Этюд Аэлита. Кактус должен выжить

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита ворвалась в кабинет профессора с большим бумажным пакетом в руках. Пакет был мокрым, помятым и явно пережившим нелёгкую жизнь. За ней, с ещё одним таким же пакетом и видом человека, который уже жалеет о своём решении, шла Лесли.
— Это провал, — объявила Аэлита, ставя пакет на стол. — Я купила рассаду. Пять кустов. Они все мертвы.
Профессор отложил карандаш и заглянул в пакет. Оттуда торчали несколько поникших стебельков с желтеющими листочками. Они выглядели так, будто только что пережили тяжёлый развод.
— Это не рассада, — заметил он. — Это уже гербарий.
— Я знаю! — трагически воскликнула Аэлита, падая в кресло. — Я купила их вчера. Дома поставила на подоконник. Утром открыла шторы. А они... они просто отказались жить! Я полила их. Они сдохли ещё больше. Я поставила их ближе к солнцу. Они сдохли окончательно.
Лесли поставила свой пакет рядом и села на краешек кресла.
— Я предупреждала, — тихо сказала она. — Я говорила: «Аэлита, давай возьмём один куст. Тренировочный». Она сказала: «Нет, я возьму пять. Чтобы было пышно».
— Пышно не получилось, — мрачно констатировала Аэлита. — Получилось кладбище.
Профессор взял один стебелёк, повертел в руках, понюхал.
— Вы их не пересаживали?
— Я посадила их в горшки, — возразила Аэлита. — У меня есть горшки. Красивые. Керамические. Розовые. Они стояли пустые полгода, а теперь заполнились болью.
— Какой у них был грунт? — спросил профессор.
Аэлита замерла.
— Грунт? — переспросила она неуверенно. — Я купила землю в пакете. В супермаркете. Она была чёрная. Я думала, это нормально.
— А вы её чем-то удобряли?
— Удобрять? — Аэлита посмотрела на Лесли. Та пожала плечами.
— Я говорила, — напомнила Лесли. — Я предлагала купить удобрение. Ты сказала: «Они сами вырастут». Они не стали расти. Они просто погибли.
Профессор положил жухлый стебелёк обратно в пакет.
— Аэлита, — сказал он мягко, — растения — это не носки. Их нельзя просто купить и забыть. Им нужен уход. Свет. Вода. И, самое главное, внимание.
— Я уделяла им внимание! — возмутилась она. — Я смотрела на них каждое утро. Я с ними даже разговаривала.
— И что вы говорили?
— Я говорила: «Живите, пожалуйста». — Она замолчала, осознавая сказанное. — Но, видимо, этого мало.
— Мало, — согласился профессор. — Растениям нужны дела, а не слова. Но не переживайте. Это была первая попытка. Она всегда самая неудачная.
— Это уже пятая попытка, — тихо сказала Лесли. — За два года. Я насчитала.
Аэлита закрыла лицо руками.
— Я не создана для садоводства, — простонала она. — Я создана для интервью. Для текстов. Для дедлайнов. А не для этого...
Она указала на пакет с поникшими растениями.
— У меня цветы умирают от одного моего присутствия. Я прохожу мимо — они вянут. Я их не трогаю — они сохнут. Я их поливаю — они гниют. Я не понимаю законов природы, профессор. Я лучше понимаю законы редакции.
Профессор встал, подошёл к своему подоконнику, где стоял небольшой кактус в сером горшке.
— Возьмите это, — сказал он. — Кактус. Его не надо поливать часто. Он выживает даже при минимальном внимании. Он почти не умирает. Он — идеальный первый шаг.
Аэлита посмотрела на кактус с подозрением.
— И что мне с ним делать?
— Поставить на подоконник. И забыть на две недели. Потом полить. И снова забыть. Он будет жить.
— А если я всё равно его убью?
— Тогда вы — уникальный человек, — улыбнулся профессор. — Но я в вас верю.
Аэлита взяла кактус, бережно, будто это был ценный артефакт.
— Если он выживет, я куплю ещё один, — сказала она. — И назову их. Всех. Как коллег. Буду разговаривать с ними по имени.
— Только не забудь, какое имя у какого, — напомнила Лесли. — А то будешь поливать «Алессандра», а думать о «Вольдемаре».
Аэлита рассмеялась.
— Пойдём, — сказала она Лесли. — У нас ещё дела в редакции. И интервью. И нормальные, живые люди. С которыми я тоже не всегда умею общаться.
Она вышла, осторожно неся кактус. Лесли за ней, улыбаясь.
Профессор остался один. Он посмотрел на пустой подоконник, где раньше стоял кактус. Надо купить новый. На всякий случай. Для Аэлиты. Или для себя.
Он взял карандаш и записал в блокноте: «Купить кактус. Два. Один — Аэлите, если убьёт первого. Один — себе, для спокойствия».
Где-то в редакции Аэлита поставила кактус на подоконник, рядом с пустыми розовыми горшками. Она посмотрела на него, нахмурилась и сказала:
— Ты будешь жить. Слышишь? Я так решила.
Кактус молчал. Но, кажется, не спорил.

Конец эпизода