовь еще как-то ухитрялась быть здесь! Еще можно было ходить по улицам. И пить кофе, и слушать Бетховена. Но скоро и этому пришел конец.

Четыре года прошло с того дня. Мэтт снова распахивал шторы, чтобы сесть и почитать  ноты эпохи романтизма. От былого мира остался лишь голый каркас. Из него ушла любовь, ушла музыка. Она осталась  лишь в нотах. А любовь - в воспоминаниях. А от Старбакс - осталась лишь чашка. А от самого Мэтта лишь буквы в его имени да мимолетные воспоминания о былом.  С каждым годом воспоминания становились всё ярче и ярче - в противовес настоящему, которого больше не было. А годы сменялись как дни. Так быстро переворачивались страницы пустой книги. Читать можно было в любом порядке. Ведь из этого мира ушла любовь.