Почему Пушкин не Шекспир, а Безруков не Габен

     Ё...ая путинщина, по крайней мере в отношении мобильного интернета, в полной мере оправдывает русскую поговорку о дураке, которого заставили Богу молиться. Я уже сравнивал сраное ведомство эмчээсников с ребёнком - олигофреном, коему дали игрушку в виде забавно жужжащей коробочки с большой красной кнопкой, вот этот дебил и жмёт на неё, идиотически гыкая, а что миллионы руссиян торчат на кукане, ему насрать, он же даун. Это модно, в конце концов, быть идиотом - то, тренд, опять же, глядишь, и в холливудское кино угодишь. Больше всего смешит отмазка за угрозу беспилотников, хотя любой школьник знает, что мобильный инет вообще не имеет никакого отношения к наведению дронов, я уж молчу о личной ответственности Пуйла за притащенную на территорию России бессмысленную войнушку. Кстати, быдлятина всё понимает, они Пуйло ненавидят, но ни один не осмелится пальцем шевельнуть для свержения мрази в Кремле, тупо, как и я, например, ждут того дня, когда тварь подохнет. Мы также ждали смерти Сталина и Брежнева, сейчас вот послал нам всем Бог за грехи наши Пуйло. Впрочем, каждый народец заслуживает именно то говно, что им и управляет. Тута не только царь и псарь, тута реально Пуйло и руссиш швайн.
     - А вы чего хотели ?
     Блондинистый террорист поник аккуратно прочерченным пробором над стаканом перно. Взъерошенный Бурцев в своей неизменной нелепой разлетайке, пугавший гарсона своей потенциальной принадлежностью к ажанам, ведь ни один француз, кроме, конечно, ажанов, не наденет на себя непотребно выглядящий короткий плащ, тронул Савинкова за плечо.
    - Я бы хотел, - горячечно зашептал он, дергаясь и оглядываясь, - чтобы у нас в России появился свой Чёрчилль. Де Голль, Рузвельт, в конце концов.
    - А Гитлера вот не хотите ?! - в сердцах вскричал Ропшин, с ненавистью глядя в сузившиеся глаза собеседника. - Вы что, совсем ничего не понимаете ? Среди русских появление герцога Мальборо невозможно ! Скорее ещё один граф Аракчеев народится под именем любого Шойгу. Я вам тысячи раз объяснял, что тащить и не пущать является прерогативой и неистребимым желанием любой власти любой страны на планете, но лишь сопротивление народов ставит им преграды, не позволяя чинить бесправие.
   - В борьбе обретёшь ты право своё ! - захохотал гарсон, выплёскивая рюмку перно в лицо Савинкова. - На, сука !
   Опешивший Савинков ошеломлённо смотрел на гарсона, который, как оказалось, прекрасно понимал по - русски.
   - Руссиш швайн ! - глумился гарсон, с наслаждением плюнув в седое лицо Бурцева. - Твари, понаехали тут ! Мразь ! Нелюди сраные !
   Громкая брань казавшегося французом гарсона повисла на воротах приятелей, понурив головы уходящих из бистро на бульваре Монпарнас под оглушительный хохот французиков легкомысленных, коим понадобилось целых пять революций для того, чтобы не быть похожими на руссиш швайн.