Танец Королевского Соболя

 Начало в рассказе «Первые приключения
 Соболиного деда»

            Вечером, на четвёртый день после отплытия из деревни Васильевки вниз по реке Тихой, у Павла, среди обычных трудовых будней, произошло чрезвычайное событие! Даже нет, яркое, необычное явление, послужившее началом полного переустройства всей его жизни.

          ... Судно пристало на ночёвку возле устья речки Рыбной. Работники традиционно, с бреднем устремились на рыбалку вверх по её берегу на недалёкое углубление русла, типа озерца, а Павел, в лирическом настроении, с воспоминаниями об Аннушке, пошёл в сторону ближайшего леска. То, что раскрылось перед ним, поднявшемся на маленький каменистый холмик, было ранее никогда не видано!

      Возле небольшого болотца, оставшегося после весеннего спада высокой воды, необычными, извивающимися в воздухе высокими, феерическими прыжками, изящно двигался ... нет, скорее танцевал, необыкновенный, очень крупный СОБОЛЬ! Весь тёмный до черноты, с царским, благородным, серебряно-золотистым отблеском меха, горящем, пламенеющем от лучей заходящего за горизонт солнца.

              Он ни на что не обращал внимание, весь сосредоточившись на фантастических пируэтах, рассматривая, порой, что-то у самих лап, или смотря на своё отражение в воде. Внезапно прильнул к земле, устремив взгляд куда-то перед собой, затем опять начал прыжки, много раз выписывая необычно гибкие, воздушные фигуры. Так продолжалось довольно долго, хотя, возможно, Павлу, от неожиданности происходящего, показалось, что танец затянулся по времени. Вдруг оскалившись, зверёк издал какой-то устрашающий, гортанный рык и, вместе с брызгами, выхватил зубами из лужицы довольно приличную рыбёшку.

                Только после этого, оглянувшись по сторонам, почувствовав и увидев Павла, неторопливо направился с добычей к ближайшим кустам. Возле них остановился, в изящном, почти театральном, движении оглянулся, устремив свой горделивый взгляд на парня, всем видом показывая, что никого здесь не боится. Мол, это его территория и ОН здесь КОРОЛЬ, самый главный, неустрашимый! Чуть задорно, игриво сверкнул последний раз глазами, встряхнул блестящей, драгоценной шкуркой и исчез с добычей в чаще…

              … Парень потом часто воспроизводил по памяти это невероятное представление. Хищник вёл себя как сытая кошка с полузамученной мышкой: схватит, подбросит, лапками покидает из стороны в сторону, затаится, ожидая, когда та сделает попытку ускользнуть, затем начинает играться опять. Вспоминал детали, особенно, какой-то зовущий, последний взгляд зверька возле леса. Со временем, ему начало казаться, что он его сюда приглашает! А особенный блеск глаз (как у Аннушки за обеденным столом) – был знаковым. Мол, приходи в гости, поделюсь богатством своего Царства - Королевства!

             Через несколько дней, однажды ночью, при очередных сновидениях, вдруг, всё тело, как невидимой молнией, пронзила мысль, а почему бы и нет! Почему бы не попробовать поохотиться в этих местах, как прежде с отцом! Наловить таких красавцев - соболей несколько десятков штук, а один такой, почти чёрный, стоит как 5 – 7 светло-коричневых! Вмиг решатся все проблемы на годы вперёд! На вырученные деньги построит или купит избу в Тихореченске, тогда больному, стареющему отцу не придётся зимовать на охоте в тайге, подвергая себя каждодневному риску. Вся семья переберётся в городок, мать сможет ходить по праздникам в церковь, братья и сестрёнки – в школу, получат образование …

             Павел всё чаще позднее стал возвращаться к этому знаковому, навязчивому сну, начал прорабатывать возможные пути реализации замысла, с методичной настойчивостью продумывал детали, начал записывать, что необходимо сделать и взять с собой на зимовку. Получился солидный список нужного снаряжения, инструментов, много продуктов, разных мелочей, которые жизненно необходимы на долгие месяцы в тайге, а отсутствие их может привести к необратимым последствиям! Он то, по своему многолетнему, с юности опыту охотника, это знал!

           Особая сложность состояла в том, что не было готового зимнего домика и, если что случиться, то до ближайшей деревни – Васильевки – более шести дней хода пешком, четыре - по снегу на лыжах, или на малой лодке вверх по течению.

         А как на это посмотрит купец Степанов!? Впрочим, это не так важно! Надо думать, прежде всего о своей семье. Так и скажу, что хочу вытащить её из таёжной деревушки, а другого пути, как рискнуть и попробовать заработать много денег самому, у него нет. Хозяин платит неплохо, по меркам городка, но, даже очень экономя и откладывая, приобрести домик для родителей, даже на окраине, - не удастся. А впереди у него ещё женитьба... Сразу всплыли голубые глазки, длинные косы Анюты, красивая осанка... О другой девушке он уже и не мечтал. Как отнесётся её зажиточный отец к сватовству мужчины, не имеющего дома, хозяйства, а значит совсем бедного, в местном понимании?

                … В очередной встрече с кочевниками - оленеводами, Павел теперь не спрашивал где добывают пушного зверька, одаривал детей сладким печеньем, разговаривал с подростками, о том откуда и куда кочуют, о трудностях, встречающихся на пути, интересных, необычных местах. Где прошлый год встретили и провели зиму - главное время добычи пушнины. Оказалось, что на том же плоскогорье, вдоль которого плоскодонка шла 8 дней, да по низменностям на нём, заросших густым лесом.

                Там почти нет больших водоёмов, только болотца, поросшие густой, высокой травой, да маленькие речушки и ручейки, текущие на северо-восток, в противоположную сторону от речки Тихой. Возле кромки лесов, очень удобно разбивать чумы, прятаться от ледяных ветров и оленям легче из-под снега добывать пищу. Ещё на равнинной местности, до самой поздней осени, а также зимой, много прекрасного корма для оленей: ягеля, осоки-пушицы и другой болотной травы, мха, мелких кустарников.
         
          Среди каменистой и низменной поверхности всегда водится множество грызунов и хищников, на них охотящихся. Павел, нарочно показывая явную безграмотность, спросил наивно, как городской житель, что это за хищники, которые едят мышей и леммингов? Чем вызвал бурный смех у ребят, начавших перечислять всех зверьков, в изобилии обитающих там, в том числе соболей. Интересную информацию о лесе и плоскогорье он оставил у себя в памяти.

             На обратном пути, на каждой стоянке, напротив скалистого берега, вооружившись топором, на версту (чуть более километра) и дальше, уходил в тайгу, примечал все следы и убеждался, что соболь здесь есть, кормовая база для него обильная – вот только увидеть ни одного больше не смог!  Ничего не говоря о танце Соболя, просто, рассказав о многочисленных следах хищников вокруг стоянок, начал с Иваном разговор про задуманную охоту. Помозговали вместе и стали вырисовываться интересные пути выхода из этой трудной ситуации…

           Ничего не говоря о танце Соболя, просто, рассказав о многочисленных следах хищников вокруг стоянок, начал с Иваном разговор про задуманную охоту. Помозговали вместе и стали вырисовываться интересные пути выхода из этой трудной ситуации…

               … Ещё более чёткие представления о возможности осуществления задуманного, парень получил на остановке в Васильевке. Попросил Ивана помочь ему в разговоре с отцом – Егором Васильевичем, без помощи которого невозможно будет осуществить задуманное, а тот, по своей инициативе, а может просто, по интуиции, зачем-то пригласил ещё и младшего брата Якова.

                Павел рассказал об имеющемся почти пятилетнем опыте зимней охоты на пушного зверька, выясненных у кочевников местах добычи шкурок (о танце Королевского Соболя промолчал, боясь сглазить удачу!) и большой уверенности в успехе затеянного. Павел изложил свои мысли, о том, что хочет добиться финансовой независимости от купца Степанова, перевести в город из таёжной глубинки болеющего отца с матерью и всю семью. В самом конце, набравшись смелости, сказал, что, если всё у него получится, будет просить руки Аннушки. Вытер вспотевший лоб, от непривычно долгого разговора, нервного переживания и, ожидая результатов, замолчал …

                Егор Васильевич, один из заслуженных, уважаемых людей в общине, был уполномочен от старейшин ведать всеми финансовыми потоками деревни Васильевки. На нём замыкался процесс реализации звериных шкурок, выменянных, во время санных походов в город у населения деревень вверх по течению за муку и крупы, выслушал всё молча, глядя в стол. Только изредка, изучающе, испытующе вскидывал взгляд на разволновавшегося при рассказе молодого человека. После затянувшейся паузы, заявил, что о руке дочери говорить ещё рано – пусть подрастёт, к восемнадцати годам сама осмыслит происходящее, а там и посмотрим.

                Он так понял, что Павлу нужна помощь и большая поддержка не только от их семьи, но и от общины. Необходимо построить хоть какую, но избёнку с надёжной печью для зимовки, большой, крепкий лабаз для хранения продуктов и прочего, но это не рядом, а далеко в тайге! Расстояние-то не шутка – вниз по реке четыре дневных перехода в один конец! 

               
                Потом завести туда продукты, снаряжение, которого у них нет – в родне испокон веков не было охотников. Только по волкам иногда постреливали, да лошадьми гоняли. Свободных людей в деревне сейчас нет – четверых отдадим на транспортировку ладьи вверх по течению, зимой погоним большой обоз в Тихореченск – на это ещё почти два месяца уйдёт, а там и весна нагрянет – полевые работы начнутся! За столом воцарилась задумчивая тишина.
 
             Кто бы мог подумать, что именно в эти минуты, в голове изобретательного, непоседливого Якова вызреет интересное решение. Он давно уже ранее размышлял о своём будущем: как его построить, вырваться из-под жёсткой отцовской опеки, утвердиться самостоятельным мужчиной, чего-то добиться к своим семнадцати годам. Руки, ноги, тело - достаточно сильны, испытаний и трудностей не боится. Ещё, он очень любил младшенькую сестрёнку Анну, видел, знал, что ей приглянулся Павел, и хотел им помочь устроить своё будущее, но, понятно, об этом не было сказано.

              … То, что неожиданно он предложил – было самым лучшим способом претворения в жизнь задуманного! Павел едет домой, подготавливает снаряжение, с зимним обозом приезжает к ним в Васильевку. Яков, после обмолота зерна, осенью, заготавливает в тайге брёвна с младшим братом Петром -  парню уже пятнадцатый год – пусть привыкает к большим нагрузкам! Затем плотами сплавляют их в деревню. Из имеющихся всегда в запасе досок, сам изготовит двери, оконце, какую-либо мебель в избу на зимовку и клепает печь с кузнецом.

                С прибытием Павла, подготавливают брёвна к сплаву и строительству так, чтобы на месте осталось только возвести основание и накатать стены. По большой воде доставляют всё самое необходимое на первое время надёжным плотом до речки Рыбной, о которой он много наслышан от Ивана, и собирают домик.
    
           По приходу плоскодонки в деревню, Иван грузит и передаёт им на всю зиму продукты, железную печь, охотничье снаряжение, подготовленное Павлом, и всё остальное, о котором надо ещё обмозговать. В дальнейшем он занимается ловлей ценных пород рыбы, которой там по рассказам, очень много, заготавливает красную икру, вялит, солит дорогую рыбёху, чем уже окупает часть затрат. Павел обживает охотничью территорию, делает ловушки и прочее, вдвоём они заготавливают дрова. Остаться Якову на зимовку с Павлом или вернуться на обратном пути с ладьёй в деревню, – покажет время и виды на охоту.

               План был настолько подробный и чёткий, как будто парень его не сейчас сложил, а размышлял об этом уже давно. Даже отец, уважительно посмотрел на сына, сразу приняв в голове решение, что будет ему всячески во всём помогать! Действительно, семнадцать лет исполнилось – пора начинать делать свои большие дела, а не заниматься мелочью по вырезанию наличников родне да сундучков сёстрам для приданного.

          … Егору Васильевичу Павел в душе понравился с первой встречи. Взрослый парень, рослый, сильный, немногословный, спокойный, выдержанный, уверенный в себе, закончил школу, много умеющий и знающий - какой отец не захочет счастья для дочери! Вдруг у парней в тайге многое получится! Опять же, племянник купца Степанова, с которым деревня много лет ведёт взаимовыгодные хозяйственные и финансовые дела, в перспективе, возможно, сможет подняться, вырасти и до компаньона. 

            Внешним поведением, о своей сложившейся готовности рискнуть и поучаствовать в интересном, новом деле, бывалый делец вида не подал. Сказал, что «утро вечера мудренее!», будем отдыхать, а завтра всё решим».

                ***

             - … Дедушка Павел, окинул взглядом затаившихся, заслушавшихся внуков, у которых тоже в голове кружились разные планы на будущее, предложил на сегодня рассказы закончить и ложиться спать…

                … К вечеру следующего дня, отбросив домашние дела и игры, все дети с нетерпением ожидали продолжения ранее сказанного и новых повествований деда, об истории прожитой им жизни, становления рода Лосевых.

                Хитровато прищурившись, старик попросил напомнить, на чём он вчера остановился в своих сказаниях. Удовлетворённо выслушал многоголосый хор «подсказчиков», явно запомнивших очень многое из изложенного ранее, заявил, что сегодня начнёт не с ожидаемой ими соболиной охоты, а поведает о необычной деревне, в которой родилась их бабушка Аня.


                ВАСИЛЬЕВКА - РОДОВАЯ ДЕРЕВНЯ

           «То, что Павел в ней увидел за предыдущие приезды сюда и походы по окрестностям с Иваном и Яковом, поражало воображение. Такого не было нигде в посещённых ранее многочисленных поселениях!
         
           Деревня Васильевка, расположенная на слиянии двух рек, была построена на правом, возвышенном и немного холмистом берегу устья речушки Малка, или Малая, как её порой кличут, впадающей в более многоводную Тихую. По левой стороне Малки, далеко вперёд, сколько было видно, тянулась равнина, во время половодья частично заливаемая водой.

                Павел сперва обратил внимание, на то, что жилые дома (всего чуть более сорока) все очень добротные. Большие,  высокие, некоторые на два крыльца, с красиво сделанными резными ветрогонами, наличниками, ставнями, которые украшали, придавали им нарядный вид. Даже помещения для домашней скотины соответствовали общему построению и облику деревни, были крепкими, просторными. Чего-то покосившегося, а тем более развалившегося, во всей деревне не было и в помине. Так же не было и глухих заборов промеж дворов, а несколько жердинок на их границах, скорее всего, предназначались, для того, чтобы лошади или коровы, оставленные на время без присмотра, не наследили у соседа. 
 
               Во всём чувствовалась общая дисциплина поведения, чистота и порядок, везде вежливые приветливые люди, всегда здравия желающие всем встречным. Срубы двух глубоких общественных колодцев располагались по разным краям деревни и территории возле них, были обустроены, содержались в завидном состоянии. Корыта для поения многочисленной скотины, в то время, когда к речкам было не подойти, располагались в стороне.

            Поодаль, на небольшом бугре, размещалось кладбище с маленькой, аккуратной часовенкой. У Малки, на специально выкопанном отводном канале, возвышалась небольшая водяная мельница с крупорушкой – вообще невидаль для небольшого поселения!

                Сразу за строениями деревни, на склонах располагались гумно - место для молотьбы и первичной обработки зерна и добротные, массивные общественные амбары. Поодаль виднелась кузня, затем помещение для забоя скота, выделки шкур коров и лошадей, ещё дальше - ограждённые жердинами территории, куда в тёплое время года, после выгула, пригоняли стадо коров и на ночь табун лошадей.

             Все животные имели хозяев, были клеймены, но выпасом занимались отдельно для этого выделенные от общины люди и многочисленные мальчишки, всегда готовые в этом поучаствовать. Во время доения, стадо подгонялось к деревне поближе, хозяйки, или старшие девицы, подходили с вёдрами, отзывали свою кормилицу в сторонку, угощали чем-нибудь вкусным, чтобы лучше и больше давала молока.

             По равнине, до самого далёкого леса, шли поля пшеницы, ячменя, овса, ржи (сеялось всё, по принципу, хоть что-то, да уродится и пригодиться). Речка Малая, видно не всегда была такой мелкой – это сейчас её можно в любом месте перейти вброд, а в древнее время, заливала всю округу в период высокой воды и натащила много плодородной земли. На левом низинном берегу, росли отдельные островки разных кустарников, куртины болотистой осоки, были покосные луга и места общественного выпаса скота.

                Только позднее, прожив в Васильевке много месяцев, Павел узнал и начал понимать первопричину такого чёткого устройства всего села.

            … Больше ста лет назад, в начале 18 века, сюда из южных краёв приехали два брата с четырьмя, хорошо загруженными вьючными лошадьми. Потомственные, бывалые сибирские казаки, выходцы из хлеборобов и мастеровых, по каким-то причинам решили обустроиться от своей прежней общины отдельно.  От чего казаки ушли из прежних краёв: от несправедливости, от лиха, притеснений, из-за бунтарства души, или просто в поисках свободных просторов – осталось для всех тайной.

               Они долго двигались вдоль берега речки Тихой, в надежде найти подходящее место. Но земли были тощие, бедные – не хлеборобские, а все местные жители – чалдоны (давно живущие в этих краях русские), занимались охотой - единственно прибыльным делом в здешних краях, ещё рыболовством и маленькими огородиками возле хат.
      
                Злые языки соседей поговаривали, что не простые были братцы, явно повоевали где-то за царя - батюшку, знать и кровушки пролили немало. Тайную серебряную казну, видать, на становление и обустройство нового места имели солидную! Ходили всегда вооружённые, с пистолетами за поясом и ружьями у седла, суровые, немногословные, авторитет сразу приобрели в окружающих деревнях непререкаемый – так и повелось в преданиях, что Васильевы – особенные люди!

                Братья таки нашли своё будущее родовое гнездо! Вместе с нанятыми работниками, построили просторные избы, женились на невестах близьлежащих деревенек, с годами завели большие семьи. Сыновей селили рядом, пока позволяла холмистая территория, а дочерям от рождения была уготована доля жить с мужьями в других поселениях. В свой казачий круг никого из чужих не селили – рядом жили только Васильевы, отсюда и историческое название деревни.

             Все дела, от основания, обговаривали совместно, на собрании - сходе, но последнее слово беспрекословно было за старейшинами. Их решения не обсуждались! Не нравится – уезжай и живи отдельно, как вздумается. В деревне не допускалось, чтобы кто-то из родни по разным причинам жил хуже других. Покосился дом, а хозяин болен – общиной принималось решение его раскатать по брёвнышку и перестроить, а может сварганить - изготовить новый, если семья выросла значительно.

             Со временем общиной стали приниматься судьбоносные решения: направляли сыновей на приобретение конкретных навыков. Так одного в городе обучили на мебельщика - краснодеревщика, других – кузнечному, мельничному делу. Вернувшись, они работали по профессии, передавая навыки уже своим детям, или родне. Все в Васильевке были мастеровыми, отличными плотниками, славящимися далеко вокруг.

            Поля обрабатывали и урожай убирался сообща, зерно делилось так: часть оставлялось на общественные нужды – как в казну, а также раздавалось каждой семье по едокам и на зимнее содержание скотины. Мельницу, чтобы не тратить время и силы каждой семье на ручной помол, построили совместно, пользовались по графику, но там ответственным был один человек, ведущий учёт, с которым за труд каждый рассчитывался по определённой доле. В самой деревне, если хочешь чего-то получить сверх нормы – больше участвуй в делах и трудах общественных.

                Когда кому-то из сыновей уже негде было селиться в деревне, или он сам пожелал жить отдельно – из специального фонда выделялись заранее накопленные там средства, как подъёмные. Общественной кассой в последние годы заведовал и вел учёт Егор Васильевич.

               По давно сложившейся в роду традиции,  общественные накопления, сбережения, в основном, держались в звонкой валюте – в серебряных и золотых монетах. Особенно это стало актуальным после царской реформы 1839 - 43 годов, когда бумажные государственные ассигнации менялись по три с полтиной - за один рубль в серебре, то есть обесценились, условно, к драгметаллам в три с половиной раза.

              Для родственника, пожелавшего жить в другом месте, бригадой родни строилась изба, давались деньги на первичное обустройство, продукты, приобреталась скотина. Оставаясь Васильевым по роду и по воспитанию, он, выселенец, всегда поддерживал тесную связь с близкими.
               
                К нему же в, дальнейшем, могли отправить молодых девушек на выданье, из васильевских семей, для дальнейшего проживания, работы и поиска своего суженного. Жениться на них во всей волости считалось престижным не только из-за большого приданного, но и за то, что все были работящими, грамотными, крепкими будущими матерями, с детства выросшими на парном молоке, хлебе, кашах, рыбе и мясе. А ещё - их всегда поддерживала, особенно на начальных порах, многочисленная родня и зажиточная община.

            За несколько поколений, во всех деревнях, вверх по течению, также в Тихореченске, даже в уездном городе, жили представители рода Васильевых. Всегда было принято на зимние праздники организовывать конные обозы, которые с годами стали доходить до двадцати больший крепких саней с шестью – десятью сопровождающими их мужчинами и  старшими сыновьями. На них грузились мука, крупы, овёс, топлёное масло в бочонках, сыры и многое другое.

              Нигде больше, до самого города – более двадцати дней пути! - не было мельниц и массового производства ржи, пшеницы местного, морозостойкого, выносливого сорта - полба. Часть из этого груза, по предварительной договорённости, по дороге оставлялось у родни на пропитание, а взамен брали на реализацию в город пушнину, мясо, рыбу, мёд, воск и другой товар.

              Вся эта сложнейшая натуральная меновая деятельность, касающаяся продуктов и мехов, в основном замыкалась на Егоре Васильевиче, который отвечал за то, чтобы всем было взаимовыгодно и не прогореть общине. Конечно, взымалась маржа за риски, транспортные затраты и непредвиденные события.

          Местные, по деревням, для достойной встречи зимнего обоза, должны были летом заготовить по стожку сена на корм прибывшим лошадям, и по-родственному разместить многочисленных гостей на сеновалах, баньках, лавках в избах, или покатом на полу. Обратная дорога, уже налегке, была ещё приятнее из-за городских подарков и покупок. Так, постоянно поддерживались близкие и экономические выгодные связи среди многочисленного, успешного рода Васильевых.

           Позднее, уже находясь на зимовке, Павел расспрашивал Якова, чем он увлекался в деревне, когда был ребёнком, и услышал интересное повествование об их деревенском бытие.

РАССКАЗ ЯКОВА О ДЕТСТВЕ В ВАСИЛЬЕВКЕ

      «Самыми маленькими всегда занимались матери со старшими дочерьми: обслуживали, кормили, играли, гуляли, таская на руках или в специальных сумках. Когда те начинали сами бегать, следили за ними до поры до времени, а потом передавали на попечительство средним подросткам. В семьях было принято рассказывать за ужином все новости: кто, что узнал в течении дня, а дети говорили родителям, в каких делах они были заняты и где завтра хотят поучаствовать, провести время.

                С раннего утра, разные по возрасту ребятня, объединялись в стайки – все ведь свои, двоюродные братья, сёстры – и разбегались по интересам, мотались по всей деревне, зная, где будут происходить какие события.         Так, на бойне, дядя Тихон намерен разделать старую, плохо дойную корову семьи дедушки Василия. Старшие уже договорились, кто, что из мяса заберёт, а когда будут бить свою скотину, то рассчитаются тем же куском, или сейчас готовы отдать столько-то зерна, которое всегда в деревне служило мерилом размена. Остатки бурёнки - пойдут в кадушки на солонину.

          Краснодеревщик, дядя Никита, с обеда начнёт целиком собирать большой красивый шкаф, заказанный дядей Саввой из своего материала за шесть вёдер пшеницы. Плотник над ним трудился почти неделю, изготовил замечательные резные двери из досок розовой лиственницы, скреплённых между собой рыбьим клеем.

            Табунщик Харитон, с раннего утра, погонит лошадей на самое дальнее пастбище, приглашал ребят постарше поучаствовать, половить рыбу у озера в верховьях речки Малка, а ночью заделать большую уху, с песнями и развлечениями до утра! Только предупредил взять с собой одежонку потеплей – ночи прохладные.

          Дядя Никандр вечером загрузил полную телегу и с утра поедет на мельницу, молоть рожь на муку. Молодой кузнец Трофим, под присмотром своего отца Михаила, сегодня начнёт изготовлять партию подков с шипами к предстоящей зиме. У тёти Клавы собираются девчата смотреть, как она будет шить сарафан для тёти Насти, которая забрюхатела (забеременела) и в старый - уже не влезает. А бабушка Мария (их в деревне было несколько), та, которая мама дяди Коли (их тоже было три человека), живущего вблизи нижнего колодца, днём будет учить своих внучек вышивать цветными шёлковыми нитками – приглашала девчонок посмотреть… И так, каждый полноценный день!

         За ряд лет, повзрослев, набегавшись, насмотревшись всего понемножку, ребятня постепенно начинают чувствовать, к чему лежит душа, или отец прямо говорил (обговорив заранее со старейшинами), что, мол, иди в помощники к мельнику – его старший сын не хочет учиться этой профессии и надумал зимним обозом уехать в город, мир повидать и плотничать в бригаде строителей с другими Васильевыми.

          Одно дело оставалось всегда необходимое, но такое надоедливое для всех, от мала до велика – постоянная заготовка дров на зиму! Навози, наруби, напили, натаскай, поколи на поленья, сложи… На древесине готовили, грелись в холодное время года, парились в баньках.

            Но самое главное – хлеб! Всему голова! Основа экономического успеха общины, единица размена и оценки расчёта за услуги друг с другом, корм многочисленным лошадям, коровам, курам. Весной все мужчины - на разделке земли и севе зерновых, потом – сенокос. Во время уборки урожая, тоже всей деревней: и стар, и млад – на полях! Когда идёт путина – все на заготовку рыбы, икры на целый год и на продажу.

               Зимой, по договорённости, и по обязательному требованию старейшин, детвора училась грамоте в домах у тётушек с церковно-приходским образованием, взятых в жёны из городов. Читать, писать, считать – умели все, а самые любознательные интересовались книгами по истории, географии и другим наукам, рисовали красками. Так и Яков увлёкся, приобрёл первичные изобразительные навыки украшательства.

        Ещё гуляли много праздников церковных и житейских. Тогда отдыхали всей общиной, ходили по гостям, выставив хлебосольные столы во дворах, нахваливали соседские пироги и пирожки, ягодные настойки и наливки. Молодёжь водила хороводы, устраивали пляски, песнопения, колядовали, гадали, и веселились от души!» 

                Вот о такой, кажущейся для непосвящённых скучной, деревенская жизнь первой половины девятнадцатого века, поведал Яков в своих рассказах в ходе зимовки.

Продолжение завтра в пятой истории «Таёжная жизнь. Тайна Кедровой долины».