Книга Черного Алмаза

#вариация
!Высокий уровень 18 +!

Пролог. Песок, который помнит всё

Ветер пустыни не стирает шрамы с лица земли. Он лишь заносит их тонким слоем пыли, пряча истину от глаз живых. В низовьях Нила, где вода становится черной и густой от ила, стоял город Саккара — сердце неизученного Царства. Здесь правил фараон Джосер, Последний из Династии, Вечный Сын царившего тут Анубиса.
Так гласили барельефы на стенах храмов, сложенных из темного-темного известняка. Но стены лгут. Камень покорен резцу того, кто платит за работу кровью, серебром и черными алмазами, что добывали в копях к югу от первых порогов.

Глава 1. Маска из живого серебра

Тронный зал пах гнилью, миррой и жженым волосом. На троне из черного дерева сидел мальчик лет четырнадцати. Его ноги, тонкие как тростник, едва доставали до подставки для ног в виде волчьих лап. На голове покоилась тиара из серебра со змеями, поддерживающими Крест Повелителя с Головой Черного Волка, и аккуратный парик из косичек в форме короткого каре, но взгляд его подведенными глаз под ней был почти пустым.
Ведь сирота - Джосер с самого раннего детства отличался очень слабым зрением. Инфекция, попавшая в рану на кадыке (что прикрывал украшением) три года назад, выжгла его изнутри. Гной разъел кости, превратив суставы в хрупкое стекло. Мозг мальчика плавился в лихорадке, превращая реальность в обрывки бреда. Единственное, что он понимал четко — это боль. И Лейлу - привезенную с дальних стран девушку, одного с ним возраста, без роду и племени.
Верховный жрец Анпу подошел к трону сзади. Его руки, скрытые в складках черного льна, были холодны. 
— Великий, народ ждет твоего лика, — прошептал он. — Сегодня тринадцатое полнолуние. Праздник Открытия Путей.
Нестарый, но не слишком юный, советник-главный зодчий, славившийся разного цвета глазами, с этими словами взял со столика серебрянную маску (все в этом странном граде делали по-своему, как будто он был отдельным Египтом). Она была безупречной работы: юное, милое лицо бога, глаза которого инкрустировали обсидианом. Жрец наклонился к уху фараона:
— Смотри прямо, сын Вечного Стража. Не моргай. Они должны видеть божество, а не страдания плоти.
Когда слуги выкатили паланкин на площадь, люди пали ниц. Они видели сияющий профиль сквозь прорези маски. Они не знали, что настоящий Джосер спит внутри своих бинтов, похожий на недоделанную мумию. Каждую ночь, пока яд в кубке погружал мальчика в беспамятство, Анпу срезал скальпелем потемневшие лоскуты кожи с его щек и переносицы. Культ Анубиса требовал эстетики смерти. Фараон должен был выглядеть так, будто уже наполовину шагнул в Дуат.
Рядом с троном стояла колесница Лейлы. У нее не ходили ноги, головка была гладкой, разрез глаз словно сам собою чуть подведен причудливыми природными тенями, а губы и спина были покрыты узором из тёмных аккуратных пятен. Рабы толкали ее повозку, выполненную в форме львиного тела. 
«Сфинкс», — думал народ. — «Невеста, которую подарил ему Анубис».
Лейла смотрела на толпу огромными светло-зелёными глазами. Ее губы шевелились, но звука почти не было. Горло ей повредили при рождении. Она могла только едва слышно издавать отдельные нотки, когда эмоции становились невыносимыми. Сейчас она молчала, прижимая к груди подаренный фараоном кулон с Весами Душ.

Глава 2. Тринадцатое полнолуние и Книга

Храм Анубиса отличался от святилищ Амона-Ра вниз по реке. Никаких колонн в виде папируса. Только строгие квадраты черного гранита, утопленные в землю. Внутри царил мрак, разгоняемый лишь мокрым светом черных алмазов. Серебро здесь прибавлялось неуловимо за неделю, покрывая дома и родичей служителей сытостью на многие века вперед.
Мужи города стояли в темноте. Каждые тринадцать полнолуний они обязаны были сдавать экзамен Верховному жрецу. Зодчий Анпу ходил между ними, вслушиваясь в шепот.
— Читай, — приказал он молодому писцу.
— Глава о взвешивании сердца… «Не дай перу Маат перевесить мое… Пусть Тот запишет меня среди оправдавшихся…» — дрожащим голосом читал юноша.
— Забыл строку о шакальей слюне, — равнодушно произнес Анпу. — Ты больше не муж. В каменоломни.
Культ держался на страхе перед неправильным переходом. Анубис здесь был не просто проводником. Он был таможней, которая могла отказать во входе, если подношения — зерно, серебро, кровь и молоко — оскудевали.
Женщины проходили свое испытание в Домах Очищения. Чтобы получить право выйти замуж, девушка должна была сама забальзамировать тело своего умершего родственника.
Лейлу готовили к последнему этапу. Ей предстояло набить полость груди отца (как ей сказали) опилками кедра. Ее тонкие, ловкие пальцы перебирали пряные травы. Она работала робко, с верой оглядываясь на Джосера. Мыслями она была там, в дворцовой купальне, где мыла рану юноше. Он единственный смеялся, когда она пускала мыльные пузыри через соломинку.

Глава 3. Кровь для Шакала

А той же ночью, когда город праздновал дарование урожая, Анпу спустился в подземелья храма. Лейла лежала на каменном алтаре, утомившись заваривать успокаивающий бальзам для хозяина. Она была прекрасна в своей диковинности: тяжелые ожерелья из обсидиана чуть приоткрывали округлости маленькой, груди, а серебряные края туники задрались, приоткрывая пирсинг в виде серебряно-черного перышка на сердце струился по плечам. 
Приближенные жреца — четверо крепких молодых мужчин (что месяцами не получали женщин, только на самые крупные праздества культа), — ждали у колонны. 
— Докажите свою преданность, братья, Верному Проводнику, — велел Анпу. — Он дарит вам честь подготовить саму невесту фараона к рождению Вечного Дитя Анубиса!
Услышав его приказ, два молодца заломали ей руки и обнажили её ноги по копчик, ткнув туда глубоко кинжалом и в затылок. Они поставили ей клейма иероглифами специальными перстнями. Другие два проделали тоже самое, но спереди, поставив узоры на хрупкую грудь девушки и зажав ей горло. 
Дейла не могла пошевелиться, когда вперед шагнул сам Анпу. Он совершил омовение рук в серебряном тазу и встал на колени перед алтарем. После он грубо лёг на Лейлу. Это длилось долго. Под сводами эхом отдавалось тяжелое дыхание жреца и мерный звон капель, падавших с серебряных крюков.
Его речи актив заклинаний прерывался слабым стоном жертвы, она... перестала сопротивляться. Ее глаза были широко открыты, сухие и блестящие. Она молилась. Но не Анубису. Она звала Исиду и Хатхор, прося скорее забрать душу маленького бедного больного фараона в Поля Иару, подальше от этих змеиных оборотней.
После жрец велел подать чаши. Кровь девушки смешивали с молоком священной белой шакалицы. 
— Возрадуйтесь и пейте, братья! — провозгласил Анпу. — Это амброзия вечности. Наш бог пьет силу непорочности, родившей Вечное Дитя ради него.
Жрецы пили, передавая чаши по кругу, пока Лейла медленно истекала кровью на гранит.

Глава 4. Сердце остановилось

На рассвете лекарь вышел из покоев фараона. Он нашел Анпу у окна, пересчитывающего чёрные алмазы.
— Господин, пульс нитевидный. Жар спадает. Боюсь, этой ночью…
— Заткнись, — оборвал его Анпу. — Дай ему маковый отвар. Двойную дозу. Если он умрет днем, я сниму с тебя кожу заживо и натяну на барабан.
Мальчик умер в полдень, когда солнце стояло в зените. Его маленькая рука, сжимавшая одеяло, разжалась. Лихорадка наконец отпустила его разум, и последние секунды жизни были абсолютно ясными. Он увидел свет и почувствовал запах хлеба. Ему стало легко.
Когда Анпу вошел в спальню, он застыл. План рушился. Без фараона он — никто. Город потребует выборов нового правителя. Культ изменится.
Тогда жрец принял решение.
Он сорвал серебрянную маску с мертвого лица. И подменили её своей, вольчей, из обсидиана. Плоть под ней представляла собой сплошную язву, покрытую запекшейся сукровицей и остатками клеящих мазей, но лицо Джосера было все ещё узнаваемыми и красивым. Анпу улыбнулся. Идеально.
Слуги обмотали тело ребёнка... Его собственной кожей. Но прежде чем наложить последний слой, Анпу достал острый серп. Он сделал надрез вдоль позвоночника мертвеца и начал снимать собственную кожу — ту, что еще сохранила эластичность. Он обернул ею фараона поверх ее, создав чудовищный бутерброд из человеческой плоти. 
Мумию усадили обратно на трон. На голову надели. В руки вложили другую мумию — крошечный сверток. Ребенок нищенки, умерший от голода, чьи внутренности вытащили через рот, чтобы сохранить идеальное лицо.
Зрелище тотчас было представлено народу, что от страха ещё больше уверовал в могущество бога их города и власть его жрецов.

Глава 5. Божественный наследник

Не теряя времени, потом Лейлу принесли в тронный зал на закате. Она была еще жива. Холод мрамора замедлил кровотечение, погрузив ее в странное оцепенение. 
Ее посадили на ступени у подножия трона. Положили на колени мумию младенца. Прижали ее безвольные руки к сухим ножкам подделки.
— Смотри, народ! — крикнул Анпу с крыши храма. — Бог дал плод! А вот - Невеста-Сфинкс, что родила нового Бога!
Люди на площади смотрели вверх. Они видели две фигуры на троне. Черная маска (теперь уже маска Анубиса) неподвижно смотрела вдаль. А рядом сидела окровавленная девушка с молоком, просачивающимся сквозь темные богатые одежды, держащая мертвого ребёнка в маске фараона. Солнце садилось, окрашивая их лица в цвет засохшей меди.
Анпу знал, что Лейла умирает. Истощение, плен и потеря крови делали свое дело. Он спрятал ее в тени балдахина, приказав рабам капать ей в рот смесь меда и вина, чтобы продлить агонию. Пока течет ее молоко — легитимна власть жреца, что освещает "мать" "Божественного дитя". Как только она испустит дух, начнется церемония обожествления "невесты", и культ продлится еще десятилетие.

Глава 6. Разящий глаз сокола

За восточной грядой холмов, в лагере армии князя Юга, лучник по имени Менкаур чистил свой лук. Он поклонялся Амону-Ра. Его хозяин собирал силы, чтобы уничтожить Саккару, этот гнойник, торгующий смертью.
Менкаур внедрился в ряды носильщиков, везущих дань в город Анубиса. Той ночью он искал воду и случайно провалился в дренажный канал под храмом. То, что он увидел в трещине пола нижнего зала, заставило его похолодеть.
Серебряные сосуды. Десятки. Наполовину наполненные свернувшейся кровью и скисшим молоком. А за алтарем — тайная комната, где на цепях висели иссохшие женские тела, украшенные как царицы. И свежие следы костра, где сжигали тряпки, покрытые пятнами алого цвета.
Менкаур выбрался наружу. Он бежал к главной площади, расталкивая паломников. Он влетел на ступени дворца, крича правду о кровавых чашах и содранной коже.
— Ложь! — взревел Анпу, появляясь на крыше. Голос жреца дрогнул. Лучник смотрел прямо на него, игнорируя фигуру на троне. Он узнал рост, узнал жесты. Он понял, что серебрянный идол с посохом — это кукла, которой управляет этот мясник.
Анпу понял, что разоблачен. Судьба жреца Анубиса всегда заканчивалась на колу. Он не мог этого допустить. Власть была слаще меда.
— Да будет воля твоя, Первый Шакал в Царстве Мертвых, наш единый бог! — воскликнул Анпу, воздев руки к небу.
Он разбежался по краю плоской крыши и прыгнул вниз.
Но он целился не в лучника. Он целился в Лейлу.

Эпилог. Город Пустоты

Удар был страшен. Тяжелое тело Верховного жреца-зодчего обрушилось на девушку сверху, ломая ей шейные позвонки и погребая под сотнями фунтов плоти и льна. Статуя Анубиса, украшавшая край крыши, пошатнулась и рухнула следом, расколов череп жреца ровно пополам.
Площадь замерла.
Лучник Менкаур стоял с открытым ртом, ожидая гнева толпы. Но толпа молчала. Люди смотрели на заваленный телами трон.
Фараон Джосер сидел, слегка накренившись. Черная маска Анпу криво сидела на его мумии, обернутой собственной кожей. В руках он держал мумию чужого ребенка. Казалось, мертвый мальчик смотрит на придавленную им же девицу. 
Никто не бросился поднимать жреца. Никто не осмелился снять маску с лица истинного царя. Страх перед гневом богов, которых они сами себе придумали, сковал их надежнее цепей.
Праздник закончился. Молоко скисло окончательно. Но Город Саккара начал пустеть на следующий день. Рабам надоело таскать камни для новых хранилищ, которые некому было заполнять. Земледельцам надоело отдавать половину зерна на масло для лампад в храме, где вечно празднуют смерть. Купцы ушли южнее. 
Трон остался стоять на площади. Ветер пустыни нес песок, засыпая ступни золотого трона. Маленький вечный царь продолжал держать на руках поддельного сына, слепо глядя маской жреца в сторону невидимых Полей Иару, куда давно улетела душа доброго, замученного болезнью мальчика и преданность тихо любившей его наложницы. Над городом кружили настоящие сыны Анубиса на земле - шакалы, привлеченные запахом медленного распада Царства Черного Алмаза.